А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так что мрачный ландшафт Древлина сейчас выглядел довольно приятным. Вокруг крутились, вращались, ходили взад-вперед колеса, рычаги и лапы Кикси-винси. Облака пара поднимались вверх, к тем облакам, что клубились в небе. Так что Лимбеку жутковатый и унылый пейзаж Древлина, изрытого ямами и канавами и засыпанного отвалами, показался весьма заманчивым (тем более что без очков он видел лишь занятные расплывчатые пятна грязноватого цвета).
Лимбек знал, что ему туда не надо. Он знал, что надо вернуться. Но ему некуда было идти, кроме как домой, а Лимбек знал, что как раз сейчас его родители, должно быть, уже узнали, что их сына выперли из школы. Лучше уж встретиться с ужасами, поджидающими его в Снаруже, чем с разъяренным папашей! И Лимбек, недолго думая, вышел в Снаружу, и дверь за ним захлопнулась.
Он тотчас же обнаружил, что ходить по грязи – само по себе целое искусство. Сделав три шага, он поскользнулся и упал. Поднявшись, он почувствовал, что левый башмак увяз. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить его из грязи. Лимбек огляделся, щурясь изо всех сил, и решил, что по отвалам идти будет легче. Шлепая по грязи, он кое-как добрался до куч коралита, выброшенных могучими руками Кикси-винси. Взобравшись на холмик, Лимбек с радостью обнаружил, что был прав: идти здесь оказалось куда легче, чем по грязи.
Он решил, что туг, должно быть, есть на что посмотреть. Достал очки, нацепил их на нос и огляделся.
Повсюду, куда ни бросишь взгляд, простирались плоские равнины Древлина, над которыми возвышались трубы, цистерны, громоотводы и огромные вращающиеся колеса Кикси-винси. Многие трубы уходили так высоко в небо, что их вершины скрывались в облаках. Лимбек взирал на Кикси-винси с восхищением. Служа лишь одной из множества частей этого гигантского сооружения, легко было забыть о целом. Лимбеку вспомнилась старая поговорка насчет того гега, который «за спицами колеса не видит».
– Зачем? – спросил он вслух (кстати, именно за этот вопрос его и выгнали из класса). – Зачем нужна Кикси-винси? Зачем Менежоры построили ее, а потом ушли? Почему бессмертные ельфы прилетают каждый месяц, но так и не исполнили своего обещания взять нас с собой, в сияющие царства небесные? Почему? Зачем? Отчего?
В голове у Лимбека крутились десятки вопросов. В конце концов у него закружилась голова – то ли от всех этих «почему», то ли от воя ветра, то ли от мельтешения колес Кикси-винси, то ли от всего сразу. Он встряхнул головой, снял очки и протер глаза. Тучи снова сгущались, но Лимбек решил, что у него еще есть время до следующей бури. А вот если он вернется домой прямо сейчас, ему на голову обрушится такой ураган… Нет, лучше уж побродить пока здесь.
Лимбек боялся упасть и разбить свои драгоценные очки. Поэтому он сунул их в карман рубашки и принялся осторожно пробираться по отвалу. Геги – народ невысокий, крепкий и ловкий, и на ногах они держатся очень хорошо. Они запросто бегают по узеньким мосткам в нескольких сотнях футов над землей. А если им надо перебраться с одного уровня на другой, они садятся на зубец большого колеса и едут себе как ни в чем не бывало. Так что Лимбек, хоть и был без очков, быстро приноровился передвигаться по грудам камней.
Но стоило ему почувствовать себя совсем уверенно, как один из камней повернулся у него под ногой, и Лимбек упал. После этого Лимбек сосредоточил все внимание на том, куда наступить. Видимо, оттого он и забыл поглядывать на небо. Только когда порыв ветра едва не сбил его с ног и капли дождя хлестнули его по лицу, гег вспомнил о надвигающейся буре.
Он поспешно достал очки, огляделся и обнаружил, что, сам того не замечая, забрел довольно далеко. Над головой угрожающе нависали тучи, Кикси-винси была далеко – до грозы не добежишь, и спрятаться совершенно негде. А ведь бури на Древлине ужасны! Повсюду виднелись черные ямы. выжженные в коралите Ударами молний. А если его не убьет молнией, то пришибет градом – градины здесь были гигантские, настоящие булыжники. Юный гег уже начал думать, что ему, видимо, не придется встретиться со своим разъяренным папашей, но тут, обернувшись, он увидел позади себя, на фоне темнеющего горизонта, огромное Нечто.
Что именно это было, Лимбеку разглядеть не удалось: очки у него были забрызганы. Но, может быть, там можно укрыться от бури? Придерживая очки (снимать их Лимбек не стал, иначе не нашел бы той штуковины), он поспешно заковылял по отвалу в ту сторону.
Дождь хлынул как из ведра, и Лимбек понял, что без очков видно лучше, поэтому снял их. Теперь Нечто было всего лишь расплывчатым пятном, но пятно это быстро росло – стало быть, он приближался к нему. Без очков Лимбек не мог разглядеть, что это такое, пока не подошел вплотную.
– Ельфский корабль! – ахнул он.
Гег ни разу не видел ельфских кораблей, но сразу узнал его по описаниям тех, кто видел. Деревянный корабль, обтянутый драконьей кожей, с огромными крыльями, которые поддерживали его в воздухе, был чудовищен и по облику, и по размеру. Магия ельфов поддерживала его в воздухе, когда он летел с небес в низменное царство гегов.
Но этот корабль никуда не летел. Он просто лежал на земле, и Лимбек мог бы поклясться, что он разбит – если только корабль бессмертных ельфов может разбиться. Острые обломки бревен торчали во все стороны. Драконья кожа была изорвана, и в обшивке зияли дыры.
Молния ударила в землю совсем рядом, и гег вспомнил о грозящей ему опасности. Он поспешно нырнул в одну из дыр в боку корабля.
В нос Лимбеку ударила тошнотворная вонь, так что его чуть не вырвало.
– Ф-фу! – Он поспешно зажал себе нос. – Ну и вонища! Прямо как дома, когда в каминной трубе сдохла крыса! Интересно знать, откуда здесь такое?
Буря разыгралась в полную силу. В корабле было темно, хоть глаз выколи. Однако то и дело вспыхивали молнии, на мгновение озарявшие все вокруг ослепительным светом, и за это время можно было оглядеться. А потом корабль снова погружался во тьму.
Однако Лимбеку было мало толку от света. И от очков тоже. Все здесь было таким странным и необычным, что Лимбек просто не мог понять, что к чему. Где тут верх? Где низ? Где пол? Где стены? Вокруг валялись всякие вещи, но вещи были непонятные. Лимбек не знал, зачем они нужны, и трогать их ему отчего-то не хотелось. Он боялся, втайне от самого себя, что, если он до чего-нибудь дотронется, эта махина может взлететь и унести его неизвестно куда. Это, конечно, было бы здорово, но Лимбек знал, что папа и так уже злится на него, а если еще узнает, что его сынок угнал ельфский корабль…
Лимбек решил держаться поближе к выходу, пока не кончится гроза, а потом вернуться в Хет. Но бесконечные «почему», «зачем» и «отчего», которые навлекли на него столько неприятностей в школе, снова не давали ему покоя.
– Интересно, что это там такое? – сказал он себе, разглядывая заманчивые штуки, валявшиеся на полу всего в нескольких футах от него. Наконец он решился подобраться поближе. В этих штуках не было ничего угрожающего. На самом деле они больше всего были похожи на… Ну конечно!
– Это же книги! – воскликнул Лимбек. – Совсем как те, по которым наш старый жирец учил меня читать!
Он не успел подумать о последствиях – неутолимое любопытство гнало его вперед.
Теперь Лимбек был совсем рядом с этими штуками и видел, что это и в самом деле книги, – но тут он обо что-то споткнулся. Лимбек наклонился и, задыхаясь от вони, стал ждать очередной молнии, чтобы разглядеть, что это такое.
И, когда молния вспыхнула, он с ужасом увидел раздувшийся, гниющий труп.

***

– Эй, очнись! – встряхнул его копарь. – Следующая остановка – Внутро!

Глава 10. ВНУТРО, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

Обычные дела на Древлине разбирались местным головарем. Мелкое воровство, пьяные дебоши, уличные драки – все это подлежало суду главы обделения. к которому принадлежал провинившийся. Но преступление против Кикси-винси – это дело серьезное, и потому обвиняемый должен был предстать перед верховным головарем Верховный головарь был главой самого главного обделения Древлина – по крайней мере, его клан считал себя таковым – и полагал, что прочие геги должны придерживаться того же мнения На их обделение была возложена забота о Ладони – священном алтаре, куда раз в месяц спускались с небес ельфы на своих крылатых кораблях-драконах, чтобы принять подношение – священную воду. В уплату ельфы оставляли гегам «дары небес».
Внутро, столица Древлина, был городом довольно новым – по сравнению с прочими городами Древлина Лишь немногие из сооружений, созданных Менежорами, остались нетронутыми. Кикси-винси надо было расширяться, поэтому она все время что-то сносила и достраивала, разрушая при этом массу жилищ гегов. Но геги не особенно расстраивались. Они просто переселялись в помещения, которые Кикси-винси почему-то решила оставить. Жить в Кикси-винси было очень модно. Сам верховный головарь жил в бывшей цистерне.
Совет верховного головаря собирался в здании, именуемом Хвабрикой. Хвабрика, огромное здание, одно из самых больших на Древлине, была выстроена из железа и рифленой стали. По преданию, именно здесь родилась Кикси-винси. Она давно уже была заброшена и частично разрушена – Кикси-винси, как некий паразит, питалась тем, что дало ей жизнь. Но кое-где, безмолвные и призрачные в странном свете сверкламп, виднелись бессильно замершие стальные рычаги.
Для гегов Хвабрика была святым местом. Мало того, что здесь родилась Кикси-винси, – в Хвабрике стоял самый почитаемый образ Древлина – медная статуя Менежора. Статуя изображала фигуру в плаще с капюшоном. Фигура была выше любого гега и значительно уже в плечах. Лица было не видно под капюшоном. Виднелись только нос, очертания губ, высокие скулы. В одной руке Менежор держал огромный глаз с большим зрачком. Другая рука сгибалась в локте – там был шарнир – и держалась в согнутом положении.
На возвышении рядом со статуей Менежора стояло высокое мягкое кресло. Оно явно было рассчитано на существо с иными пропорциями, чем у гегов: сиденье было высотой в три гегских фута, спинка – почти вровень с головой Менежора, но при этом кресло было ужасно узкое. Это кресло было почетным сиденьем верховного головаря, и в торжественных случаях головарю приходилось втискиваться в него. Правда, подлокотники трещали, а ноги головаря болтались в воздухе, но все это никоим образом не умаляло его достоинства.
Прочие присутствующие сидели, скрестив ноги. на бетонном полу перед возвышением, или садились на брошенные детали Кикси-винси, или стояли на балконах, шедших вдоль стен. В тот день в Хвабрику набилась порядочная толпа
– всем хотелось своими глазами увидеть, как будут судить известного нарушителя спокойствия, вожака бунтовщиков, которые дошли до того, что осмелились посягнуть на Кикси-винси. Здесь собралась большая часть ночных обделений из каждого сектора, а также гномы старше сорока, которые уже не работали на Кикси-винси, а сидели дома с детьми. Так что Хвабрика была набита под завязку, и тем, кто не сумел пробраться внутрь, приходилось стоять снаружи и слушать все, что происходит внутри, по говорильнику – священному и таинственному средству связи, созданному Менежорами.
Гуделка прогудела три раза, после чего воцарилась тишина – относительная, конечно. То есть геги умолкли, а Кикси-винси – отнюдь. Со всех сторон слышался грохот, лязг, свист, гудение, да еще временами в Снаруже доносились раскаты грома и завывание бури. Но геги привыкли к этим звукам, так что им казалось. что наступила полная тишина, подобающая церемонии Справосудия.
Из-за статуи Менежора выступили два гега, которые уже давно стояли там, ожидая сигнала. Оба они были бритые, у одного лицо было выкрашено в белый, у другого – в черный цвет. Они держали в руках большой железный лист. Сурово оглядев толпу и убедившись, что все в порядке, геги принялись трясти лист, изображая гром.
Настоящий гром геги слышали каждый день, и он не производил на них ни малейшего впечатления. Но этот искусственный гром, усиленный говорильником и разносившийся по всей Хвабрике, казался им дивным и ужасным, так что геги ахали в священном ужасе. Когда последние раскаты грома затихли, на возвышении появился верховный головарь.
Это был почтенный гег кругов шестидесяти. Он происходил из самого богатого и могущественного клана Древлина – Грузчиков. Титул верховного головаря принадлежал гегам его семьи уже несколько поколений, несмотря на то что Докеры все время пытались отбить его у Грузчиков. Даррал Грузчик отслужил положенные годы Кикси-винси, а потом, после кончины своего отца, принял на себя обязанности верховного головаря. Даррал был себе на уме и никогда не стал бы плясать под чужую дудку. А если он обогащал свой клан за счет других – что ж, он всего лишь следовал давней, освященной временем традиции.
Верховный головарь Даррал был одет в обычную рабочую одежду – мешковатые брюки, тяжелые неуклюжие башмаки и блузу с высоким воротником, которая довольно туго обтягивала почтенный животик верховного головаря. Его голову венчала чугунная корона – дар Кикси-винси. В сочетании с простецкой одеждой она смотрелась довольно нелепо. Но головарь очень гордился ею, несмотря на то что через четверть часа после того, как он надевал ее, у него начиналась дикая головная боль. На плечах у него был плащ из больших и некрасивых птичьих перьев – собственно, это были перья тира. Перья были даром ельфов. Плащ символизировал стремление гегов к небесам. Этот плащ надевался только на церемонии Справосудия. Вдобавок головарь раскрасил себе лицо в серый цвет. Это было символическое смешение двух цветов, черного и белого, в которые были выкрашены лица стражников, стоявших по обе стороны почетного кресла, и обозначало оно, что головарь обязуется быть беспристрастным.
В руке головарь держал длинный жезл, за которым волочился длинный хвост с рогулькой на конце. По приказу Даррала один из стражников взял этот хвост и, вознеся молитву Менежору, воткнул рогульку в гнездо у основания статуи. Стеклянный шарик, привинченный к верхушке жезла, угрожающе зашипел, мигнул, а потом засветился мрачноватым бело-голубым светом. Геги закивали, заулыбались. Многие родители поднимали детей и показывали им на жезл головаря и на такие же сверклампы, которые висели под потолком, словно летучие мыши.
Пришлось подождать, когда уляжется говор, потом – когда кончится особенно оглушительный грохот, устроенный Кикси-винси; и, наконец, верховный головарь начал речь.
Прежде всего он обернулся к статуе Менежора и воздел свой сверкжезл.
– Я взываю к Менежорам, да спустятся они к нам из своего небесного царства, дабы в мудрости своей руководить нашим судом.
Нечего и говорить, что Менежоры не откликнулись на призыв верховного головаря. Геги не особенно удивились – они удивились бы, если бы кто-нибудь откликнулся. Верховный головарь сообщил, что, за неимением Менежоров, руководить судом придется ему, и уселся в кресло, с помощью двух стражников и скамеечки.
Втиснувшись в неудобное кресло, головарь подал знак привести обвиняемого, надеясь в душе, что разбирательство выйдет коротким – уж больно тесно было в этом кресле, да и голова уже начинала побаливать.
Молодой гег кругов двадцати пяти, с толстенными очками на носу и толстенной пачкой бумаги в руках, почтительно приблизился к верховному головарю. Даррал прищурился и уставился на очки – эта вещь была ему незнакома. Он уже собирался спросить, что это еще за хрень такая, но подумал, что верховному головарю полагается знать все. Он рассердился и излил свое раздражение на стражников.
– В чем дело? Где обвиняемый?
– Прошу прощения, но обвиняемый – это я, – сообщил Лимбек, зардевшись от смущения.
– Ты? – нахмурился головарь. – А где твой Голос?
– С вашего разрешения, я сам буду своим Голосом, вашество, – скромно ответствовал Лимбек.
– Но ведь это же против правил! Не так ли? – спросил Даррал у стражников. Те ужасно удивились, что к ним обратились с подобным вопросом, и ничего не ответили – только плечами пожали. От этого вид у них сделался совершенно дурацкий. Головарь фыркнул и обратился к другой стороне:
– А где Голос Обвинения?
– Обвинительный Голос – это я, вашество, – ответила женщина средних лет. Ее пронзительный голос легко перекрывал грохот и гудение Кикси-винси.
– Скажите, разве это… – Головарь не смог подобрать нужного слова и махнул рукой в сторону Лимбека:
– Разве это дозволено?
– Вообще-то это не положено, вашество, – ответила дама, выйдя вперед и с отвращением глядя на Лимбека, – но придется с этим примириться. Честно говоря, вашество, мы просто не могли найти никого, кто согласился бы защищать обвиняемого.
– Ах вот как? – Лицо головаря просветлело. Видимо, разбирательство будет очень коротким. – Ну что ж, тогда продолжим.
Дама поклонилась, вернулась на место и уселась за стол, сделанный из
проржавевшего железного барабана. На ней были длинная юбка и блуза, аккуратно заправленная за пояс. Ее седеющие волосы были связаны в тугой узел на затылке. Прическа была сколота несколькими длинными булавками угрожающего вида. Она была вся какая-то замороженная и, к вящему ужасу Лимбека, напомнила ему его матушку.
Усевшись на свое место за другим железным барабаном, Лимбек почувствовал, что его начинает грызть совесть. Он внезапно заметил, что ужасно наследил на полу.
Голос Обвинения обратила внимание верховного головаря на гега, сидевшего рядом с ней.
– Главный жирец вызвался представлять в этом деле церковь, вашество, – сообщила обвинительница.
Главный жирец носил потрепанную белую рубашку с крахмальным воротничком, с чересчур длинными рукавами, короткие штаны, подвязанные у колен порыжевшими лентами, длинные чулки и легкие туфли. Он поднялся и с достоинством поклонился.
Верховный головарь кивнул и поерзал в своем кресле. Не так уж часто случалось, чтобы церковь присутствовала на суде, а тем более вызывалась поддерживать обвинение. Хотя ему следовало бы знать, что его шурин-святоша ввяжется в это дело: ведь нападение на Кикси-винси – это святотатство! Верховный головарь недолюбливал жирцов вообще, а своего шурина-в особенности. Он прекрасно знал, что его шурин полагает, будто справился бы с должностью верховного головаря куда лучше Даррала. Ну ничего, сегодня-то он, Даррал, не даст им случая убедиться в этом! Верховный головарь бросил ледяной взгляд на Лимбека, потом улыбнулся обвинению:
– Изложите суть дела!
Обвинительница сообщила, что «Служители, Объединившиеся ради Прогресса и Процветания» (она произнесла это название с нескрываемым отвращением) уже несколько лет мутят воду в небольших городах среди северных и восточных списков.
– Их предводитель, Лимбек Болтокрут, – известный смутьян. Он с детства доставлял своим родителям лишь горе и разочарование. Так, например, он научился читать и писать с помощью сбившегося с пути старого жирца.
Головарь не упустил случая бросить укоризненный взгляд в сторону главного жирца.
– Научил читать! Жирец! – возмущенно воскликнул Даррал. Читать и писать учились только жирцы – затем, чтобы нести народу Слово Менежоров, изложенное в Руководстве по Иксплутации. Предполагалось, что прочим гегам некогда заниматься всей этой ерундой. В зале суда послышался возмущенный ропот. Родители указывали детям на злосчастного Лимбека, предостерегая их от того, чтобы следовать по его тернистому пути.
Главный жирец покраснел и изъявил глубокую скорбь по поводу греха, совершенного его коллегой. Даррал улыбнулся, несмотря на то что голова у него трещала, и попытался сесть поудобнее. Это ему не удалось, но тем не менее ему все же стало легче при мысли о том, что он сумел отыграть одно очко в соревновании с шурином.
Лимбек слегка улыбнулся, словно ему доставляло удовольствие вспоминать детство.
– Его следующий поступок разбил сердце его родителей, – сурово продолжала обвинительница. – Он был зачислен в школу подмастерьев Болтокрутов, и в один прекрасный день во время занятия обвиняемый Лимбек. – она указала на него дрожащим пальцем, – встал и объявил, что хочет знать почему!
Левая нога Даррала затекла. Он как раз пытался размять ее, шевеля пальцами, когда громовое «почему!» вернуло его к действительности.
– Что «почему»? – испуганно спросил верховный головарь.
Обвинительница, которая была уверена, что изложила все достаточно ясно, запнулась, не зная, как продолжать. Главный жирец встал. На губах у него играла снисходительная усмешка, которая показывала, что счет между церковью и государством сравнялся.
– Просто «почему», вашество. Слово, подвергающее сомнению все, что мы чтим и во что мы верим. Это опасное слово, коварное слово, слово, которое может привести к падению государства, разрушению общества и, очень возможно, к разрушению всей нашей жизни вообще.
– Ах, это «почему»! – сказал головарь с умным видом и нахмурился в сторону Лимбека, проклиная его за то, что он дал главному жирцу случай отыграться.
– Обвиняемый был изгнан из стен школы. Затем он взбудоражил весь Хет, исчезнув на целый день неизвестно куда. Пришлось отправлять спасательные партии, что повлекло за собой большие расходы! Можно представить себе горе его родителей! – Это было сказано с большим чувством. – Его нигде не могли найти и решили, что он упал в Кикси-винси. Тогда многие говорили, что Кикси-винси разгневалась на это «почему» и решила сама покарать нечестивца. И вот, когда все уже решили, что он погиб, и собирались устроить поминки, обвиняемый имел дерзость явиться живым и невредимым!
Лимбек протестующе улыбнулся и хотел что-то сказать. Головарь прервал его негодующим фырканьем и снова обратил свое внимание к Обвинению.
– Он утверждал, что побывал в Снаруже! – сообщила обвинительница шепотом, исполненным священного ужаса. Этот шепот очень хорошо звучал в говорильнике.
Собрание ахнуло – Я не собирался уходить так далеко! – вставил Лимбек. – Я просто заблудился!
– Молчать! – гаркнул Даррал и тут же горько пожалел об этом. Головная боль мгновенно усилилась. Он ткнул жезлом в сторону Лимбека, едва не ослепив того светом сверклампы – Вам, юноша, еще предоставят слово. А до тех пор сидите тихо, а не то мне придется удалить вас из зала. Ясно?
– Да, сэр. То есть вашество, – кротко ответил Лимбек и сел на место.
– Что-нибудь еще? – брюзгливо спросил головарь у Обвинения. Его левая нога окончательно утратила чувствительность, а правая начала как-то странно гудеть.
– Вернувшись, обвиняемый создал вышеупомянутую организацию, известную как СОПП. Этот так называемый союз требует, в числе прочего, следующего. свободного и равного распределения даров ельфов; чтобы все служители собрали вместе все, что они знают о Кикси-винси, и поняли «как» и «почему»…
– Святотатство! – возопил главный жирец замогильным голосом, содрогнувшись от возмущения.
– И чтобы все геги прекратили ждать Судного дня и занялись улучшением собственной жизни…
– Вашество! – вскочил главный жирец. – Я требую, чтобы из зала удалили детей! Нельзя допустить, чтобы юные, впечатлительные умы набирались столь нечестивых и опасных мыслей.
– Чего же в этом опасного? – возразил Лимбек – Молчать!
Головарь нахмурился и принялся размышлять. Ему, конечно, не хотелось вновь уступать своему шурину, но зато это был удобный случай на время избавиться от кресла. Наконец он объявил:
– Перерыв! Просим всех удалиться из зала! Детей моложе восемнадцати кругов обратно пускать не будут! Мы пообедаем и возобновим заседание через час.
С помощью стражников головарь кое-как выбрался из кресла (стражникам пришлось буквально выдергивать его оттуда). Он снял с головы чугунную корону, растер свой измученный зад, размял ноги – и вздохнул с облегчением.

Глава 11. ВНУТРО, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

Зал снова наполнился Не было только детей и родителей, которым пришлось отвести их домой. Верховный головарь с видом мученика надел корону и снова втиснулся в проклятое кресло. Привели обвиняемого, и Голос Обвинения принялся излагать завершающую часть своей речи.
– Эти опасные идеи, столь соблазнительные для незрелых умов, оказали влияние на группу молодых гегов, столь же буйных и необузданных, как обвиняемый. Местный головарь и жирцы, зная, что молодежь по натуре взбалмошна, и надеясь, что со временем это пройдет…
– Как прыщи, что ли? – перебил верховный головарь. Это вызвало желаемый смех в толпе, хотя геги стеснялись смеяться, видя, как нахмурился главный жирец, так что смех их перешел в нервное покашливанье.
– Э-э… ну да, вашество, – кисло ответила обвинительница. Главный жирец улыбнулся со страдальческим видом, показывая, как тяжело терпеть присутствие тупицы. Верховному головарю ужасно захотелось его придушить, и, борясь с этим желанием, он пропустил немалую часть речи Обвинения.
– …И устроил бунт, в ходе которого сектору У-362 Кикси-винси были нанесены повреждения. По счастью, повреждения оказались незначительными, а Кикси-винси умеет исцелять себя сама, так что большого вреда это не нанесло. По крайней мере, это не нанесло вреда нашему обожаемому божеству! – Голос обвинительницы перешел в визг. – Но кто может сказать, какой вред это нанесло душам тех, кто осмелился совершить такое? И потому мы требуем, чтобы обвиняемый, Лимбек Болтокрут, был удален из общества и не мог больше толкать нашу молодежь на путь, который ведет лишь к гибели и разрушению!
Окончив речь, обвинительница снова уселась за свой барабан. Хвабрика содрогнулась от грома аплодисментов. Однако кое-где раздались свист и улюлюканье. Верховный головарь нахмурился. Главный жирец вскочил.
– Вашество! Эти неуместные выходки показывают, что яд распространяется! Мы можем сделать лишь одно, чтобы предотвратить это, – уничтожить источник заразы! – Он ткнул пальцем в Лимбека. – Я боюсь, что, если мы не сделаем этого. Судный день, которого многие из нас ждут со дня на день, может отодвинуться надолго, если не навсегда! Я требую, вашество, чтобы обвиняемому запретили выступать публично!
– Тоже мне, выходки! Подумаешь, кто-то свистнул сдуру! – раздражительно ответил Даррал. – Обвиняемый, можете выступить в свою защиту. Но имейте в виду, что я не потерплю нечестивых разглагольствований в зале суда!
Лимбек медленно поднялся на ноги. Он помолчал, как бы обдумывая свою речь, и наконец положил на железный барабан свои бумаги и снял очки.
– Вашество, – начал он почтительно, – все, о чем я прошу, – это дозволить мне рассказать о том, что произошло со мной в тот день, когда я заблудился. Это очень важно, поверьте мне, и я надеюсь, что этот рассказ объяснит вам, почему я счел нужным сделать то, что сделал. Раньше я этого не рассказывал никому, – торжественно добавил он, – ни родителям, ни даже той, кого люблю больше всего на свете.
– А это долго? – спросил головарь, облокотившись на ручки кресла и пытаясь найти более удобное положение.
– Нет, вашество, – ответил Лимбек.
– Ну, тогда можете начинать.
– Благодарю вас, вашество. Это было в тот день, когда меня выгнали из школы. Я хотел уйти куда-нибудь подальше – мне нужно было подумать. Видите ли, я не понимал (и теперь не понимаю), чего такого нечестивого и опасного было в моем «почему». Я вовсе не питаю вражды к Кикси-винси. Напротив, я чту ее и уважаю! Она такая прекрасная, такая большая, такая могучая! – Лимбек раскинул руки, его лицо озарилось каким-то нездешним сиянием. – Она получает энергию от ветров! Она умеет добывать железную руду на Нижних Копях, и превращать руду в сталь, и выплавлять из стали всякие нужные ей детали. Она умеет исцелять себя, когда повреждена. Но она с радостью принимает нашу помощь. Мы – руки, ноги, глаза. Мы лезем туда, куда она сама добраться не может, помогаем. когда она нуждается в помощи. Если ковш застревает на Нижних Копях, нам приходится спускаться вниз и освобождать его. Мы толкаем толкалки, вертим колеса, поднимаем подъемники, опускаем опускальники, и все идет как по маслу. Или, по крайней мере, так оно кажется. И все же, – тихо сказал Лимбек, – я не могу не задавать себе вопроса – почему?
Главный жирец нахмурился и вскочил, но верховный головарь, радуясь случаю насолить церкви, воззрился на него сурово.
– Я разрешил этому юноше высказаться. Я полагаю, что наш народ достаточно силен, чтобы не бояться, что он утратит веру от речей какого-то юнца. Не так ли? Или церковь пренебрегает своими обязанностями?
Главный жирец закусил губу и сел на место, злобно уставившись на верховного головаря. Тот самодовольно усмехнулся.
– Обвиняемый может продолжать.
– Спасибо, вашество. Видите ли, я всегда удивлялся. почему некоторые части Кикси-винси не работают. Отдельные сектора стоят без дела и потихоньку ржавеют или зарастают коралитом. Некоторые из них бездействуют веками. Но ведь Менежоры создали их не просто так! А зачем? Зачем они были созданы и почему они не делают то, что им положено? И мне пришло в голову, что, если бы мы знали, почему работающие части Кикси-винси работают и как они работают, мы могли бы понять, как работает вся Кикси-винси и зачем она! И это одна из причин, по которым я считаю необходимым, чтобы все обделения собрались и передали друг другу все…
– Это все относится к делу? – перебил его Даррал. У него уже голова шла кругом от боли.
– Э-э… да, конечно. – Лимбек торопливо нацепил очки. – Я думал обо всем этом и размышлял, как мне заставить гегов понять это, поэтому не замечал, куда я иду. А когда я наконец огляделся, я обнаружил, что незаметно вышел за пределы Хета. Это вышло случайно, уверяю вас! В тот момент как раз наступило затишье, и я решил прогуляться, чтобы немного развеяться. Идти было трудно, и я, по-видимому, был слишком занят тем, что смотрел себе под ноги, потому что не заметил, как налетела буря. Мне нужно было укрыться от нее. Я увидел большой предмет, лежавший на земле, и бросился к нему. Можете себе представить, вашество, как я удивился, когда обнаружил, что это не что иное, как ельфский корабль-дракон!
Слова Лимбека, усиленные говорильником, разносились по всей Хвабрике. Геги зашевелились и принялись перешептываться.
– На земле? Быть того не может! Ельфы никогда не спускаются на Древлин! – воскликнул главный жирец. Вид у него был ханически-чопорный и самодовольный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26