А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Приветствую вас, принц Б-бэйн, – ответил головарь, запнувшись на имени, которое в его языке не имело значения. – Вы пришли судить нас?
Мальчик моргнул, потом холодно ответил:
– Да, я пришел судить вас. Где ваш король?
– Я, вашество, верховный головарь, правитель моего народа. Вы, вашество, окажете нам большую честь, если соизволите посетить наш город.
Верховный головарь нервничал – надвигалась буря. Боги, наверно, не боятся молний и града, и Дарралу было как-то неловко сообщать им, что верховные головари боятся. Однако мальчик вроде бы вошел в положение Даррала и сжалился над ним. Он бросил взгляд на своих спутников – Даррал решил, что это, должно быть, слуги или телохранители бога, – потом кивнул, показывая, что он готов, и оглянулся по сторонам, как бы ища, на чем они поедут.
– Я прошу прощения, вашество, – промямлил верховный головарь, густо покраснев, – но нам придется… мнэ-э… идти пешком.
– Пешком так пешком! – согласился бог и весело зашлепал по лужам.

Глава 30. ВНУТРО, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

Лимбек сидел в холодной штаб-квартире СОППа и писал речь, которую собирался произнести сегодня вечером на митинге. Он сдвинул очки на лоб и писал, писал, писал, заливая чернилами все вокруг и совершенно не обращая внимания на созданный им хаос. Эпло сидел рядом, а пес лежал у его ног.
Патрин был человек спокойный, молчаливый, ненавязчивый. Временами казалось, что его просто нет в комнате. Он сидел, развалившись в низеньком креслице, вытянув длинные ноги, и лениво созерцал царящий вокруг деловой беспорядок. Его забинтованная рука машинально почесывала пса за ухом.
Штаб-квартира СОППа во Внутре, столице гегов, была расположена в дыре. Это была самая обыкновенная дыра в стене. Кикси-винси однажды решила, что ей нужно расшириться в этом направлении, и пробила дыру в стене жилища гегов, а потом отчего-то передумала. Однако дыра в стене осталась, и жившие в доме геги – семей двадцать – переехали, поскольку боялись, что Кикси-винси передумает обратно.
Это место идеально подходило для штаб-квартиры – ну, конечно, не считая мелких неудобств, вроде того, что из дыры вечно дуло. Раньше в столице Древлина не было штаб-квартиры СОППа. Слишком велико было здесь влияние верховного головаря и церкви. Но после того как Лимбек торжественно воскрес из мертвых, да еще привел с собой бога, который утверждал, что он вовсе не бог, и эта весть разнеслась по Древлину через новопевцев, гегам захотелось побольше узнать о СОППе и его лидере. Джарре лично отправилась во Внутро, организовала там ячейку, произнесла несколько зажигательных речей и нашла удобное помещение, пригодное и для работы, и для жилья. Однако главной ее задачей, которую Джарре хранила в тайне, было выяснить, не собирается ли верховный головарь или церковь им помешать.
Джарре надеялась, что они собираются. Она представляла себе, как новопевцы распевают на улицах:
«Копари крушат обращенных!» Однако ничего такого не случилось (к великому разочарованию Джарре). Лимбек с Эпло (и собака тоже) были встречены ликующими толпами. Джарре намекнула было, что это все тонкие происки верховного головаря, который только и думает, как бы заманить их всех в ловушку, но Лимбек ответил, что это доказывает всего лишь, что Даррал Грузчик – гег честный и прямодушный.
Теперь сотни гегов толпились у дыры в стене и вытягивали шеи, надеясь разглядеть знаменитого Лимбека и бога, который не бог. Члены СОППа с важным видом сновали туда-сюда, принося послания от Джарре. Джарре была так занята делами, что ей уже некогда было произносить речи.
Джарре была в своей стихии. Она управляла СОППом твердой рукой. Благодаря своим организаторским способностям, знанию психологии гегов и умению управлять Лимбеком ей удалось разжечь в гегах гнев и революционный пыл. Она воспитывала Лимбека, заставляя его держаться с подобающим вождю достоинством, выпихивала его вперед, чтобы он произносил свои гениальные речи, и вовремя останавливала, когда это было необходимо. Ее почтение к Эпло скоро улетучилось, и она стала обращаться с ним так же, как с Лимбеком, командуя, что и когда ему говорить.
Эпло подчинялся ей во всем, спокойно и непринужденно. Джарре скоро обнаружила, что он говорит немного, но зато его слова проникают в самое сердце и оставляют неизгладимый след, который горит долго после того, как железо остыло.
– Эпло, вы приготовили свою сегодняшнюю речь? – спросила Джарре, оторвавшись от сочинения ответа на выпад церкви. Выпад, впрочем, был такой бестолковый, что Джарре считала ниже своего достоинства отвечать на него всерьез.
– Я скажу то, что говорю всегда, сударыня, если это, конечно, вас устроит, – ответил Эпло спокойно и любезно – он всегда разговаривал с гегами именно так.
– Да, – сказала Джарре, потирая подбородок кончиком пера. – Пожалуй, так будет лучше всего. Вы же знаете, сегодня мы скорее всего соберем огромную аудиторию. Говорят, кое-какие обделения даже подумывают уйти с работы – а это дело неслыханное!
Лимбек, встревоженный ее тоном, оторвал нос от бумаги и близоруко уставился в ее сторону. Джарре он видел смутно: что-то большое и квадратное, и сверху круглая шишка – голова, значит. Ее глаз он, естественно, не видел, но знал, что они сейчас блестят от радостного возбуждения. – Разумно ли это, дорогая? – спросил он, приподняв перо над бумагой и нечаянно поставив большую кляксу посредине уже написанной страницы. – Это рассердит верховного головаря и жирцов…
– Еще бы! – радостно согласилась Джарре. Лимбек совсем расстроился и поставил локоть на кляксу.
– Хорошо бы они еще прислали копарей, чтобы разогнать митинг! – продолжала Джарре. – Тогда у нас появятся сотни новых последователей!
Лимбек пришел в ужас:
– Но ведь от этого могут начаться беспорядки! А вдруг кто-нибудь пострадает?
– Ради нашего дела… – Джарре пожала плечами и вернулась к работе.
Лимбек поставил вторую кляксу.
– Дело надо решать миром! Я никогда не хотел, чтобы ради нашего дела страдали геги!
Джарре подошла к Лимбеку и кивнула в сторону Эпло, напоминая, что бог, который не бог, тоже их слушает. Лимбек покраснел и закусил губу, но все же упрямо покачал головой. Джарре вздохнула, взяла тряпку и вытерла особенно большое чернильное пятно у него на носу.
– Дорогой, – сказала она, – ты ведь всегда твердил, что мы нуждаемся в переменах. А перемены происходят не всегда гладко. Чего же ты хотел?
– Я хотел, чтобы все происходило постепенно, – ответил Лимбек. – Медленно, без спешки, так, чтобы у всех было время привыкнуть к этому и понять, что перемены эти – к лучшему.
– Как это похоже на тебя! – вздохнула Джарре. Один из сопповцев просунул голову в дыру и кашлянул, пытаясь привлечь внимание Джарре. Джарре сурово нахмурилась. Гег слегка оробел, но не ушел. Джарре повернулась к нему спиной и провела по нахмуренному лбу Лимбека своей мозолистой, загрубевшей от работы рукой.
– Ты хочешь, чтобы перемены произошли легко. Ты хочешь, чтобы это вышло само собой, чтобы однажды наш народ проснулся и увидел, что жизнь стала счастливее, так, да? Лимбек промолчал.
– Да, именно так. – Джарре сама ответила на свой вопрос. – Все это, конечно, прекрасно и благородно, но при этом ужасно наивно и ужасно глупо. – Она наклонилась и поцеловала его в макушку, чтобы смягчить впечатление от своих обидных слов. – Именно за это я тебя и люблю. Но разве ты не слышал, что говорил Эпло? Эпло, повторите часть того, что вы говорите обычно!
Сопповец, который ждал у дыры, обернулся к толпе и крикнул:
– Сейчас Эпло скажет речь!
Геги, стоящие на улице, разразились приветственными криками и сдвинулись поближе к дыре. Пес встревожился и вскочил. Эпло успокоил собаку и принялся говорить как можно громче, так, чтобы перекрыть шум Кикси-винси.
– Геги! Вы знаете свою историю. Вас привели сюда те, кого вы зовете Менежорами. В моем мире их называют сартанами. Они и с нами обошлись так же, как с вами. Вас они поработили, заставили служить этому сооружению, которое вы зовете Кикси-винси. Вы считаете его чем-то вроде живого существа, но я говорю вам, что это машина, машина – и ничего больше! Машина, которая работает благодаря вам – вашим рукам, вашему поту, вашей крови!
А где же сами сартаны? Где эти так называемые «боги»? Они утверждали, что привели вас сюда, чтобы защитить от ельфов. Но это ложь! Они привели вас сюда потому, что знали, что могут воспользоваться вами!
Где эти сартаны? Где Менежоры? Вот вопрос, которым нам следует задаться. Но это никому не известно. Они были здесь, а потом ушли и оставили вас во власти своих любимчиков – ельфов, которых вас приучили считать богами! Но они не более боги, чем я, – с той разницей, что живут они действительно как боги. Но это оттого, что вы служите им, словно рабы! И ельфы считают вас своими рабами.
Так восстаньте же! Порвите свои цепи и возьмите то, что принадлежит вам по праву! Возьмите то, в чем вам отказывали на протяжении многих веков!
Бурные аплодисменты помешали ему закончить. Джарре стояла, сверкая глазами, стиснув кулаки, и беззвучно шевелила губами, повторяя слова Эпло. Лимбек слушал, опустив глаза, со смущенным видом. Он тоже не раз слышал речь Эпло, но теперь ему казалось, словно он слушает ее в первый раз. Слова «кровь», «восстаньте», «возьмите» резали ему уши. Он уже слышал их и сам не раз их произносил, но тогда это были всего лишь слова. А теперь Лимбек видел камни, палки, дубины, видел гегов – убитых, сидящих в тюрьме, спускающихся по Ступеням Нижних Копей…
– Я не хотел этого! – воскликнул он. – Я ничего этого не хотел!
Джарре, поджав губы, подошла и задернула одеяло, которым они занавешивали дыру в стене. В толпе раздался разочарованный ропот – им теперь не было видно, что происходит внутри.
– Хочешь ты этого или нет, дело зашло уже слишком далеко, чтобы его остановить! – отрезала она. Но, увидев ошеломленное лицо своего любимого, Джарре смягчилась:
– Дорогой мой, всякое рождение – это кровь, боль и слезы. Ребенок всегда плачет, покидая свою уютную, тихую тюрьму, но, если бы он остался во чреве матери, он никогда бы не вырос, никогда не повзрослел. Он остался бы паразитом, питаясь от чужого тела. Так же и мы! Нас сделали такими. Разве ты не видишь? Как ты не можешь понять?
– Не могу понять, дорогая, – сказал Лимбек. Рука с пером у него дрожала, и чернильные брызги летели во все стороны. Он положил его на бумагу, на которой писал, и медленно поднялся на ноги. – Пойду-ка я погуляю.
– Не стоит, – сказала Джарре. – Там толпа… Лимбек моргнул.
– Ах да. Конечно. Ты права.
– Ты просто устал. Все эти переезды, возбуждение… Поди приляг и вздремни. Твою речь я сама допишу. Да вот они, твои очки! – Джарре сдернула их со лба Лимбека и водрузила ему на нос. – Ступай наверх и ложись спать.
– Хорошо, дорогая, – ответил Лимбек, поправляя очки, которые добрая Джарре надела на него вверх ногами. Очки съехали набок, и от этого у него кружилась голова. – Наверно, мне и в самом деле стоит вздремнуть. Я так устал…
Он вздохнул и опустил голову.
– Очень устал.
Лимбек направился к шаткой лестнице. По дороге он почувствовал, как кто-то лизнул его руку влажным языком. Он удивленно поднял голову. Это была собака Эпло. Она смотрела на него, виляя хвостом.
«Я понимаю, – казалось, говорила она – Лимбек удивительно отчетливо слышал ее немую речь. – Мне очень жаль».
– Пес! – резко окликнул Эпло.
– Да ничего, – сказал Лимбек, неуклюже поглаживая собаку. – Я не против.
– Пес! Ко мне! – повторил Эпло, явно начиная сердиться. Пес подбежал к хозяину, а Лимбек поплелся наверх.
– Он такой идеалист! – сказала Джарре, глядя ему вслед с восхищением, смешанным с раздражением. – И абсолютно непрактичный. Я прямо не знаю, что делать.
– Не мешайте ему, – посоветовал Эпло. Он потрепал пса по морде, показывая, что все прощено и забыто. Пес улегся боком на пол и прикрыл глаза. – Он придает вашей революции высокий моральный тон. Вам это понадобится, когда начнется кровопролитие. Джарре озабоченно посмотрела на него.
– Вы думаете, что может дойти до этого?
– Это неизбежно, – ответил Эпло, пожав плечами. – Вы же сами только что говорили об этом Лимбеку.
– Ну да, конечно… Похоже, это и в самом деле неизбежно, и к этому шло все, что мы начали давным-давно… Но, знаете, – она подняла взгляд на Эпло,
– мне в последнее время кажется, что мы никогда всерьез не думали о насилии
– до тех пор, пока не появились вы. Иногда я думаю – а может, вы в самом деле бог?
– Почему это? – улыбнулся Эпло.
– Ваши слова обладают странной силой. Я слышу их не ушами, а сердцем. – Она прижала руку к груди, словно ей было больно. – И я не могу спокойно обдумывать их, оттого что они горят у меня в сердце. Мне хочется действовать, идти и делать… что-нибудь! Заставить кого-то заплатить за наши страдания, заплатить за все!
Эпло встал, подошел к Джарре и встал на колени, так чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами маленькой женщины.
– А почему нет? – спросил он тихо, так тихо, что Джарре едва расслышала его слова за шумом и грохотом Кикси-винси. Но она поняла, что он сказал, и сердце ее заболело сильнее. – Почему не заставить их заплатить за все? Сколько из вашего народа жили и умерли здесь, и ради чего? Ради того, чтобы служить машине, которая пожирает вашу землю, разрушает ваши дома, которая забирает ваши жизни и ничего не дает взамен! Вас подло, бессовестно обманывают! Разве вы не вправе отомстить? Да вы просто обязаны сделать это!
– И я отомщу! – воскликнула Джарре, загипнотизированная взглядом синих глаз Эпло. Она медленно стиснула руку в кулак.
Эпло улыбнулся своей мягкой улыбкой, встал и потянулся.
– Пойду-ка я тоже прилягу. Ночь у нас будет бурная.
– Эпло, – сказала Джарре, – вы говорили, что вы пришли снизу, из королевства, которое есть там, внизу, хотя мы… хотя никто об этом не знает.
Эпло не ответил и молча ждал продолжения.
– Вы говорили, что вы были рабами. Но вы не объяснили, как вы попали на тот остров. Вы… – Она облизнула губы, словно ей трудно было это выговорить. – Вы бежали?
Эпло чуть скривил губы.
– Нет, я не бежал. Видите ли, Джарре, мы победили. Мы больше не рабы. И я послан освободить других.
Пес поднял голову и сонно уставился на Эпло. Видя, что хозяин уходит, пес зевнул и встал, потянувшись на передних лапах. Снова зевнул, потянулся на задних лапах и лениво потащился за хозяином наверх.
Джарре посмотрела им вслед, покачала головой и села дописывать речь Лимбека. Шум за занавеской вернул ее к обычным обязанностям. Надо было встречаться с гегами, отдавать распоряжения, осматривать помещения, организовывать манифестации.
Революция – дело хлопотное.

***

Эпло осторожно поднимался по лестнице, держась ближе к стене. Ступеньки были гнилые. Кое-где зазевавшегося подстерегали провалы, сквозь которые можно было запросто провалиться. Добравшись до своей комнаты, Эпло лег. Но спать он не собирался. Пес вскочил на кровать и примостился рядом, положив Эпло голову на грудь и уставившись ему в лицо блестящими глазами.
– Эта женщина – ничего, но она нам не подходит. Слишком много думает, как сказал бы повелитель. Это делает ее опасной. А нам необходим фанатик. Лимбек бы очень подошел, но сперва надо вышибить из него этот дурацкий идеализм. А мне надо выбраться отсюда, чтобы продолжать свое дело. Нужно исследовать верхние царства и сделать все, что можно, чтобы приготовить их к приходу моего повелителя. А мой корабль погиб. Надо найти другой. Но как? Как?
Он задумчиво трепал шелковистые уши пса. Собака, чувствуя его напряжение, не спала, поддерживая его. И постепенно Эпло успокоился. Случай представится. Он знал это. Надо только дождаться его и суметь им воспользоваться. Пес закрыл глаза, вздохнул и задремал. Вскоре и Эпло последовал его примеру.

Глава 31. ВНУТРО, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

– Альфред!
– Да, сэр?
– Вы понимаете, что они говорят? – спросил Хуго, указывая на Бэйна, который непринужденно болтал с гегом, карабкаясь по кучам коралита. Позади собирались тучи, ветер крепчал и жутко завывал между скал. Впереди был город, который углядел Бэйн. Скорее даже не город, а машина. Или, возможно, машина, бывшая городом.
– Нет, сэр, – ответил Альфред, глядя в спину Бэйну и говоря громче, чем обычно. – Я не знаю этого языка. Думаю, немного найдется таких, кто его знает, будь то человек или эльф.
– Некоторые эльфы его все же знают – те, кто водит водяные корабли. Но если вы его не знаете и король Стефан тоже – в чем я уверен, – где же тогда выучился этому языку его высочество?
– Неужели вы не понимаете, сэр? – сказал Альфред, многозначительно указав на небо.
Хуго понял, что он имеет в виду отнюдь не тучи. Высоко наверху, куда выше Мальстрима, находится Верхнее царство, где живут удалившиеся в добровольное изгнание мистериархи. Говорят, их мир так богат, что не снилось и самым жадным, и так прекрасен, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
– Понимать чужой язык – это же одно из простейших заклинаний! Я не удивился бы, если бы оказалось, что тот амулет, который он носит… Ой!
Ноги Альфреда решили заглянуть в какую-то яму, и Альфреду поневоле пришлось отправиться вслед за ними. Гег, услышав крик Альфреда, остановился и испуганно обернулся. Бэйн что-то со смехом сказал, и они с гегом отправились дальше Хуго извлек Альфреда из ямы и потащил за собой, волоча за руку. С неба посыпались первые капли, громко шлепая по коралиту.
Альфред выразительно посмотрел на Хуго, прося его помалкивать. Этот взгляд дал Хуго ответ на его вопрос. Хуго понял, что все, что говорил Альфред до сих пор, было предназначено для ушей Бэйна. Альфред, конечно же, понимал язык гегов. Никто не станет прислушиваться к разговору на языке, которого он не понимает. А Альфред внимательно слушал беседу Бэйна с гегом. Но самым интересным – для Хуго – было то, что Альфред держал это в тайне от Бэйна.
Хуго ничего не имел против того, чтобы пошпионить за его высочеством, но это открывало другую проблему. Где – и зачем – выучился этому языку сам камергер? И кто он вообще на самом деле, этот Альфред Монбанк?

***

Буря обрушилась на них со всей своей необузданной яростью, и люди и геги бегом бросились к городу. Дождь лил как из ведра, так что город был еле виден. Но, по счастью, машина так шумела, что сбиться с пути было невозможно У распахнутой двери их поджидала толпа гегов. Их туг же затащили внугрь, и дверь захлопнулась. Шум бури стих, зато грохот машины стал куда сильнее. Все вокруг дрожало и тряслось. Ожидавшие их геги были вооружены – стражники, что ли? Гег, сопровождавший людей – теперь Хуго разглядел, что он выряжен в нечто вроде ливреи, какие носят лакеи эльфийских лордов. – присоединился к ним, и все они принялись кланяться Бэйну.
– Бэйн, что происходит? – крикнул Х^го, стараясь перекрыть грохот машины.
– Что это за мужик и чего ему надо?
Бэйн улыбнулся Хуго, явно гордясь собой и своей нежданно обретенной властью.
– Это здешний король! – сообщил Бэйн.
– Кто?
– Король! Он сейчас поведет нас в какой-то зал суда.
– А не может ли он отвести нас туда, где тихо? – поинтересовался Хуго (у него голова уже начала раскалываться от шума).
Бэйн перевел вопрос королю. На удивление Хуго, все геги уставились на него в ужасе, тряся бородами.
– Что с ними такое, черт возьми? Принц захихикал:
– Они решили, что ты хочешь умереть! Тут появился гег в шелковых чулках, штанах до колен и потертом бархатном камзоле. Он упал перед Бэйном на колени и прижался лбом к руке мальчика.
– Слушай, парень, за кого они тебя принимают? – спросил Хуго.
– За бога, – беспечно ответил Бэйн. – Похоже, они тут давно ждут какого-то бога. Я сейчас буду их судить.

***

Геги повели своих новообретенных богов по улицам Внутра. Улицы эти шли под, над и посреди разных частей Кикси-винси. Поразить Хуго Длань было не так-то просто – на него даже смерть не производила особого впечатления, – но эта машина его потрясла.
Она блестела, сияла, сверкала. Она гудела, гремела, шипела. Колеса вращались, рычаги ходили взад-вперед. из клапанов вырывались клубы раскаленного пара. То и дело вспыхивали ослепительные голубые молнии Машина вздымалась на невообразимую высоту и уходила под землю на невообразимую глубину. У нее было множество блестящих металлических рук и ног, и все они куда-то двигались и что-то делали. У нее было множество глаз, горящих ослепительным светом, и ртов, издающих оглушительные вопли. И повсюду были геги. Геги карабкались по ней вверх и вниз, что-то крутили, винтили, приворачивали, смазывали и явно заботились о ней с любовью и преданностью.
Бэйн тоже был ошеломлен. Он глазел на нее, распахнув глаза и разинув рот, с отнюдь не божественным видом.
– Вот это да! – выдохнул он наконец. – Никогда в жизни не видел ничего подобного!
– В самом деле, вашество? – поразился верховный головарь, изумленно уставившись на Бэйна. – Как же это? Ведь это вы, боги, построили Кикси-винси!
– А-а… э-э… ну да… – замялся Бэйн. Потом нашелся:
– Я… я имел в виду, что никогда не видел, чтобы кто-то так заботился о машине! – выпалил он с облегчением.
– О да, – с достоинством подтвердил главный жирец. Его физиономия засияла от гордости. – Мы очень хорошо заботимся о Кикси-винси.
Принц прикусил язык. Ему ужасно хотелось спросить, зачем нужна эта замечательная машина, но, очевидно, этот коротышка-король полагал, что ему и так все должно быть известно. Разумеется, боги ведь всеведущи! Но Бэйн знал об этой машине не так уж много – только то, что сказал ему отец, а отец сам знал только то, что она существует. Принцу только теперь пришло в голову, что, возможно, быть богом не так-то просто, и он впервые пожалел, что соврал. А тут еще этот самый суд. Кого он должен судить и зачем? Может, ему придется отправить кого-то в тюрьму? Надо разузнать, но как?
Бэйн видел, что король слишком умен. Он держался почтительно и вежливо, но мальчик заметил, что, стоит ему отвернуться, гег так и сверлит его пронзительным взглядом. Однако справа от принца шел другой гег. Он чем-то напоминал принцу ученую обезьяну, которую он однажды видел при дворе. Насколько понял Бэйн, этот разряженный, расфуфыренный гег имел какое-то отношение к культу, объектом поклонения которого нечаянно оказался сам Бэйн. Этот гег явно не блистал умственными способностями, и Бэйн решил порасспросить именно его.
– Прошу прощения, – сказал мальчик, обращаясь к главному жирцу с очаровательной улыбкой, – я не расслышал вашего имени.
– Вез Гайкоключ, вашество, – ответил гег, поклонившись как можно ниже, хотя толстое пузо ему изрядно мешало, и к тому же, кланяясь на ходу, он едва не запутался в собственной длинной бороде. – Я имею честь быть вашим главным жирцом.
«Знать бы еще, что такое „главный жирец“, – сказал себе Бэйн. Тем не менее он улыбнулся, кивнул и всем своим видом показал главному жирцу, что на всем Древлине не нашлось бы гега, более подходящего для столь высокой должности.
Бэйн придвинулся к главному жирцу, взял его под руку, отчего тот буквально раздулся от гордости и бросил торжествующий взгляд на своего зятя, верховного головаря.
На Даррала это не произвело особого впечатления. Ему было не до того. Толпы гегов, высыпавших на улицы посмотреть на новых богов, вели себя весьма непочтительно. Хорошо хоть, копари вовремя приняли меры. Пока что все было относительно спокойно, но Даррал знал, что это ненадолго. Он очень надеялся, что этот маленький бог не расслышал, что кричали некоторые из гегов. Чтоб ему провалиться, этому Лимбеку! По счастью, маленький бог был слишком занят своими проблемами, чтобы слушать, что там кричат на улицах.
– Господин главный жирец, не могли бы вы помочь мне? – спросил Бэйн, мило покраснев.
– Сочту за честь, вашество!
– Видите ли, прошло очень много времени с тех пор, как мы, ваши боги… как вы нас зовете?
– Менежоры, вашество! А разве вы сами зовете себя иначе?
– Нет-нет, что вы! Менежоры… Так вот, как я уже сказал, мы, Менежоры, отсутствовали очень много лет…
– Много столетий, вашество! – подсказал главный жирец.
– Да, много-много столетий, и теперь мы видим, что с тех пор, как мы ушли отсюда, очень многое изменилось.
Бэйн перевел дух. Ну вот, уже проще.
– И потому мы решили, что этот суд надо проводить иначе, чем раньше.
Главному жирцу стало немного не по себе. Он испуганно покосился на верховного головаря. Если он, главный жирец, испортит Судный день, ему можно сразу проститься со своей должностью!
– Простите, вашество, я не очень понял, что вы имеете в виду?
– Ну, обновить его, сделать более современным! – сказал Бэйн.
Главный жирец ужасно смутился. Как это можно обновить то, чего никогда раньше не бывало? Но, может, это боги так задумали?
– Ну-у… видимо, это возможно…
– Да нет, не надо. Я вижу, что вам это не нравится, – великодушно сказал принц, похлопав жирца по руке. – Я просто предложил. Тогда расскажите мне, как вы хотите это устроить, и я сделаю, как вы скажете.
Главный жирец просиял:
– Ах, вашество! Вы просто не можете себе представить, какая это радость для меня! Я так давно мечтал об этом! И вот Суд произойдет именно так, как я всегда себе представлял…
Он прослезился и вытер глаза.
– Ну конечно! – подтвердил Бэйн. Тут он заметил, что верховный головарь смотрит на них очень пристально и подбирается поближе, чтобы лучше слышать. Он, видимо, давно хотел вмешаться в разговор, только побаивался разгневать бога, прервав его приватную беседу.
– Говорите! – сказал Бэйн жирцу.
– Ну, я всегда думал, что все геги соберутся в Хвабрике – по крайней мере, все, кто там поместится, – одевшись в свои самые нарядные костюмы. Вы придете туда и сядете, разумеется в Кресло Менежора…
– Ну да, и тогда…
– А я буду стоять перед толпой в своем новом костюме, который я пошью специально для такого случая. Я думаю, лучше всего подойдет белый бархат, с черными бантами на коленях. Костюм должен быть простой, без излишеств…
– У вас прекрасный вкус. А что же будет дальше?
– Ну, видимо, верховный головарь тоже будет стоять рядом с нами, не так ли, вашество? Конечно, если для него не найдется другого занятия. А потом, я боюсь, у него не найдется подходящего костюма для такого события. Возможно, в результате обновления, о котором вы говорили, нам удастся обойтись без него…
– Я подумаю об этом, – сказал Бэйн, стиснул покрепче свой амулет и собрал все свое терпение. – А что дальше? Вот мы все соберемся перед толпой. И тогда я встану, и… – Он вопросительно посмотрел на главного жирца.
– И будете судить нас, вашество!
Принцу ужасно захотелось укусить жирца за руку.
Он со вздохом отказался от этой мысли и попробовал еще раз.
– Ну ладно. Я буду судить вас. А что потом? А, знаю! Потом мы устроим пир!
– Вы думаете, у нас будет на это время, вашество? – озадаченно спросил гег.
– Э-э… Нет, наверно, не будет, – замялся принц. – Я совсем забыл про… про другое. Когда мы все… это самое… – Мальчик выпростал руку из-под руки главного жирца и вытер вспотевший лоб. В машине в самом деле было очень жарко. Жарко и шумно. У Бэйна уже горло заболело от того, что все время приходилось кричать. – А что же мы будем делать, когда я кончу вас судить?
– А это зависит от того, сочтете ли вы нас достойными, вашество.
– Ну, предположим, сочту, – сказал Бэйн, скрипнув зубами. – И что тогда?
– Тогда, вашество, мы вознесемся.
– Вознесемся? – Принц задрал голову и посмотрел на мостки и лестницы, бегущие во всех направлениях.
Жирец неверно истолковал его жест. Он воздел руки, его лицо блаженно просияло.
– Ну да, вашество! Прямо в небеса!

***

Шагая по городу вслед за Бэйном и глазевшими на него гегами, Хуго одним глазом смотрел на окрестности, а другим следил за принцем. Вначале он пытался запоминать дорогу, но вскоре бросил это дело, признав, что из этого лабиринта ему без посторонней помощи никогда не выбраться. А новость об их прибытии явно успела разнестись по всему городу. Тысячи гегов бежали им навстречу, глазели на них, кричали, показывали пальцами. Даже те, кто был занят работой, отрывались от дела и провожали их взглядом – а это небывалая честь, хоть люди и не знали этого. Однако встречали их по-разному. Одни геги радостно вопили, приветствуя их, а другие, наоборот, смотрели хмуро и выкрикивали что-то недружелюбное.
Но Хуго больше интересовал все-таки принц Бэйн. О чем это он болтает с тем расфуфыренным гегом? Хуго жестоко бранил себя за то, что не потрудился выучить языка гегов, пока летал с эльфами. Но тут его потянули за рукав. Хуго обернулся к Альфреду.
– Сэр, – шепнул Альфред, – вы слышите, что кричат в толпе?
– Да я же языка не знаю. Но вы-то их понимаете? Альфред густо покраснел:
– Да, сэр Хуго. Я очень извиняюсь, что я вам солгал. Но мне не хотелось, чтобы мальчик знал… Когда вы спросили, он мог нас слышать, и у меня не было выбора…
Хуго махнул рукой. Альфред поступил совершенно правильно. Это он, Хуго, сплоховал. Мог бы и догадаться и не задавать лишних вопросов. Но он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным!
– А где вы выучились их языку?
– Это было мое хобби, сэр, – ответил Альфред с застенчивым, но гордым видом настоящего энтузиаста. – Я много лет изучал гегов и Нижнее царство. Осмелюсь утверждать, что мое собрание книг по этому предмету – одно из лучших во всем Срединном царстве. Если вас это интересует, я могу показать их вам, когда мы вернемся…
– Если вы оставили эти книги во дворце, можете о них забыть. Разве что вы собираетесь попросить у Стефана разрешения вернуться и забрать свои вещи.
– Ах да, вы правы. Конечно, конечно. Как глупо с моей стороны… – Альфред сник. – Все мои книги… Вряд ли я их когда-нибудь увижу.
– Так что вы говорили насчет толпы?
– Ах да, конечно! – Камергер посмотрел на гегов. – Некоторые кричат: «Долой головарьского бога! Хотим бога Лимбека!» – А что это за Лимбек такой?
– Лимбек? Лимбек – это имя такое. Если можно предположить… – Альфред инстинктивно понизил голос, и его последние слова потерялись в шуме.
– Говорите громче.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26