А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ей отвели комнату рядом с покоями Бэйна, хотя выходить ей не разрешается. Как ты вскоре услышишь, цена этой гномихи растет. Но она отчаянно тоскует по дому. Не спит, теряет аппетит. Боюсь, она умрет от тоски.
Эпло фыркнул, подложил руки под голову и поудобнее устроился на койке. Он и вполовину не верил тому, что рассказывал ему змельф. Джарре была разумной, уравновешенной гномихой. Возможно, она больше, чем о чем-либо другом, беспокоилась о Лимбеке. И все же было бы хорошо забрать ее отсюда и вместе с ней вернуться на Древлин…
— Почему же ты не бежишь? — спросил Санг-дракс. Эта его манера внедряться в чужие мысли просто бесила патрина. — Я бы с удовольствием помог тебе. Не могу понять, почему ты сидишь здесь.
— Может, потому, что вы, змеи, очень хотите отделаться от меня.
— Дело не в этом. Мальчишка Бэйн не желает уезжать. А ты не осмеливаешься бежать без него.
— Несомненно, это твоих рук дело. Санг-дракс рассмеялся.
— Польщен, но, боюсь, не смогу принять эту похвалу на свой счет. Это его собственный замысел. Этот Бэйн — совершенно замечательный ребенок.
Эпло зевнул, закрыл глаза, скрипнул зубами. Даже сквозь опущенные веки ему виделась ухмылочка Санг-дракса.
— Геги пригрозили разрушить Кикси-винси, — сказал змельф.
Эпло вздрогнул, выругался и заставил себя лежать спокойно. Все мускулы его тела напряглись.
Санг-дракс продолжал тихо рассказывать — его слова предназначались только для ушей Эпло.
— Эльфы думают, что это гномы отключили Кикси-винси. И теперь они предъявляют ультиматум этому гномьему вожаку — как там бишь его зовут?
Эпло молчал.
— Лимбек, — ответил на свой вопрос Санг-дракс. — Странное имечко для гнома. Никак не могу запомнить. Эльфы приказывают этому Лимбеку немедленно включить Кикси-винси, или они пришлют ему эту гномью самку по частям. А гномы, находясь в таком же заблуждении, уверены, что это эльфы отключили машину. Этот ультиматум их привел в довольно сильное замешательство, но благодаря некоторым нашим намекам они пришли к заключению, что ультиматум всего лишь трюк, какой-то тонкий эльфийский ход, направленный против них. И Лимбек ответил, — между прочим, я сам только что слышал это от графа Третара, — что, если эльфы тронут хоть волосок на ее бакенбардах, геги вообще разнесут Кикси-винси. Разнесут Кикси-винси, — повторил Санг-дракс. — Мне кажется, они могут это сделать. А ты как думаешь?
Да, Эпло был совершенно уверен в том, что они могут. Они поколениями работали на Кикси-винси, они держали эту машину на ходу, даже когда сартаны бросили ее. Гномы поддерживали жизнь в ее теле. Они могли бы и убить ее.
— Да, могли бы, — согласился Санг-дракс. — Могу представить себе эту картину. Геги дадут подняться давлению пара в паровых котлах, пустят бешеный ток… Кикси-винси взорвется с такой разрушительной силой, что гномы по дурости поднимут на воздух весь Древлин, не говоря уж о самой машине. И туда же дойдут планы владыки Ксара насчет завоевания Четырех Миров. — Он начал смеяться. — Мне это показалось таким забавным! Вся соль в том, что ни гномы, ни эльфы не смогут снова запустить эту дурацкую машину, даже если захотят! Да, я провел кое-какие исследования, исходя из того, что мне на корабле рассказала Джарре. До тех пор я верил — как и эльфы, — что это гномы отключили Кикси-винси. Но ведь это не так. Ты знаешь причину. Врата Смерти открылись. Все дело в этом, не так ли? Однако мы не знаем, как это получилось или почему. Но, честно говоря, нам, змеям, все равно. Видишь ли, патрин, нам пришло в голову, что остановка Кикси-винси погрузит в хаос не только этот мир, но и все остальные. Ты спросишь: что же вы сами не разрушите машину? Мы не можем. Может, потом. Но мы предпочитаем оставить это гномам, чтобы разжечь в них ярость, злобу и страх. Когда это случится, патрин, их отчаянье и гнев, беспомощность и страх будут достаточно сильны, чтобы насытить нас по крайней мере на цикл.
Эпло лежал неподвижно. Он так стискивал челюсти, что мышцы заныли от усилия.
— Император пока не знает, что делать, — сказал ему Санг-дракс. — Лимбек дал эльфам два цикла на размышления. Я передам тебе, что они решили. Извини, но мне надо идти. Служба. Обещаю, что научу Бэйна играть в рунные кости.
Эпло услышал удаляющиеся шаги змельфа. Затем Санг-дракс остановился и вернулся к двери.
— Я поправляюсь от твоего страха, патрин.
Глава 29. ПАКСАЙЯ. Аристагон, Срединное Царство
Эльфийский корабль «Семиокий Дракон», названный так в честь легендарного чудовища эльфийских сказаний note 56, совершил благополучную, хотя и несколько неуклюжую посадку в Паксайе. Корабль был тяжело нагружен. Погода не благоприятствовала полету. Всю дорогу были дождь, ветер и туман. В порт корабль прибыл с опозданием на цикл. Команда была в дурном расположении духа, пассажиры, закутанные от холода почти до самых глаз, имели несколько бледный вид. Люди-рабы, работавшие гигантскими крыльями, тяжело обвисли на цепях, слишком усталые для того, чтобы идти в тюрьму, где их будут держать до следующего полета.
Таможенный чиновник с усталой физиономией вылез из теплой конторы и пошел по сходням. Чуть не наступая ему на пятки, на борт торопливо поднимался возбужденный паксайский торговец, вложивший изрядную сумму в доставку партии свежих плодов пуа. Однако он был совершенно уверен, что из-за опоздания и от сырости они сгнили.
Капитан корабля вышел навстречу таможеннику.
— На борту есть контрабанда, капитан? — безразлично спросил чиновник.
— Конечно, нет, ваше превосходительство, — с улыбкой поклонился капитан. — Не желаете ли проверить корабельный журнал? — показал он на свою каюту.
— Да, благодарю вас, — жестко сказал таможенник. Они ушли с палубы в капитанскую каюту. Дверь за ними захлопнулась.
— Плоды! Я хочу получить мои плоды! — тараторил торговец, возбужденно бегая по палубе. Он запутался в канатах и чуть не упал в открытый люк. Один из членов команды отбуксировал его прямым курсом к лейтенанту, который умел разбираться с подобными делами.
— Я требую мои плоды! — задыхаясь, говорил торговец.
— Прошу прощения, сударь, — ответил лейтенант, вежливо поклонившись ему, — но мы не можем разгрузить корабль, пока не получим дозволения таможни.
— И сколько же мне ждать? — терзаясь душой, спросил торговец.
Лейтенант бросил взгляд на капитанскую каюту. «Стаканчика этак три», — прикинул он.
— Могу заверить вас, сударь… — начал было он. Купец принюхался.
— Я чувствую запах! Пуа. Подгнивают!
— Наверное, это рабы смердят, сударь, — сказал лейтенант с невозмутимым лицом.
— По крайней мере, дайте мне посмотреть на мой груз, — взмолился торговец, вынимая платок и вытирая лицо.
Лейтенант немного подумал и согласился, что это можно сделать. Он повел торговца через палубу к лестнице, ведущей в трюм. Они прошли мимо пассажиров, стоявших вдоль поручней, приветственно махая друзьям и родственникам, пришедшим их встретить. Пассажирам тоже нельзя было сойти на берег, покуда их не допросят и не осмотрят их багаж.
— Рыночная цена на пуа сейчас небывало высока, — говорил торговец, с трудом поспевая за лейтенантом. Спеша за ним, он перепрыгивал через бухты канатов, спотыкался, обходил винные бочонки. — Из-за пиратских налетов, конечно же. Это первая за двенадцать циклов партия пуа, которая добралась до Паксара. Я получу огромные барыши! Если только они не сгнили… Матерь Пресвятая!
Перепуганный торговец вцепился в лейтенанта и чуть не опрокинул его за борт.
— Л-люди! — дрожащим голосом проговорил он.
Лейтенант, глянув на побледневшее, с выпученными глазами лицо торговца, потянулся к мечу, высматривая в небе драконов. Он ожидал увидеть там по меньшей, мере целую их армаду. Но там были только облака. Лейтенант мрачно воззрился на торговца. Тот по-прежнему трясся и показывал куда-то пальцем.
Он действительно увидел людей. Двоих. Два пассажира стояли поодаль от прочих. Люди были одеты в длинные черные плащи. Их лица были скрыты капюшонами — тот, что был ростом пониже, надвинул его особенно глубоко. Хотя купец не мог видеть их лиц, он узнал в них людей. Ни у одного эльфа не было таких широких и мускулистых плеч, как у того, кто был повыше, и никто, кроме людей, не мог носить одежды из такой грубой ткани да еще такого зловещего и несчастливого цвета, как черный. На борту все, даже люди-рабы, старались держаться от них подальше.
Лейтенант бросил меч в ножны с выражением чрезвычайной досады на лице.
— Сюда, сударь, — сказал он торговцу, подталкивая разинувшего рот эльфа вперед.
— Но они… они же шатаются здесь свободно!
— Да, сударь, — сказал лейтенант. Эльф уставился на людей, словно зачарованный, и чуть не полетел в открытый люк.
— Мы пришли, сударь. Смотрите, куда идете. Нам не хотелось бы, чтобы вы упали и свернули себе шею, — сказал лейтенант, возводя очи горе и, видимо, прося у небес сил устоять перед искушением самому сделать это.
— Но разве они не должны быть в кандалах? В цепях или в чем там еще? — спросил торговец, осторожно спускаясь в трюм по лестнице.
— Вероятно, сударь, — ответил лейтенант, собираясь спускаться следом. — Но нам это запрещено.
— Запрещено? — торговец с возмущенным видом остановился. — Никогда не слышал такого. Кто это запретил?
— Кенкари, сударь, — невозмутимо ответил лейтенант, с удовольствием наблюдая за тем, как торговец бледнеет.
— Матерь Пресвятая, — снова сказал эльф, но уже с большим почтением. — Почему же? — шепотом спросил он. — Если это не секрет, конечно.
— Нет-нет. Эти двое из тех, кого люди называют «мертвыми монахами». Они совершают святое паломничество в Храм, и им позволено беспрепятственно доехать до Храма и вернуться, но при условии, что они не будут ни с кем разговаривать.
— Мертвые монахи… Никогда бы не подумал… — сказал торговец, спускаясь в трюм, где и нашел свои плоды пуа — совершенно крепкие, хотя и немного помятые вследствие трудного путешествия.
Из капитанской каюты появился, отирая губы, таможенный чиновник. Щеки его были сейчас куда розовее, чем до того, как он вошел в каюту, а в области нагрудного кармана появилась заметная выпуклость. Лицо его было уже не усталым, а довольным. Теперь таможенник занялся пассажирами, нетерпеливо ожидавшими позволения сойти на берег. И тут лицо его помрачнело.
— Кирские монахи, а?
— Да, ваше превосходительство, — отозвался капитан. — Поднялись на борт в Сунтасе.
— Сложности с ними были?
— Нет, ваше превосходительство. У них отдельная каюта. Сейчас они в первый раз вышли из нее. Кенкари приказали нам довезти их в неприкосновенности, — напомнил капитан все еще хмурому чиновнику. — Их особы священны.
— Ага, а для вас священна ваша прибыль, — сухо добавил чиновник. — Уж вы, несомненно, содрали с них десятикратную плату.
— Надо же как-то зарабатывать на жизнь, ваше превосходительство, — неопределенно пожал плечами капитан.
Таможенник тоже пожал плечами. В конце концов, он свою долю получил.
— Полагаю, мне придется задать им несколько вопросов. — Таможенник от одной этой мысли брезгливо поморщился и вынул из кармана носовой платок. — Мне-то можно задавать им вопросы? — нерешительно добавил он. — Кенкари не сочтут это оскорблением?
— Конечно же, нет, ваше превосходительство. Да и прочим пассажирам это понравится.
Таможенник облегченно вздохнул, убедившись, что не совершает какого-нибудь ужасного нарушения этикета, и решил как можно скорее покончить с неприятным для него разговором. Он подошел к двум монахам, по-прежнему стоявшим на отшибе ото всех. Они молча поклонились. Эльф остановился на расстоянии вытянутой руки от них, закрыв платком нос и рот.
— Откуда вы? — резко спросил таможенник на ломаном эльфийском.
Монах снова поклонился, но не ответил. Таможенник нахмурился, но капитан торопливо подошел к нему и зашептал ему на ухо:
— Им запрещено разговаривать.
— Ах, да. — Таможенник немного подумал. — Ты говорить со мной, — сказал он, хлопнув себя по груди. — Моя есть начальник.
— Мы с Питриновой Ссылки, ваше превосходительство, — сказал высокий монах, снова поклонившись.
— Куда вы едете? — спросил таможенник, старательно не замечая того, что этот человек прекрасно говорит по-эльфийски.
— Мы совершаем святое паломничество в Храм Альбедо, ваше превосходительство, — ответил первый монах.
— Что в суме? — Таможенник грозно посмотрел на грубые мешки, которые держали монахи.
— Это вещи, которые просиди нас привезти наши братья, — травы, снадобья и прочее. Не хотите ли посмотреть? — смиренно спросил монах и открыл суму.
Оттуда пахнуло смрадом разложения. Можно себе представить, что там находилось! Чиновник подавился, покрепче прижал платок к губам и замотал головой.
— Убери эту дрянь! Всех нас перетравишь! А твой приятель, почему он ничего не говорит?
— У него нет губ, ваше превосходительство, а также части языка. Ужасный несчастный случай. Не желаете ли посмотреть…
Таможенник в ужасе отскочил. Теперь он заметил, что руки второго монаха скрыты черными перчатками и что его пальцы скрючены и покорежены.
— Нет уж! Вы, люди, чересчур безобразны, — пробормотал он, правда, про себя. Не стоило оскорблять Кенкари, которые по какой-то непонятной причине были в союзе с этими упырями. — С тобой все. У вас пять циклов на ваше паломничество. Отдай свои бумаги портовым властям вон в том доме, чтобы вам разрешили идти.
— Да, ваше превосходительство, — ответил монах, по-прежнему кланяясь. Он поднял оба мешка, закинул их на плечо и пошел, поддерживая второго монаха. Шел он медленно, шаркая ногами, согнув спину. Монахи шли к сходням, а пассажиры, команда и рабы старались держаться от них как можно дальше.
Таможенник вздрогнул.
— У меня даже мурашки по коже пошли, — сказал он капитану. — Могу поспорить, вы довольны, что отделались от них.
— Это уж точно, ваше превосходительство, — ответил капитан.
Хуго и Иридаль без всяких сложностей получили бумаги, которые давали им право оставаться в королевстве Паксария в течение пяти циклов, после чего они должны были уехать, иначе их возьмут под стражу note 57. Даже Кенкари не смогли бы защитить своих братьев-монахов, если те задержались бы здесь сверх отпущенного им срока.
Историю возникновения союза двух религиозных сект враждующих почти от начала Аристагона рас можно было проследить вплоть до времен Кренки-Анрис, эльфийки из клана Кенкари, которая открыла тайну магического уловления душ умерших. В это время, вскоре после того, как менши были выселены из Верхнего Царства, люди еще жили на Аристагоне, и хотя отношения между двумя расами быстро ухудшались, некоторые из людей и эльфов все же поддерживали дружеские отношения и общение.
Среди них был маг из людей, который много лет был знаком с Кренкой-Анрис. Люди прознали о новой эль-фийской магии, которая позволяла сохранять души ушедших, но раскрыть ее тайну люди не могли. Кенкари хранили эту священную тайну. Однажды этот маг, человек ученый, пришел к Кренке-Анрис молить о помощи. Он сказал, что жена его умирает. Он не мог перенести эту потерю. Не спасут ли Кенкари ее душу, если не могут спасти ее тело?
Кренка-Анрис сжалилась над своим другом. Она пошла с ним и попыталась уловить душу умирающей женщины. Но магия Кенкари не подействовала на человека. Женщина умерла, и душа ее отлетела. Ее убитого горем супруга охватила навязчивая идея попытаться уловлять души умерших людей. Он странствовал по островам Аристагона, иногда и по пустынным землям Срединного Царства, приходил к каждому смертному одру, бродил среди чумных и по полю битвы, пытаясь различными магическими способами уловлять души умерших — и все безуспешно.
Во время своих странствий он приобрел последователей, которые продолжили его дело после того, как сам маг умер и его собственная душа отлетела прочь, несмотря на отчаянные усилия его последователей уловить ее. Последователи его, называвшие себя Кирскими монахами, продолжили его поиски в попытке обретения магии, но из-за своего обыкновения приходить в дом бок о бок со смертью они становились все более непопулярны среди людей. Пошли слухи о том, что они приносят смерть, и на них стали часто нападать и выгонять из домов и деревень.
Чтобы защититься, Кирские монахи объединились и стали жить в уединенных уголках Срединного Царства. Их попытки найти способ уловления душ свернули на темный путь. Потерпев неудачу среди живых, Кирские монахи начали изучать мертвых в надежде понять, что происходит с душой после того, как она покидает тело. Теперь они охотились за трупами, особенно за теми, которые живые оставляли в небрежении.
Кирские монахи продолжали держаться особняком, насколько возможно избегая общения с чужаками, гораздо более занимаясь мертвыми, чем живыми. Хотя на них по-прежнему смотрели с отвращением, но уже без страха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50