А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но el hijo de puta tirano Castro говорит, что если увидит меня в кино из Голливуда, el imperialisme, то мою любимую мать отправит работать на тростниковые плантации в Байамо. С o? o! И что я могу сделать? Тони – он бы меня в голливудский фильм вставил только так… – Орландо щелкнул пальцами, – но моя madre, она же старая. И больная. Со jones! Ублюдки. Miquerida madre .
Орландо опустил глаза, будто вспоминал что-то далекое-далекое, но на Джинджер все же покосился, проверяя, что она смотрит. Тут же грустное выражение лица исчезло, сменившись белозубой улыбкой:
– Не есть важно. Я теперь счастливый, счастливый дружбой таких amigos, как Тони и теперь ты, Джинджер Родджерс.
Орландо потянулся поцеловать ее в щеку, но Джинджер отвернулась, и поцелуй пришелся в хвост волос.
– Я не знаю, как часто приезжает Тони в Гатлинбург, – сказал он, – но в следующий раз, обещаю, я тебя представлю. Мы все будем здесь пить у pirata, bailamos toda la noche , a утром есть на завтрак форель, oiste ? – Он заказал еще по бокалу и стал рассказывать еще истории про Тони, одну про верблюжьи бега, другую про марафонский заплыв в океане. -…И я вижу, Тони машет руками на палубе, куда-то показывает. Я оборачиваюсь – а там плавник. Большой, как высокий черный парус, и плывет ко мне. Я хватаюсь за борт лодки, а Тони – он меня одной рукой поднимает из воды, и челюсти у меня за спиной – щелк-щелк! Тони смеется и говорит, чтобы никогда не надевал на шею цепи в океан, потому что акула – если женщина, – они как женщины, да? – Орландо приподнял путаницу металла и позвенел под подбородком у Джинджер. – Они любят золото, sabes !
Он развернулся к ней с табуретом, развел ноги и сомкнул, обхватив колени Джинджер.
– Джинджер! – Изменение интонации показывало смену темы. – Как я увидел тебя в твоем красивом соборе, я думаю:
Орландо, спорить могу, Джинджер Родджерс, она снова увидит Шики Дуна. – Он подался вперед, проницательные глаза будто смотрели ей в душу. – Да? – Он потрепал ее по колену. – Ты мне теперь расскажи.
– Вы просто телепат, – сказала Джинджер. – Как на горячих линиях работают, потому что я его действительно видела. Сегодня утром.
– А! Я так и знал. Расскажи мне. Где он?
– Вам не понравится.
– Da le. Говори.
– Он мертв.
– Carajo! Как это случилось? Где он?
– Я же говорила, Бог взял его к себе, но оставил только душу, а тело отправил обратно. Его нашли в пещере и отвезли в музей капитана Крюка в Пиджин-Фордже. Так это печально… Мы с преподобным Пэтчем его видели, но его нам не отдали. Он весь высох, когда у него души не стало, но это он. – Она состроила гримасу. – Проклятый музей.
– А интересно, были у него ключи? Этот… как вы его называете… кейс?
– На нем ниточки не было. Я же говорила вам в «Маяке». Вся его одежда осталась на земле, когда он вознесся.
– А! – Орландо закрыл глаза ладонями, бормоча про себя: – Нету. Если только в пещере…
– Там ничего не было, кроме слоновьего бивня, камней и старого дерьма. Ученые как следует все обыскали, когда унесли Князя. В газетах писали.
Орландо покрутил усы, про себя бормоча:
– Он пытается спрятаться от Траута и Риты, идет в пещеру, там теряет дорогу и умирает в темноте.
– Князь не умер.
– Нет? – подался к ней Орландо.
– Он был Вознесен. В этом ужасном музее – только его тело.
– Его тело, – повторил Орландо. Склонил голову набок, как собака на логотипе фирмы грампластинок, прислушиваясь к приятному наитию. – Умер… но не все потеряно… добудем тело, проведем опознание, и… bienvenido , se? or страховой агент!
Орландо вскочил на ноги, ухмыльнулся, видя недоумение Джинджер. Левой рукой он взял ее за подбородок и влепил в лоб долгий поцелуй, правую руку завел ей за спину – ущипнуть за зад. Она не успела возразить, как он уже это сделал, заговорщицки ей подмигнул, быстро попятился и исчез в толпе бара.
Джинджер вернулась к своему столу, где сидела одинокая Бетси, попивая диет-колу.
Джимми ушел с Джолин.

Часть вторая. ВОСКРЕСЕНИЕ
32
Шики Дун всплывал из пустоты к Свету. Ослепительный, сверкающий, ошеломительный, Свет наполнял его бытие. Он не ощущал себя, не ощущал тела – ничего, только Свет.
Свет был альфой и омегой существования. Сверхновой. Радостный и одновременно болезненный, он излучал жар, как доменная печь.
Первой сознательной мыслью Дуна было: он в аду.
Сквозь смутное сознание он пробился к восприятию, и из сверкающего тумана появилась форма. Тень. Ангел. Это небеса?
Парящий в ореоле Света Ангел нагнулся к нему и шепнул:
– Я знал, что ты справишься.
Перед глазами расплылось, Дун почувствовал, что ускользает.
– Не покидай нас, – взмолился Ангел.
Дун рвался заговорить, схватить протянутую руку, но почувствовал, что падает. Падает из Света.
Вниз, вниз, вниз.
33
Мори промокнул губы салфеткой, заверил официантку, что завтрак был как раз на его вкус, и спросил, где ближайший телефон-автомат.
Он вбил цифры, глядя на пьяный танец собственных пальцев над кнопками, нажав четверку вместо пятерки и тройку вместо шестерки. Крепко взявшись левой рукой за запястье правой, он со вздохом набрал номер заново, вспоминая судьбоносное фиаско на контракте полгода назад – когда обрывки ушей, пальцев и прочие куски мошенника летали в кузове пикапа.
Мало утешали уличные слухи, не подозревавшие, что Молот не умеет попадать в цель, а провозглашавшие его жутким садистом. Мори приложил все усилия, чтобы следующее задание получилось успешным, но черт побери эту дрожь в руках – снова летающие клочья мяса, лишние обоймы, чтобы выполнить работу. Рано или поздно он промахнется окончательно, и мир окажется под властью мошенников.
Работа на контрактах давала подспорье к пенсии, оплачивала счета у «Коры» и галантерейщика (Мори имел слабость к щегольству) и придавала жизни смысл. Увы, ничто не вечно: мебельный бизнес прокис, жена тридцати одного года и верный партнер по бизнесу двадцати трех лет его предали, телевизионные ролики накрылись медным тазом, а теперь и собственные пальцы не хотят служить.
Время менять занятие – на что? Мори не очень себя представлял в роли мальчика за кассой в «Макдоналдсе».
На том конце взяли трубку:
– Траут слушает.
– Говорит Молот, – произнес Мори своим глубоким баритоном. Хотя бы голос он не утратил. – Шики Дун мертв. Я бы получил плату сегодня, если вы не против.
– Погодите. Вы сделали Дуна?
– Я же сказал? – Мори ощутил легкий трепет под ложечкой, услышав обвинительные нотки в голосе Траута. И это ему не понравилось. Не ошиблась ли Джинджер Родджерс?
– Вы видели сегодняшние газеты? – спросил Траут. – О вчерашних событиях?
Мори не видел. Не зная, что ответить, он проглотил слюну и промолчал. Скромность предпочтительнее каши во рту.
– Когда именно вы его сделали? – спрашивал Траут. Мори не мог ответить, так что Траут стал говорить дальше: – Бойскауты его нашли три дня назад – если это действительно он. В пещере. Совершенно голого. Весом двадцать семь фунтов. В виде какой-то мумии. Сейчас он в каком-то музее. Это не похоже на вашу работу.
– Естественно, – ответил Мори решительным голосом, скрывавшим недостаток убежденности. Джинджер Родджерс ничего не сказала про три дня или про то, что Дун весит двадцать семь фунтов. Мумия? Это как в Египте?
– Я вот интересуюсь, – продолжал Траут, – почему вы не позвонили сразу, как сделали работу. И еще я интересуюсь, действительно ли эта мумия – Дун. Яйцеголовый из музея говорит, что это доисторический пещерный человек. Индейцы шумят, что это их древний предок. Полиция как воды в рот набрала – и ни слова о насильственной смерти.
Джинджер Родджерс говорила очень уверенно. Мори посмотрел, как пляшут пальцы на стенке кабины, прямо по надписи: «Хочешь классную девочку – позвони Флоре».
– Я признаю, – говорил Траут, – что фотография в газете очень на него похожа, хотя он и высох.
Мори задышал чуть легче.
– Его последователи, – продолжал Траут, – утверждают, что это он, что он вознесен был Богом Всемогущим, а потом выплюнут с неба и высушен. Как вы это объясните? И что это вы с ним сделали – если это он и если это сделали вы?
Первое правило продавца, напомнил себе Мори: лучшая защита – нападение.
– Я его сделал, – твердо сказал Мори. – Как – это моя забота.
Траут произнес долгое «хммммммм…», потом сказал так:
– Я вот что хочу спросить: если вот позвонить копам и послушать, что они скажут? Я не стану платить за работу, если Дун заблудился и не смог выйти из пещеры.
Но в его голосе была некоторая робость. В конце концов, он же говорил с грозно знаменитым Молотом.
– Вы ведь понимаете мое положение? Мне нужны гарантии.
Гарантии. Мори вспомнил звонок Траута в «Уголок Коры», вспомнил его слова.
– Послушайте, – сказал Мори, вплетая в ответ угрозу, – мы договаривались так: двадцать штук. Аванс, расплата по доставке. Живым или мертвым. Это ваши слова.
– Да, но…
– Как именно я его сделал – профессиональная тайна. Вы думаете, я только бабахать умею? Лучше ради нас обоих, если это будет выглядеть как несчастный случай. – Он заворчал в телефон: – И вы уже начинаете меня утомлять, дешевый вы понтярщик…
– Послушайте, я только…
– Живым или мертвым. Плата по доставке. Дун мертв. Вам он нужен? Я его привезу и вывалю у вашей двери, спецдоставкой. Контракт выполнен. С вас остаток от двадцати штук или Дун будет не единственный, кто испустит свой последний вздох до моего отъезда из вашего занюханного бурга.
Мори повесил трубку, думая: надо бы купить утреннюю газету и узнать, что тут почем. Все-таки плата по доставке. Я ему кто – «Федерал экспресс», что ли?
– Пещерный человек? Индеец? Мессия? – бормотал сердитый Скоупс. – Эти невежды не могут плейстоценовых млекопитающих отличить от динозавров! Представьте себе шестьдесят пять миллионов лет! – Он швырнул газету на стол директора Дакхауза. – Вот это и есть дезинформация общественности.
Дакхауз расправил газету и прочел:
Таинственная мумия: пещерный человек, индеец или мессия?
Пиджин-Фордж. Вчера на шоссе 66 остановилось движение: водители притормаживали, разглядывая шумную демонстрацию возле обычно сонного музея капитана Крюка. Скандал разразился после находки бойскаутами загадочной отлично сохранившейся мумии (на фото сверху) в пещере на границе национального парка «Грейт-Смоки-Маунтинз». Мумия – голый мужчина среднего возраста с черными волосами до плеч – была перевезена в музей для анализа.
Платон Скоупс, главный научный сотрудник музея, объявил на пресс-конференции, что, судя по нарисованным изображениям динозавров на стенах и окаменелого мамонтового бивня, найденного неподалеку, мумия принадлежит доисторическому воину, принесенному в жертву в ритуале плодородия около десяти тысяч лет назад. Мистер Скоупс далее указал, что пещерный человек может иметь европейское происхождение, которое он намерен подтвердить рентгеновским анализом и анализом ДНК. Он также заявил, что «Нейшнл джеографик» планирует поместить статью об этом пещерном человеке и «его необычайной мумификации».
Музей пикетировали разгневанные члены Движения Сопротивления Американских Индейцев, утверждающие, что останки принадлежат коренному американцу и должны быть переданы АДС для перезахоронения, в то время как Дети Света – Гатлинбургская религиозная секта – устроили контрдемонстрацию.
Преподобный Крили Пэтч, глава этой эсхатологической секты, опознал в мумии Шикльтона Дуна (см. фото), он же Князь Света, некоторыми называемый Мессией. Преп. Дун, как утверждается, был вознесен на небеса прямо из своего дома, причем его одежда осталась кучей на полу в холле. Преп. Пэтч заявил: «Бог оставил себе душу Князя и вернул его бренные останки на землю, дабы они стали реликвией нашего святилища. Эта мумия принадлежит нам».
– Мумия принадлежит науке, – утверждает главный научный сотрудник музея Платон Скоупс. – Разум должен победить.
– Это было священное индейское захоронение, – заявил неизвестный оратор из АДС, – и тело следует возвратить матери-земле.
– Владение – это девять десятых закона, – добавил мистер Скоупс.
Дакхауз скомкал газету и костлявым пальцем погрозил своему ведущему ученому.
– Плохая реклама. Все дело плохое. Я вас предупреждал о протестах, молодой человек. – Он снова прочел статью. – «Обычно сонный» – так он назвал наш музей. Это привлечет посетителей, как вы думаете? И ни слова о крючках для пуговиц. Вашу фамилию, как я вижу, написали верно, но обо мне
ни слова.
– Я прошу прощения, сэр, но у меня нет влияния на…
– И все же, – протянул Дакхауз, несколько смягчаясь, – статья о нас в «Нейшнл джеографик»? Это правда?
– Они, гм, выразили интерес. – Скоупс опустил глаза и уставился на газету, нервно переминаясь с ноги на ногу. Потом с возрожденным энтузиазмом поднял взгляд на директора и сказал: – Представьте себе, сколько цветные фотографии наших крючков в «Нейшнл джеографик» дадут нам новых посетителей!
Дакхауз забарабанил пальцами по столу, представляя.
– Сэр, нам нужен еще один охранник.
Дакхауз моргнул и вопросительно посмотрел на Скоупса.
– Чушь. Те, кто ценит крючки для пуговиц, никаких забот не приносят – не то что сброд, который вы сюда натащили. За все годы, что я здесь, ни одного крючка не украли.
– Не для крючков охранник, сэр. Для защиты мумии. От этих психов.
Директор энергично замотал головой:
– В смете нет средств на второго охранника.
Платон Скоупс, рассеянно ковыряя пол носком ботинка, снова повторил соблазнительные слова «Нейшнл джеографик».
– Хм… – промычал Хорейс Дакхауз, рисуя себе картинку Музея Крючков, центральный холл, и он стоит, опираясь на витрину, лицом к камере, улыбаясь с профессиональной гордостью, а в руке – знаменитый крючок горничной королевы Виктории. – Я рассмотрю этот вопрос.
– Я только знаю, что ушли они вместе, – сказала Бетси.
Джинджер фыркнула:
– Ну и нахалка эта Джолин! Он же мой друг.
– У тебя друзья вчера вереницей тянулись.
– Ой, не начинай. Тут Князь в музее, его там хотят разрезать, засунуть в банку какую-нибудь…
– Не сделают они этого, – заявила Бетси.
– А откуда ты знаешь?
Бетси подняла подбородок, готовая отбить возражения:
– Потому что у меня сегодня видение было. На блинчиках.
– На блинчиках!
– Ты не издевайся, Джинджер Родджерс. Разве не так с тобой разговаривают маловеры? – Бетти подождала, пока Джинджер кивнет в знак согласия. – Это вот как было: как только я выжала сироп, тут же увидела лицо Князя – прожаренными пятнами на верхнем блинчике. – Бетси увидела, как Джинджер приподняла бровь: – Клянусь тебе! Там был его большой нос, и он улыбался, как всегда улыбается. Потом сироп разлился по всему блину, и лицо пропало. Но как только он появился, я сразу сердцем поняла, что Бог хочет оставить Князя целым и вернуть нам.
– Это радует, – сказала Джинджер – Надеюсь, что ты права.
– А вообще-то его мумия может вернуться скорее, чем ты думаешь.
Джинджер посмотрела вопросительно.
– Я слышала, как преподобный Пэтч говорил с Голиафом Джонсом. Он сказал, что Бог велел ему не валять дурака с просьбами, демонстрациями и адвокатами, а взять то, что ему принадлежит.
Рита Рей шмякнула сотовый телефон о стойку.
– Я этого директора с сахаром умасливала вернуть моего дорогого усопшего супруга. Так он трубку вешает… ты меня слышишь?
– Да-да, – пропыхтел Орландо, отжимаясь на кухонном полу.
– А если верить тебе, верить газетам, кто его опознал? Я? Его законная жена, прожившая с этой скотиной двенадцать долгих месяцев? Нет – малолетняя писюха, с которой он крутил шашни – вот кто!
– Джинджер не малолетняя, – сказал Орландо. – Ей не меньше двадцати пяти.
Сотовый телефон попал ему в ребра.
Орландо улегся набок, почесал ребра и, увидев свою fiera в ярости, почесал еще и пах.
– Ах, люблю, когда ты сердишься. Иди ко мне.
– К тебе, хрена с два. Ты слышал, что я сказала? Они отказываются мне его отдать. Нет Шики – нет страховки.
Рука Орландо ушла от паха вверх, когда он пожал плечами, разведя ладони.
– Не надо волноваться. Мы его заберем. Для того ведь и существует la policia . Прокуроры. Судьи. Это же la Estados Unidos , страна закона и порядка, sabesl
– Копов звать? – сказала Рита Рей. – Прокуроров? Судей? Ты забыл, что нас все еще ищут в Кентукки? Нам только шумихи не хватает. – Она нахмурилась, поджала губы, раздумывая. – Хотя, знаешь, Траут при его связях мог бы вернуть мне этого червяка, чтобы мы страховку обналичили… – Она еще пожевала губами. – С другой стороны, если Тадеуш просечет, что мне очень надо, он сообразит, что почем, и потребует долю. Да, проблема. Серьезная.
Орландо снова стал отниматься.
– Ага. Много проблем. Много.
Рита Рей скривила губы в хитрой усмешке.
– А знаешь, может, и нет. Есть у меня план. Прежде всего надо подать заявление о пропаже человека.
– Послушайте, ребята, – прокашлялся Траут. – Что, если получится так: Молот вламывается в музей добыть тело Дуна и привезти мне, как обещал… а там никого нету?
– Деда, отчего с этими красивыми всегда какая-нибудь лажа?
– Вроде бы она хорошая девушка.
– Ее бойфренды шли вереницей, а у меня нет времени на игры.
– Ты ее испугался.
– Да нет… это… это как с ее подругой, которую я домой подвез. Они от тебя чего-то хотят, и пойди пойми чего. Мне сейчас меньше всего нужны осложнения по женской линии, когда мой предок лежит на секционном столе и его вот-вот разрежут.
– А почему ты не подключишь к этому делу чероки? Они бы…
– …захотели забрать его себе. Это мой предок, и я его похороню на нашей земле. А единственный способ это сделать…
– Сынок… – Дедуля встал с качалки, положил руку на плечо Джимми. – Прошу тебя, не делай ничего такого, о чем потом пожалеешь.
– Ну нет, – ответил Джимми. – Не пожалею. Об этом ты не беспокойся.
34
Шики Дун извивался от жара. И жалящего света. Тела он не ощущал, но острый приступ страха сообщил ему, что он в аду.
Он изо всех сил зажмурился, чтобы это все пропало. Но свет и жар остались.
Поле ощущений слегка потемнело. Что-то склонилось над ним, закрывая свет. Он хотел взмолиться, чтобы его вернули туда, в то промежуточное место, где ни ощущений, ни жара, ни света. Но говорить он не мог.
– С возвращением, – сказала эта тень. – Мы за вас переживали.
Вроде бы речь ангела, но Шики боялся, что это демон издевается над ним.
– Бедняжка, слишком яркое солнце? Ну давайте я жалюзи закрою.
Свет и жар стали тише. Через секунду Шики почувствовал на лбу что-то мокрое и холодное. Он открыл глаза, и пред ним предстала размытая картина. Ангелица в белом, и волосы подсвечены лучистым золотом. Она погладила его по голове, отвела волосы в сторону и смочила лицо холодной тканью.
– Где я? – Шики не знал, произнес он это вслух или только подумал. – Я добрался? Я и вправду на небе, или…
Снова мокрая ткань.
– Тише, мой хороший, – сказала ангелица. – Я позову доктора. И тут еще есть люди, что хотят с вами поговорить.
35
– Эй! – Супервайзер Джимми Пера взмахнул перед ним папкой.
– Да, сэр?
Джимми замечтался в тени резервуара с Ноевым Ковчегом, раздумывая, как же ему раздобыть своего мумифицированного предка из музея капитана Крюка, когда он торчит в этой Библии Живой с девяти до пяти плюс сверхурочные.
Стенд с Ноевым Ковчегом был наполовину открыт, хотя у резервуара все еще были деревянные крепления из брусьев два на четыре, и надписи сделаны далеко не все. Пусть даже не всякой твари по паре, но ковчег Библии Живой имел приличный набор домашней скотины, промысловой рыбы, местных диких млекопитающих, птиц и жуков. И экзотических тварей тоже: две огромные черные крысы с отрезанными хвостами в роли «редких амазонских нутрий», два бесхвостых макака с наклонностью к аутоэротизму, крупный боа-констриктор, разжиревший в неволе, пара незаметных мексиканских носух и одинокий резко пахнущий муравьед в стойле на палубе юта, где была еще и конура, намекавшая на скрытную подругу. Из иллюминаторов правого борта торчала пара моторизованных жирафьих шей, а под палубой воспроизводилась запись трубного гласа слонов вперемежку со смехом кукабарры, треском насекомых, воем обезьян и всяким прочим хрюканьем и рычанием.
Джимми выдавил из себя улыбку, ожидая выговора, но начальник сказал:
– Я знаю, что это в твои обязанности не входит, но водитель фургона вчера опять перебрал и сегодня не появится. У нас три автобуса туристов из Шарлотты в туре по Грейсленду, будут здесь через полтора часа, а осталось всего-то дюжина солонок Жены Лота, один набор кружек Грааля и полпакета купальников из фиговых листков. Мистер Траут мне здорово припечет задницу, если узнает, что туристы ушли отсюда, не потратив своих долларов. Не можешь съездить на склад нашего поставщика в Пиджин-Фордж? Даже переодеваться не надо, за час обернешься. Как ты?
– Пиджин-Фордж? Легко.
Джимми вслед ему пробормотал «спасибо». По крайней мере он доедет до этого музея крючков. Может быть, вблизи его осенит вдохновение.
Мистер Траут собрал группу Младшего у себя в кабинете.
– Значит, так: тащите свои задницы в этот исторический музей в Пиджин-Фордж и разузнайте, где они держат мумию. Если это Дун и я смогу его оттуда вытащить, опередив Молота, я кучу денег сэкономлю.
– Но у тебя все еще ключи от моего «кама…», – начал Младший.
– «Бьюик» возьмешь.
– Это собачье дерь…
Персик отложил недоеденный яблочный пирог из «Синей птицы».
– Я только что получил из покраски свой «монте-карло супер спорт».
– Класс, – сказал Младший. – Пустишь за руль?
– Размечтался.
– Слушайте меня! – рявкнул Траут. – Вы там осторожнее. Ваше дело – только разведка. И не заводитесь там с Молотом. Он тоже за Дуном охотится.
Младший фыркнул:
– Как мы можем с ним завестись, если никогда его не видели?
Траут посмотрел на него, как на последнего идиота.
– Ты думаешь, такой тип, как Молот, не будет там вытарчивать, как борец сумо за чашечкой чая в гостиной? И если заметите, так имейте в виду: он вас уберет, не задумываясь, если заподозрит, что его хотят обдурить.
Ящик вспомнил, как перепутал мясную камеру холодильника с вакуумным морозильником, и у него желудок будто улетел в пропасть. Перспектива снова увидеть и, что еще хуже, трогать серое и очень мертвое тельце Шики Дуна тоже радости не добавляла. Снова желудок прыгнул вверх-вниз при мысли, что если Траут узнает о его роли в этой мумификации Шики Дуна, следующим в списке Молота будет он.
Траут ткнул в их сторону ручкой в виде удлиненной кегли:
– Смотрите не облажайтесь!
– Никак нет, сэр! – ответили все трое в один голос.
Мори прочел газеты. Заехал в «Маяк» снова поговорить с Джинджер Родджерс. Крили Пэтч был весь – масляные улыбочки, надеялся обратить Мори. Мори заверил, что «об этом думает», но ему нужен совет мисс Родджерс. Наедине. Пэтч отвел его прямо к ней, обещая, что никто их беседу не прервет. Уходя, он потрепал Джинджер по руке и сказал загадочную фразу: «Помни, они засчитываются вдвое».
Задав Свидетельнице очередные двадцать вопросов, Мори решил, как бы невероятно оно ни было, что мумия в музее капитана Крюка – это действительно Шики Дун. Очевидно, он просек, что Мори у него на хвосте, спрятался в пещере и… и что? Заблудился, спятил, разделся, умер от жажды – по-настоящему, и высох. Мори вполне резонно заключил, что если так, то именно он был причиной гибели Дуна, пусть и косвенной, и тем самым выполнил контракт.
Он позвонил в музей и попросил к телефону того ученого, о котором писали газеты, – Платона Скоупса. Мозги и образование у клиента никогда не мешали Мори на распродаже мебели и сейчас тоже препятствия не составят. Кто бы ни был перед тобой – Эйнштейн или лопух, стань ему другом, заставь его полюбить твой товар, убеди, что такая возможность представится ему раз в жизни, и – ОППА! ЕСТЬ!
Секретарша ответила Мори, что мистер – нет, не доктор – Скоупс сейчас возьмет трубку, и когда Скоупс подошел к телефону, Мори обратился к нему так:
– Доктор Платон Скоупс?
– Да. – Скоупс не стал поправлять.
ОППА!
– Блестящая работа. Просто блестящая!
– Гм… спасибо…
– Знаете, на руководство «Нейшнл джеографик» это произвело впечатление, и серьезное. Я тут был в командировке – исследовали поведение одного редкого вида дятлов к северу отсюда: они бьют дыры в приборной доске «лексуса» с откидным верхом, добывая японских жуков… ох, простите, я забыл представиться: доктор Морис Финкельштейн, изыскатель Национального Географического Общества. Мне позвонили из редакции, сказали, что с приоритетом А-1-А мне следует немедленно оставить исследование дятлов и гнать прямо сюда к вашей мумии. Сочетание с млекопитающими ледникового периода? Европейское происхождение? Наскальные рисунки? Обряды плодородия? Я вам скажу, что если мой доклад будет положительным, то в вашем будущем я вижу не только статью в «Нейшнл джеографик», но и хороший увесистый грант. Но, быть может, я ставлю телегу впереди лошади… я мог бы сперва осмотреть образец? Я сейчас в Гатлинбурге…
В трубке раздалось частое дыхание, а потом:
– Разумеется, сэр!
ЕСТЬ!
Скоупс работал над экспозицией, которую задумал для мумии: двадцатифутовая диорама за стеклом у задней стены кафетерия, а лучше – у входа в Зал Крючков, если позволит Дак-хауз. Теперь, когда в картине нарисовался «Нейшнл джеографик», этот вариант становился железным. Следом за результатами анализа ДНК он собирался поместить тело на каменный алтарь (закрыв интимные части лисьей шкурой), в разрезе искусственной пещеры с копиями сталактитов, сталагмитов, мамонтового бивня, кремневых орудий и настенных рисунков, отредактированных в расчете на юную аудиторию. Из устья пещеры откроется вид на плейстоценовый ландшафт: нависающий синий ледник вдали, отряд счастливых охотников европейской расы, нападающих с копьями на мохнатого мамонта.
К сожалению, сметы ни на что из этого не было. Увы. Так что для Скоупса проект получался по типу «сделай сам». Пещера, хоть и займет много времени, будет проще всего: напылить цемент да покрыть аэрозольной краской. Немного лака на пещерные образования, чтобы изобразить влагу, там – чучело летучей мыши, здесь – панцирь пещерного сверчка, настоящие известняковые блоки, составляющие алтарь. А вот наружная часть – это проблема посерьезнее. Чтобы нарисовать на фоне неба хвойный лес и ледяную стену, нужен будет настоящий художник. Может, доброволец из Долливуда? Законы перспективы потребуют уменьшить фигуры охотников и мамонта.
Скоупс уже начал искать материалы для конструкции. После некоторых переделок пластиковые борцы, которых он закупил, с выпирающими мускулами и длинными волосами, сойдут за охотников. Фигура «Барби едет на природу», одетая в меховой саронг, станет женой воина, заодно взывая к сексуальным инстинктам публики и указывая на европейское происхождение охотников. И с мамонтом тоже повезло. В одной из туристских лавок Пиджин-Форджа нашелся трехфутовый плюшевый розовый слон – со скидкой в тридцать процентов, и Скоупс его тут же купил. Соотношение масштабов борцов и Барби было отличным. Клеевой аэрозоль и обрезки шерсти от собачьего парикмахера, краска для обуви, горб на спине и два длинных загнутых вверх бивня сделают из игрушечного слона выставочного мамонта. Скоупс остановился перед игрушкой. А вот эту дурацкую улыбку надо будет убрать – его же убивают копьями.
Скоупс возбужденно расхаживал по будущей экспозиции, но мог думать только о предстоящем визите представителя Национального Географического Общества. С деньгами от НГО он приобретет самые лучшие товары, найдет настоящего оформителя. Слон был удален на полку в углу комнаты, мумии Скоупс придал несколько более пухлый вид, намотав простыни, еще несколькими простынями декорировал стол, на котором она лежала, и побежал делиться радостной новостью с директором Дакхаузом.
Рита Рей заехала на процедуры в салон Лорел Линн: воск на зону бикини и новый лак на прическу. Орландо она послала в музей капитана Крюка с инструкцией сообщить ей, когда найдет останки ее дорогого незабвенного Шики.
В данный момент Орландо сидел на краешке стола у входа, рассматривая пухлую девичью ладошку билетерши.
– А вы действительно цыган?
Она хихикнула, когда он наманикюренным ногтем провел по линии, которую указал ей как линию любви.
– А как же. Моим дедушкой был Рудольф Валентино, известный цыганский экстрасенс. – Он поднес ладошку к губам, слегка подул на бугор Венеры. – Вас ждет романтичнейший поворот в жизни. Вы выиграете викторину на телевидении и сбежите с каким-то актером-звездой к нему во дворец на высоком холме в Рио. Да, боюсь, скоро этот museo лишится своей прекрасной хозяйки.
Слушая смущенные смешки, он глядел, как какой-то сотрудник прошел в дальний конец коридора, в самой глубине, в «лабораторию», как назвала ее билетерша, где и жила мумия. Сотрудник – тощий молодой человек со спутанными волосами, одетый в плохо сидящий костюм, сперва осмотрел дверную ручку. Дверь эта была оббита металлом, самозапирающаяся, и на виду у билетерши и вообще всех, проходящих по достаточно людному центральному коридору. Внешний осмотр одноэтажного шлакоблочного здания сто на семьдесят футов показал, что в лаборатории есть четыре маленьких зарешеченных окошка и одна прочная внешняя дверь, тоже запертая. Чтобы добыть мужа Риты Рей, понадобится либо взлом, либо хитрость.
Он знал, что Рита Рей все равно захочет сама проверить результат его разведки. А значит, надо будет еще ждать. От мысли дальше рассматривать крючки для пуговиц Орландо побледнел и решил, что за это унизительное задание он отплатит Рите Рей обедом в кафетерии. С дежурным блюдом: вареные венские сосиски с разрезом на боку, куда залито зеленое желе.
Но пока что он мог скрасить себе ожидание, максимально используя свое время и талант. Ему очень нравилась идея внести радость в жизнь билетерши с неуклюжими обкусанными пальцами, робкой улыбкой и широкими, зовущими бедрами. Подвинувшись ближе, он позволил собственному локтю ненавязчиво ознакомиться с обильной грудью девушки, пока сам внимательно изучал географию ее ладони.
Вопреки предупреждению Персика не трогать краску его только что переделанного и разрисованного автомобиля, Ящик и Младший сидели на капоте на стоянке музея и «строили планы».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24