А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Надеюсь, ты не считаешь, будто Англесси имеет какое-то отношение к сегодняшнему происшествию?
– Не знаю, что и думать. Насколько хорошо ты знал леди Англесси?
Гендон шумно вздохнул.
– Гиневра такая красивая молодая женщина. Они поженились три, а может, четыре года тому назад. Разумеется, в то время их брак вызвал много толков, учитывая разницу в возрасте. Некоторые считали, что это настоящий скандал: разве это дело? Больной старик берет себе в жены молоденькую женщину. Но понять их союз было можно.
– Каким образом?
– Англесси отчаянно хочет наследника.
– Ага. И насколько он преуспел?
– Только на прошлой неделе я слышал, якобы леди Англесси ждет ребенка.
– Господи. – Себастьян оттолкнулся от косяка и прошел в гостиную. – Сегодня вечером ее нашли, несомненно, при компрометирующих обстоятельствах. Тем не менее ты утверждаешь, что подобное поведение для нее нетипично?
– Именно так. С ее именем никогда не было связано даже намека на скандал.
– Что тебе известно о ее семье?
– Ничего предосудительного. Ее отцом был граф Ателстон. Из Уэльса. Кажется, ее брат, теперешний граф, еще ребенок. – Гендон, откинув голову на обшитую гобеленом спинку кресла, взглянул на сына. – Но при чем здесь ты?
– Джарвис решил, что я, возможно, заинтересуюсь обстоятельствами смерти леди Англесси.
– Заинтересуешься? – недоуменно переспросил Гендон. – С какой стати?
Себастьян вынул из кармана ожерелье из серебра и голубого камня и раскачал его в воздухе, как маятник.
– А с такой. Когда мама умерла, на ее шее было вот это.
Гендон внезапно побледнел. Но даже не пошевелился, чтобы взять ожерелье или хотя бы дотронуться до него.
– Невероятно.
Подставив другую руку, Себастьян аккуратно опустил ожерелье на ладонь.
– Я бы тоже так сказал.
Гендон сидел неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла.
– Надеюсь, тебя не собираются обвинить в причастности к смерти маркизы?
Губы Себастьяна скривила ленивая улыбка.
– Только не на этот раз. – Он положил одну руку на каминную полку и, наклонив голову, принялся изучать решетку. – Мне вдруг пришла в голову мысль, что воспоминания одиннадцатилетнего ребенка о смерти матери могут быть не совсем достоверны, – не спеша произнес он.
Они никогда не говорили с отцом о том давно минувшем летнем дне. Ни о том дне, ни о тех бесконечных, наполненных болью днях, которые последовали за ним. Себастьян поднял голову.
– Ее тело ведь так и не нашли?
– Нет. Не нашли. – Гендон по своей привычке задвигал челюстью. – Она часто надевала это ожерелье. Но если честно, я не стал бы утверждать, что оно было на ней в тот день, когда она умерла.
– Было. В этом я уверен.
Гендон поднялся с кресла и прошел к столику, сервированному для чая. Но чай наливать не стал.
– Есть логическое объяснение. Наверное, ее тело вынесло на берег.
– А затем его нашел какой-нибудь отчаянный субъект, который сорвал с трупа все наиболее ценное и продал ожерелье за миску похлебки? – Себастьян не сводил глаз с широкой напряженной спины отца. – Вот такое объяснение?
Гендон обернулся с изменившимся лицом.
– Боже всемилостивый. А как по-другому это объяснить?
Они уставились друг на друга, отец и сын, удивительно голубые глаза смотрели в странные желтые. Первым отвел взгляд Гендон.
– Что ты намерен предпринять? – натянуто поинтересовался он.
Себастьян крепко сжал в кулаке ожерелье.
– Во-первых, поговорить с Англесси. Нужно выяснить, знает ли он, как это украшение оказалось у его жены. Хотя, конечно, сейчас этот вопрос не первостепенной важности.
Гендон немного сник.
– Неужели ты всерьез решил взвалить на себя поиски убийцы?
– Да.
Гендон молча переварил услышанное, затем спросил:
– А что говорит по этому поводу Принни?
– Его держат на успокоительных. Я собираюсь поговорить с ним прямо с утра.
Гендон иронически хмыкнул.
– Джарвис близко не подпустит тебя к принцу. Особенно если ты задумал задавать неприятные вопросы.
– Думаю, он не станет чинить мне препятствия.
– Откуда такая уверенность?
Себастьян отошел от камина и повернулся.
– Потому что династия Ганноверов находится лишь в шаге от катастрофы, и Джарвис это знает.
ГЛАВА 7
Джарвис испытывал досаду.
Он сам до конца не понимал, как Девлину удалось заставить его согласиться на этот визит к принцу с утра пораньше, но факт оставался фактом – виконт добился своего. Даже при самых благоприятных обстоятельствах регент редко был вменяем до полудня. В данном же случае вчерашнее потрясение почти полностью лишило его способности ясно мыслить.
Принц, в великолепном шелковом халате, развалился на диване среди бархатных подушек с кисточками. Он лежал близко к ярко горевшему камину, зрачки его сузились до двух крошечных точек из-за принятого опия, нижняя губа раздраженно подрагивала. Тяжелые атласные портьеры на окнах не пропускали утреннее солнце.
– Думаете, я не слышу, о чем говорят люди? А я все слышу! Они предполагают, будто это я убил леди Англесси. Я! – Пухлые пальцы принца крепко сжимали пузырек с нюхательной солью. – Вы должны, Джарвис, что-то предпринять. Заставьте их понять, что они ошибаются. Все не так!
– Мы пытаемся, сэр. – Джарвис говорил спокойно, но твердо. – Поэтому так важно, чтобы вы рассказали лорду Девлину о вчерашнем происшествии как можно точнее.
С трудом сглотнув, принц взглянул на виконта, одетого в безукоризненно сшитый камзол. Он небрежно подпирал плечом стену с китайскими обоями, сложив руки на груди и сосредоточенно разглядывая натертые до блеска носки своих ботфортов. Георг мог не понимать, почему Девлин согласился быть втянутым в это отвратительное дельце; он мог даже подозревать, что молодой виконт сам совершил убийство. Но Джарвис знал принцу хватит прозорливости осознать, что попытки придворных врачей и судьи представить смерть маркизы как самоубийство принесли ему больше вреда, чем пользы. Георг нуждался в помощи и смирился с этим.
Прикрыв глаза одной рукой, принц прерывисто вздохнул.
– Бог свидетель, я ничего не знаю.
Девлин поднял на него глаза, и вопреки ожиданиям Джарвиса, в них читался легкий интерес, а не раздражение.
– Вспомните, сэр, как начинался вечер, – заговорил виконт, отходя от стены. – Как вы оказались в кабинете с маркизой?
Георг вяло уронил руку.
– Она прислала мне записку с предложением встретиться.
Джарвис немало удивился, но Девлин, как ни в чем не бывало, просто спросил:
– Вы сохранили записку?
Принц покачал головой. Лицо его ничего не выражало.
– Нет. А зачем?
– Вы точно помните, о чем в ней говорилось?
Регент был известным любителем рассказывать небылицы: то он хвастался выдуманными подвигами на охоте, то развлекал гостей за своим столом невероятными рассказами о том, как вел войска на битву, хотя военный мундир надевал лишь на официальные церемонии. Но, несмотря на огромную практику, Георг оставался никудышным вралем. Сейчас, едва сдерживая предательскую улыбку, принц посмотрел прямо в глаза Девлину и смело заявил:
– Не совсем. Помню только, что она пожелала встретиться со мной в Желтом кабинете.
Джарвис так и не понял, сообразил Девлин, что принц лжет, или нет. У молодого человека была редкая способность скрывать свои мысли и чувства.
– Значит, вы нашли ее здесь? – уточнил виконт. – В Желтом кабинете?
– Да. Она лежала на диване перед камином. – Принц сделал попытку приподняться. – В этом я уверен. Помню; я еще восхитился отблесками пламени на ее обнаженных плечах.
– Вы заговорили с ней?
– Да. Разумеется. – В голосе принца прозвучала нотка величественного нетерпения. – Надеюсь, вы не ждете, будто я вспомню каждое произнесенное мной слово?
– Вы не помните, отвечала ли она вам?
Принц открыл было рот, но потом снова закрыл.
– Не уверен, – не сразу ответил он. – Я хочу сказать, я не помню, как она мне отвечала. Но, наверное, все-таки что-то она говорила.
– Да, это было бы логично предположить, – сказал Девлин, – если только она уже не была мертва, когда вы пошли в комнату.
Обычно румяные щеки принца побледнели.
– Боже милостивый. Вы так думаете? Но… как такое возможно? Я хочу сказать, что, безусловно, заметил бы это. Разве нет?
Девлин так и впился взглядом в лицо принца. На какую-то долю секунды Джарвиса посетило сомнение, что случалось с ним крайне редко. Он уже не был уверен, так ли мудро поступил, решив привлечь к расследованию виконта.
– Сколько времени прошло между тем, как вы вошли в кабинет, и минутой, когда леди Джерси открыла двери из музыкального салона? – обманчиво небрежно поинтересовался Девлин.
Принц принялся смущенно одергивать полы халата.
– Кажется… по-моему, я уснул.
Смысл фразы не вызывал сомнения. Глаза молодого виконта понимающе блеснули.
– В таком случае у вас есть основания не сомневаться, что дама была жива, когда вы вошли в кабинет.
До принца дошло, какой вывод сделал Девлин, и его щеки из мертвенно-бледных внезапно стали темно-бордовыми.
– Нет-нет, – поспешил он разуверить своего собеседника. – Это не то, что вы думаете. Я не дотрагивался до нее. Абсолютно точно. Как только я направился к ней, у меня подвернулась лодыжка, и я присел в одно из кресел.
– И уснули?
– Да. Я иногда внезапно засыпаю. Особенно после обильного ужина.
Девлин предпочел – и, по мнению Джарвиса, умно сделал – не комментировать последнее замечание.
Остановившись перед этажеркой из фальшивого бамбука, устроенной в полукруглой нише, виконт не спеша осмотрел искусно составленную коллекцию тонких поделок из слоновой кости.
– Насколько хорошо вы были знакомы с маркизой? – спросил он, делая вид, будто все его внимание поглощено безделушками.
Георг упрямо выпятил подбородок.
– Я едва знал эту женщину.
Девлин обернулся и бросил взгляд на принца.
– Тем не менее вы не удивились, получив от нее записку с просьбой о личной встрече?
Массивный торс принца задрожал от внезапно участившегося дыхания.
– На что вы намекаете? Подозревайте семейство Англесси, а не меня! Я хочу сказать, в подобного рода делах виновным обычно оказывается муж, разве не так? – Он раздувал ноздри, полуоткрыв влажный рот и приложив подрагивающую руку в кольцах к груди. – Святые небеса. У меня началось сердцебиение. Где доктор Хеберден?
Джарвис поспешно шагнул вперед, и в ту же секунду откуда-то из-за занавески вынырнул доктор.
– На сегодня достаточно вопросов, лорд Девлин. Надеюсь, вы нас простите?
Прошла целая секунда напряженного молчания, прежде чем виконт коротко поклонился и направился к двери.
– Вы, конечно, собираетесь выяснить возможную причастность маркиза к этому делу? – вполголоса поинтересовался Джарвис, провожая Девлина.
Лицо виконта оставалось невозмутимым.
– Должен сказать, я уже думал об этом, – ответил он и добавил: – А пока велите камердинеру принца проверить карманы камзола, который был на регенте вчера вечером. Если найдется записка, это могло бы помочь.
– Разумеется, – пообещал Джарвис.
Остановившись на пороге библиотеки перед спальней регента, служившей приемной, виконт огляделся. Он прекрасно понимал, что никакой записки найдено не будет. Об этом ему сказала напряженная улыбка на губах Джарвиса.
– Еще одно: когда принц придет в себя, не могли бы вы спросить у него, кто именно вручил ему записку от маркизы?
– Если доктор Хеберден сочтет безопасным снова затронуть этот предмет разговора, то конечно, спрошу. Вы, безусловно, понимаете, для нас важнее всего пощадить деликатные чувства принца.
– Важнее, чем выяснить правду о том, кто убил леди Англесси?
Джарвис выдержал тяжелый взгляд юноши.
– Даже на секунду не сомневайтесь в этом.
Покинув покои принца, Себастьян замешкался в чересчур натопленном коридоре, рассеянно теребя пальцами ожерелье в кармане. Кое-что из сказанного принцем было, скорее всего, правдой. Хитрость заключалась в том, чтобы теперь отделить реальность от шелухи фантазий и чистых домыслов.
Он собирался повернуть к конюшням, когда кто-то нервно кашлянул и сказал:
– Милорд.
Себастьян огляделся и увидел бледного юношу с темными кустистыми бровями и впалыми щеками, который топтался в нерешительности, явно поджидая его. Себастьян узнал в нем одного из секретарей Джарвиса.
– Да?
Юноша поклонился.
– Из Лондона прибыл хирург, милорд. Его сразу провели в Желтый кабинет, как вы просили.
ГЛАВА 8
Себастьян нашел Пола Гибсона возле дивана в Желтом кабинете, тот сидел на полу, неловко отставив в сторону деревянную ногу.
– А, вот и ты, Себастьян, мальчик мой, – сказал он, расплываясь в улыбке, когда поднял взгляд на вошедшего.
Они были старыми друзьями, Себастьян и этот темноволосый ирландец с веселыми зелеными глазами и плутовской ямочкой на щеке. Их дружба зародилась в крови и грязи и была проверена страданиями, лишениями и угрозой смерти. Когда-то Гибсон служил хирургом в британской армии, и его непреклонная решимость помогать страждущим часто приводила его на опасный путь. Даже когда французское пушечное ядро оторвало ему голень левой ноги, Гибсон остался в строю. Но два года назад из-за скверного здоровья и, как следствие, пристрастия к сладостному забытью, которое дарит опий, он был вынужден покинуть армию и обосноваться в городе, где отдавал большую часть времени исследованиям и студентам-медикам, а также помогал властям, когда требовалось мнение эксперта в криминальных делах.
– Ты быстро приехал, – сказал Себастьян.
– Мертвые тела не долго делятся своими секретами, – ответил Гибсон, вновь возвращаясь к тому, что осталось от юной красивой жены лорда Англесси, Гиневры. – А у этого тела есть в запасе кое-какие интересные истории.
Он успел повернуть труп лицом вниз. При ярком свете дня теперь было видно, что кожа на затылке стала зеленовато-красной. Комнату пропитал слабый запах гниющей плоти, хотя тяжелые шторы были раздвинуты и высокие окна распахнуты настежь, чтобы впустить свежий воздух и солнечный свет, от которых принца-регента наверняка хватил бы апоплексический удар.
Себастьян подошел к открытому окну и взглянул на чаек, которые с криком кружили над Стрэндом в ярко-голубом небе.
– По-твоему, когда она умерла?
– Трудно определить точно, но, думаю, это произошло вчера, скорее днем, чем утром.
Себастьян резко обернулся.
– Но не вечером?
– Нет. В этом сомневаться не приходится.
– Ты понимаешь, что это означает? Слуги заходили в эту комнату, чтобы развести огонь перед вечерним представлением. Тело никак не могло пролежать здесь столько времени незамеченным. Должно быть, ее убили в другом месте, а потом перенесли сюда, незадолго до того, как прийти принцу.
Гибсон присел на здоровую ногу и нахмурился.
– Ты думаешь, все специально подстроено так, чтобы подозрение пало на принца?
– Похоже на то, не так ли?
Себастьян прошелся по комнате в поисках чего-нибудь, что мог пропустить в прошлый раз. Стены кабинета были обиты тканью, расписанной узором в виде светло-зеленой листвы на желтом фоне, и были украшены высокими арками с изображениями золоченых фигурок китаянок в полный рост. Восточные мотивы проявлялись во всем: столы и стулья из светлой древесины своей резьбой напоминали бамбук, а большой сундук, который стоял между двумя арками, украшали нарисованные драконы.
– Принц утверждает, якобы он получил записку от леди Гиневры, – сказал Себастьян, рассматривая одну из позолоченных женщин. – В записке она просила его о свидании в этом кабинете. Только как она могла послать ему записку, если уже была мертва?
– Она могла написать ее раньше.
– Да, наверное. К сожалению, его королевское высочество точно не помнит, каким образом записка попала к нему в руки.
– Видать, снова был навеселе?
– Судя по всему, да.
Себастьян подошел к высоким окнам и проверил запоры. Они оказались не сломаны. Впрочем, если у кого-то был свободный доступ в Павильон, он легко мог открыть одно из окон изнутри. «Интересно, сколько людей вчера посетило музыкальный вечер?» – подумал виконт. Присутствие французского высокородного семейства, изгнанного с родины, привлекло даже тех, кто обычно избегал подобных мероприятий; дворцовые залы были набиты битком.
Прищурившись от яркого солнца, Себастьян уставился вдаль, на парк. Нужно было обладать немалой дерзостью и хладнокровием, чтобы перенести мертвое тело по открытым лужайкам в Павильон посреди музыкального вечера, устроенного принцем. Если только…
Если только, разумеется, тело не перенесли в Желтый кабинет из других покоев Павильона.
– Судя по характеру трупных пятен, – задумчиво произнес Гибсон, – тело явно пролежало на спине несколько часов, прежде чем в него воткнули кинжал.
– Что? – удивленно воскликнул Себастьян и обернулся. Он сразу обратил внимание на отсутствие в комнате крови и сделал простой вывод, что убийство произошло в другом месте. Но ему даже в голову не пришло, что Гиневра Англесси уже была мертва, когда ее закололи. – Но если она умерла не от кинжала, тогда от чего?
– Пока сказать невозможно. Без надлежащего вскрытия. – Гибсон поднял глаза. – Есть шанс его сделать?
Себастьян иронично фыркнул.
– Не жди, что местный судья поручит тебе это дело. Он уже успел объявить, что дама покончила жизнь самоубийством.
– Как же, скажи на милость, он пришел к такому выводу?
– Лекари регента с ним согласились.
Гибсон помолчал немного, затем сказал:
– Понятно. Все, что угодно, лишь бы не бросить тень подозрения на принца. Как ты думаешь, ее мужа нельзя будет уговорить, чтобы он распорядился насчет аутопсии?
– Полагаю, это зависит от того, имеет ли маркиз Англесси отношение к убийству или нет.
Гибсон прикрыл тело белой простыней.
– Да, муж в таких случаях всегда первый на подозрении. Что тебе о нем известно?
– Об Англесси? Он считается вполне благоразумным человеком – содержит поместья в отличном порядке и делит время между ними и палатой лордов. Или, по крайней мере, – добавил Себастьян, – он считался благоразумным до своего последнего брака.
Пол Гибсон удивленно взглянул на виконта.
– Что, она была настолько неподходящей партией?
– По происхождению – нет. Только по возрасту. Англесси на год или на два старше моего отца.
– Боже милостивый.
– Если бы Англесси обнаружил, что принц наставляет ему рога, это дало бы ему повод и убить жену, и заодно попытаться свалить вину на принца.
– А она действительно была любовницей регента?
– Честно, не знаю. Принц утверждает, якобы они были едва знакомы.
– Но ты ему не веришь.
– В чем-то он соврал. Я только не знаю, в чем именно.
Гибсон начал собирать разбросанные инструменты и укладывать в черную кожаную сумку.
– Ты сам-то видел ту записку, которую принц якобы получил?
– Нет. Она исчезла.
– Хотелось бы знать, произошло это случайно или намеренно. – Гибсон, оттолкнувшись, поднялся с пола и слегка покачнулся на деревянной ноге. – Тем более жаль. Я почти уверен, если бы тебе удалось выяснить, кто написал записку, ты бы, скорее всего, нашел убийцу.
– Возможно. Хотя я подозреваю, наш убийца слишком умен, чтобы легко попасться.
Себастьян поймал на себе изучающий взгляд зеленых глаз.
– А при чем здесь ты, Себастьян?
Будь на месте Пола Гибсона кто-то другой, виконт мог бы и промолчать. Но дружба не позволила этого сделать. Девлин вынул из кармана ожерелье матери.
– Когда леди Гиневра умерла, на ней было это.
– Любопытное украшение. – Гибсон пошевелил бровями. – И опять, при чем здесь ты?
Себастьян держал ожерелье на раскрытой ладони. Ему и раньше чудилось, будто камни слегка теплеют от его прикосновения. Зато когда они оказывались в руке матери, то начинали излучать такую энергию, что почти обжигали… Во всяком случае, так когда-то казалось мальчику.
– Ожерелье принадлежало моей матери, – просто ответил он.
Пол Гибсон внимательно посмотрел в лицо друга.
– Здесь происходит что-то странное, Себастьян. Может быть, даже опасное. Для любого, кто ввяжется в это дело.
– Если ты хочешь отойти в сторону, я пойму.
Гибсон нетерпеливо махнул рукой.
– Не будь смешным. Я пекусь о тебе. Кто тебя заставил этим заниматься?
– Якобы принц. На самом деле – Джарвис.
– И ты ему доверяешь?
Себастьян посмотрел на неподвижное истерзанное тело женщины под простыней.
– Нисколько. Но ведь кто-то убил Гиневру Англесси. Кто-то воткнул кинжал в мертвое тело и перетащил труп сюда, где уложил на диван в намеренно соблазнительной позе. Единственное стремление лорда Джарвиса – защитить принца. У меня другие цели. Я собираюсь выяснить, кто убил женщину, и я обязательно прослежу, чтобы он ответил за это.
– Из-за ожерелья?
Себастьян покачал головой.
– Если не я, то этого не сделает никто другой.
– Разве тебе не все равно?
Тонкая белая рука Гиневры высунулась из-под простыни. Увидев скрюченные смертью пальцы, Себастьян вспомнил о другой женщине, оставленной умирать на ступенях алтаря, с перерезанным горлом, непристойно оскверненную; и еще об одной доверчивой жертве, которую выследили и подвергли той же самой ужасной участи.
Он питал мало иллюзий о том мире, в котором жил. Он знал чудовищное неравенство между богатыми и обездоленными; он признавал дикую несправедливость законодательной системы, по которой можно было повесить восьмилетнего мальчишку за кражу буханки хлеба и в то же время оправдать убийцу, если он королевский сынок. Когда-то он был так возмущен неприкрытым варварством и бессмысленной жестокостью войн, которые вели люди во имя свободы и справедливости, что позволил себе просто плыть по течению, бесцельно и одиноко. Сейчас он счел такое поведение трусостью и слабостью.
Присев перед тем, что осталось от молодой женщины по имени Гиневра, Себастьян убрал под простыню белую изящную руку и тихо ответил:
– Нет, не все равно.
ГЛАВА 9
Себастьян пересекал двор, направляясь к конюшне со стеклянными куполами, когда услышал, как его окликнули по имени:
– Лорд Девлин!
Он обернулся и увидел министра внутренних дел, лорда Портланда, который шел к нему по мощеной дорожке. Полуденное солнце ярко подсвечивало огненно-рыжие волосы вельможи, но лицо его было бледным и напряженным, словно от беспокойства.
– Пройдемся немного, милорд, – предложил Портланд, сворачивая на тропинку, пролегавшую вдоль широкой зеленой лужайки. – Насколько я понял, вы согласились помочь разобраться со вчерашним не совсем обычным происшествием.
Себастьян не был коротко знаком с графом Портландом, хотя, вернувшись из Европы, он целый год посещал званые обеды и суаре, на которых присутствовал и этот человек. Подобно Джарвису и Гендону, Портланд придерживался глубоко консервативных взглядов в политики, считая, что нужно продолжать войну против Франции и сохранять нынешние институты власти, несмотря на растущую волну требований реформ.
Однако каково бы ни было его мнение о реакционных взглядах этого человека, Себастьян не мог не уважать Портланда. Граф был одним из немногих членов правительства и представителей околоправительственных кругов, кто отказывался играть роль пешки в руках Джарвиса. Но в том, как Портланд отозвался о смерти жизнерадостной молодой женщины, назвав ее «не совсем обычным происшествием», было что-то неприятное, даже омерзительное.
– Если вы имеете в виду убийство леди Англесси, – сказал Себастьян, – то да.
– По мнению судьи и личных врачей принца, она совершила самоубийство.
Себастьян выгнул бровь.
– И вы этому верите?
Портланд покачал головой, с шумом выдохнув:
– Нет.
Минуту они шли молча, Портланд покусывал нижнюю губу. Наконец он нарушил тишину:
– Мне почему-то кажется, будто во всем этом есть и моя вина.
– Каким образом?
– Если бы я не отдал принцу ту записку…
Себастьян резко повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Так это вы отдали принцу записку от леди Англесси?
– Да. Хотя, конечно, я понятия не имел, кто была эта дама под вуалью.
– Когда это произошло?
– Вскоре после начала концерта. Ко мне подошла молодая женщина, скрытая вуалью, и, протянув запечатанное послание, попросила передать его принцу. – Портланд помялся немного, на его бледных щеках проступили алые пятна. – Должен сказать, ко мне не впервые обращались с подобными просьбами.
Себастьян оставил свои мысли при себе. За многие годы кто только не перебывал в любовницах у принца, начиная с обычных танцовщиц и актрис вроде миссис Фицхерберт до самых знатных дам великосветского общества – в том числе леди Джерси и леди Харфорд. Приближенные принца часто были вынуждены играть роли сводников.
– Вообще-то я знаю Гиневру Англесси довольно хорошо, – продолжил Портланд. – Вернее сказать, знал. Она с детства дружила с моей женой Клэр. Мне даже в голову не пришло, что записку передала именно она.
– Не она, другая.
Себастьян увидел, как светло-серые глаза собеседника округлились, потом первый шок прошел и уступил место другому чувству, до странности напоминавшему страх.
– Что, простите?
– Когда вчера вечером камерный оркестр регента начал свой концерт, леди Англесси уже была мертва не менее шести, а то и восьми часов.
Портланд остановился как вкопанный.
– Что? Но… это невозможно.
– После смерти человеческое тело претерпевает определенные изменения. Температура окружающей среды и причина смерти могут ускорить или замедлить процесс, но не в столь огромной степени. К сожалению, здесь нет никакой ошибки.
– Но уверяю вас, я видел ее. Она отдала мне записку.
– Вы видели женщину под вуалью. Помните, как она была одета?
Портланд стоял не шевелясь, погрузившись в свои мысли, пытаясь что-то вспомнить. Наконец он покачал головой.
– Нет. Больше я ни в чем не уверен. То есть я бы сказал, на ней было зеленое атласное платье, как на леди Англесси. Но после ваших слов получается, что это невозможно.
– Может, и так. А может, и нет.
Министр снова покачал головой, всем своим видом выражая смущение.
– Не понимаю. Кто была эта женщина?
– Пока не знаю, – ответил Себастьян, разглядывая чаек, круживших над Стрэндом. – Но кто бы она ни была, она явно замешана в убийстве леди Англесси.
Себастьян послал лакея сбегать за экипажем, а сам остался на усыпанной гравием дорожке перед Павильоном, откуда наблюдал, как его слуга, мальчишка Том, подкатил на паре чистокровных гнедых лошадей и остановился.
По установившейся моде, которая не особенно нравилась Себастьяну, благородные светские джентльмены доверяли своих превосходных скакунов желторотым юнцам, наряженным в жилеты в черно-желтую полоску, за что и получили прозвище «тигры». Но Том проявил в своей новой профессии прирожденное дарование, чем немало удивил Себастьяна. Кроме того, Том обладал и другими талантами, обычно не свойственными «тиграм», и временами Себастьян прибегал к этим талантам не без пользы для себя.
Том, темноволосый двенадцатилетний парнишка с острым личиком, маленький и гибкий, выглядел моложе своего возраста, хотя с недавнего времени на его щеках заиграл здоровый румянец. Всего четыре месяца назад он был одним из тысяч безымянных пострелов, влачивших полуголодное существование на улицах Лондона, воришка-карманник с темным прошлым и тайной страстью к лошадям. Теперешняя его преданность Себастьяну была беззаветной.
Поймав на себе взгляд хозяина, мальчик не без шика подъехал к нему.
– Они сегодня очень бодры, хозяин, – сказал он, расплываясь в щербатой улыбке.
– Я обязательно прокачусь с ветерком по дороге к лорду Англесси. – Себастьян взобрался на козлы и принял поводья. – А тебя прошу остаться здесь. Поболтайся вокруг, послушай, что говорят на кухне и в конюшнях. Кто-нибудь из слуг обязательно что-то слышал или видел прошлой ночью. Меня особенно интересует, не переносил ли вчера кто-нибудь необычный груз. Довольно большой.
Том спрыгнул на землю, глаза его загорелись.
– Настолько большой, что внутри могло уместиться тело?
Сомневаться не приходилось – мальчишка быстро соображал. Себастьян улыбнулся.
– В общем, да.
Том отступил на шаг, придержав рукой шапку на голове, так как в эту секунду со Стрэнда подул свежий ветер.
– Если кто-то что-то видел, хозяин, то я отыщу его, не бойтесь.
– И еще одно, Том, – добавил Себастьян, когда мальчишка бросился было исполнять поручение. – Чур, не воровать кошельки, слышишь? Даже просто для практики.
Том остановился с видом оскорбленного достоинства и шмыгнул носом.
– А я и не собирался.
ГЛАВА 10
В отличие от большинства знатных особ, снимавших на летний сезон небольшие дома в Брайтоне, Оливер Годвин Эллсворт, четвертый маркиз Англесси, владел целым поместьем на окраине города.
Поместье было небольшое, даже, можно сказать, маленькое по сравнению с его главными угодьями в Нортумберленде, но дом был удобный и аккуратный, удачно расположенный на склоне холма с видом на море, на приличном расстоянии от шума и сутолоки городских улиц.
Оставив гнедых на попечение конюха, Себастьян нашел маркиза в саду с выложенными кирпичом замшелыми тропинками и тщательно ухоженными розами, которые цвели под защитой высоких стен, укрывавших их от беспощадного соленого ветра с моря. Услышав шаги Себастьяна, Англесси обернулся. Старик с некогда черной шевелюрой, теперь густо пронизанной проседью, он был всего на несколько лет старше Гендона, а производил впечатление совсем древнего старца – тощего, морщинистого, явно нездорового, сломленного тяжелым бременем недавнего горя.
– Благодарю, что согласились принять меня в такое время, – сказал Себастьян, останавливаясь на ярком июньском солнце, – Не могу выразить, как сильно сожалею о случившемся.
Маркиз снова принялся срезать отцветшие бледно-розовые цветы, обвившие крепкий столбик в конце тропы.
– Но вы ведь не для этого сюда явились?
Прямота вопроса удивила Себастьяна.
– Действительно, – ответил он столь же прямо. – Лорд Джарвис попросил меня выяснить обстоятельства смерти вашей жены.
Маркиз крепче сжал секатор.
– Для того, чтобы защитить принца, разумеется, – произнес он скорее как утверждение, чем вопрос.
– Таков их мотив, вы правы.
Маркиз обернулся, слегка выгнув бровь.
– Но не ваш?
– Нет. – Себастьян ответил на умный пронзительный взгляд старика. – Вы думаете, это сделал он?
– Кто? Принц? – Англесси покачал головой и вернулся к обрезке роз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17