А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Хуго подумал, прикинул, пожал плечами и протянул меч капитану. Эльфы встали друг против друга. Команда напряженно наблюдала за поединком между капитаном и лейтенантом. Хуго подобрался поближе к одному из эльфов. Эпло подумал, что надолго Хуго без меча не останется.
А у патрина были свои заботы. Все это время он не переставал следить за тем, что делалось снаружи, и видел, что сопповцы разделались с копарями, исполнились жажды крови и ищут неприятностей на свою голову. Если геги сунутся сюда, эльфы решат, что на них нападают, забудут о своих разногласиях и бросятся на людей и гегов. Кое-кто из гегов уже махал в сторону корабля и кричал что-то о сокровищах.
Раздался звон мечей. Поединок начался. Эльфийский маг внимательно следил за ним, прижимая к груди раскрытую шкатулку. Эпло быстро, но бесшумно скользнул к люку, надеясь, что его не заметят. Пес следовал за ним.
Джарре стояла на трапе и смотрела на Лимбека.
Неугомонный гег тем временем поднялся на ноги, поправил очки и продолжил речь:
– …Надеясь на лучшую жизнь для всех… За спиной у Джарре толпились прочие геги, подстрекая друг друга ворваться на корабль и захватить добычу. Эпло нашел механизм, поднимающий трап, и быстро разобрался, как он действует. Теперь нужно было убрать с трапа Джарре.
– Джарре! – крикнул Эпло, махнув рукой. – Сойди с трапа! Я сейчас подниму его! Мы улетаем!
– Лимбек! – сказала Джарре. Эпло не расслышал ее, но понял, что она сказала, по движению губ.
– Я позабочусь о нем! Обещаю вернуть его тебе живым и здоровым!
Эпло дал это обещание с легким сердцем. Если с Лимбеком немного повозиться, из него выйдет прекрасный предводитель гегов, который сумеет создать из них войско, готовое положить жизнь за владыку Нексуса.
Джарре шагнула вперед. Но Эпло не хотел брать ее с собой. Он не доверял ей. В ней что-то изменилось после того, как она исчезла вместе с Альфредом. Она уже не была такой пламенной революционеркой, как прежде. Да, Альфред казался тихим и безобидным, но Эпло чувствовал, что за ним стоит понаблюдать.
К тому времени геги успели завести друг друга и теперь всем скопом бросились к кораблю. Поединок эльфов был в самом разгаре. Эпло взялся за рукоятку, готовясь привести механизм в действие. Джарре упадет и разобьется насмерть. Все решат, что это был несчастный случай. Геги будут во всем винить эльфов. И тут пес прошмыгнул мимо Эпло и выбежал на трап.
– Пес! Назад!
Но пес то ли не услышал, то ли не обратил внимания. Эпло плюнул, выпустил рукоятку и тоже выбежал на трап, чтобы поймать пса. А тот вцепился в рукав рубахи Джарре и тянул ее назад, на Ладонь.
Джарре рассеянно взглянула на пса и увидела гегов, бегущих к кораблю.
– Джарре! – крикнул Эпло. – Останови их! Ельфы их перебьют! Они всех нас убьют, если геги нападут на них!
Джарре посмотрела на Эпло, потом на Лимбека.
– Давай, Джарре! – крикнул Эпло. – Теперь ты их предводитель!
Пес выпустил рукав Джарре и смотрел на нее, виляя хвостом.
– До свидания, Лимбек, – прошептала Джарре. Она наклонилась, крепко обняла собаку, потом повернулась, расправив плечи, сошла с трапа на Ладонь и вскинула руки. Геги остановились.
– Они сбросили все сокровища вниз! Бегите вниз! Здесь ничего нет! Бегите, там еще есть!
– Сокровища внизу? Бежим вниз!
Геги развернулись и ринулись к лестнице.
– Пес, сюда! – приказал Эпло.
Пес весело взлетел по трапу, радостно ухмыляясь.
– Доволен, да? – сказал Эпло, пуская в ход механизм и поспешно убирая трап. Он слышал, как Джарре отдает приказы, как геги что-то кричат в ответ. Трап ушел внутрь. Эпло закрыл люк и запер его. Голоса гегов затихли.
– Упрямая скотина! Вот как спущу с тебя шкуру! – сказал Эпло и потрепал шелковистые уши пса. А Лимбек продолжал, перекрывая звон клинков:
– И в заключение я хотел бы сказать…

Глава 42. ПОДЪЕМНИКИ, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

Повернувшись к сражающимся, Эпло увидел, как лейтенант пронзил капитана мечом. Лейтенант вырвал меч, и капитан опустился на палубу. Команда молчала.
Лейтенант с холодным и бесстрастным видом отступил назад, пропустив мага к телу умирающего. Эпло подумал, что это целитель, но с изумлением увидел, что маг не делает ничего, чтобы помочь раненому. Он поднес шкатулку к губам капитана.
– Скажи заклятие! – прошипел гейр.
Капитан открыл рот, но из горла у него хлынула кровь.
Маг нахмурился и, приподняв голову умирающего, показал ему шкатулку.
– Говори! Это твой долг перед нашим народом! Эльф медленно, с трудом выговорил какие-то слова, которых Эпло не понял, и его безжизненное тело осело на палубу. Маг захлопнул шкатулку и, с подозрением глядя на прочих эльфов, сунул ее за пазуху, словно в ней хранилась некая драгоценность.
– Вы не посмеете убить меня! – проскулил он. – Я вишам, я под защитой закона! Если вы помешаете мне выполнить мой священный долг, на вас падет проклятие, которое будет преследовать вас до конца дней!
– Вас никто не тронет, – ответил лейтенант, презрительно скривив губы. – Хотя зачем нашему народу душа этого выродка? Впрочем, вам лучше знать. Тем более что умер он с честью, а это чего-нибудь да стоит.
Он наклонился, поднял меч капитана и протянул его Хуго, рукоятью вперед.
– Спасибо, человек. И тебе тоже, – сказал он, обернувшись к Эпло. – Я видел, что геги собирались напасть на нас. Быть может, потом, когда у нас будет больше времени, вы объясните мне, что происходит на Древлине. А теперь нам пора.
Эльф снова обернулся к Хуго:
– Это правда – то, что вы говорили о Верхнем царстве?
– Правда. – Хуго снял с убитого ножны и вложил в них меч. – Этот мальчик,
– он указал через плечо на Бэйна, который с любопытством разглядывал труп, – сын некоего Синистрада, мистериарха.
– Как же этот мальчик попал к вам? – спросил эльф, задумчиво глядя на Бэйна. Бледное лицо мальчика казалось почти прозрачным. Заметив, что эльф смотрит на него, принц смело улыбнулся и отвесил изящный поклон. Эльф был очарован.
Хуго помрачнел.
– Неважно. Это не ваше дело. Мы направлялись в Верхнее царство, но на нас напали эльфы. Нам удалось выбить их с моего корабля, но корабль был поврежден, и его затянуло в Мальстрим.
– Твой корабль? Люди не летают на драккорах!
– Человек по имени Хуго Длань летает на чем угодно.
Среди эльфов послышался говор – до тех пор все они молчали. Лейтенант кивнул:
– Это многое объясняет.
Эльф достал из кармана кружевной платок, вытер кровь с меча и вложил его в ножны.
– Ты известен как человек чести. Правда, занятия твои несколько странны, но в благородстве тебе не откажешь. А теперь я должен откланяться. Отныне я капитан этого судна, и у меня много дел. Мичман Ильт проводит вас в вашу каюту.
Говорил эльф любезно, но вид у него при этом был такой, словно он господин, отсылающий рабов. «Да, – подумал Хуго, – этот эльф решил взять нас в союзники, но особой любви и уважения к нам он не испытывает». Мичман кивнул им, приглашая следовать за собой.
Перед тем как уйти, Лимбек опустился на колени рядом с трупом капитана. Эпло положил ему руку на плечо.
– Я был прав, – сказал Лимбек. – Они не боги.
– Нет, не боги, – сказал Эпло. – Я ведь говорил вам, что богов не существует.
Лимбек огляделся с таким видом, словно что-то потерял и не знает, где искать.
– Знаете, – сказал он, подумав, – а мне даже жаль, что их нет.
Уходя с мостика вслед за мичманом, Эпло успел уловить обрывок разговора.
– Лейтенант! – спросил один из эльфов. – Что делать с трупом? Выбросить за борт?
– Нет, – ответил лейтенант. – Он был офицером, и к его останкам надлежит относиться с почтением. Уберите тело в трюм. Мы остановимся в Срединном царстве и выгрузим тело вместе с гейром. И не забывайте, что с сегодняшнего дня я капитан.
Эльф не допускал панибратства, зная, что нужно как можно скорее восстановить разрушенные им самим узы дисциплины. Эпло про себя похвалил благоразумие нового капитана и последовал за остальными.

***

Молодой эльф отвел их в помещение, которое, по словам Хуго, служило корабельным карцером. Каюта была пустая и неуютная. В стены были вбиты крюки, к которым по ночам подвешивались спальные гамаки. На день гамаки убирали, чтобы можно было ходить. Через крошечные иллюминаторы можно было выглянуть наружу.
Эльф уведомил их, что вернется с едой и водой, когда корабль преодолеет Мальстрим, захлопнул дверь, и они услышали звук задвигаемого засова.
– Мы в плену! – воскликнул Бэйн.
Хуго уселся на корточки, прислонившись спиной к переборке. Он был мрачен. Добыв трубку из мешка, он сжал ее в зубах.
– Если хочешь посмотреть на тех, кто в плену, спустись в трюм и полюбуйся на людей, которые там работают. Собственно, из-за них-то нас и держат под замком. Если мы освободим рабов, мы сможем захватить корабль, и капитан это знает.
– Ой, а давайте и правда захватим! – Бэйн сразу загорелся энтузиазмом. Хуго хмуро посмотрел на него.
– Думаете, вы с ним управитесь, ваше высочество? Помните, как вы управились с моим?
Бэйн побагровел от гнева. Он стиснул свое перо, подавил ярость и подошел к иллюминатору, чтобы выглянуть наружу.
– А вы ему доверяете, этому эльфу? – с беспокойством спросил Альфред.
– Не больше, чем он доверяет мне, – ответил Хуго, угрюмо посасывая пустую трубку.
– Так обратились они или нет? – спросил Эпло. – Песня подействовала?
– Обратились? – Хуго покачал головой. – Это вряд ли. Эльфы, на которых эта песня действует по-настоящему, забывают обо всем на свете, словно оказались в ином мире. А этот эльф действует вполне сознательно. Говорят, в Верхнем царстве находятся несметные сокровища. К тому же никто из эльфов так высоко еще не забирался. Вот потому его туда и тянет.
– А не может он решить, что проще выкинуть нас в Мальстрим и оставить мальчишку себе?
– Может, конечно. Но у эльфов есть свое особое чувство чести. Нам каким-то образом удалось оказать этому эльфу услугу – мы отдали капитана в его руки. Вся команда видела это. Он много потеряет в их глазах, если убьет нас лишь затем, чтобы облегчить себе жизнь.
– Стало быть, эльфы дорожат своей честью?
– Дорожат? – хмыкнул Хуго. – Да они просто помешаны на ней! Они ради нее готовы душу продать – если, конечно, она еще не запродана стервятнику.
«Очень интересно. Это надо передать повелителю Владыка Нексуса очень интересовался душами».
– Стало быть, мы приведем в Верхнее царство корабль, набитый эльфийскими пиратами. – Альфред вздохнул, потом вдруг нервно засуетился. – Ваше высочество, вы, наверно, устали! Давайте я вам повешу гамак… – Тут камергер споткнулся и растянулся на палубе.
– Я не устал! – воскликнул Бэйн. – И не беспокойтесь насчет этих эльфов. Отец с ними живо разберется!
– Можете не вставать, – посоветовал Хуго лежащему на полу камергеру. – Все равно сейчас через Мальстрим полетим, и на ногах никто не удержится. Садитесь на пол и держитесь покрепче.
Это был хороший совет. В окне уже виднелись первые тучи. Ослепительно сверкала молния, грохотал гром. Корабль начало швырять из стороны в сторону. Патрин спокойно уселся в уголке. Пес свернулся у ног хозяина, прикрыв нос хвостом. Альфред прижался к переборке и притянул к себе за штаны протестующего Бэйна.
Один Лимбек остался стоять у иллюминатора, словно завороженный.
– Лимбек! – окликнул его Эпло. – Сядьте. Это опасно.
– Просто поверить не могу, – пробормотал гег, не оборачиваясь. – Они не боги… а я все-таки лечу в небеса!

Глава 43. ОТКРЫТОЕ НЕБО, СРЕДИННОЕ ЦАРСТВО

Бывший лейтенант Ботар-ин, ныне капитан Ботар-эль , успешно провел корабль сквозь Мальстрим. После этого он направился к портовому городу Сутнасу на Аристагоне, стараясь не сталкиваться с другими эльфийскими кораблями. Отправиться в Сутнас ему посоветовал Хуго Длань, который знал этот город как надежную тихую гавань. Ботар-эль собирался ненадолго остановиться там, чтобы пополнить запасы еды и воды, а также избавиться от гейра, тела бывшего капитана и шкатулки гейра, в которой хранилась душа капитана.
Хуго хорошо знал Сутнас – когда его корабль нуждался в починке или в восстановлении магии, Хуго прилетал именно туда. Сейчас он посоветовал капитану направиться туда, потому что хотел покинуть корабль.
Убийца принял решение. Он проклинал тот день, когда повстречался с «королевским курьером». Он проклинал тот день, когда взвалил на себя этот контракт. Все пошло наперекосяк: он лишился корабля, едва не лишился жизни и был близок к тому, чтобы лишиться самоуважения. Его план захвата эльфийского корабля сработал, но, как и все, за что он брался в последнее время, сработал совсем не так, как предполагалось. Он-то хотел сам сделаться капитаном! И зачем он только ввязался в этот дурацкий поединок? Надо было просто убить обоих!
Хуго был достаточно умен, чтобы понимать: затей он бой – все они сейчас были бы мертвы. Но он отказывался рассуждать разумно. Он не хотел признать, что он сделал то, что сделал, ради того, чтобы спасти жизнь своих спутников
– Альфреда, Лимбека… и принца.
«Нет! Я сделал это ради себя, и ни для кого больше! Мне плевать на всех остальных, и я это докажу! Сойду с корабля в Сутнасе. Пусть эти дураки отправляются в Верхнее царство без меня и сами разбираются с этим мистериархом. А с меня хватит. Подсчитаю убытки, брошу карты и выйду из игры».

***

Порт Сутнас посещали в основном те эльфы, которые больше интересовались своим кошельком, чем политикой. Он был убежищем для водяных контрабандистов, повстанцев, дезертиров и немногих людей-перебежчиков. Пленники разглядели город в иллюминатор, и большинство из них решили, что наружу лучше не вылезать.
Город представлял из себя кучку грязных трактиров и таверн, окружавших гавань; дальше, на склоне коралитового холма, как стадо овец, сгрудились домишки местных жителей. Дома были запущенные и чумазые; в воздухе висел запах любимого блюда эльфов – вареной капусты. Вероятно, оттого, что на загаженных улицах гнили горы этого добра. Но гегу этот город, озаренный ярким солнцем, с голубым небом над головой, казался великолепным.
Лимбек никогда не видел улиц, освещенных солнцем, и сверкающей тверди над головой. Он никогда не видел, чтобы народ слонялся по улицам просто так, не спеша – геги вечно торопились по делам, на службу к Кикси-винси… На Древлине не бывало легкого теплого ветерка. Там не пахло свежей зеленью – и гниющей зеленью тоже. Для гега все это было в новинку и казалось дивным и прекрасным. Дома, которые Хуго называл развалюхами, Лимбеку казались настоящими дворцами. Он смотрел на все это великолепие и думал о том, что оно оплачено потом и кровью его народа. Лицо гега помрачнело, он сделался молчалив и замкнулся в себе. Эпло наблюдал за ним с улыбкой.
Хуго шагал по каюте, поглядывая в иллюминаторы. Он весь кипел. Капитан Ботар-эль разрешил ему уйти с корабля, если он хочет.
– Вообще-то лучше бы вам всем уйти, – сказал капитан. – Уходите, пока есть возможность.
– Но мы летим в Верхнее царство! Вы же обещали! – воскликнул Бэйн. – Вы обещали… – повторил он, умоляюще глядя на эльфа.
– Да, – сказал эльф, глядя на мальчика. Он встряхнул головой, как бы сбрасывая наваждение, и обернулся к Альфреду:
– А ты?
– Я, разумеется, останусь с принцем. Эльф посмотрел на Лимбека и задал тот же вопрос. Тот непонимающе уставился на Эпло. Эпло перевел.
– Нет, – ответил гег. – Я хочу видеть мир – весь мир. В конце концов, он ведь существует благодаря моему народу!
– Я с ним, – улыбнулся патрин, указав на гега.
– Значит, сходишь только ты? – спросил Ботар-эль у Хуго.
– Похоже на то.
И все же он остался.
Перед отлетом один из мичманов заглянул в каюту:
– Ты еще здесь, человек? Капитан возвращается. Уходи, да побыстрее.
Хуго не двинулся с места.
– Сэр Хуго, я хочу, чтобы вы летели с нами! – сказал Бэйн. – Отец очень хочет встретиться с вами и… и поблагодарить вас.
Хуго вздрогнул. Мальчишка хочет, чтобы он остался. Нет, надо уходить. Немедленно. Немедленно…
– Ну что, человек? – спросил мичман. – Ты идешь?
Хуго порылся в кармане и выудил оттуда последнюю монету – из тех, что заплатили ему за убийство Бэйна. Он бросил ее эльфу.
– Я решил остаться и попытать счастья. Сходи-ка купи мне курева.

***

Эльфы задержались в Сутнасе ненадолго. Как только гейр окажется в цивилизованных землях, он тут же доложит о том, что на «Карфа-шоне» мятеж, и все корабли будут охотиться на них. Поэтому, выйдя в открытое небо, капитан Ботар-эль загонял людей-рабов, команду и самого себя до потери сознания, пока не убедился, что за ними никто не гонится.
Через несколько часов, когда Владыки Ночи закрыли солнце своими плащами, капитан выбрал время, чтобы поговорить со своими «гостями».
– Значит, ты уже знаешь новость, – начал он, обращаясь к Хуго. – Имей в виду, что я мог бы неплохо заработать. Но я у тебя в долгу. Впрочем, полагаю, отчасти я уже расплатился.
– А где курево? – спросил Хуго.
– Какую новость? – спросил Альфред. Капитан вскинул бровь:
– Как, вы не знаете? А я думал, что ты именно поэтому отказался покинуть корабль…
Он бросил убийце кисет со стрего. Хуго ловко поймал его, достал трубку и принялся набивать ее.
– За твою голову, Хуго Длань, назначена награда.
– Подумаешь, новость! В первый раз, что ли?
– Двести тысяч бочек. Хуго присвистнул.
– Ничего себе! Это из-за мальчишки, что ли? Он взглянул в сторону Бэйна. Принц попросил у эльфов перо и бумагу и теперь все время что-то рисовал. Ему никто не мешал. Пусть себе рисует. Это безопаснее, чем собирать ягоды.
– Да. Объявлено, что ты и этот человек, – эльф указал на Альфреда, – похитили принца с Волькаран. За твою голову тоже назначена награда, сто тысяч бочек, – сообщил он перепуганному камергеру. – Причем награда будет выплачена только в том случае, если вас доставят живыми.
– А я? – спросил Бэйн, подняв голову. – За меня ничего не назначено?
– Ты Стефану не нужен, – проворчал Хуго. Принц подумал, потом хихикнул.
– В самом деле! Пожалуй, вы правы! – сказал он и снова принялся рисовать.
– Но… но это же невозможно! – воскликнул Альфред. – Я слуга его высочества! Я отправился с ним, чтобы защищать его…
– Вот именно, – сказал Хуго. – А Стефан вас об этом просил?
– Ничего не понимаю, – сказал капитан Ботар-эль. – Надеюсь, насчет Верхнего царства вы не солгали. В противном случае вам же хуже будет. Мне нужны деньги, чтобы платить команде и содержать корабль. Я только что выложил крупную сумму.
– Это правда! – воскликнул Бэйн, мило выпятив нижнюю губку. – Я действительно сын Синистрада, мистериарха Седьмого Дома. Мой отец вознаградит вас по заслугам!
– Надеюсь, – повторил капитан.
Эльф сурово оглядел своих пленников и вышел из каюты. Бэйн посмотрел ему вслед, фыркнул и снова взялся за перо.
– Я никогда не смогу вернуться на Волькараны, – уныло сказал Альфред. – Я изгнанник…
– Можете считать, что вы покойник, до тех пор, пока мы не придумаем, что
тут можно сделать, – сказал Хуго, прикуривая от огненного горшка , на котором они разогревали еду и грелись по ночам.
– Но мы нужны Стефану живыми!
– Ну да, чтобы он мог прикончить нас самолично. Бэйн улыбнулся.
– Вот видите! Если бы вы остались, кто-нибудь вас узнал бы и отправил к королю. Это я уговорил вас лететь! Я спас вам жизнь!
Хуго предпочел сделать вид, что не слышит, и погрузился в тягостные раздумья. Трубка у него погасла, а он даже не заметил.
Хуго пришел в себя немного позже и обнаружил, что все, кроме Альфреда, крепко спят. Камергер стоял у иллюминатора и смотрел наружу, в серый ночной сумрак. Хуго встал, чтобы размять затекшие ноги, и подошел к Альфреду.
– Что вы думаете об этом Эпло? – спросил Хуго. Альфред вздрогнул и испуганно уставился на Хуго:
– Э-э… А почему вы спрашиваете?
– Просто так. Да не беспокойтесь вы! Я просто хотел узнать, что вы о нем думаете, вот и все.
– Ничего! Ничего я о нем не думаю! – выпалил Альфред.
Хуго хотел что-то сказать, но Альфред не дал ему и рта раскрыть.
– Извините, сэр. Я очень устал. Я хочу спать.
Что это с ним такое? Камергер улегся в свой гамак, но Хуго видел, что ему не спится. Он лежал, чертя на своих руках какие-то невидимые линии. А лицо его выглядело живым воплощением Тоски и Ужаса.
Хуго было почти что жаль его.
Но только почти. Стены, которые Хуго выстроил вокруг себя, были по-прежнему крепки и непроницаемы. Лишь крохотный лучик света проникал сквозь маленькую трещину в стене – но даже и он казался чересчур ярким глазам, привыкшим к кромешной тьме. Хуго решительно заткнул трещину. Все дело в заклятии, которое наложено на мальчишку. С этим Хуго ничего поделать не может – по крайней мере, до тех пор, пока они не окажутся в Верхнем царстве. Он улегся в свой гамак и уснул.

***

Полет в Верхнее царство занял у драккора почти две недели, куда больше, чем выходило по расчетам капитана Ботар-эля. Он не мог предусмотреть, что рабы и команда будут уставать куда сильнее, чем обычно. Корабельный маг наложил на них заклятие, позволяющее противостоять пониженному давлению, но не мог ничего поделать с разреженным воздухом. Им все время казалось, что они задыхаются.
Эльфы сделались раздражительными, угрюмыми и беспокойными. Странно и жутковато было лететь в совершенно пустом небе. Твердь над головой днем сверкала мириадами алмазов, ночью слабо светилась. Теперь даже самые легковерные понимали, что твердь сделана отнюдь не из алмазов.
– Куски льда, – сказал капитан Ботар-эль, разглядывая твердь в подзорную трубу.
– Льда? – почти с облегчением переспросил лейтенант. – Значит, мы не можем лететь дальше! Возвращаемся, капитан?
– Нет! – Ботар-эль с треском сложил трубу. Казалось, он отвечает не столько лейтенанту, сколько самому себе. – Мы зашли слишком далеко. Верхнее царство уже близко. Надо добраться до него.
– Или погибнуть по дороге, – сказал лейтенант, но тихо, так чтобы капитан не услышал.
Они поднимались все выше и выше, приближаясь к тверди, которая висела над ними, словно гигантское ожерелье. Вокруг не было видно никаких островов, не то что огромной страны, в которой живут искуснейшие из человеческих магов.
Воздух становился все холоднее. Они натянули на себя все теплые вещи, что нашлись на корабле, и все равно никак не могли согреться. Экипаж начал ворчать, что этот полет – чистейшей воды безумие, что они тут все либо погибнут от холода, либо заблудятся в небесах, не сумеют найти обратной дороги и умрут с голоду.
Прошло еще несколько дней. Вокруг не было никаких признаков жизни, припасы кончались, холод сделался почти невыносимым, и в один прекрасный день капитан Ботар-эль спустился к «гостям», чтобы сообщить, что он переменил решение и отдал приказ спускаться вниз, в Срединное царство.
Пленники сгрудились у огненного горшка, закутавшись во все одеяла, что у них были. Гег был еле жив – то ли от холода, то ли от перемены давления. Капитан не мог понять, почему он вообще еще жив (это знал один Альфред, но он благоразумно помалкивал).
Ботар-эль открыл было рот, но тут сверху донеслись крики – звали капитана.
– В чем дело? – спросил капитан, выбежав на мостик. – Вы что-то видели?
– Еще бы! – ответил побледневший мичман. – Посмотрите сами, капитан!

Глава 44. ЧЕРНЫЙ ЗАМОК, ВЕРХНЕЕ ЦАРСТВО

Eридаль стояла у хрустального окна. Вид за окном был великолепный. Опаловые стены переливались на солнце, как бы соревнуясь с радужными сводами магического купола; служившего небом Верхнему царству. Под стенами лежал тщательно ухоженный парк со скульптурами. Дорожки в парке были усыпаны мраморной крошкой и самоцветами. Красота была такая, что дух захватывало. Но Иридаль давно уже не обращала внимания на красоту. Само ее имя, «радужная», казалось ей насмешкой. Мир для нее был серым и мрачным, как название замка.
– Жена! – окликнули ее сзади.
Иридаль вздрогнула. Она думала, что в комнате, кроме нее, никого нет. Она не услышала мягкого шлепанья туфель и шороха шелкового одеяния, которые обычно предупреждали ее о приближении мужа. Он уже много лет не появлялся в ее комнате. Иридаль обдало холодом. Она со страхом обернулась к нему.
– Что вам нужно? – Она невольно плотнее запахнула платье, словно тонкая ткань могла защитить ее от Синистрада. – Зачем вы явились сюда? Это моя комната!
Синистрад окинул взглядом постель с легкими занавесками и кисточками на углах балдахина, шелковые простыни, благоухающие лавандой, – Иридаль каждое утро усыпала постель лепестками и бережно стряхивала их вечером.
– С каких это пор муж не может войти в комнату своей супруги?
– Оставьте меня!
Холод, сжимавший сердце Иридаль, казалось, сковал ей губы – она говорила с трудом.
– Не беспокойтесь, сударыня. Я десять лет не приходил сюда за тем, чего вы так боитесь, но сейчас пришел не за этим. Подобные забавы претят мне не меньше, чем вам, – они уподобляют нас животным, совокупляющимся в своих вонючих норах. Однако это приближает нас к предмету нашей беседы. Наш сын возвращается.
– Наш! – воскликнула Иридаль. – Это ваш сын! Я не имею к нему никакого отношения.
– Вот и прекрасно, – сухо усмехнулся Синистрад. – Я очень рад, что вы так думаете, моя дорогая. Надеюсь, вы не забудете об этом, когда мальчик будет здесь, и не станете вмешиваться в наши занятия.
– А разве я могу чем-то вам помочь?
– Не изображайте страдания, вам это не идет. Не забывайте, я все ваши уловки наизусть знаю. Вы будете вздыхать, плакать, потихоньку обнимать мальчишку, думая, что я не увижу. Предупреждаю вас, Иридаль, я увижу все! У меня и на затылке глаза имеются. Мальчик – мой. Вы сами только что признали это. Не забывайте же об этом!
– Плакать! Не бойтесь, сударь, плакать я не стану. У меня давно не осталось слез.
– «Не бойтесь»? Я ничего не боюсь, и меньше всего – вас, дорогая женушка!
– насмешливо ответил Синистрад. – Но вы можете помешать мне, смутить мальчика. А у меня нет времени на все эти глупости.
– Так почему бы не запереть меня в темницу? Я уже и так живу словно в тюрьме!
– Я подумывал об этом, но решил, что, если запретить мальчику видеться с матерью, он может проявить к ней нездоровый интерес. Нет, будет куда лучше, если вы будете мило улыбаться ему. Пусть он поймет, какое вы слабое, безвольное существо.
– Вы хотите, чтобы он презирал меня! Синистрад пожал плечами:
– Это не обязательно, дорогая. Лучше всего, если он вообще не будет думать о вас. Кстати, у меня, по счастью, есть способ заставить вас вести себя прилично. Заложники. С ним прибудут три человека и гег. Можете гордиться, Иридаль: у вас в руках целых четыре жизни!
Иридаль побледнела. Колени у нее подогнулись, и она рухнула в кресло.
– Я всегда знала, что вы низко пали, Синистрад, но вы никогда не опускались до убийства! Я не верю, что вы пойдете на это!
– Ну, не совсем так. Это вы думаете, что я никогда не опускался до убийства. Вы меня просто плохо знаете. Всего хорошего, сударыня. Я позову вас, когда придет время встретить нашего сына.
Он поклонился, прижав руку к сердцу. Это был традиционный жест прощания с супругой, но Синистрад даже его сумел превратить в насмешку. Раскланявшись, он удалился.
Иридаль трясло. Она сжалась в кресле, глядя в окно сухими глазами…

***

– …Отец говорит, что вы дурной человек. Юная Иридаль стояла у окна отцовского дома и смотрела на улицу. Рядом с ней, почти касаясь ее, но не переступая границ дозволенного, стоял молодой мистериарх. Он был красив, как злодей из сказок, что рассказывала Иридаль ее нянька: гладкая белая кожа; прозрачно-карие глаза, которые, казалось, хранили множество тайн; улыбка, обещающая открыть эти тайны тому, кто сумеет расположить его к себе. Черная ермолка с золотой каймой (знак того, что Синистрад достиг Седьмого Дома – высшей степени среди магов) острым углом спускалась к переносице. Эта ермолка придавала ему особенно мудрый вид и сообщала его чертам выразительность – иначе лицо Синистрада могло бы показаться бесцветным, оттого что у него не было ни бровей, ни ресниц. Он родился безволосым.
– Ваш отец прав, Иридаль, – мягко ответил Синистрад. Он коснулся ее волос
– единственная вольность, которую он себе позволял. – Я дурной человек. Я этого не отрицаю.
В голосе Синистрада слышалась меланхолия, от которой сердце Иридаль растаяло, как таяло ее тело от одного его прикосновения.
Она повернулась к Синистраду, сжала его руки и улыбнулась ему.
– Нет, любимый! Пусть весь мир говорит, что ты плохой, – это оттого, что они тебя не знают! Одна я знаю, какой ты на самом деле.
– Но я в самом деле плохой, Иридаль, – сказал он мягко и серьезно. – Я говорю тебе это теперь, чтобы ты после не упрекала меня за это. Выйдя за меня, ты обвенчаешься с тьмой.
Он наматывал на палец прядь ее волос, притягивая Иридаль все ближе и ближе. Его слова и серьезный тон, которым он говорил все это, причиняли боль сердцу Иридаль, но это была сладкая боль. Тьма, что висела над ним – мрачные слухи, мрачная репутация среди прочих мистериархов, – придавала ему некий романтический ореол. А Иридаль прожила на свете всего шестнадцать лет, и жизнь ее была такой серой и прозаичной! Матушка ее умерла, и Иридаль жила с отцом, который души в ней не чаял. Воспитывала ее старая нянька. Отец не хотел, чтобы суровые ветра жизни касались его нежной дочери, и потому держал ее взаперти, в мягком коконе любви и заботы.
А теперь из этого кокона вылупилась яркая, блестящая бабочка, и ее слабые крылышки принесли ее прямиком в паутину Синистрада.
– Если ты плохой, – сказала Иридаль, обвивая руками руку Синистрада, – это оттого, что мир сделал тебя таким. Люди отказывались прислушиваться к тебе, мешали исполнению твоих гениальных планов. Когда я буду с тобой, я выведу тебя к свету!
– Значит, вы согласны стать моей женой? Вы готовы пойти против воли отца?
– Я уже взрослая. Я вольна выбирать, кого хочу. И я выбрала тебя, мой возлюбленный.
Синистрад ничего не сказал – лишь улыбнулся своей таинственной улыбкой и поцеловал локон, намотанный на палец…

***

Иридаль лежала в постели, ослабев после родовых мук. Нянька обмыла новорожденного и, закутав его в одеяльце, принесла показать матери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26