А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Это далеко отсюда?
Геги подумали и ответили, что это через две лестницы. Все ринулись туда. Провожатые продолжали спорить до тех пор, пока Джарре, озабоченно покосившись на Эпло, не велела им попридержать язык.
– Они говорят, что нам сюда, – сказала она, взявшись за металлические ступеньки. Эпло кивнул.
– Я полезу первым, – сказал он как можно тише.
Провожатые шумно запротестовали. Это было их приключение, они показали дорогу, и первыми полезут тоже они.
– Там могут быть стражники верховного головаря, – предупредил Эпло. – К тому же этот так называемый «бог» может быть опасен.
Геги переглянулись, посмотрели на Эпло и попятились. Никто больше не спорил.
– Но я хочу их видеть! – воскликнул Лимбек. Ему начинало казаться, что они прошли весь этот путь напрасно.
– Тсс! – одернул его Эпло. – Вы их еще увидите. Я полезу наверх только на разведку, посмотреть, что там. Если там все спокойно, я спущусь и позову вас.
– Он прав, Лимбек, – вмешалась Джарре. – Успокойся. У тебя еще будет время поговорить с богами. Не хватало еще, чтобы верховный головарь нас сцапал!
Эпло приказал соблюдать тишину (геги посмотрели на него, как на ненормального) и подошел к лестнице.
– А с собакой что делать? – спросила Джарре. – Она ведь не может взобраться по лестнице. И нести ее вы не сможете.
Эпло пожал плечами.
– Ничего, с ним все будет в порядке. Верно, пес? – Он наклонился и погладил пса по голове. – Посиди здесь, песик. Ладно? Сидеть!
Пес, открыв пасть и высунув язык, уселся на пол и насторожил уши.
Эпло полез наверх. Он взбирался медленно и осторожно, чтобы глаза привыкли к темноте. Лезть пришлось недолго. Скоро он увидел над собой отблеск сверкламп на металлической крышке люка.
Добравшись до люка, он осторожно толкнул крышку. Она подалась легко и, по счастью, бесшумно. На самом деле Эпло не боялся засады. Он просто хотел посмотреть на этих «богов», не будучи замеченным.
Эпло подумал, что в былые времена, услышав об опасности, гномы толпами ринулись бы наверх, и еще раз проклял сартанов. Потом он тихо приподнял крышку и выглянул наружу.
От света сверкламп в Хвабрике было светло как днем, так что все было хорошо видно. Эпло с радостью обнаружил, что провожатые не ошиблись. Прямо перед ним возвышалась огромная статуя человека в плаще и капюшоне. А возле нее сидели трое: двое мужчин и мальчик. Эпло сразу увидел, что это люди. Но ведь и сартаны тоже были людьми.
Эпло внимательно рассмотрел каждого из них. Первый расположился под самой статуей. Это был человек средних лет, в простой одежде, с редеющими волосами. открывающими высокий выпуклый лоб, и с лицом, на котором оставили заметный след заботы и тревоги. Он с тревогой наблюдал за мальчиком, все время беспокойно ерзая. Эпло заметил, что двигается он на удивление неуклюже.
Второй мужчина резко отличался от первого. Его можно было принять за патрина, вырвавшегося из Лабиринта, такого же, как сам Эпло. Гибкий, мускулистый, он лежал, растянувшись на полу, и посасывал трубочку, но в нем чувствовалась напряженная бдительность. Его лицо с глубокими темными морщинами и черной бородой, заплетенной в две косы, говорило о том, что душа этого человека холодна и сурова, как сталь.
В мальчике не было ничего особенного – мальчик как мальчик, разве что удивительно красивый. Странная троица. Что свело их? Что привело их сюда?
Внизу один из перевозбудившихся гегов забыл о том, что ему было приказано молчать, и завопил – хотя ему самому, наверно, казалось, что он говорит очень тихо, – спрашивая, что там наверху.
Человек с бородой среагировал мгновенно. Он вскочил, всматриваясь в темные углы, стиснув рукоять меча Снизу донеслась звонкая оплеуха – Эпло понял, что нарушитель наказан.
– В чем дело, Хуго? – спросил человек, сидевший под статуей. Он говорил на языке людей, и голос у него дрожал от волнения.
Тот, кого называли Хуго, приложил палец к губам и сделал несколько шагов в сторону Эпло. Он не смотрел на пол, а то бы сразу увидел приподнятую крышку.
– Я слышал какой-то шум.
– Да тут ничего другого и не слышно, кроме этого чертова шума! – сказал мальчик. Он жевал кусок хлеба и разглядывал статую.
– Вам не следует так выражаться, ваше высочество, – упрекнул мальчика тот, нервный. Он встал. По-видимому, он хотел помочь Хуго в поисках источника шума, но споткнулся и не упал только потому, что успел ухватиться за статую. – Вы что-нибудь видите, сэр?
Геги внизу замолчали, видимо опасаясь тяжелой руки Джарре. Эпло застыл и, затаив дыхание, внимательно следил за Хуго.
– Нет, – ответил Хуго. – Вы бы сели, Альфред, убьетесь ведь!
– Может быть, это и в самом деле была машина, – сказал Альфред, видимо очень желая убедить себя в этом.
Мальчик, соскучившись, бросил хлеб на пол и подошел к статуе Менежора. Он протянул руку и потрогал ее.
– Не трогайте! – вскрикнул Альфред. Мальчик подскочил и отдернул руку.
– Вы меня напугали! – сердито сказал он.
– Простите, ваше высочество. Но… пожалуйста, отойдите от статуи.
– Почему? Она что, кусается?
– Нет, ваше высочество. Просто эта статуя, она… ну, в общем, это святыня гегов. Им это может не понравиться.
– Подумаешь! – сказал мальчик, оглядевшись. – И вообще, они все ушли. Вы посмотрите, как он стоит! Словно хочет, чтобы ему руку пожали! – Мальчик хихикнул. – Нет, ну в самом деле! Он так и просит, чтобы его взяли за руку…
– Нет! Ваше высочество! – Мужчина хотел помешать мальчику, но споткнулся и снова чуть не упал. Мальчик протянул руку и ухватился за механическую руку Менежора. К великой радости мальчика, глаз, который статуя держала в руке, вспыхнул ярким светом.
– Смотрите! – Бэйн отвел руку Альфреда. – Ой, не надо! Там картинки! Я хочу посмотреть!
– Ваше высочество, я протестую! Я точно слышал какой-то шум! Геги…
– Ничего, с гегами мы в случае чего управимся, – сказал Хуго, подойдя к статуе. – Не мешайте ему, Альфред. Я тоже хочу посмотреть, что там такое.
Воспользовавшись тем, что все трое смотрели на статую, и желая посмотреть на это сам, Эпло осторожно выбрался из люка.
– Глядите-ка, карта! – воскликнул мальчик.
Все трое внимательно всматривались в глаз. Эпло бесшумно подошел сзади и узнал карту Мира Неба, очень похожую на ту, что его повелитель нашел в Чертогах Сартанов в Нексусе. Наверху были острова, называемые Владыками Ночи. Чуть ниже располагались острова Верхнего царства, под ними лежала твердь. Дальше шло Срединное царство. Еще ниже – Мальстрим и земли гегов.
Самое удивительное, что эта карта двигалась! Острова кружились по своим вытянутым орбитам, клубились грозовые тучи Мальстрима, Владыки Ночи периодически закрывали солнце.
И вдруг все изменилось. Острова, вместо того чтобы кружиться, выстроились в одну вертикальную линию. Затем картинка мигнула, побледнела и погасла.
Человек по имени Хуго не удивился.
– Волшебный фонарь, – сказал он. – Я такие видел у эльфов.
– Но что это все значит? – спросил мальчик, продолжая всматриваться в глаз как завороженный. – Почему все крутится, движется, а потом останавливается?
Эпло задавал себе тот же самый вопрос. Он тоже видел волшебный фонарь раньше. У него на корабле было нечто подобное – тот фонарь показывал виды Нексуса. Только он был куда сложнее. Его сделал повелитель Эпло. Эпло подумал, что, должно быть, они видели не все, потому что показ словно оборвался на середине.
И только он это подумал, как послышалось гудение, и глаз снова загорелся, и в нем показались новые картинки. Альфред, которого Эпло принял за какого-то слугу, протянул руку, видимо желая остановить просмотр.
– Пожалуйста, не надо, – спокойно сказал Эпло. Хуго развернулся, выхватив меч. Эпло про себя восхитился его быстротой и ловкостью. Нервный Альфред рухнул на пол, а мальчик обернулся и уставился на Эпло голубыми глазами, не столько испуганными, сколько любопытными.
Эпло стоял, подняв руки в знак мира.
– Я безоружен, – сказал он Хуго. Патрин ничуть не испугался его меча: в этом Мире не было оружия, которое могло бы его ранить, ведь все его тело было защищено рунами. Но он не мог драться – защитная магия могла выдать знающему наблюдателю, кто он такой.
– Я не причиню вам зла. – Он улыбнулся, продолжая держать руки поднятыми вверх. – Я только хочу посмотреть на картинки, как и ваш мальчик.
На самом деле Эпло больше всего заинтересовал мальчик. Трусливый слуга лежал на полу, в обмороке, и не вызывал у Эпло ни малейшего интереса. Мужчина – явно телохранитель. Он силен и ловок, но в остальном его можно не брать в расчет. Но, глядя на мальчика, Эпло ощутил, как руны на груди начинают покалывать кожу. Это значит, что на него воздействуют каким-то заклятием. Его магия автоматически пыталась противостоять заклятию, но Эпло заметил, что оно в любом случае не подействовало бы, магия была нарушена.
– Откуда вы? Кто вы такой? – спросил Хуго. – Меня зовут Эпло. Мы с моими друзьями, гегами, – Эпло указал на дыру, из которой он вылез, – оттуда слышался шум: видимо, любопытный Лимбек не выдержал и полез следом, – узнали о вашем прибытии и решили встретиться с вами с глазу на глаз, если это возможно. Здесь нет стражников верховного головаря?
Хуго немного опустил меч, но продолжал следить за каждым движением Эпло.
– Нет, они все ушли. Но за нами, видимо, все же следят.
– Несомненно. В таком случае у нас мало времени. Тут появился Лимбек, отдувающийся и пыхтящий после подъема по лестнице. Гег боязливо покосился на меч Хуго, но любопытство пересилило страх.
– Вы – Менежоры? – поинтересовался он, переведя взгляд с Хуго на мальчика.
Эпло увидел на лице Лимбека благоговейное выражение. Близорукие глаза гега расширились.
– Вы в самом деле бог? – спросил он.
– Да, – ответил мальчик на языке гегов. – Я – бог – Они говорят по-человечески? – спросил Хуго, указывая на Лимбека, Джарре и прочих гегов, выбравшихся из дыры и не решавшихся подойти ближе.
Эпло покачал головой.
– Тогда я могу сказать вам правду, – сказал Хуго. – Этот мальчик – такой же бог, как и вы.
Судя по выражению темных глаз Хуго, он думал об Эпло то же самое, что Эпло думал о нем. Он все еще держался настороже, но в переполненных гостиницах часто приходится ночевать в одной кровати с опасными соседями – либо спать на улице.
– Наш корабль затянуло в Мальстрим, и мы упали на Древлин, недалеко отсюда. Геги нашли нас, решили, что мы боги, и нам пришлось им подыграть – Мне тоже, – кивнул Эпло. Он посмотрел на слугу, который открыл глаза и растерянно озирался вокруг. – Кто это?
– Камергер мальчика. Я – Хуго Длань. Это – Альфред, а мальчика зовут принц Бэйн, сын Стефана, короля Улиндии и Волькаранских островов.
Эпло обернулся к Лимбеку и Джарре (Джарре смотрела на людей с величайшим подозрением) и представил всех троих. Альфред с трудом поднялся на ноги и с любопытством уставился на Эпло, особенно на его забинтованные руки.
Эпло почувствовал взгляд Альфреда и поправил повязки.
– Сэр, вы ранены? – почтительно спросил слуга. – Простите, что я спрашиваю, но эти повязки… Быть может, я смогу вам помочь? Я немного сведущ в целительстве…
– Нет, спасибо. Я не ранен. Это кожное заболевание, которое часто встречается в моем народе. Оно не заразно и не причиняет боли, но от него возникают язвы, весьма неприятные на вид.
Хуго передернуло. Альфред слегка побледнел. Ему явно стоило немалого труда сохранять на лице сочувственное выражение. Эпло с удовлетворением подумал, что больше ему на эту тему вопросов задавать не будут.
Хуго убрал меч в ножны и подошел ближе.
– Ваш корабль разбился? – тихо спросил он.
– Да.
– Сильно?
– Вдребезги.
– Вы откуда?
– Снизу. С одного из нижних островов. Вы, вероятно, никогда о них не слышали. О них мало кому известно. Я участвовал в битве, мой корабль был поврежден, я потерял управление, и вот…
Хуго подошел к статуе. Эпло последовал за ним. Он сделал вид, что полностью поглощен разговором, но исподтишка бросил взгляд на слугу. Альфред был мертвенно-бледен и пристально смотрел на руки патрина, словно пытался проникнуть взглядом сквозь повязки.
– И вы, стало быть, тоже застряли тут? – спросил Хуго.
Эпло кивнул.
– И хотите… – Хуго сделал паузу. Он, видимо, знал ответ, но хотел, чтобы Эпло сказал это сам.
– …Выбраться отсюда! – воскликнул Эпло. Хуго тоже кивнул. Они прекрасно поняли друг друга. Между ними не было доверия, но в этом не было необходимости: главное, что они могли воспользоваться друг другом для достижения общей цели. Им придется спать в одной кровати, но они не станут тянуть на себя одеяло. Они продолжали тихо обсуждать свои дела.
Альфред стоял, уставившись на руки Эпло. Бэйн, нахмурившись, посмотрел вслед Эпло и сжал в руке перо-амулет. Но тут Лимбек прервал его мысли. Движимый своим неутолимым любопытством, он подошел поближе к мальчику.
– Так вы, стало быть, не бог? – спросил он.
– Нет, – ответил Бэйн, оторвав взгляд от Эпло и постаравшись сделать приветливое лицо. – Я не бог. Это они мне сказали, чтобы я сказал вашему королю, что я бог, потому что они боялись, что он нас убьет.
– Как это – «убьет»? – удивился Лимбек. У него такое просто в голове не укладывалось.
– На самом деле я – принц Верхнего царства, – продолжал мальчик. – Мой отец – могущественный волшебник. Мы летели к нему, когда потерпели кораблекрушение.
– Ах, как мне хочется посмотреть на Верхнее царство! – воскликнул Лимбек.
– А какое оно?
– Не знаю. Видите ли, я там раньше никогда не бывал. Я всю жизнь прожил у приемного отца, в Срединном царстве. Но это длинная история.
– Я и в Срединном царстве тоже никогда не бывал. Но я видел рисунки в книге, которую я нашел в ельфском корабле. А знаете, как это вышло? – И Лимбек принялся рассказывать свою любимую историю о том, как он нашел эльфийский корабль.
Бэйн стоял, переминаясь с ноги на ногу, и едва не свернул себе шею, следя за Хуго и Эпло, которые беседовали у статуи Менежора. Альфред что-то бормотал себе под нос. А на Джарре никто и внимания не обращал.
А ей все это ужасно не нравилось. Ей не нравилось, что высокие сильные боги стоят и шепчутся на языке, которого она не понимает. Ей не нравилось, как Лимбек смотрит на мальчика-бога, ей не нравилось, как этот мальчик смотрит на всех остальных. Ей не понравилось, как высокий неуклюжий бог рухнул на пол. Джарре казалось, что эти боги, как бедные родственники, слопают все припасы и смоются, оставив гегов с пустой кладовкой.
Джарре подошла к двум гегам, которые робко топтались у самой дыры.
– Ведите всех сюда, – приказала она, стараясь говорить настолько тихо, насколько это вообще возможно для гега. – Верховный головарь пытался надуть нас своими поддельными богами. Надо взять их в плен, показать народу и доказать, что верховный головарь – мошенник!
Геги посмотрели на так называемых богов, потом переглянулись. Вид у богов был не особо впечатляющий. Они, конечно, были высокие, но при этом ужасно тощие. У одного из них было оружие, довольно страшное на вид. Но если навалиться на него всей кучей, он, наверно, не успеет его достать. Эпло сокрушался о гибели гномьей отваги. Но она не совсем затухла. Она лишь была погребена под веками покорности и трудов. Теперь угли разворошили, и снова вспыхнуло пламя.
Взбудораженные геги скатились по лестнице. Джарре наклонилась и посмотрела им вслед. Ее квадратное лицо, освещенное слабым отсветом сверкламп, снизу казалось прекрасным, почти небесным. Многим гегам вспомнились вдруг древние времена, когда жирцы призывали их на битву.
Геги полезли наверх, шумно, но дисциплинированно – годы служения машине приучили их к порядку. За гудением и грохотом машины никто их не услышал.
Пес Эпло, о котором в суматохе все забыли, остался лежать у подножия лестницы, положив морду на лапы. Он прислушивался к тому, что происходит наверху, и, казалось, размышлял о том, прав ли был его хозяин, когда приказал ему остаться.

Глава 35. ВНУТРО, ДРЕВЛИН, НИЖНЕЕ ЦАРСТВО

Эпло услышал знакомое поскуливанье и почувствовал, как в ногу ему ткнулась собачья морда. Он оторвался от созерцания картинок, которые показывал Менежор, и посмотрел на собаку.
– В чем дело, малыш? Я ведь приказал тебе… О-о! – Патрин увидел гегов, хлынувших из дыры. Хуго услышал шум позади себя и обернулся в противоположном направлении – к главному входу в Хвабрику.
– Там целый отряд! – сказал Хуго. – Верховный головарь со стражей.
– И там тоже.
Хуго обернулся к дыре, схватившись за меч. Эпло покачал головой:
– Нет, сражаться мы не можем. Их слишком много. К тому же они не хотят причинять нам вреда. Они будут драться между собой – из-за нас. Объяснять сейчас некогда. Похоже, мы сейчас окажемся в самой середине свалки. Позаботьтесь-ка о вашем принце!
– Принц – это надежный капитал… – начал Хуго.
– Копари! – завопила Джарре, заметив верховного головаря. – Скорее хватайте богов, пока они нам не помешали!
– Тогда вам стоит позаботиться о вашем капитале, – сказал Эпло.
– В чем дело, сэр? – испугался Альфред, увидев Хуго с мечом в руке.
Обе толпы орали, размахивали кулаками и хватали с пола всякие железяки.
– Дело плохо, – начал Хуго. – Берите мальчишку и бегите… Эй, эй! Не падайте в обморок!
Альфред закатил глаза. Хуго хотел было встряхнуть его, дать по щеке или что-нибудь в этом духе, но было уже поздно: камергер обмяк и неуклюже рухнул на пол, к ногам статуи Менежора.
Сопповцы бросились к богам. Верховный головарь сразу понял, чем пахнет дело, и приказал копарям остановить сопповцев. Две толпы с диким ревом ринулись друг на друга. Впервые за всю историю Древлина геги всерьез дрались друг с другом, проливали кровь других гегов. Эпло подхватил пса на руки, затаился в темном углу и с удовлетворением наблюдал за побоищем.

***

Джарре стояла рядом с дырой, помогая гегам выбираться наружу и отдавая приказы. Когда последний гег оказался наверху, она огляделась и обнаружила, что битва уже в самом разгаре! А хуже всего было то, что Джарре не видела ни Лимбека, ни Эпло, ни трех чужих богов. Вскочив на ящик, Джарре принялась вглядываться в гущу свалки и, к своему ужасу, увидела, что верховный головарь и главный жирец стоят у статуи и собираются воспользоваться сумятицей, чтобы умыкнуть не только богов, но и лидера СОППа!
Разъяренная Джарре спрыгнула с ящика и бросилась к ним, но очутилась в самой гуще битвы. Она отчаянно пихалась, толкалась и молотила гегов, стоявших у нее на пути, пробиваясь к статуе. К тому времени, как Джарре добралась туда, куда ей было надо, она раскраснелась и запыхалась, брюки у нее порвались, волосы разметались и один глаз заплыл.
Богов не было. Лимбека не было. Верховный головарь опередил ее!
Джарре стиснула кулаки и приготовилась от души врезать первому попавшемуся копарю, когда услышала стон. Опустив глаза, она увидела две огромных ноги. Это не были ноги гега. Это были ноги бога!
Джарре обежала вокруг статуи и увидела, что постамент открылся! Один из богов головаря – тот, длинный и неуклюжий, – свалился в эту дыру и лежал – голова внутри, а ноги снаружи.
– Вот повезло! – воскликнула Джарре. – Хоть этот будет мой!
Она оглянулась, опасаясь, что сейчас на нее бросятся копари, но вокруг была свалка, и на Джарре никто внимания не обращал. Головарь, должно быть, торопился спрятать богов в надежное место, а про этого все забыли.
– Но ведь они могут вспомнить и вернуться! Нет, надо его куда-то деть, – пробормотала Джарре. Она подбежала к богу и увидела, что он лежит на лестнице, ведущей в глубь статуи. Она уходила куда-то вниз, и там можно было спрятаться.
Однако Джарре не сразу решилась на это. Ведь статуя была главной святыней гегов! К тому же Джарре понятия не имела, зачем здесь эта лестница и куда она ведет. Впрочем, это неважно. Она никуда не пойдет – просто спрячется и переждет, пока драка не уляжется. Джарре перепрыгнула через бога, лежавшего без сознания, и спустилась по ступенькам. Она взяла бога за плечи и, спотыкаясь, ушибаясь и охая, втащила его внутрь.
У нее не было никакого плана. Она лишь надеялась, что к тому времени, как верховный головарь вернется и обнаружит отверстие в статуе, ей удастся до-. ставить бога в штаб-квартиру СОППа. Но когда Джарре втащила бога внутрь, отверстие внезапно бесшумно захлопнулось. Джарре оказалась в темноте.
Она сидела тихо как мышь и пыталась убедить себя, что все в порядке. Но постепенно ею овладевала паника. Не оттого, что она оказалась в темноте, – геги всю жизнь живут в Кикси-винси, и к темноте они привыкли. Но Джарре трясло. Руки у нее вспотели, дыхание участилось, сердце колотилось как бешеное. Она не могла понять почему. А потом поняла.
Здесь было тихо.
Она не слышала машины, не слышала знакомого, успокаивающего свиста, воя и грохота, которые убаюкивали ее еще в колыбели. Здесь царила жуткая, невыносимая тишина. Зрение направлено наружу, оно в некотором смысле отделено от тела – стоит закрыть глаза, и ты уже ничего не видишь. А звук входит в уши, он живет внутри тебя, от него не спрячешься. А тут – ничего!
Джарре забыла обо всем на свете, взбежала по лестнице и с размаху бросилась на дверь, не обращая внимания на боль.
– Помогите! – завопила она. – Помогите!
Альфред пришел в себя. Он сел – и тут же поехал вниз по лестнице. По счастью, ему удалось схватиться за нижние ступеньки. Он совершенно растерялся. Вокруг была непроглядная тьма. Сверху доносились вопли гномихи, пронзительные, как сирена. Альфред несколько раз спрашивал у нее, что происходит. Но гномиха не обращала на него внимания. Наконец Альфред не выдержал, поднялся на четвереньках наверх и принялся на ощупь разыскивать бьющуюся в истерике Джарре.
– В чем дело? Где мы?
Джарре по-прежнему колотила в дверь, орала и не слышала Альфреда.
– Где мы? – Альфред схватил ее за что-то – в темноте было не понять, за что именно, – и принялся трясти. – Прекратите! Это не поможет! Скажите, где мы находимся, и, быть может, я сумею выбраться отсюда!
Джарре плохо расслышала Альфреда, но грубое обращение ее возмутило. Она пришла в себя, рассердилась и отпихнула Альфреда – а руки у нее были не слабые. Он едва не слетел вниз по лестнице.
– Слушайте меня внимательно! – сказал Альфред, тщательно выговаривая каждое слово. – Скажите мне, где мы находимся, и, может быть, я сумею найти выход.
– Я не знаю выхода! – задыхаясь, дрожа, Джарре забилась в угол, подальше от Альфреда. – Вы же нездешний. Откуда вам знать?
– Просто скажите, и все! – умоляюще сказал Альфред. – Я не сумею объяснить. Все равно, хуже-то не будет!
Джарре поразмыслила.
– Ну… мы внутри статуи. Альфред ахнул.
– В чем дело?
– Дело в том… э-э… этого я и боялся.
– Вы можете ее открыть?
«Нет. Изнутри не могу. Это невозможно. Но откуда я могу знать это, если раньше я здесь никогда не бывал? Как ей это объяснить?» Хорошо еще, что здесь было темно! Врать Альфред не умел совершенно и был очень рад, что Джарре не видит его лица, а он не видит ее.
– Н-не знаю. Боюсь, что нет. Видите ли… э-э… Как вас зовут?
– Это неважно.
– Нет, важно. Раз уж мы вместе попали в это неприятное положение, нам следует знать имена друг друга. Меня зовут Альфред. А вас?
– Джарре. Ну, так что? Один раз вы ее открыли, почему же вы не можете сделать это во второй?
– Я… я не открывал ее, – сказал Альфред. – Наверно, она открылась сама собой, случайно. Видите ли, у меня есть одно очень неприятное свойство: я от страха падаю в обморок. Я ничего не могу с собой поделать. Я увидел, как геги дерутся, несколько из них бросились на меня, и я потерял сознание.
Это была правда. Но то, что Альфред сказал потом, правдой не было.
– Наверно, когда я падал, я зацепился за что-нибудь, вот дверь и открылась.
«Я пришел в себя. Я поднял глаза, увидел статую и впервые за много-много лет почувствовал себя в безопасности, и душу мою окутал безмятежный покой. Пробудившиеся во мне подозрения, бремя ответственности, решение, которое мне придется принять, если мои подозрения оправдаются, – все это давило на меня. Мне так хотелось убежать, скрыться, что рука моя сама собой, помимо моей воли, прикоснулась к статуе – особым образом, в нужном месте. И постамент открылся.
Должно быть, тяжесть совершенного поступка оказалась чрезмерной для меня, и я снова потерял сознание. Эта женщина наткнулась на меня и, стремясь укрыться от драки, затащила сюда. Дверь автоматически закрылась и останется закрытой. Выйти могут лишь те, кто знает путь. Тот, кто найдет вход случайно, уже не вернется назад, чтобы рассказать о нем. Нет, он не умрет. Магия машины позаботится о нем. Очень хорошо позаботится. Но он навеки останется пленником этих коридоров.
По счастью, я знаю и как войти, и как выйти. Но как объяснить это гномихе?» И тут в голову Альфреду пришла ужасная мысль. Ведь по закону он обязан бросить ее здесь! В конце концов, она сама виновата. Она не имела права входить внутрь священной статуи. Но ведь она, возможно, пошла на риск ради него, чтобы спасти его жизнь! Альфред ощутил угрызения совести. Он не мог бросить ее здесь. Просто не мог, и все, что бы там ни гласил закон. Но все это было так ужасно запутано… Ну зачем он поддался своей проклятой слабости!
– Не надо! – Джарре дернула его за рукав.
– Что «не надо»?
– Не надо молчать! Здесь так тихо! Я просто слышать не могу эту тишину! Отчего здесь так тихо?
– Нарочно так построили, – ответил Альфред со вздохом. – Это должно было быть святилище, место отдыха.
Альфред принял решение. Конечно, оно снова было ошибочным – но он всю жизнь только и делал, что ошибался.
– Я найду выход, Джарре.
– Вы знаете дорогу?
– Да.
– Откуда? – Гномиха снова прониклась подозрениями.
– Я не могу вам объяснить. На самом деле сейчас вы увидите много непонятного, и я не смогу объяснить вам, откуда это, что и зачем. Я даже не стану просить вас довериться мне – я знаю, что вы мне не верите, и не могу ожидать ничего иного.
Альфред помолчал, обдумывая следующие слова.
– Скажем так: здесь вам не выйти. Вы уже попробовали и убедились в этом. Выбор у вас один: либо вы пойдете со мной, либо останетесь здесь.
Гномиха хотела было что-то сказать.
– Учтите еще одно: я не меньше хочу вернуться к своему народу, чем вы к своему. Я отвечаю за мальчика, которого вы видели. И тому черноволосому человеку, что остался с ним, я тоже нужен, хоть он об этом и не подозревает.
Альфред помолчал, думая о другом человеке, о том, что называл себя Эпло. Он вдруг ощутил, какая здесь оглушительная тишина – прежде он никогда не замечал этого.
– Я пойду с вами, – сказала Джарре. – Вы говорите разумные вещи.
– Спасибо, – ответил Альфред. – А теперь, пожалуйста, помолчите минутку. Лестница крутая, без света здесь опасно.
Альфред протянул руку и нащупал стену. Стена была каменная, как и все тоннели, гладкая и ровная. Альфред провел рукой сверху вниз и в самом низу, там, где стена смыкалась со ступеньками, нащупал линии знаков. Узор был ему знаком. Альфред провел пальцем вдоль линий, ясно видя перед собой их рисунок, и произнес руну вслух.
Знак под пальцами Альфреда засветился мягким лучистым голубым сиянием. Джарре ахнула и вжалась в стену. Альфред успокаивающе похлопал ее по руке и повторил руну. Знак, который был сцеплен с первым, тоже вспыхнул и засиял магическим светом. Скоро во тьме загорелась цепочка знаков, идущая вниз вдоль лестницы. Внизу они сворачивали направо и исчезали за углом.
– Ну вот, теперь можно спускаться, – сказал Альфред, вставая и отряхиваясь от вековой пыли. Он протянул Джарре руку и спросил нарочито обыденным, бодрым тоном:
– Вам помочь?
Джарре сглотнула, плотнее стянула на себе шаль, но наконец решилась: стиснула зубы и, нахмурившись, вложила свою маленькую мозолистую руку в ладонь Альфреда. Пылающие руны отражались в ее испуганных глазах.
Они спустились быстро: руны освещали им путь, и идти было легко. Хуго теперь не признал бы неуклюжего растяпу-камергера. Альфред шагал уверенно, держался прямо и гордо. Он спешил вперед, томясь ожиданием, которое все же было окрашено грустью и скорбью.
У подножия крутой лестницы обнаружился узенький коридорчик. От него ответвлялось бесчисленное множество других коридорчиков, так что все вместе напоминало гигантский муравейник. Голубые руны указывали им путь: из коридора – в тоннель, третий справа. Альфред уверенно шел по знакам, ведя за собой перепуганную и ошеломленную Джарре.
Поначалу Джарре не поверила словам этого человека. Она всю жизнь провела среди коридоров и ходов Кикси-винси. У гегов хорошая память на всякие мелочи. Стена, которая представляется ровной человеку или эльфу, для гега имеет множество особых примет, которые ни с чем не спутаешь. Поэтому гегам очень редко случается заблудиться, что под землей, что снаружи. Но тут Джарре заблудилась почти сразу. Стены были действительно ровные – безукоризненно гладкие и начисто лишенные той жизни, которую геги видят в любом камне. Тоннели расходились во всех направлениях, но нигде не пересекались друг с другом и никуда не сворачивали. Они явно были выстроены не для забавы, а для пользы дела. Коридоры были прямые, как стрела. Казалось, стоит войти в любой из них, и он приведет тебя туда. куда надо, и притом наикратчайшей дорогой. Их безукоризненный расчет и строгая утилитарность пугали Джарре своей бесплодностью. Однако ее странному спутнику это, похоже, нравилось. Его уверенность успокаивала Джарре.
Руны вели их все время направо. Джарре не знала, долго ли они идут, – здесь, внизу, исчезало всякое чувство времени. Голубые знаки бежали вперед, указывая им дорогу. Они вспыхивали по очереди, по мере того как Альфред и Джарре приближались к ним. Джарре была загипнотизирована этими знаками. Ей казалось, что она спит на ходу и может идти так до бесконечности, до тех пор, пока не прервется цепочка рун. Голос человека еще усиливал это полузабытье – Альфред говорил не умолкая, как и просила Джарре.
Они снова свернули за угол, и Джарре увидела, что знаки поднимаются в воздух, образуя светящуюся арку, которая лучилась во тьме, словно приглашая их войти. Альфред остановился.
– В чем дело? – спросила Джарре, очнувшись от забытья и сильнее вцепившись в руку Альфреда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26