А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лев – нет, на самом деле, понял Мори, большая собака – свиньи, мохнатые создания всех форм и размеров – одно из них, медведь, закосолапило в сторону города, – большая змея, обезьяны какие-то полезли на фонарь… а какого черта они там делают? Ух ты…
– Отличное шоу, – сказал про себя Мори. – Но где моя мишень?
Он переводил бинокль с карпа на карпа, никого из них не узнавая. Снова перевел взгляд на корабль, расколотый как лопнувший стручок. Какие-то мокрые твари, которых он не знал, продолжали оттуда лезть. Он посмотрел на большую рыбу – да, это кит, молодой Моби Дик, только черный и с оборванным хвостом. Челюсти кита подхватывали и жевали фигуры в балахонах, и… стоп. Мори навел бинокль на черноволосую голову, высунувшуюся из дыры на макушке кита, на белокурую фальшивую бороду, отклеившуюся наполовину от подбородка, открывающую…
– Шики Дун, так это ты? Ха-ха! Не такой красивый, как на портрете, но это точно ты.
Через тридцать секунд Мори увидел, как Дун и индеец-фейгеле, все еще в юбке и в сандалиях, вышли из пасти кита. Они переступили через откашливающихся «светляков», обнялись и расстались. Дун снова приклеил бороду, белокурый парик и теперь надел соломенную шляпу с круглой тульей.
– Итак, мой хитроумный друг, ты теперь гилгул того самого фермера-амиша, которого я встретил у «Пончо Пирата»? Ну так вот, Молот занесен над тобой.
Он видел, как Дун наклонился осмотреть некоторых из лежащих, потом двинулся к арсеналу. Фейгеле помахал рукой молодой женщине, держащей плакат, хотя что на нем было написано, Мори не видел. После краткого, но оживленного разговора они двинулись туда же, куда и Дун.
Зная, куда направляется Дун, Мори похлопал ладонью по пистолету под пиджаком, проверил, что глушитель в боковом кармане, поправил галстук-бабочку и, слегка прикоснувшись к шляпе, произнес, обращаясь к арсеналу:
– Что ж, пора закончить наше дельце, мистер Дун?
Шики и Джимми открыли дверь в глотку кита и вышли наружу. На языке валялись несколько человек, потрясенные, побитые, все еще отплевывающиеся водой, но тяжелораненых не было. Шики подходил к распростертым «светлякам» и убеждался, что ничего серьезного. Джимми звал Джинджер.
Шики кивнул в сторону «Маяка»:
– Мне надо к себе в кабинет забежать.
Джимми пожал ему руку:
– Ничего себе покатались. Спасибо еще раз, что спасли меня от толпы.
– Шики Дун меня зовут, спасать души – моя работа. – Шики тихо засмеялся, но вроде как натужно. – Во всяком случае, было раньше. А кто я – никому ни слова, ладно?
– Можете быть спокойны, вашу тайну я сохраню.
Шики посмотрел Джимми в глаза долгим взглядом, что-то пробормотал насчет сохранения тайны, положил руки Джимми на плечи и притянул его к себе в долгом и крепком объятии. Потом разомкнул руки, отодвинул от себя Джимми и сказал:
– Я тебе кое-что должен рассказать, малыш.
Джимми склонил голову набок, слушая.
– Э-гм… – Шики скривился, ища слова. – Я насчет этого твоего загара. Я сам хожу в солярий – профессия требует, – но каждый раз, когда доктор мне вымораживает одно из этих проклятых красных пятен, он предупреждает, что в следующий раз я могу потерять кусок собственного лица, и даже очень большой. Так что делай то, что я говорю, а не то, что я делаю: пользуйся тональным кремом вместо солярия, ладно?
– Ага… ладно.
Шики опустил руки, слегка толкнул Джимми в плечо:
– Ладно, потом увидимся, о'кей?
И он повернулся и зашагал прочь.
* * *
Через двадцать шагов он поравнялся с группой из трех молодых людей, повисших, как раскисшие макароны, на пластиковом верблюде: толстячок, которого выворачивало наизнанку, едва приходящий в себя верзила и еще один, совсем в полном отрубе. Что-то на большом пальце у этого последнего, торчащем из размокшего кожаного рукава, привлекло внимание Шики. Он подошел ближе, присмотрелся – его сапфировое кольцо. Его, тут сомнений не было. То, которое он слизнул у курившего сигары мясника во время покера в Вегасе, то, которое украл у него Фенстер, опоив наркотиком для изнасилований. А на запястье этого засранца с мордой сутенера болтался «ролекс» Шики.
Шики освободил его от обоих этих предметов. Юнец зашевелился, застонал, пробормотал что-то насчет того, что опять облажался, и стал хлюпать носом.
Джимми видел, как Шики, снова в образе фермера-амиша, по дороге к «Маяку» остановился, помог какой-то «светлячке» встать на ноги, кому-то еще пожал руку, обменялся несколькими словами с кем-то еще лежащим. Проверил, как там те трое – безбожники.
– Джимми!
Он обернулся, сердце у него упало. Перед ним была Бетси, подруга Джинджер, с плакатом: «ДЖИММИ! ДЖИНДЖЕР В БЕДЕ!»
Джимми тут же оказался рядом с ней:
– Что случилось? Она не уто…
– Нет, Джинджер была в «Маяке» с тех пор, как преподобный Пэтч ее запер. Он ее приковал к водопроводной трубе и…
– Приковал?
– На ней ничего не было, она… совсем голая. И без сознания. А преподобный Пэтч нагнулся над ней, и…
– Сукин сын! Он ее…
Бетси покраснела:
– Надеюсь, нет. Я побежала со всех ног искать тебя. Когда я увидела, что здесь случилось – это же начало конца света, я знаю. Князь говорил, что произойдут ужасные вещи, и они, видишь, произошли. Эта странная гроза, что у нас была, и про Ближний Восток в новостях говорили, и – я вчера не смотрела, но ручаюсь, что была падающая звезда. Я молилась, чтобы ты сегодня был на смене и не погиб при конце света – то есть при начале конца, – и тогда я сделала этот плакат…
Джимми взял ее за локоть:
– Отведи меня туда. Быстрее.
Бетти повела Джимми в «Маяк», к комнате Джинджер, одной из шестнадцати в глубине здания. Дверь оказалась распахнутой. Бетти не стала смотреть, но Джимми заглянул и покачал головой:
– Пусто.
Бетти шагнула к двери и взглянула. Показала на пол, почти под кроватью:
– Не пусто, – сказала она. – Это одежда Джинджер. Вся, сложенная вместе.
– Сволочь, гад! Это ужас.
– Нет, – произнесла Бетси. – Это чудо. Восхвалим Господа, ибо Джинджер – вознесена!
66
– О счастливый день! – воскликнула Бетси. – Преподобный Пэтч говорил нам, что сегодня случится чудо!
– Ничего себе чудо!
– Как ты не понимаешь? Бог взял ее душу, но ее тело еще не ушло. Преподобный Пэтч испытал искушение сделать с ним плохое, но тут – Пуф! Я знаю, что она ушла, и преподобный Пэтч, быть может, тоже.
– Бетси! – Джимми схватил ее за полные руки, повернул лицом к себе. – Это Пэтч ее раздел. Он хотел… ну, понимаешь. Но потом услышал тебя и унес ее. Куда он мог ее отнести?
– Ты ошибаешься, но если только поглядев, убедишься, я покажу тебе. И ты увидишь.
– Куда, Бетси?
– Можем начать, я думаю, с его комнаты. Вот сюда.
* * *
Шики пошел прямо в свой – теперь Пэтча – кабинет на первом этаже рядом со святилищем. Он закрыл за собой дверь. Идеальный порядок был ему неприятен. Он сел в вертящееся кресло, щелкнул костяшками пальцев, помолился про себя, чтобы не оказалось, что Пэтч убрал все слишком тщательно, и выдвинул второй ящик стола. Он перевернул его – ага! Два конверта все еще были приклеены снаружи к задней стенке. Один он открыл, проверил, что там все те же пять штук.
Шики расстегнул рубашку, опустил подбородок и выдохнул теплый воздух на голову Гудини.
– Отлично все получилось, детка.
Закрепив оба пакета в объемном кармане комбинезона, он откинулся в кресле, положил ноги на стол и с ощутимым удовлетворением скинул на пол три аккуратных стопки пэтчевских бумаг.
Пощекотал Гудини сквозь ткань рубашки.
– Десять штук плюс то, что осталось от выкупа от казино, и кольцо Риты Рей. Хватит для нового начала.
Какой-то дьяволенок шепнул в ухо «Вегас», но Шики его стряхнул. Вегас навел на мысль об этом сукином сыне отравителе, который, каким бы засранцем ни был, все же не заслуживал, чтобы его превратили в мумию и разорвали на клочки.
Фенстер отступил из памяти, и всплыла Рита Рей, как сообщение, плавающее в окне игры «Волшебный шар-восьмерка». «Стерва» – говорило это сообщение. Когда Шики впервые увидел Риту Рей, она была ответом на все – ну, почти все – его мечты. Богатая нефтяная вдовушка, готовая выписать чек, вытащить его из долгов. Сюрприз! А на рыси горячая? О да, все способы знает. Первые месяцы были куда ближе к Раю, чем Шики вообще рассчитывал к нему подобраться. Это было до того, как начался неудержимый шопинг, она стала исчезать по уик-эндам, и везение Шики резко пошло вниз. А к концу она вообще начала разговоры о разводе – ой-ой!
А потом она продала Гудини. Перед тем как Шики уехал в Вегас, так небрежно бросила за ужином:
– На груминг? Да нет, я тут встретила одну приятную даму с севера. Она сказала, что он милашка и предложила мне пятьдесят баксов. Я, естественно, сказала: «Конечно!» Едва терпела это постоянно тявканье и лужи. Ты мне должен бы спасибо сказать.
Спасибо? Шики бродил по улицам, искал, но не нашел ни следа Гудини или загадочной туристки. Он давал объявления, но какой турист будет читать объявления о потерях и находках? В момент вдохновения он придумал это план ей отплатить – подменил кольцо, – ох, как она этот бриллиант любила! Все прошло без сучка и задоринки благодаря старому приятелю-ювелиру, хотя подмена никак не утешила от потери Гудини. Потом он умотал в Вегас, рассчитывая быстро вернуться.
Гудини заворочался на груди Шики, свернулся в шарик. Шики опустил подбородок и шепнул:
– Эта стерва продала тебя на щенячью ферму.
Снова мысли вернулись Тадеушу Трауту. Вдруг его озарило:
– Этот сукин сын нарочно меня подставил! Дал мне бесплатную поездку в Вегас, потому что хотел, чтобы я проигрался в дым! Не деньги ему были нужны… а что?
Да аренда же на арсенал! Расширить свой занюханный музей! Но тогда зачем насылать на меня Молота?
Затем, что я начал подниматься со «светляками», и у меня был шанс ему выплатить долг. Когда меня не стало бы, Пэтч быстро бы дело развалил, и Траут просто подобрал бы аренду задешево.
– Крили Пэтч, будь он проклят. Проклято будь мое невезение! – Он вздохнул. – Скучать я буду без своих «светляков». Хора, проповедей, чудес… – Шики шмыгнул носом.
– А теперь я еще и папа. Что скажешь, Гудини? Симпатичный мальчик, даже с этим фальшивым загаром и в юбке. Думает, что он – индеец, а я – великий вождь. У него бы сердце разбилось, узнай он…
Но этого не будет, потому что я сматываюсь. Прости, мама, простите, «светляки», прости, Джимми Перо. Потому что если Траут, или Молот, или Рита Рей до меня сейчас доберутся…
Где-то в здании послышались голоса:
– Я слышу, где он! Он на крыше!
Шики выглянул через дверь в открытый конец коридора, в святилище. Он увидел Джимми и Бетси – девушку из хора, что Пришла с плакатом. Они бежали вверх по металлической лестнице. Так, что бы там ни происходило, сказал он себе, а мне лучше слинять по-тихому.
Не замечая катастрофы, разразившейся внизу на парковке, Пэтч взялся за трос, которым дирижабль был привязан к крыше. Взгляд его упал на безжизненное белое тело Джинджер, лежащее у его ног. Одна нога ее неуклюже согнулась, лодыжка подвернулась под икру другой ноги. Руки упали вдоль тела.
– Да, Господь, – сказал Пэтч. – Второе Вознесение даже самых упрямых убедит раскаяться.
Он пригнулся, растопыренными пальцами распустил волосы Джинджер нимбом на гудроне крыши. Опустил руку к ее светлым лобковым волосам, потрепал. Веки у него затрепетали и закрылись.
И резко распахнулись от мощного повелительного вопля. Пэтч выпрямился, вытаращенными перепуганными глазами уставился на бегущие облака, подсвеченные луной. На второй хриплый крик он обернулся вправо, увидел трех стервятников, переминающихся с ноги на ногу на краю крыши, черные силуэты на фоне оранжевого сияния ночного неба. Зловещее, едва слышное чириканье зародилось где-то в глубине их тел, и сперва один, потом другой защелкали клювом с таким звуком, будто хрустели кости. Тот, что был в середине, поднял клобуком крылья, встряхнул черными перьями, похожий на скользящую допотопную рептилию, и издал вопль.
Пэтч побежал к ним, размахивая руками:
– Демоны! Изыдите!
Все три птицы подняли крылья и зашипели. Самый большой гриф, посередине, конвульсивно дернул вбоклысой головой, открыл клюв, дернулся к Пэтчу и отрыгнул ком зеленой зловонной жижи ему на левую щеку.
Пэтч с визгом отпрянул, упал на колени, не замечая вязкой вонючей слюны, стекающей по лицу и шее, склонился головой почти до гудрона.
– Преследует меня злой дух, ибо я согрешил. Прости меня, Отче! Искушение Иезавели…
Он так бормотал с полминуты, потом поднял голову и энергично кивнул:
– Но Ты бесконечно милостив. Да… сохрани ее для меня, когда я поведу восхождение Достойных.
Пэтч повернулся к стервятникам спиной, подошел, шатаясь, к Джинджер и склонился над инструментами, оставленными ремонтниками дирижабля. С утра ремонтники подтянули дирижабль на тридцать футов ближе к крыше, собираясь заменить отказавший мигающий глаз. Толстая многожильная проволока привязывала ангела к барабану лебедки, стоящей на крыше, а от лебедки – к массивной скобе, закрепленной в одном из стропил арсенала. Электрический провод, питающий стробы, переплетался с этой привязью. Рядом с тросом и проводом шла проволочная лестница, свободная часть ее валялась рядом с лебедкой.
Пэтч поднял ножовку, приложил зазубренное полотно к тросу и начал пилить в шести дюймах над лебедкой. Его риза, уже измазанная последним ужином грифа, скоро пропиталась потом и металлической пылью. Через пять минут он потрогал глубокий порез в плетенном тросе, отдернул палец и сунул его в рот.
– Горячо, как адское пламя, – сказал он, фыркнув.
Джинджер зашевелилась, пытаясь подняться, застонала и упала на спину.
Пэтч улыбнулся ей благожелательно.
– Уже недолго, милая. Второе в этом мире Вознесение. Кто мог подумать, что простая девушка вроде тебя будет творить историю?
Будто выплывая из горячечного сна, Джинджер зашевелила губами. И эти губы произнесли слова:
– Будь звездой, детка.
– Скоро. Но сперва давай поставим тебя на лестницу. – Пэтч сгреб ее в охапку и слегка поцеловал в лоб. – Попрощайся с этой грешной землей, дитя мое.
Шики стоял в дверях и смотрел. Бетси и Джимми открыли потолочное окно и исчезли на крыше. Он поднял руку им вслед:
– Увидимся, сынок.
Он последний раз оглядел кабинет и вышел в коридор в последний раз. И чуть не столкнулся с ветхим стариком в шляпе, одетым в нежного цвета клетчатый спортивный пиджак, темно-синие брюки и сверкающие лакированные туфли – тот маленький еврей из «Пончо», который заплатил за его завтрак.
– Могу чем-нибудь быть полезен? – спросил Шики со своим амишевским акцентом.
– Конечно, можете. Для начала уберите этот ваш липовый акцент, мистер Шики Дун.
Шики отступил на шаг:
– Извиняйт, меня называйт Шварц. – Он тронул парик, пробежал рукой по бороде – все на месте. – Я думайт, ви ошибайс…
– А я думайт, что нет. Вы – тот самый гонеф , что обманул своего партнера, Тадеуша Траута, тот, который украл кольцо у своей жены. Вас зовут Шикльтон Дун. Так бросим делать вид, ладно? На случай, если вам интересно: меня называют Молотом.
Шики не успел слова сказать, как коротышка вытащил из-под пиджака пистолет с глушителем и выстрелил в него. Четыре раза.
67
Пэтч залез на проволочную лестницу, перебросив Джинджер через плечо, заплел ей руки и ноги перекладинами в десяти футах над крышей. Приковав ее за руку и за ногу к лестнице, Пэтч спустился обратно.
Обретая сознание рывками и приступами, как плохо вкрученная электрическая лампочка, Джинджер извернулась, потянула прикованную руку. Глаза у нее открылись, но оставались мутными.
– Где я?
Пэтч поднял ножовку:
– На пути в небо, счастливица.
Полиция огородила парковку, чтобы пересчитать выживших по головам, хотя некоторые, в том числе Рита Рей и Орландо, ушли прочь до того, как натянули желтую ленту. Три «скорые помощи», четыре пожарные машины, два фургона телевидения и фургон ветеринарного контроля уже были на месте, и ехали еще много. Спасательные команды прочесывали внутренность здания, фельдшеры «скорой помощи» сортировали раненых. Попадались переломы и вывихи, десятки непонятных мелких колотых ран, бесчисленные ссадины, порезы и ушибы, приличное количество попаданий воды в легкие, с кашлем и рвотой. Но чудо: без смертельных исходов.
Ну, вот и конец пришел, подумал Шики, опускаясь на пол. Жизнь не промелькнула перед ним вереницей образов, он не высказал сожалений холодеющими губами, и ничего вообще, кроме боли, не чувствовал. Рука дернулась туда, где было больнее всего, и он ее отнял окровавленную. Одна пуля задела мочку уха, другая поцарапала щеку, сорвав фальшивую бороду. Еще одна поцарапала руку, и четвертая, судя по дыре в ботинке и пощипыванию в кончике ноги, зацепила большой палец.
– Сукин ты сын и садист! – Шики поднялся на ноги, подвинулся от него слегка. – Я слыхал про тебя – ты от людей куски отстреливаешь просто для развлечения!
Мори стиснул рукоять двадцатидвухкалиберного с глушителем двумя руками и выстрелил еще три раза. Пвоп, nв on, nв on. Одна пуля разнесла выключатель, другая попала в стену в трех футах справа от Шики. Третья отскочила от держателя флюоресцентной лампы.
Все еще пятясь, Шики развел руки в стороны.
– Давно уже мир хочет сделать это с Шики Дуном – черт знает, может, я и заслужил. Так что давай. Если хочешь это сделать – заканчивай, но об одном прошу: не убивай мою собаку.
Он вытащил Гудини из-за пазухи, поцеловал его и опустил на пол.
Гудини закружил у его ног, тявкая, чтобы его подняли.
– Отойди от него, – сказал Мори йоркширу. И Шики: – Стой на месте, обманщик.
Тяжело дыша, он начал придвигаться.
Шики шагнул назад:
– Что за ерунда насчет обманщика? И что я был партнером Траута? Я ему должен деньги, и это все. Рита Рей хочет моей смерти ради страховки. Кольцо я у нее взял, потому что она продала моего вот этого малыша на щенячью ферму. И… знаешь, насчет отстреливания кусков? Черт побери, да ты просто стрелять не умеешь!
Шики показал на него рукой и щелкнул пальцами:
– Гудини, фас!
Гудини кроликом подскочил к ногам Мори, но вместо нападения встал на задние лапы и попытался оседлать отворот брюк. Мори встряхнул ногой, не глядя вниз, поднял ствол и навел его в сердце Шики.
Шики не дрогнул. На самом деле он просто застыл на месте, подсчитав, что больше шансов уцелеть так, чем если двигаться. Пистолет хлопнул выстрелом, пуля ударила в пол, срикошетив в коридор. Шики отступил на шаг.
Мори протер глаза и уставился на руку с пистолетом. Шляпа упала у него с головы и покатилась по полу. Ствол в руке качнулся:
– Ты не партнер Трауту? Ты не наколол его на две сотни штук? И твоя жена продала твою собаку? Вот эту?
Он посмотрел на Гудини, все еще обнимающего его лодыжку. Потом на Шики, в недоумении.
– Ба! – Палец на курке напрягся. – Не знаю, кто из вас врет, но контракт есть контракт. Постой спокойно секунду.
Шики отскочил прочь, пританцовывая, оставляя между собой и Мори нормальное расстояние. Увидев вновь поднимающийся ствол, он замахал руками:
– Постой! Постой! Я предлагаю тебе сделку…
– Сделку, говоришь? Я что, по-твоему, Монти Холл ?
Гудини забыл о своем приставании к ноге Мори. Явно приняв пританцовывание и махание руками за игру, он стал бегать между Мори и Шики, потявкивая.
– Не знаю, кто из них тебя нанял, – сказал Шики, – но оба они врут. – У меня была небольшая проблема с картами, но это и все. Трауту наплевать на мой долг – и это далеко не двести штук. У меня долгосрочная дешевая аренда этого здания, понимаешь? А он хочет убрать меня с дороги, чтобы выгнать отсюда моих «светляков» и въехать со своим музеем. А Рита Рей, как я уже сказал, хочет только получить за меня страховку. Послушай… если ты подождешь секунду, я сделаю так, что тебе будет выгодно. Без булды. Убери только пистолет. Ладно?
Мори опустил пистолет на фут, но держал его двумя руками на уровне пояса.
– Стой, где стоишь, и я буду тебя слушать. Ничего не обещаю.
– О'кей, о'кей. – Шики объяснил насчет ссуд, аренды, бесплатной поездки в Вегас, и как кто-то как-то сделал из его дорогого братца мумию. – Это твоя была работа?
– Нет, этой истории с мумией я не догоняю. – Мори повел кольтом.
Гудини подбежал к правой туфле Мори, встал на задние лапы и стал царапать лодыжку – передние лапы так и мелькали. Мори приподнял ногу на шесть дюймов и встряхнул.
– Ты понимаешь, что ты мне двадцатидолларовые носки порвал? Неудивительно, что я собак не люблю.
Гудини кувыркнулся прочь, встал на ноги, выгнул спину и гавкнул. Мори опустил ствол.
– Фенстер, – громко, чтобы отвлечь Молота от Гудини, сказал Шики, – был моим братом. Вот чья это мумия – чья она была. Мой дорогой брат, самый приятный человек, которого ты вообще в жизни видел. Свет очей нашей мамочки. Траут купил его тело как говяжью тушу, выставил его на потеху и обозрение туристам, по десять баксов с носа. Это ж кем надо быть, чтобы такое сделать?
– Траут – шмук, – сказал Мори. – Тут я с тобой согласен.
Шики потер глаза.
– Мы с Фенстером были как близнецы. А моя жена?
Он поведал, как видел собственными глазами: Рита Рей, женщина, с которой он надеялся прожить всю оставшуюся жизнь… – Он потер пальцами переносицу и тряхнул головой.
– Эту женщину он видел… – всхлип, -…с другим мужчиной.
– Масляный такой хмырь в пестрой одежде? Его зовут Орландо. Не хочу тебя расстраивать, но явно он ее шпокает. Я так понимаю, что тебя обманула женщина… хотя здесь и сейчас это не важно.
Гудини вернулся к ускользающей лодыжке Мори и прыгнул ему на голень. Мори, не сводя глаз с Шики, нагнулся и потрепал его по голове.
– Ну-ну. Теперь иди, пес.
– Видишь, я же жертва, – продолжал говорить Шики. – И я теперь папа. Не только для этого шарика пушистого, который хочет с тобой подружиться. И нет, Рита Рей не мать. Мама моего мальчика – это первая женщина, которую я любил. Красивая девушка. Пела как соловей, но заболела амнезией и ушла странствовать. Погибла в наводнении. Трагически. И после всех этих лет объявился мой мальчик. Похож на меня как две капли воды. – Шики смахнул… может, и слезу. – А теперь я никогда его уже не узнаю. – Он вздохнул. – Жизнь – штука жестокая.
Мори убрал с пистолета одну руку, описал стволом в воздухе круг.
– Ладно, хватит жалобно кряхтеть. А ты, – обратился он к Гудини, который скреб ему икру, – совершенно невоспитанная собака. – Он нагнулся, поднял йоркшира на уровень пояса. – Теперь ты мне больше не будешь брюки портить. И к Шики: – Давай теперь о том, как это будет стоить моего времени.
– Я основатель этой прекрасной церкви. – Шики развел руками, показывая на все вокруг. – Все было хорошо, пока карты против меня не повернулись. Ризы вознесения, музыка – они у меня в проходах катались во время проповедей. Ты моего чудесного ангела в виде дирижабля заметил? Эти мигающие глаза? Ты знаешь, что он виден из семи штатов, если не из восьми?
Гудини царапал пиджак Мори, стараясь залезть повыше. Мори посадил его себе на плечо:
– Вот так. А теперь перестань скрести лапами, ну?
– Я тебе точно говорю: нужно лишь немного драйва и немного шоу. Мир полон одиноких людей, которым нужна встряска, чтобы в жизни снова появился смысл. Вот ее я им и даю. И знаешь что? Я это не только ради бабла делаю. Они меня любят. «Светляки» – это моя семья. Я не морочу тебе голову, нет. Это черт его знает какое чувство, когда все эти люди думают, что лучше тебя ничего в жизни у них не было! Когда приносишь им в жизнь радость. Я – Князь Света, понимаешь?
– Ага, я слыхал, что язык у тебя здорово подвешен. – Мори опустил пистолет. Гудини обхватил передними лапками подбитое ватой плечо Мори, высунул розовый язычок и лизнул Мори в шею.
– Ой, – сказал Мори. – Так он еще и лижется?
С расстояния поцелуя он передвинул Гудини подальше, на край плеча.
– Ты должен был научить эту собаку себя вести. – Он снова наморщил лоб: – Да, так на чем я остановился? Я смотрел на эту суматоху на стоянке, когда ты вылез из пасти кита. Ну, настоящий mensch, не знаю, ты пошел к своим людям… но это к делу не относится. Продолжай насчет того, чтобы мое время того стоило.
Гудини залез на шею Мори, вытянулся и лизнул его в щеку. Мори стряхнул его голову в сторону:
– Ты меня принял за леденец?
– Крили Пэтч, – сказал Шики, – жалкий сукин сын, взялся тут командовать, когда я смылся. Он привез из Техаса этот клан Джонсов – с бородами, длинноволосые, в чепцах. Пэтч и Джонсы испохабили все, что я строил. Нет больше радости в Мадвиле, вот что я тебе скажу…
– Видел я твоего Пэтча. Исключительный нудник, это да. – Мори взмахнул стволом. – Говори дальше.
Гудини снова стал вылизывать подбородок Мори, и Мори не стал его прогонять, только сказал:
– Чует грудинку, которая была у меня на ужин.
– Религия, – говорил тем временем Шики, – не облагается налогом, понимаешь? А десятину мы берем – двадцать процентов.
– До вычета налогов?
– Прямо сверху. Они рады это отдать за все, что я для них делаю.
Мори с блестящей от вылизывания щекой присвистнул и наморщил лоб.
– Я думал, ты последнюю рубашку проиграл.
У Шики углы губ поехали вниз:
– Ага, любимую, светло-голубую. Счастливую шелковую рубашку, если быть точным. Я мог кучу денег загрести, но госпожа Удача от меня отвернулась. Когда я не проигрывал в карты, я инвестировал: этот дирижабль, прожектора, ризы для хора. Запустить новую религию – это много расходов, друг. Но теперь все на мази. Пэтч наверняка витает в облаках от радости – со всей этой рекламой. Просто стыд и позор, что приходится мне смываться. Даже если ты меня не завалишь, Рита Рей или Траут завалят.
Но! Пока я еще здесь, я хочу эту операцию передать тебе, целиком.
– Мне? – Мори, держа Гудини у подбородка, сказал в его коричневую шкурку: – Мне, он говорит. Что ты на эту тему думаешь, пес?
– А что думать? Такой глубокий голос, как у тебя, – потрясающее производит впечатление. Одеваешься ты изысканно – тоже хорошо. Кто знает, если бы ты выбрал другой путь, мог бы быть настоящим проповедником. Вы, мистер Молот, можете быть новым Князем Света!
– Я? Я еврей.
– Иисус тоже был евреем. А вообще Храм Света – церковь внеконфессионная.
– Мне быть машиахом… мессией?
Шики оглянулся по сторонам и сказал доверительно:
– Я тоже не уверен, что я – мессия, но иногда умею творить чудеса и говорить. Я вливаю немного света в жизнь людям, даю им надежду. Чуть потренироваться – и ты тоже сможешь. Ты же не противник пения, небольшого актерства? Я тебе скажу: когда станешь Князем Света, все будут твоими друзьями.
– В этом городе тебя знают.
– Ну да. Я как какая-то телезвезда.
Мори вложил пистолет в кобуру и засунул Гудини в боковой карман пиджака, а руку оставил на голове йоркшира, ероша ему шерсть на загривке.
– Не прыгай, песик, до земли далеко. – Он вытер щеку платком с монограммой, поправил бабочку и обратился к Шики:
– Говорил ты хорошо, а закрыть сделку можешь?
– Займи мою должность, – сказал Шики, – и утрясем детали.
– Джинджер! – крикнул Джимми, выбегая на крышу и увидев ее привязанной к лестнице. Голая, одна рука поперек груди, другая висит вдоль белого тела, светлые волосы полощутся на ветру – будто натурщица для «Венеры» Боттичелли.
Бетси двумя руками зажала себе рот.
Пэтч прищурился на непрошеных гостей, пробормотал:
– Зловонные демоны из пасти ада, я свое дело закончу!
Он склонился над тросом и продолжал пилить.
Джимми бросился к нему, прыгнул ему на спину.
Пэтч стряхнул его, завизжав:
– Отпусти, демон!
Джимми поймал его за лодыжку и дернул. Пэтч ухнул, уронил ножовку, задергал ногой, но Джимми поймал его за ногу и повернул. Пэтч споткнулся, перекатился и снова оказался на ногах, вопя:
– Изыди, отродье Сатаны!
Шум привел Джинджер в себя:
– Я… голая.
Джимми и Пэтч продолжали бороться, и Пэтч вырвался и побежал к тросу. Он поднял тяжелый гаечный ключ, в низкой стойке размахнулся, пока Джимми бежал к нему. Конец ключа угодил Джимми в грудь, и он свалился с выдохом.
Пэтч поднял ключ над головой и воскликнул:
– Ангел Михаил победил дракона!
И ударил ключом вниз – не по Джимми, по оставшимся волокнам троса.
Трос лопнул. Джинджер вскрикнула и взмыла в воздух.
68
– Аренда и церковь – твои. – Шики взял Мори за трясущуюся правую руку и пожал. Потом наклонился, заглядывая за стол. – Если Пэтч ее еще не нашел, у меня тут была пинта «Бурбона» за ящиком.
Он стал шарить руками, пока Мори разглядывал и учитывал то, что, по словам Шики, теперь принадлежало ему.
Гудини растянулся пузом на столе и грыз угол библии Пэтча в кожаном переплете.
Шики вынырнул из-за стола с бутылкой, глотнул и протянул Мори.
Тот с неодобрением взглянул на голое горлышко, но тоже глотнул и вернул бутылку.
– Умеешь уговаривать. Ты досками не торговал? В смысле, мебелью?
Шики покачал головой.
Мори взял бутылку и глотнул еще. Погладил Гудини ладонью по спине. Перевел взгляд с Гудини на Шики, с довольного на встревоженного.
– У меня тут – кризис совести. Двурушников не терплю. Я заключил сделку, контракт…
Он поставил бутылку и полез рукой под пиджак. Шики отбросил свой стул от стола, чуть не перевернув, отпрянул назад.
– Я подписал передачу аренды. Мы скрепили сделку рукопожатием, выпили, как мужчинам положено. А ты все равно хочешь меня застрелить?
– Не держи меня за сволочь, – ответил Мори. – С нашей сделкой все в порядке. Это из-за сделки с Траутом у меня кошки скребут на душе. Я взял у него деньги – а товар не доставил. С другой стороны, Траут меня обманул, наврав, что ты его партнер и наколол его на двести штук – этот под знал, что я только обманщиками занимаюсь. Паразит такой.
Шики молчал, не очень понимая, что будет дальше, но не сводя внимательных глаз с правой руки Мори.
Мори вынул не пистолет, а большой конверт. Он вытащил оттуда пять перевязанных пачек денег и бросил их на стол.
– Траут ни пенни не получит обратно. Но за твоего брата? Который, перепуганный, прятался там в пещере, пока не высох? Вот тут пять штук для очистки моей совести. Остальные оставлю себе – за потраченное время и добрые намерения.
Четыре пачки Шики сгреб одним движением руки еще до того, как Мори кончил говорить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24