А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Окончательный подсчет «показал», что за Аргуэльо проголосовали всего 169 человек, а за Тачо — 107 000. Выборы нового главы государства полностью контролировались сторонниками Сомосы. Среди предвыборных хлопот была забыта такая маленькая деталь, как 141-я статья Конституции Никарагуа, которая запрещала всем военным, находившимся на действительной службе (а Сомоса был генералом), занимать выборные государственные посты. Приход к власти Сомосы являлся обычным государственным переворотом, хотя он и был оформлен «конституционно».
1 января 1937 года Сомоса официально вступил в должность президента Никарагуа на 4-летний срок. Полковник Рейес за проявленную к шефу лояльность получил в первом правительстве Сомосы пост военного министра.
Сомоса запретил деятельность оппозиционных политических партий. Единственно разрешенная Либеральная партия находилась полностью под его контролем. В конце концов консерваторы подписали пакт, который давал им заранее оговоренный процент мест в конфессе в обмен на обещание быть более терпимыми к режиму Сомосы.
Как и прочие центральноамериканские диктаторы середины века Сомоса был большим поклонником фашистского толка организаций, создававшихсяв Европе.
До момента вступления США в войну в доме у Сомосы висел портрет, на котором с помощью монтажа был изображен никарагуанский диктатор рядом с Гитлером.
Получив безраздельную власть над Никарагуа, Сомоса употребил всю свою энергию на личное обогащение. В 1939 году его капитал составил 4 миллиона долларов. А в 1944 году Сомоса владел уже имуществом и доходами, заслуживающими отдельного списка. Вот он: 1)51 скотоводческое, 46 кофейных, 400 табачных поместий; 2) золотые шахты Сан-Урбина; 3) 50 процентов акций единственного в Никарагуа цементного завода; 4) 50 процентов акций спичечной фабрики «Момотомбо» (чтобы избавиться от конкуренции, диктатор запретил импорт зажигалок); 5) газета «Новедадес»; 6) половина всех деревообрабатывающих фабрик; 7) четыре электростанции; 8) доходные дома в Мексике, Майами и Коста-Рике; 9) самые крупные в стране молочные комбинаты «Салуд» и ПОЛАКСА; 10) четыре мясокомбината.
Кроме того, Сомоса ежегодно присваивал себе 175 000 долларов, которые платили Никарагуа в виде налогов иностранные фирмы, действовавшие в стране. При Сомосе на землях Никарагуа стал в массовом порядке выращиваться хлопок. Эта культура не отвечала экономическим потребностям страны, но приносила огромные прибыли владельцам плантаций — в основном североамериканским компаниям. Крестьян сгоняли с земель, превращая множество мелких наделов в бескрайние хлопковые поля. Тысячи крестьян двинулись в город на поиски работы, но там ее не было. Те, которым повезло, нанимались батраками на плантации. За тяжелейший труд люди получали гроши, а чаще работали за пропитание, тысячами умирая с голоду.
Массовое разведение хлопка поставило Никарагуа в зависимость от импорта продуктов питания и серьезно подорвало экономику страны. За рубежом режим Сомосы мог рассчитывать только на периодическую помощь США.
Американская элита поддерживала контакты с кланом, хотя и относилась к нему с пренебрежением. Известно мнение Франклина Д. Рузвельта о старшем Сомосе. «Это сукин сын, но наш сукин сын!»
При Сомосе гвардия стала вершительницей судеб в Никарагуа. Она контролировала в стране торговлю оружием, спиртными напитками, наркотиками, лекарствами.
Организованная проституция, игорные дома, радио и телевидение, сбор налогов и сельское правосудие тоже находились в ее ведении. Если считать и членов семей гвардейцев, то благополучие этих 15 000 человек (около 2 процентов населения) всецело зависело от Сомосы.
В годы Второй мировой войны Сомоса, порвав с гитлеровской Германией, пустил с молотка и скупил за бесценок немецкую собственность, провел прогрессивный по содержанию Кодекс труда (правда, никогда не применявшийся на практике и отмененный с наступлением «холодной войны»), разрешил деятельность Никарагуанской социалистической партии и даже установил дипломатические отношения с СССР, хотя до обмена послами дело не дошло. Временами Сомоса разрешал существование оппозиционной печати. И в то же время своих противников он бросал в тюрьмы, пытал и убивал.
Сомоса сочетал в себе навыки интригана и карьериста, хитрого, коварного, не стеснявшегося в выборе средств для достижения своих целей, и вместе с тем осмотрительного и трезвого реалиста. Он боролся с оппозицией не только силой, но и подкупом, коррупцией. Сам он породнился с президентом Сакасой, свою дочь выдал за родственника того же президента — Гильермо Севилью Сакасу, которого назначил послом в Вашингтон, где тот находился несколько десятилетий, став дуайеном дипломатического корпуса. Сомосе удалось перетянуть на свою сторону многих лидеров либеральной и консервативной партий.
После окончания Второй мировой войны Сомоса, предвидя активизацию противников его правления, выступил с широкими обещаниями реформ, которые так и остались только обещаниями. Надо отдать должное диктатору — он умел с помощью неприкрытой демагогии манипулировать сознанием масс, обеспечивая относительную устойчивость режима.
Для успокоения общественности Сомоса время от времени прибегал к трюкам, выдвигая на пост президента страны подставных лиц. В 1947 году Сомоса уступил президентский пост своему бывшему сопернику по выборам 1936 года 70-летнему Леонардо Аргуэльо, давно выдававшему себя за его сторонника. Кандидат был подобран с таким расчетом, чтобы он в силу своего преклонного возраста не мог активно участвовать в решении политических вопросов и был бы послушным инструментом в руках Сомосы.
Оказалось, однако, что хитрый Аргуэльо только ждал своего часа, чтобы нанести удар по Сомосе. Когда Аргуэльо сместил начальника полиции Манагуа и сына тирана — Тачито с поста командующего гарнизоном, Сомоса объявил его помешанным и лишил власти, заменив своим зятем Бенхамином Лакайо Сакасой, а после его быстрой смерти — своим дядей Виктором Романо-и-Рейесом, который скончался два года спустя, за несколько дней до очередных выборов. После них Сомоса вновь уселся в президентское кресло и развязал террор против своих противников, закрыл национальный университет, отменил Кодекс труда, пытался пойти войной против Коста-Рики. Все годы «междуцарствия» Сомоса продолжал оставаться шеф-директором национальной гвардии.
Ему воздвигали памятники, его имя, имена его жены и родственников присваивались городам, площадям, улицам; стадионам, паркам, учреждениям. День рождения жены он провозгласил Днем вооруженных сил, а его дочь Лилиан стала «королевой национальной гвардии».
Сомоса четырежды переписывал в своих интересах Конституцию Никарагуа, а министров менял, как перчатки. Последователь Гитлера, Муссолини и Хирохито, которые дарили ему свои портреты с трогательными надписями, он с вступлением США во Вторую мировую войну быстро превратился в «демократа», а потом нашел контакты с сионистами, сделав их человека И. Арази своим послом для особых поручений в Западной Европе.
Сомоса требовал, чтобы никто не вмешивался во внутреннюю жизнь Никарагуа, а сам позволял себе ввязываться в дела любой страны Центральной Америки и Карибского бассейна. Он объявлял любого своего противника коммунистом или советским агентом. Особое внимание Сомоса уделял укреплению репрессивного полицейского аппарата. Он содержал тысячи «орехас» («ушей») — стукачей самого разного толка, которых инструктировали и которыми руководили американские заплечных дел мастераиз ФБР и ЦРУ.
Многочисленные попытки свергнуть Тачо путем заговоров, мятежей или тем более выборных комбинаций проваливались в основном из-за предательств. Одно из первых восстаний против Сомосы возглавил в 1937 году сторонник Сандино генерал Педрон Альтамирано. Агенты Сомосы убили Педрона, а голову его доставили в Манагуа в качестве доказательства, что им действительно удалось покончить еще с одним сандинистом. Неудачно заканчивались и попытки свергнуть Сомосу извне, предпринимавшиеся по совету костариканского президента X. Фигереса, гватемальского президента X. Аревало, доминиканского политика X Боша и других. Организованный ими в сороковых годах в Коста-Рике добровольческий Карибский легион попытался вторгнуться в Никарагуа, но был разбит гвардейцами.
В начале апреля 1954 года группа гвардейцев пыталась устроить переворот в Манагуа с намерением физически устранить Сомосу. Диктатор своевременно узнал об этом и подавил мятеж. Он приказал сжечь живыми захваченных повстанцев. Его жертвы исчислялись тысячами, а во время правления его наследников — десятками тысяч.
В конце июня началось вторжение американских наемников, поддерживаемых Сомосой, в Гватемалу. В том же году он пытался нарушить границу Коста-Рики и свергнуть правительство X. Фигереса, активно выступавшего против диктаторских режимов. Костариканцы оказали сомосистам решительное сопротивление и заставили их убраться восвояси. Тем не менее Сомоса продолжал вынашивать агрессивные планы против Коста-Рики. Он дружил с тиранами Р.Ф. Батистой на Кубе и Р. Трухильо в Доминиканской Республике. Так он наслаждался успехом, пока пуля не сразила его. Молодой никарагуанский поэт и журналист Ригоберто Лопес Перес с друзьями организовал покушение на тирана.
21 сентября во втором по величине никарагуанском городе Леоне, в местном Рабочем клубе состоялась фиеста по случаю провозглашения диктатора кандидатом в президенты на новый срок. Виновник торжества находился здесь же. В самый разгар вечера, когда за столом, где сидел Тачо, провозглашали очередной тост за предстоящий успех кандидата, а оркестр играл популярную мелодию мамбо «Кабальо негро» (черная лошадь), один из танцующих (то был Ригоберто со своей партнершей) незаметно приблизился к столику президента и четырьмя выстрелами тяжело ранил Сомосу.
После покушения Сомосу отправили вертолетом в госпиталь американской зоны Панамского канала, куда прибыли присланные президентом Д. Эйзенхауэром хирурги.
Несмотря на их старания, 29 сентября Сомоса скончался. Так бесславно закончил свои дни 60-летний Тачо. При жизни он говорил: «Думаю пребывать у власти 40 лет, но если США рассудят иначе, то я готов покинуть президентский дворец хоть завтра». Он удерживал власть чуть больше 20 лет и ушел в мир иной по воле не американцев, а их противников.
АМИН ИДИ
(р. в 1925 году)

Третий президент Уганды (1971–1979). Пришел к власти в результате военного переворота (1971). Свергнут с поста президента Национальным Фронтом освобождения Уганды. Бежал за границу.
Иди Амин родился в 1925 году (хотя называется и 1928 год) на северо-западе Уганды, где жили несколько суданских народов, разводящих скот. Его отец принадлежал к народу каква, живущему в приграничных районах Судана, Заира и частично Уганды, мать — к другому центральносуданскому народу, лугбара. Ее считали колдуньей, и солдаты из казарм частенько обращались к ней за «львиной водой» — чудодейственным напитком, якобы придающим мужчине сил в бою и любви.
Мать рано оставила отца и вместе с сыном долго скиталась по стране. Сначала она работала на плантациях сахарного тростника, затем связалась с неким капралом Королевских африканских стрелков в Джинджи. Так Амин стал ассоциироваться с «нубийцами» — потомками тех самых «суданских стрелков», которые составляли костяк угандийской колониальной армии. В шестнадцать лет Иди принял ислам.
С 1946 года Амин служил в армии помощником повара. Позже он будет утверждать, что участвовал во Второй мировой войне — сражался в Бирме и даже получил награду за храбрость. В 1948 году Иди стал капралом. Он был среди тех, кто подавлял восстание народа May-May в Кении, причем запомнился особой жестокостью.
Амин дважды завоевывал титул чемпиона по боксу в тяжелом весе среди королевских африканских стрелков (1951, 1952) При росте под два метра он весил более ста двадцати пяти килограммов. Один из непосредственных начальников Амина И. Грэхем говорил о нем. «Он поступил на армейскую службу, не имея практически никакого образования, справедливо будет сказать, что до 1958 года (когда ему исполнилось около тридцати) он был абсолютно неграмотным. В начальный период восстания May-May в Кении Амин оказался в числе нескольких капралов, проявивших выдающиеся способности — умение командовать, храбрость и находчивость. Поэтому не приходится удивляться, что его повысили в звании».
9 октября 1962 года была провозглашена независимость Уганды. Ловкий адвокат и профессиональный политик, Мильтон Оботе стал первым премьер-министром, одержав триумфальную победу на спешно организованных выборах. Перед Оботе стояла задача объединить страну и заставить уважать центральную власть, ведь до сих пор 14 миллионов угандийцев с большим почтением относились к вождям своих племен, чем к далекому правительству в Кампале. Учитывая это, Оботе, принадлежавший к малочисленному племени ланги, сделал президентом страны могущественного вождя племени Буганда короля Мутесы II. В Уганде насчитывалось сорок различных племен.
Подданные короля Мутесы II представляли собой самое большое племя, в значительной мере англизированное колонизаторами и миссионерами. Бугандийцы считали себя элитой.
Но решение премьер-министра вызвало недовольство других племен, и ему пришлось ограничить полномочия короля Мутесы II. В 1966 году представители племени Буганда потребовали отстранения Оботе от власти. Премьер-министр подавил их выступление силой. В этом ему очень помог заместитель командующего армией Иди Амин. Именно он возглавлял правительственные войска, штурмовавшие дворец президента Мутесы II. Правда, бугандийцы всю вину возложили на Оботе.
Премьер-министр отблагодарил Амина, назначив его командующим армией. Амин отдает предпочтение воинам их племени каква. Но, опираясь на северян, прежде всего «нубийцев», Амин старался поддерживать мирные отношения с бугандийцами. Таким образом число его сторонников быстро росло.
Оботе, почувствовав опасность со стороны набиравшего силу командующего, в октябре 1970 года сместил ставленников Амина со всех командных должностей в армии и назначил вместо них выходцев из народа ланги.
В январе 1971 года Мильтон Оботе отправился в Сингапур на Конференцию Содружества Там он услышал по радио, что Иди Амин, опираясь на армию, объявил себя новым правителем страны.
Государственный переворот произошел 25 января. По декрету № 1, опубликованному 2 февраля, Амин становился главой государства, верховным главнокомандующим вооруженными силами страны, а также начальником штаба обороны. Он возглавил совет обороны, созданный еще при Оботе. На первом же заседании кабинета министров Амин присвоил всем министрам офицерские звания и выделил им по черному «мерседесу» с надписями на дверцах: «Военное правительство». На первом заседании Амин произвел впечатление демократа, позволив каждому высказаться.
Первым делом Амин убедил вождей бугандийцев в том, что именно он спас короля Мутесу II, позволив ему скрыться. Амин освободил политических заключенных, арестованных при Оботе и вернул на родину тело короля для погребения.
Ритуальная церемония получилась роскошной. Щедрость бугандийцев произвела неизгладимое впечатление на Иди Амина. Вообще, первая половина 1971 года проходила под знаком всеобщей эйфории в стране. Амин много ездил по стране и выступал перед народом. Но террор не заставил себя ждать. Его первыми жертвами стали офицеры, оказавшие сопротивление Амину во время переворота. За три недели уничтожено более 70 офицеров. Бывший начальник штаба армии, бригадир Сулейман Хуссейн, был брошен в тюрьму, где его забили ружейными прикладами. Голову бригадиру отсекли и привезли в новый роскошный дворец Амина в Кампале. Президент поместил ее в морозильную камеру своего холодильника. Иногда он доставал голову Хусейна и беседовал с ней.
В течение пяти месяцев Амин уничтожил почти всех лучших офицеров армии. Однако от народа Уганды это скрывалось. По официальной версии, некоторые офицеры были осуждены военным судом и казнены за предательство. На освободившиеся армейские должности Амин назначил людей из родного племени каква. Повара, водители, дворники и телеграфисты превратились в майоров и полковников.
Террор осуществлялся армейскими подразделениями, где Амин опирался на унтер-офицеров — людей примерно равного с ним образования и кругозора. Сам Амин любил повторять: «Я не политик, а профессиональный солдат. Поэтому я — человек немногословный, и в своей профессиональной карьере я всегда был очень краток».
Он быстро продвигал своих любимцев на офицерские должности. Он никогда не фиксировал таких назначений письменно, а просто говорил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122