А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Он стоял в огороженной веревками зоне, где находился стол три на шесть футов, а на нем посередине – накрытая простыней мумия. Единственный охранник музея размахивал руками, пытаясь сдержать напор прессы. Снимки пещерных рисунков крупным планом, фотографии мамонтового бивня, кремни и копролит были закреплены на штативах. Кто-то из репортеров внимательно изучал пресс-релизы, содержащие те же фотографии. Дакхауз прикинул, во сколько это обошлось, и еще раз помянул «чертова Скоупса».
У Платона Скоупса крутило в животе, воротник новой белой рубашки передавливал шею, на лацкане нового белого халата уже красовалось пятно кетчупа, дешевые туфли давили пальцы, но душа его воспаряла. Кто мог бы предположить, что мир вот таким образом окажется у его ног? Он предвкушал, как сейчас поразит репортеров началом: «Я сегодня говорил с Национальным Географическим Обществом, и там проявили сильную заинтересованность…» Если честно, то ответ НГО вряд ли был более чем вежливым, но репортерам об этом знать не обязательно.
Он также аккуратно обошел предложения помощи от факультета судебной антропологии Университета Теннесси – светил судебных экспертиз с их знаменитой «фермой тел» и хрен знает откуда берущимися ресурсами. О да, они бы эту мумию обработали, взяли срезы, изучили и классифицировали до последней молекулы одной левой, но где бы был при этом Платон Скоупс? А за воротами, вот где. А если их еще поддержит служба национальных парков с ее сетью специалистов, протянувшейся от океана до океана, а еще лаборатории Национального музея в Вашингтоне? Трам-там-там – мерси, мадам, дорогой Платон Скоупс. Свободен.
Как же повезло, что зять Скоупса оказался одним из копов, принявших вызов от национального парка, и позвонил прежде Скоупсу, что дядя его жены был судебно-медицинским экспертом графства и у него хватило ума понять, что скорчившаяся голая мумия двадцати семи фунтов весом в глубокой пещере не является жертвой недавнего убийства. И еще повезло, что мумия была найдена на частной земле и владелец охотно подписал разрешение.
А что за история с исчезновением мумии из пещеры и ее загадочным появлением в музее? Скоупс мог предположить только одно: медведь, держа в зубах мумию, вылез через какой-то другой вход, потом его застрелил или напугал какой-нибудь охотник, подобрал тело, каким-то чудом неповрежденное, и у него хватило мозгов доставить тело в музей. Так сказать, с нарочным. Скоупс не был уверен, что в небе есть Бог, но если он есть, то на этот раз улыбнулся Платону Скоупсу.
Все шло, как было запланировано. Скоупс уже представлял себе разворот в «Нейшнл джеографик», иллюстрации – белокожее племя в килтах и сапогах из звериных шкур, за ними – силуэты пасущихся мамонтов на фоне ледника в милю высотой, женщины с обнаженной грудью, у мужчин в руках факелы, и опоенного дурманом воина ведут ко входу в пещеру для ритуального жертвоприношения. Статья будет открываться фотопортретом ученого-открывателя Платона Скоупса, показывающего на наскальные рисунки, а в руках у него бивень мамонта.
Скоупс поморщился, когда проснувшийся червь сомнения начал подгрызать с уголка это величественное полотно. Как быть с этими проклятыми индейцами и сектантами? Наверняка ведь пресса отмахнется от них, как от пустых смутьянов? Правда ведь?
– Хелло-о-о, пора начинать! – крикнул кто-то, и тут же добавил: – Снимите простыню, дайте нам посмотреть, доктор Скоупс!
На «доктора» Скоупс просиял. Сегодняшнее допущение репортера очень скоро станет явью.
Он поднял руку, призывая к порядку, сглотнул слюну – смочить пересохшее горло, и начал по отрепетированному сценарию:
– Сейчас вам предстоит увидеть так хорошо сохранившуюся мумию, каких еще не видел мир. В Северной Америке вообще сравнить не с чем, мумии египетских фараонов – ерунда по сравнению с ней. И все золото инков не может повторить…
– Вы слышали этих индейцев? Которые говорят, что вы должны ее вернуть.
– Да-да, – вмешался репортер в дешевом твидовом костюме. – Согласно АЗЗКА…
– Что такое АЗЗКА? – перебил другой голос.
– Акт Защиты Захоронений Коренных Американцев, – ответил твидовый. – Гласит, что такие мумии, или кости, или предметы из захоронений должны быть возвращены…
– Все это к делу не относится, – перебил Скоупс, – и если моя гипотеза подтвердится, мы узнаем, что это – не предок современных индейцев, а потомок древних европейцев, переплывших Атлантику более десяти тысяч…
– А откуда вы знаете, что это не индеец? Те люди на улице думают, что индеец.
– Потому что им так хочется думать, – ответил Скоупс с нарастающим раздражением. – Ученый опирается на факты – например, на анализ митохондриальной ДНК, компьютерную томографию, показывающую расположение зубов…
– И что, если у него окажется полный рот золотых вставок?
– Тогда я сформулирую новую гипотезу! – огрызнулся Скоупс. – Я ученый, и у меня единственная цель: поиск фактов. И действовать я буду соответственно. – Он приподнял брови. – Позволите продолжать? У людей монголоидного происхождения форма резцов заступообразная, это отличительный признак – смотрите брошюру, страница третья. В целях детальнее уточнить происхождение мумии я произведу набор антропометрических измерений черепа и длинных костей.
– Почему я подозреваю такой древний возраст и европейское происхождение? – Он поднял бивень мамонта, объяснил сходство обработанного кремня с европейскими ножами.
– Свидетельства массовой миграции в обе Америки из Азии, Европы и даже Африки множатся лавинообразно. Когда увидите лицо этой мумии, вы согласитесь, что внешность у нее европейская, а не…
– Так дайте же увидеть!
Другой голос, и новый вопрос:
– «Светляки» утверждают, что это тело их главы, Шикльтона Дуна, который пять дней назад был вознесен на небеса.
– Давайте к реальности, – поморщился Скоупс. – Я как ученый…
– Говорят, потому-то она так и сохранилась: Бог взял душу Дуна, а смертное тело и одежду оставил. У них есть очевидец, и одежда тоже. Как доказательство – рубашка, штаны, носки, туфли, белье…
Репортер подмигнул коллегам.
И еще кто-то, наслаждаясь отчаянием Скоупса, добавил:
– Если они правы, то ваша мумия, конечно, выглядит как европеец, потому что Дун – шотландско-ирландского происхождения. Они даже распространяют его фотографии.
Репортер взмахнул церковной газетой с фотографией Князя Света – и близко не такой детальной, как снимки мумии, сделанные Скоупсом, но вполне достаточно для сравнения.
– Абсурд! – Скоупс возбужденно затанцевал перед столом с мумией. – Значит, молния ударила вниз, – он показал рукой в воздухе, – и тут же, – он щелкнул пальцами в сторону укрытой простыней мумии, – бах! Тело обезвожено? Перенесено в пещеру за несколько миль? А душа, – он взметнул пальцы к потолку, – вознеслась на небо. Это вы мне хотите сказать?
– Да.
– Так можете мне поверить: чтобы человек мумифицировался в такой пещере, нужна сотня лет, если не больше, а такое обезвоживание дало бы сморщенное тело цвета ботинок. И не думайте, что это какой-нибудь несчастный старатель или спелеолог. Кто-нибудь слыхал, чтобы они лазили под землей голыми?
– Я думаю, что наша мумия – это ритуальное жертвоприношение, связанное с обрядами плодородия, изображенными на стенах пещеры. Отсюда нагота. И я полагаю, что данная культура владела необычайно эффективным способом мумификации, в последующие века утерянным. Когда вы увидите образец, вы просто остолбенеете.
– Давайте уже остолбенеем! – крикнул кто-то из репортеров.
– Конечно, – ответил Скоупс и сделал паузу, заполненную напряженным ожиданием. – Почему бы и нет?
Заранее вспыхнули огни видеокамер, поднятых высоко над головой, чтобы ничто не закрывало обзора. Толпа репортеров подалась вперед. Скоупс предупреждающе взмахнул рукой:
– За заграждение не заходить.
Он сделал глубокий вдох, поднял руки над головой, пошевелил пальцами и резко опустил их, схватившись за два угла белой простыни. Медленно потянув ее, он с театральным шелестом обнажил мумию, лежащую на боку лицом к аудитории, абсолютно голую, если не считать носового платка, прикрывающего чресла (по настоянию Дакхауза).
Визжали приводы, гудели камеры, вытягивались шеи, репортеры отталкивали друг друга, чтобы лучше видеть.
– Эй, я ее почти не вижу!
– Уберите тряпку!
– Хватит и так, – сказал Скоупс и добавил отрепетированную фразу – как он надеялся, для цитирования: – Я не хочу проявлять неуважение к мертвым.
Когда стихли разочарованные стоны, кто-то спросил:
– Какой маленький… это не ребенок часом?
– Нет, – ответил Скоупс. – Я оцениваю его рост в пять футов шесть или семь дюймов. В те времена люди были меньше, чем сейчас.
– Сколько оно весит?
– Двадцать семь фунтов.
– Без шуток? А сколько он весил, пока не высох?
– Скорее всего около ста шестидесяти.
– Тогда, – достаточно громко заключил тот въедливый тип, который заговорил о «светляках», – его душа весила сто тридцать три фунта.
– Что? – Скоупс бросил на него уничтожающий взгляд. – Мы ведем научный разговор, об испарении Н20, а не…
– Лицо и тело сохранены отлично, – сказал вдруг сочувственный голос среди стаи репортеров. – Я видал египетские мумии, они по сравнению с этим как сушеные сливы…
– Я же вам говорил? – напомнил Скоупс и приподнял край простыни, закрывавший лицо. – Вы обратили внимание, насколько у него европейский вид?
– У него вид преподобного Дуна, – заметил тот же смутьян с листовкой Храма Света.
– Это точно, – подтвердил какой-то репортер из первых рядов. Остальные заглянули в свои экземпляры.
Скоупс набросил простыню.
– На этом все. Пресс-конференция закрыта.
На улице, пробираясь между пикетчиками индейцев и выкриками «светляков», один репортер сказал другому:
– Я бы сказал, что можно это подать тремя способами.
– Какими?
– Первый: «Потрясающее открытие ученых в Хрен-его-знает-вилле, штат Теннесси». Второй: «Индейцы в ярости из-за выкопанного предка». И третий…
– Да?
– «Первое в мире Вознесение: Бог берет душу на небо, тело возвращает на землю».
– Неплохо. Укоротить – и можно заголовком на первую полосу.
29
У «Пончо Пирата» был вечер старого и классического рока. Джинджер Родджерс и ее сестра по «Маяку» Джолин пробирались через толпу. Они были одеты в джинсы, ковбойские сапоги и футболки, большие не по размеру, с закатанными рукавами и изображениями воздушного шара – ангела. Под ангелом была надпись: «Покажи мне Свет». Джинджер убрала волосы в хвост, перевязанный синей ленточкой, у Джолин блестящие черные пряди спадали прямо на плечи. В ответ на лозунг на футболке посетители-мужчины радостно завывали или щелкали зажигалками.
Они заняли пустую кабинку, Джолин жестом показала официантке два пива, занесла открытую руку, чтобы встретиться с Джинджер ладонями над столом.
– Как ты смогла смыться с демонстрации? Я бы сдохла, если бы меня туда затащили.
Джинджер не подняла ладонь навстречу.
– Ужасно было бы оказаться так близко от Князя, высушенного, в музее. Я знаю, что его душа на небе, но все равно грустно.
– Взбодрись, Джинджер. Ты же Свидетель. Кто бы мог подумать? – Джолин быстро оглянулась, будто в ближайшей кабинке мог прятаться Крили Пэтч. – Скажи мне правду: что ты на самом деле о нем думаешь? Столько времени проводите вместе… мне кажется, он к тебе неровно дышит.
– Преподобный Пэтч? Ты сдурела. Но знаешь что? Боюсь, что он собирается распустить хор. Говорит, что музыка – это грех. Как танцы.
– Распустит – меня тут не будет. У нас лучший в Гатлинбурге хор. Я только поэтому и вступила.
– А еще ему не нравится надпись над дверью «спасено столько-то» и дирижабль. И мне уже надоело слышать, что он спас душ вдвое больше, чем Князь. По-моему, посетители уже говорят ему, что спаслись, просто чтобы отвязаться.
– Они приходят только посмотреть на тебя, потому что ты была с Князем, когда он вознесся.
Джинджер задумалась:
– Может быть, Бог меня испытывает. Преподобный Пэтч такой зануда, а Князь всегда был весел. Иногда он собственные цитаты из Библии опровергал…
– Как с теми его чудесами? Помнишь, когда он отправил козла в Святую Землю? Я присягнуть могу, что видела, как кулисы колыхались за сценой после вспышки.
– Держись своей веры, Джолин. – Джинджер наклонилась ближе и заговорила тише: – Как ни хочется мне верить в Вознесение, все время у меня в глубине души остается этот черный мазок сомнения. – Она уставилась на собственные руки, сцепленные на столе. – «И тут оно случилось – Пуф! – и моя жизнь переменилась. Так что смотри, во что ты не веришь, потому что это может просто оказаться правдой».
Официантка поставила на стол две бутылки.
– А что это он все время выкрикивает? – спросила Джолин.
– Говорит с Богом. Знаешь, жутковато. Иногда похоже на ту девочку в «Изгоняющем дьявола». – Джинджер поднесла бутылку к губам, набрала пива в рот, замотала головой, вытаращив глаза, высунула язык и выпустила пену с горловым бульканьем.
– Ух ты!
Джинджер вытащила из держателя пару салфеток и вытерла пиво с шеи.
– И эти новообращенные тоже жуть, – добавила Джолин.
– Клан Джонсов. Они не бреются и не стригутся, потому что «если бы Бог хотел их укоротить, то не заставил бы их расти». А вот что еще: сегодня приходила целая семья. Пятеро детей, двое подростков и трое малышей. Отец проглотил, не жуя, рассказы преподобного Пэтча насчет потопов и нашествия саранчи, насчет Антихриста, который пронумерует всех внедренными чипами с кодом шестьсот шестьдесят шесть…
– К делу, Джинджер, я эту проповедь уже слышала.
– Ладно. Тут жена этого человека вроде как вскрикивает и смахивает с плеча кузнечика – ты же знаешь, они все время залетают с того лужка бурьяна, где стоят палатки Джонсов и бегают их дети. Преподобный Пэтч смотрит, глаза у него сразу Устремляются куда-то вдаль, и он бормочет: «Саранча нападет на землю». Тут же в мгновение ока возвращается с небес на землю, ерошит волосы одному из малышей и спрашивает, сколько детям лет. «Шесть, сэр», – отвечает мальчишка. «Они тройняшки», – говорит мать, гордая такая. Преподобный Пэтч сперва тормозит, а потом говорит отцу: «Трое детей шести лет? Шесть, шесть и шесть?»
Папаша сперва делает вид, что не слышит, и начинает рассказывать об оружии и консервах, которыми они запаслись, и тут ему один из подростков выдает: «Вроде как в нору закопаемся и жуков будем есть?»
А преподобный опять смотрит вдаль и говорит: «И сыновья поднимутся против отцов». А потом каменеет, заметив у мальчишки на зубах скобки. И заявляет: «Зверь с зубами из железа».
– Не может быть!
– Это еще не все. У одного из малышей игрушка – летучая мышь-вампир, резиновая. Преподобный ее у него из руки выхватывает и говорит: «И первый зверь подобен был льву с орлиными крыльями». Поворачивается к его сестре – а у девочки угри на лице, заметные. Посланец щурится на них и кричит: «Господи, гляньте на ее лицо – это печать Зверя!» Девочка краснеет, пытается лицо закрыть – и в слезы.
– Бедный ребенок.
– Ага. Родители уже не знают, что сказать, пятятся, поглядывают через плечо на дверь, детей за собой тянут. А Пэтч совершенно уже дикий, спрыгивает с трона и орет: «Полынь!» – уж не знаю, что ему померещилось, а потом: «Армагеддон, Армагеддон! Изгоните этих дьяволов!»
Большой Джонс, Голиаф, в это время на крыше гонял грифов. Он услышал, прибежал, размахивая метлой. Детки разлетелись, как куры, но Джонс наскочил на отца, тот кувырком на пол, вскочил, не останавливаясь, и перегнал жену по дороге к своему фургону. Можешь мне поверить, это семейство очень быстро уехало.
Джолин снова подняла руку, чтобы хлопнуть Джинджер по ладони:
– Шествуй, Посланец!
– И помните, – сказала Джинджер тихим голосом, подражая диктору на радио, – это вы впервые услышали от Свидетеля.
– Чего веселимся?
«Светлячка» Бетси протиснулась в кабинку и села рядом с Джолин.
Та покачала головой – «даже не спрашивай».
– Бетси, что там было возле музея крючков для пуговиц? Отдают нам Князя?
– Я молилась, чтобы отдали. Но… все говорят, что его будут резать.
– Нет! – воскликнула Джинджер на выдохе. Бетси взяла ее за руку:
– Господь придет на помощь, вот увидишь.
– Надеюсь, Он придет на помощь мне прямо сегодня, – сказала Джолин. – Хочу сегодня встретить горячего парня. Бетси, пиво будешь? Расслабишься, может, тебе повезет.
Бетси покраснела:
– Ты же знаешь, я не пью. И не думаю, чтобы в таком месте можно было бы найти хорошего христианина. – Эй! – Джинджер смотрела на дверь. – Вот это – Джимми Перо. Который меня спас от безбожников.
30
– Если Джимми Перо – это вон тот симпатичный парень с серебряной пряжкой и волосами, завязанными в хвост, – сказала Джолин, – я бы сказала, что он классного вида ковбой.
– Он профессиональный библейский герой. – Джинджер поймала взгляд Джимми, махнула ему рукой. Покосившись на Джолин, добавила: – Он пришел сюда со мной повидаться.
Она похлопала рукой по сиденью рядом с собой, подвинулась, освобождая место, и представила своих подруг. Джолин повторила свое имя, пожала Джим ми руку и задержала ее. Джимми вытащил руку и уронил себе на колени. – Я никогда здесь вечером не был. – Тут безопасно, – сказала Бетси и тут же добавила: – А вы – христианин?
– Думаю, да, – кивнул Джимми.
– А знаете ли вы, что если умрете сегодня, ваша душа пойдет в…
– Оставь! – Джолин вытянула ноги под столом, голенью зацепив ботинок Джимми. А над столом сказала: – Бетси делает предложение уголовникам. Пожизненно сидящим.
– Я им пишу, чтобы помочь обрести Господа, – сказала Бетси. – Только одному я предлагала на мне жениться, и он не уголовник, потому что он невиновен.
– Это тот таксидермист, – сказала Джолин. – Расскажи Джимми, что он сделал со своей матерью.
Джинджер недовольно посмотрела на Джолин:
– Оставь ее в покое. – И повернулась к Джимми: – Мы тут говорили про музей в Пиджин-Фордже. Бетси там была на демонстрации.
Джимми восхищенно поднял бровь:
– Вы тоже из АДС? – Он схватил руку Бетси двумя руками и неловко пожал. – Я не мог быть – работа. Эта мумия – мой предок.
Бетти уставилась на свою руку в его ладонях.
– Вы родственник преподобного Дуна?
– Чей? – Джимми недоуменно помотал головой.
– Князя Света, – пояснила Джинджер. – Мумия – это то, что осталось от преподобного Дуна, Князя Света, когда он был Вознесен. Помнишь? Я тебе говорила, что была с ним, когда Бог взял его к себе.
– Что-то вроде.
Джолин толкнула Бетси бедром, показывая, что ей нужно выйти. Потом взяла Джимми за руку:
– Пошли, ковбой, потанцуем.
– Я не ковбой, я индеец.
– Поняла. Так что, потанцуем, Тонто?
– Джо-лин! – Бетси сделала большие глаза.
Джинджер сняла руку Джолин с запястья Джимми и положила на стол. Потом повернулась к Джимми:
– А со мной потанцевать?
У Джимми вдруг проснулся интерес к подставке под пивную бутылку.
– Я не очень-то умелый танцор.
Джинджер мотнула головой в сторону танцпола, где танцевали человек двадцать, каждый сам по себе.
– Да это же свободный танец. Просто шевелишься под музыку. Пошли, это «Грейпвайн» играет.
Джимми покраснел даже сквозь загар.
– Может быть, потом.
– Тогда мы с Джолин пойдем потанцуем. – Джинджер вылезла из кабинки. – Пошли, Джолин?
Джолин поглядела на Джимми, пожала плечами и пошла следом за Джинджер. На танцполе она сказала, глядя не на Джинджер, а куда-то в пространство:
– Ты на него запала?
– Он мне жизнь спас.
Джолин сместилась влево:
– Я не о том спросила.
Джинджер сместилась вправо:
– Он симпатичный.
Они сменили направление, и Джолин сказала, когда их пути пересеклись:
– Всего-то? Симпатичный? Мне странно, что ты его оставила одного с Бетси. Ты уверена, что она ему под столом ногу не жмет?
Джинджер шагнула назад:
– Это не ее тип. Он не в тюрьме.
Джинджер прыгнула в танце в ее сторону:
– Так ты еще будешь с ним видеться?
Джинджер остановилась, твердо поставила ноги на пол.
– Он мне просто друг, так что брось ты это, о'кей?
Она резко повернулась и пошла снова танцевать.
– Просто друг, – сказала Джолин ей в спину. – Ладно, раз ты так говоришь.
Протанцевав еще две песни, они вернулись на место.
– Джимми жил с индейцами навахо, – сообщила Бетси. – Он мне рассказал об их обрядах лечения. Какой простор для миссионерской работы – сражаться с подобными суевериями!
– Ты все не так поняла, – начал Джимми. – Они не…
Джолин ткнула Джинджер локтем:
– Вон тот старик тебе машет, мисс Популярность.
Она показала на вход, где стоял аккуратный седовласый джентльмен в синем блейзере и розовой рубашке с темно-красной бабочкой.
Джимми посмотрел на старика, на Джинджер.
– Извините, – сказал он. – Кажется, пиво нам никогда не принесут. Я уж сам за ним схожу.
– А, да это Мори! – пояснила Джинджер. – Погоди! Это было сказано Джимми, но он уже исчез среди танцующих.
Мори пробрался к ним. Он поклонился, коснувшись пальцами воображаемой шляпы, поцеловал руку каждой девушке.
– Моя излюбленная пророчица! – сказал он звучным голосом продавца из передачи «Мебельный базарчик M и Н». – Мисс Джинджер Родджерс.
Джинджер объяснила подругам, как Мори приходил в «Маяк».
– Рада за вас, сэр, – сказала Бетси и добавила очень серьезно: – Приведите в порядок дела земные, потому что никто не знает, когда возьмет его Господь. Если бы вы умерли сегодня вечером…
Мори подмигнул ей и заверил, что еще довольно много лет он никак умирать не собирается. Предложение Джинджер присесть к ним он отклонил:
– Не хочу вторгаться, нет. Но один танец с мисс Родджерс? Это была бы для меня большая радость.
Джинджер не успела возразить, как он уже уводил ее прочь. Оказавшись на танцполе, Джинджер подняла руки над головой и стала раскачиваться.
– Я имел в виду, – Мори взял ее за левую руку, – настоящий танец. Скажем, фокстрот? Этот мотив, хотя и чуть громковат и никак не Бенни Гудмен, вполне подойдет.
Джинджер резко освободилась – в голове мелькнуло, как таскала ее мать в костюме Фреда Астера с гладко зачесанными волосами, сама Джинджер в своем конфирмационном платье, виляет на детских туфельках. И голос матери хлестнул плетью: «Да ради всего святого, не будь ты такой колодой!»
– Я не умею танцевать близко.
– Ерунда. – Мори привлек ее к себе, поднял ее правую руку на уровень плеча и обнял за талию. Уверенно держа, он повел ее по площадке. – Вам только хорошего ведения не хватает.
Она попыталась вывернуться, но Мори, хоть и ниже ее на полголовы, держал крепким бальным захватом. Она еще не успела сообразить, как они уже танцевали фокстрот.
– Расслабьтесь, все хорошо. Чувствуйте, как я веду. Вот, видите? – Они кружились по полу. – Я бы сказал, у вас природный талант. – Он ввел ее в левый кросс-свивл, едва избежав столкновения с коренастой дамой в свитере. Он делал длинные шаги, плел, скользил, вертелся.
– Да вы настоящая Джинджер Роджерс!
Джинджер хихикнула.
Еще через несколько минут гладкого танца Мори сказал:
– А что, если нам посвинговать?
Он чуть оттолкнул от себя Джинджер и завертел под выставленными пальцами. Плавным движением изнутри наружу он повернулся под выгнутыми аркой руками, Джинджер повернулась ему навстречу, потом завертелась наружу, пока Мори стоял на месте.
Возникшие сперва смешки при виде старика с шикарной блондинкой сменились любопытными, а потом и восхищенными взглядами, когда Мори стал расширять свой репертуар. Танцоры расходились, освобождая место. Несколько зрителей стали хлопать в ладоши. Танцпол очистился, люди приподнимались из-за столов посмотреть, кто это там так выступает.
Мори закончил второй номер, опустившись на колено. Джинджер засмеялась, выгнувшись так, что хвост ее волос коснулся пола.
Мори отвесил театральный поклон Джинджер, потом – зрителям. Слышались крики, люди хотели еще, но Мори повел Джинджер к бару, указав на два пустых табурета. Сев рядом с ней, он вынул из кармана блейзера носовой платок и вытер лоб, потом попросил у бармена «Манхэттен».
– …на льду, в старомодном стакане. А вас, дорогая, чем я мог бы угостить?
– Наверное, пивом.
Мори болтал о пустяках, пока бармен не подал пиво и «Манхэттен». Тогда он поднял свой стакан и чокнулся с бутылкой Джинджер:
– За Джинджер Роджерс! – провозгласил он. – Ах, был бы я вашим Фредом Астером!
Джинджер чокнулась с ним своей бутылкой, но чуть нахмурилась, увидев дрожащую руку Мори. Янтарная жидкость в его стакане плеснула через край, на пальцы.
Мори успел отвести колени в сторону, чтобы не промочить брюки.
– Пустяки, – сказал он. – Это от кофе. Знал же, что не надо было после обеда пить третью чашку.
Он поставил стакан на стойку и улыбнулся Джинджер, понизив голос:
– Дорогая моя, я хотел бы продолжить наш разговор об этом человеке, Шикльтоне Дуне. Я хотел спросить, он еще не вернулся?
Мори с надеждой наклонился вперед.
– Как раз вернулся. Я его сегодня утром видела.
– Правда? – Мори просто сиял улыбкой. Одной рукой он потер себе подбородок, а другая, держащая стоящий на стойке стакан, стала дрожать. Но он будто не замечал. – И где я могу его найти? Я бы так хотел познакомиться с Дуном, может быть, даже поговорить с ним о том, чтобы спастись?
– Может быть, вам разрешат его увидеть, – сказала она. – У вас дар убеждения. Уж точно больше, чем у преподобного Пэтча. Князь находится в музее капитана Крюка в Пиджин-Фордже. Его туда привезли, найдя в пещере. Он там в подсобном помещении, под простыней.
– Под простыней? – Дребезжащий стакан Мори привлек внимание других посетителей. – Он ранен?
– С ним нельзя говорить.
– Почему? Так сильно ранен?
Выпивка пролилась на стойку.
– Он мертв.
– Ой! – Мори поставил почти опустевший стакан, заломил руки и запричитал: – Я такой путь проделал, я поверить не могу, что он умер раньше…
– Ну, если точно, то не совсем мертв. Вы же знаете, как он вознесся на небо? Пуф?
Мори перестал заламывать руки, они как-то поспешно задвигались.
– Бог оставил себе его душу, но вернул тело. Его нашли в пещере…
– Он прятался в пещере? Учуял, наверное, что я…
– Не прятался. Его туда поместил Гавриил. Какие-то бойскауты его нашли, и его перевезли в музей. И там он и сейчас. Там я его и видела. – Джинджер выставила нижнюю губу, все больше мрачнея. – И они его не отдают.
– У них его тело? А откуда вы знаете, что это он?
– Я его отлично рассмотрела как раз перед Вознесением. – Без упоминания, что именно она видела. – Он вроде как высох, когда лишился души, но это он. И пахнет он также, как раньше, и бородавка эта на брови. И все те же густые черные волосы, и…
Мори потянулся к стакану, поднес к губам, но засосал только воздух через подтаявшие ледяные кубики и со стуком поставил стакан на место.
– Ой! – повторил он. – Мертв… – Но тут его губы изогнулись в хитрой улыбке, и он пробормотал про себя: – Мертвый или живой, как сказал мне Траут, если я правильно помню. Так кому какая разница, рука Господа или рука Молота выполнила контракт?
31
Мори шлепнул десятку на стойку бара, поднес руку к воображаемой шляпе, глубоко кланяясь Джинджер, и вышел прочь.
Когда Джинджер вернулась в кабинку, Джолин сидела возле Джимми, а Бетси отодвинулась – или ее отодвинули – на другую сторону стола.
– Черт побери, Джолин, выйди на минутку и…
– Джинджер Родджерс, – произнес у нее за спиной приторный голос с акцентом.
Джинджер обернулась:
– Орландо!
– A sus ordenes , Джинджер. – «H» и «р» в этом имени прозвучали звонко и раскатисто. Позвякивали золотые цепи на шее Орландо, свободная зеленая шелковая рубашка оттопырилась, когда он склонился в поклоне. – Я пришел специально к тебе.
– Э-гм, это вот мои друзья…
– Само собой. Приветствую вас, друзья Джинджер. – Он снова поклонился, взял ее за руку. – Пойдем, jovencita, vamos a bailar . Я слышу сальсу.
– Это «Ла бамба».
– Как я и говорю.
Джинджер бросила через плечо взгляд на Джолин и Джимми, пока Орландо расчищал дорогу сквозь толпу пьющих у стойки. В море джинсов, шортов и кроссовок Орландо был одет в полотняные брюки поверх зеленых туфель на босу ногу.
Он взял Джинджер левой рукой за правую, другую руку положил ей на поясницу в более интимном варианте, чем поза Мори для бальных танцев, и притянул ее в шелково-змеиной хватке к поджарому телу, пахнущему одеколоном.
Джинджер попыталась вырваться:
– Я не умею танцевать близко.
– Не о чем беспокоиться, Джинджер. Орландо е s el maestro . Слушай, как я веду, и будешь танцевать хорошо, chica.
Через несколько секунд она уже так же легко вертелась под этими смуглыми наманикюренными руками, как недавно под руками Мори, только более ловкими и костлявыми. И снова посетители раздвинулись и стали смотреть.
Музыка переменилась.
– Меренга, – сказал Орландо. – Видишь, ты в моих руках танцуешь как принцесса.
Чтобы выразить свои нежные чувства, он придвинулся к ней вплотную и прижался ногой к ноге.
Пока Джинджер пыталась отцепить его от собственной ноги, диск-жокей сменил музыку на зубодробительный рок. Орландо закрыл уши ладонями.
– Qu? feo! Этот шум! И mira los norteamericanos , прыгают, как marionetas. – А про себя он буркнул: – Maric?nes . – И снова к Джинджер: – Ven, mi amor . Выпьем чего-нибудь.
Поскольку все табуреты были заняты, Орландо расчистил место, постучав закрытым выкидным ножом по стойке бара, так, чтобы Джинджер не видела.
– Смотри, – сказал он, – два свободных табурета. Правда, маленькое чудо? – Он махнул бармену двадцаткой: – Два «Куба либре», ро r favor . – И к Джинджер: – А знаешь что? Тони сегодня звонил. Я ему говорил про тебя и про великое чудо. Про твой «Пуф!».
– Антонио Бандерас?
– А есть другой Тони? Конечно, он. – Бармен подал коктейли, Орландо махнул ему рукой, чтобы сдачу оставил себе. – Мы с Тони друзья с тех пор, как он снимал «Зорро», а я его учил шпаге. – Он быстро начертил пальцем «Z» на футболке у Джинджер. Палец несколько задержался над надписью.
Джинджер взялась за палец и вернула его поближе к Орландо.
– Вы снимались вместе с Антонио Бандерасом?
– А, нет. Я ведь, как это у вас говорится, grand estrella, большая звезда в el cine Cubano, кубинском кино. Национальное достояние нашей la patria, э-э нашей страны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24