А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Я просто подумал, что вы потратили на меня достаточно времени. Извините, что потревожил. Что же... мне пора идти.
- Даже не ознакомившись с записями моего зятя? А я-то думал, мы об этом и говорили. - Сарказм был очевиден, и совершенно не шел Иоганну.
Удивление Мэтисона росло. Так вот в чем причина вызывающего поведения этого типа: он воображает, что чек - только предлог, чтобы попасть к ним в магазин и посмотреть фотографии. Это объяснение казалось таким диким, что сам Мэтисон отбросил его сразу же. Он спокойно произнес:
- Действительно, а это возможно - взглянуть на них прямо сейчас? Я-то думал, мистер Брайант держит свои документы запертыми в сейфе.
- Здесь, в Зальцбурге, нам не приходится ничего запирать, - отрезал Иоганн, глядя на сестру. Она больше не стояла, уставившись на снимок Финстерзее, благодарение Господу, но теперь её глаза не отрывались от часов над дверью. Проклятый американец, какого черта он заговорил о времени?..
- Уже почти два, - тихо сказала Анна. - Ох, Иоганн, уже почти два...
- Будь хорошей девочкой, принеси конторскую книгу Дика. Давай, Анна. Неси её сюда.
Лучше ей заняться делом, чем пялиться на часы и думать о Дике. К тому же, пора покончить с этим блефом насчет чека - пусть янки взглянет на конторскую книгу и убирается вон.
- Это избавит меня от необходимости беспокоить мистера Брайанта, сказал Мэтисон, и на этот раз, кажется, поступил правильно, потому что Анна кивнула и вышла из магазина куда-то вглубь дома. Вероятно, там была кухня, потому что до них донесся аппетитный запах супа.
В магазине воцарилось молчание. Теперь Мэтисон избегал смотреть на фотографии. Он выглянул в окно, на узкую улицу, едва футов двенадцати шириной - примерно как его гостиная в Нью-Йорке. Тротуары обозначались лишь намеком. Мимо магазина не торопясь шли двое, одетые характерно для Зальцбурга - в альпийских накидках и темно-зеленых фетровых шляпах с кисточкой из меха сурка. Они не привлекли бы его внимания, и он переключился бы на разглядывание молодой парочки, явно имевшей правильные представления о жизни - парень и девушка, держась за руки, весело хохотали - если бы один из прохожих не бросил вороватый взгляд на витрину фотомагазина. И тут Мэтисон вспомнил, что уже видел этих двоих - в самом конце улицы, когда неторопливо шагал по Альтмаркт, разыскивая магазин Брайанта.
Внезапно тишина была нарушена. Голос Анны Брайант донесся до них из холла. Она с кем-то здоровалась и говорила об американском адвокате.
- Это Брайант? - быстро спросил Мэтисон, отвернувшись от окна.
Иоганн покачал головой.
- Просто друг семьи, - но и это было равносильно признанию, что он испытывает облегчение. Он приветливо позвал:
- Входи, Феликс. Рад, что ты уже здесь.
Мэтисон подумал, что благоразумней не пялиться на друга семьи, в чьи привилегии входит право пользоваться черным ходом, поэтому он ограничился вежливым кивком, когда Анна Брайант скороговоркой представила герра Заунера. Она протянула Мэтисону большой конверт. Бумаг там было немного, но все разложены по порядку, а сверху наклейка "Йетс", подписаная Брайантом от руки. Мэтисон достал стопку документов и выложил перед собой на прилавок.
- Сразу видно, что в делах полный порядок, - одобрительно сказал он Анне Брайант, стоявшей рядом.
- Да, мой муж очень благоразумный человек, - с гордостью сказала она.
Настолько благоразумный, что среди копий писем, которые он отсылал Йетсу, и одного - Ньюхарту и Моррису, лежала фотокопия полученного чека на триста долларов. Широкая довольная улыбка расплылась по лицу Мэтисона:
- Вот и все, что нам требовалось, - сказал он. - Не возражаете, если я сфотографирую чек, миссис Брайант? Это самый простой способ внести документ в наши собственные архивы, он достал свой фотоаппарат, не больше двух дюймов длиной, поставил поближе лампу, заменив обычную лампочку специальной, которую извлек из сумки (вместе с адаптором для иностранных штепселей), и положил чек на пустой прилавок.
- Вы хорошо подготовились, - произнес Иоганн, оставив Заунера. Он с любопытством взглянул на чек.
- Выписан в Нью-Йорке! Первый Морской банк Нью-Йорка, он всмотрелся в подпись. - Эмиль Берч - кто это?
Мэтисон не ответил. Он занялся фотографированием переписки Брайанта и Йетса. К тому же, бессмысленно было тревожить миссис Брайант неприятным известием: Ньюхарт и Моррис никогда не пользовались услугами Первого Морского. А среди персонала фирмы не было человека по имени Берч, уполномоченного выписывать чеки. И хотя Иоганн, сопевший ему в затылок, и даже друг семьи, молча стоявший у стены, скорее всего, не поверили бы, меньше всего Мэтисону хотелось создавать проблемы для Анны Брайант.
- Осталось только одно: контракт. Я не нашел его в этой папке, - он выключил лампу и бережно положил фотоаппарат на футляр.
- Разумеется. Он остался у мистера Йетса. Он в прошлую среду - или это было в субботу? - звонил нам и пообещал, что скоро пришлет контракт. - Ее мысли заметались. - Он всегда только звонит, - сказала она, стараясь говорить веселым тоном, и сразу же продолжила:
- Мы... то есть - мой муж подписал обе копии контракта. В августе...нет, скорее, в июле; да, в июле.
Мэтисон пришел к ней на помощь - он уже нащупал верный путь.
- А потом мистер Брайант отослал оба экземпляра Йетсу, чтобы тот отправил их в Нью-Йорк на подпись руководителю издательства. Одна копия должна была остаться в Нью-Йорке, вторая вернуться к Йетсу, чтобы он отослал её вам. Все правильно?
Она кивнула.
- А чек переслал вам Йетс?
- В августе. В начале августа, - тут она была совершенно уверена.
Иоганн вмешался в разговор:
- А что здесь необычного? Я имею в виду, насчет этого Йетса, отославшего контракт?
- Все совершенно нормально, - ободряюще произнес Мэтисон, не сводя глаз с побелевшего лица Анны. Но ничего обычного в этом случае он пока не видел. В архивах Йетса в Цюрихе не было ни единого упоминания о Ричарде Брайанте, не говоря уж о контракте. Он начал складывать копии писем в конверт. Ни одного настоящего делового письма от Йетса, подумал он, только две записки, вероятно, приложенные к чеку и контракту, дружеские и короткие записки, без единого упоминания о делах. Первая была такой: "Ну, вот оно! Рад, что все прошло так быстро. Удачи вам с "Хассельбладом"! Надеюсь довольно скоро увидеть тебя в Цюрихе. Твой..." Вторая: "Мы сохраним все предельно аккуратно. Возврати мне их вместе с двумя образцами твоих прекрасных горных пейзажей, и я пущу их в ход, как уже согласовано. Это может занять некоторое время, потому что я должен дождаться сигнала от Большого Белого Отца из Нью-Йорка, но все идет отлично. Твой..." Ловкая работа, подумал Мэтисон, поджав губы.
- Я разберусь со всем этим в Цюрихе, - пообещал он и спрятал в карман письмо, которое привез с собой. Он заменил лампочку в светильнике на обычную. Ладно, с меня достаточно, подумал он.
- Не знаю, как вас и благодарить, миссис Брайант. Вы оказали мне неоценимую помощь. Сожалею, что вынужден был затруднить вас...
- Знаете, - неожиданно произнес Феликс Заунер из своего угла, - мне кажется, вы могли разобраться во всем уже давно, если бы начали с Цюриха, ни в его голосе, ни в манерах не было вызова, но глаза смотрели настороженно.
- Я так и поступил, - заверил его Мэтисон, понимая, что без некоторых объяснений не обойтись. Теперь он открыто рассматривал Заунера, и к уже замеченным им чертам - средний рост, крепкое сложение, аккуратный твидовый костюм - добавил поредевшие рыжеватые волосы, высокий лоб, ровный нос, четкие скулы, серые глаза с симпатичными морщинками в уголках и легкий загар. Заунер ждал продолжения, слегка наклонив голову набок, чуть подняв брови и поджав губы. Мэтисон понял намек и продолжил:
- К несчастью, как только я приехал, Йетс отправился в деловую поездку. Он решил посетить двух немецких ученых, статьи которых привлекли его внимание - похоже, у обоих могут получиться любопытные книги. Я увижусь с ним после его возвращения, в среду.
- И вам оказалось некогда упомянуть о Брайанте?
- К сожалению. - Лучше уж было произвести впечатление бестолкового мямли, чем обнародовать неприятный факт: Йетс попросту высмеял Ричарда Брайанта - он сказал, что это просто старый приятель, постоянно вынашивающий безумные проекты, игрок по натуре, и не стоит воспринимать его всерьез.
- Ничего не понимаю, - медленно произнесла Анна Брайант. - Мистер Йетс в Цюрихе. Он звонил нам сегодня.
- Когда?
- В прошлую среду, потом в субботу. И, наконец, сегодня утром.
- Из Цюриха? Вы уверены?
- Я сама сняла трубку. Он оставил сообщшение для моего мужа, чтобы тот перезвонил ему в Цюрих, - её голос задрожал, когда она перевела взгляд на часы.
- Он сказал вам... - увидев выражение её лица, Мэтисон запнулся, не закончив вопрос. - Прошу прощения, я... неловко пробормотал он и быстро закончил:
- Всего доброго. Еще раз благодарю вас, миссис Брайант, - он протянул руку, и она ответила на пожатие, пытаясь улыбнуться. Ее пальцы показались ему ледяными.
- Вы уверены, что ничего не забыли? - окликнул его Иоганн.
Очень хотел бы надеяться, подумал Мэтисон, выходя из магазина и вливаясь в поток пешеходов. Это город пешеходов; здесь умеют идти вперед, не теряя времени понапрасну... И тут он снова заметил знакомую пару в альпийских накидках. Эти двое по-прежнему меряли шагами Нойгассе, собираясь по новой обогнуть поворот у Альтмаркт. Мэтисон сделал вид, что не замечает их, но был совершенно уверен, что они растерялись. Что их во мне заинтересовало? - гадал он. Неужели магазин Брайанта находится под таким плотным наблюдением властей, что каждого, кто туда заглянул, автоматически берут на заметку? И что делает Брайанта такой важной персоной? А может, я немного тронулся умом; возможно, у этих двоих общие дела, или они решили подышать воздухом, обсуждая семейные проблемы? Он остановился и закурил, поглядывая в огромную витрину, демонстрировавшую деревянные поделки, и, улучив момент, оглянулся. Двое не исчезли из виду: в конце улицы они снова повернули, возобновив патрулирование.
Мэтисон пошел своей дорогой, поглядывая на живописные здания шестнадцатого века и переулки, ведущие к берегу реки, где начиналось уличное движение. Теперь он уже не пропустит свой отель. Он снова вспомнил парочку с Нойгассе, но тут же одернул себя. Это не мое дело, резко напомнил он себе. А его дело - немедленно позвонить в Нью-Йорк.
- Что ты от него хотел? - спросил Иоганн Феликса Заунера, глядя на закрывшуюся за американцем дверь. - И зачем ты задерживала его, Анна?
- Задерживала?
- Ну, отвечала на его проклятые вопросы.
- Кто-то должен был на них ответить, - её озадачил не американец, а Эрик Йетс. Непонятный страх, неопределенный и тем не менее гнетущий, начал подниматься в её душе. - Сейчас я приготовлю вам что-нибудь перекусить, сказала она, понизив голос.
- Да уж, пожалуйста, поосновательней. Я просто изголодался. Слушай, Феликс, тебе не кажется, что это был американский шпион? Ты должен был заметить: он глаз не мог отвести от Финстерзее. Оно притягивало его, как магнит. Он...Иоганн заметил, что Анна резко остановилась в дверях и смотрит на него расширенными от страха глазами, - ...вполне может оказаться шпионом, - закончил он отрывисто, понимая, что совершил ошибку: теперь Анна догадывается, что он собирается все выложить Феликсу.
- Вполне возможно, - согласился Феликс. - Слухи насчет Финстерзее могут привлекать подобную публику, - он пристально смотрел на Анну.
- Какие слухи? - она усилием воли отвела от него затравленный взгляд. - Он просто пытался помочь нам. Я знаю. Я это почувствовала.
- Анна и её инстинкты, - шутливо произнес Иоганн. - Он ей понравился, и она готова ему поверить.
Какие слухи? - спрашивала она себя. Никаких слухов недолжно быть, если только их не распустил Эрик Йетс. Или Иоганн, собирающийся все выложить Феликсу. Или сам Феликс?..
- Моя дорогая, - нравоучительным тоном произнес Феликс, - никогда никому не доверяй, пока не убедишься, что он на твоей стороне.
- Иногда и этого мало, - горько уронила она и медленно вышла в огромный холл, держа в руках большую папку.
- В кого была нацелена эта парфянская стрела? - поинтересовался Феликс, ради Анны старавшийся поддерживать шутливый тон.
- В меня, - мрачно ответил Иоганн. - Предполагалось, что тебе ничего неизвестно насчет Финстерзее. Феликс, почему бы тебе не объяснить Анне, кто ты на самом деле...
- Как твоя простуда? - деловито перебил его Феликс, голос которого совершенно переменился, как только Анна отошла достаточно далеко.
- За последний час у меня не было времени вспоминать о ней. Возможно, тревога - хорошее лечение.
Анна возилась на кухне. Феликс подошел к двери, отделявшей магазин от холла, по забывчивости остававшейся открытой почти все время.
- Я еду в Унтервальд, - тихо сказал он. - Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поехать со мной? Только сначала нужно позаботиться об Анне - приставь к ней кого-нибудь из соседей, или давай перевезем её ко мне домой. Ей нельзя оставаться здесь одной. Понимаешь... у меня скверные новости.
Он помедлил. Но Иоганн уже все понял.
- Да, - мягко кивнул Феликс. - Брайант погиб.
- Когда? Как?
- Его машина соскользнула с дороги около церкви Святого Георга. Я перемолвился парой слов с полицейским участком около Бад-Аузее как раз перед двумя часами. После того, как ты позвонил мне этим утром. Я попросил их не спускать глаз с "фольксвагена" Брайанта и дать мне знать, как только он проедет мимо них. Но он поехал другой дорогой.
- Он был жив, когда его обнаружили?
- Нет. У него сломана шея. Его выбросило из машины, скатившейся по склону. Дверца распахнулась и слетела с петель, когда машина начала переворачиваться; она лежала неподалеку от тела. Это все, что осталось от машины.
- Она сгорела?
- Догорает в той впадине, в которой застряла. Полицейским до сих пор не удалось до неё добраться.
Иоганн почти не слушал.
- Не могу этому поверить, не могу поверить! Соскользнула с дороги? Дик был таким осторожным водителем! И дороги эти он отлично знал... потрясение сменила боль. - Анна - Господи, как я это ей скажу?
Феликс Заунер промолчал. У каждого свой способ сообщать дурные новости.
- Пока ты поговоришь с Анной, я воспользуюсь телефоном. Американец говорил, где он собирается остановиться?
Его трезвый, рассудительный тон подействовал на Иоганна, как ушат холодной воды. Он уставился на Феликса сердито, но ответил:
- В "Зальцбургер Хоф". Он оставил свою карточку, - Иоганн рассеянно провел рукой по прилавку. - Бизнес прежде всего? - горько произнес он, крутанулся на пятках и вышел.
По крайней мере, Иоганн взял себя в руки, подумал Заунер, быстро оглядев прилавок и схватив карточку Мэтисона. Много толку было бы от него для Анны, поддайся он своему горю. Кроме того, ситуация требует экстренных мер. Он снял трубку и набрал номер своего офиса.
- Дитрих, - резко произнес он, - я сейчас выезжаю. Есть новые сообщения из Унтервальда? Господи, что за медлительные ребята! Тебе придется позаботиться ещё об одной вещи. Мне нужна полная информация об Уильяме Мэтисоне, американце, предположительно, остановившемся в "Зальцбургер Хоф". Если там его нет, проверь остальные гостиницы. Организуй полное наблюдение, как только выйдешь на него. Да, полное! И узнай в Вене, нет ли у них чего-нибудь на этого парня. Кроме того, если они свяжутся с Нью-Йорком и наведут справки о его фирме, я буду очень благодарен. Вот её название:"Стронг, Мюллер, Николсон и Ходж". По его словам, это юридическая контора. Кроме того, он действует по поручению издательской фирмы "Ньюхарт и Моррис". Все записал?
Он подождал, пока Дитрих повторит все имена. Осторожный парень, этот Дитрих. Временами даже чересчур осторожный, неодобрительно подумал Заунер.
- Вот ещё что: когда будешь говорить с Веной, спроси, что им известно об Эрике Йетсе, предположительно - англичанине, живущем в настоящее время в Цюрихе... До моего возвращения занимайся только этим. Приеду завтра или послезавтра, в зависимости от того, что я выясню в Унтервальде. Конечно, если только ты не выцепишь что-нибудь, требующее моего срочного возвращения. Ты знаешь, где меня искать.
Что же, галька брошена, по воде разошлись круги... Как далеко?..
Он хмуро покосился на фотографию Финстерзее, проходя мимо, замедлил шаг. Чьим агентом был Брайант? Не из наших, иначе мне поручили бы связаться с ним на прошлой неделе, как только слухи насчет Финстерзее начали просачиваться из разведывательных кругов. Странно, как циркулируют такие слухи в скрытом от посторонних глаз мирке... Все начинается с намека, с единственной фразы, которую сообразительный слушатель ухватывает в случайном разговоре; это может быть одно словечко, одно имя, одно перехваченное сообщение. И требуется только некоторая осведомленность, чтобы сообразить, к чему относится это словечко, или имя, и вот вам источник слухов, которые никакое уважающее себя разведывательное учреждение не может оставить непроверенными. Если Брайант каким-то образом стал источником слухов о Финстерзее, его смерть вызовет изрядный переполох. Если только, конечно, это не был несчастный случай. Тогда даже самые пылкие головы в разведке переложат досье Финстерзее куда-нибудь в архив. А оказавшись в архиве, любые досье постепенно оказываются забытыми из-за отсутствия свежей и точной информации. Да, смерть Брайанта могла оказаться случайной...
Когда Заунер вышел в узкий холл, его шаги снова замедлились. Брайант шпион? Здесь, в Зальцбурге, на протяжении стольких лет? Нет, решил он. Брайант мог каким-то образом натолкнуться на любопытную информацию, но это и все. Он был слишком взбалмошным, слишком самолюбивым и неуправляемым, чтобы подчиняться чьим-то приказам. За все эти годы он ни разу не контактировал ни с кем из разведчиков, то и дело появлявшихся в Зальцбурге. Конечно, он мог быть законсервированным агентом, но и в этом случае его бы затормошили после инцидента на озере Топлиц. Будь он матерым оперативником, его бы обязательно использовали в это время. Его военный опыт? Вообще не идет в счет, современному разведчику приходится сталкиваться совсем с другими опасностями. И когда закончилась война, англичане достаточно легко расстались с ним. Нет, если Брайант и располагал какой-то информацией насчет Финстерзее, самое большее, что он мог сделать - продать её самому щедрому покупателю. Но кто мог им оказаться?
- Феликс, - встревоженно окликнул его Иоганн, - иди сюда, послушай ее! Она отказывается выходить из дому. Она хочет остаться. Вот что она твердит, - он в отчаянии воздел руки и вскочил из-за стола, за которым сидел напротив Анны. - Попробуй ты уговорить её, - сказал он и отошел к окну.
Заунер с недоумением посмотрел на Анну. Ее лицо казалось безжизненной белой маской - ни слез, ни стонов... Она смотрела в пустоту, стиснув сложенные на столе руки.
- Анна, - осторожно начал Феликс, гадая, слышит ли она его.
- Я никуда не поеду. Я останусь здесь.
- Это глупо. Поверь мне. Пожалуйста...
- Я останусь здесь, - её голос звучал глухо, но решительно.
Заунер подошел к Иоганну.
- Заставь её уехать. И вызови доктора. Он даст ей успокоительное, и она проспит всю ночь. Я должен немедленно ехать, - он взглянул на часы и выругался. - Ты сможешь все устроить так, чтобы она не осталась здесь одна?
Иоганн кивнул.
Заунер заколебался, потом снова подошел к Анне:
- Мне так жаль, Анна. Мне ужасно жаль. Анна...
- Пожалуйста, оставьте меня одну.
Заунер отступил.
- Ты должен убедить её, - почти сердито буркнул он Иоганну, открывая дверь черного хода. - Сделай это половчее, чем ты сообщил о гибели Брайанта.
- Мне не пришлось ничего говорить - она все поняла, как только взглянула на меня, - дверь захлопнулась прежде, чем он договорил.
- Несчастный случай, - медленно произнесла Анна и покачала головой.
- Мы пока не знаем - ничего не знаем. Я поеду в Унтервальд. Я узнаю для тебя правду, Анна, клянусь тебе.
- И пообещай мне... - она пошевелила губами, словно вспоминая, что именно должен он пообещать. После долгой паузы она продолжила:
- То, о чем мы говорили с тобой этим утром... Иоганн, никому ни слова - пообещай мне это.
Он стал рядом с ней так, чтобы смотреть ей в глаза.
- Почему, Анна?
- Дик сказал - никому ни слова. Я пообещала за нас обоих.
У Иоганна не было выбора:
- Даю тебе слово. Я тебя не подведу, - он поцеловал её в щеку. - Но почему он не хотел никому...
- Ради безопасности, - быстро перебила она. Ради безопасности ящика с документами... Ее руки взметнулись к лицу, и она тихонько заплакала.
Ради её безопасности, подумал Иоганн. Да, Дик был прав. Каждый, кому известно столько, сколько Анне, может оказаться в серьезной опасности, если что-то где-то всплывет. Иоганн в состоянии о себе позаботиться, но Анна?
- Я позвоню Фриде Дитрих. Они с мужем побудут с тобой до моего возвращения. Ты согласишься побыть с ними?
Не дожидаясь ответа, спасаясь от её сдавленных рыданий, он поспешил к телефону.
6
После долгого пересчета временных поясов и консультации с портье, Мэтисону удалось дозвониться до Джеймса Ньюхарта в половине десятого утра (по нью-йоркскому времени). Вернее, его встретил заградительный бастион ледяной голос секретарши Ньюхарта.
- Привет, Линда, - сказал Мэтисон. - Пожалуйста, избавьте меня от болтовни насчет важных совещаний. По понедельникам до одиннадцати часов ничего серьезного не происходит, а этот звонок обойдется шефу по шиллингу секунда. Я звоню из Зальцбурга.
Это вступление, вероятно, заставило её перейти на рысь, и Мэтисон едва успел устроить с телефоном в кресле напотив большого окна, как в трубке загремел голос Ньюхарта.
- Умерьте свой баритон, Джимми.
- Это все проклятые бульдозеры под окном, - Ньюхарт понизил голос до нормального. - Вы-то хоть меня слышите?
- Вполне отчетливо.
- Почему вы в Зальцбурге?
- Потому что в Цюрихе вытянул пустышку.
- Я звонил Йетсу, чтобы он дождался вас. Он не хочет помогать?
- Он где-то в Германии. Собирается подарить вам парочку новых авторов.
Голос Ньюхарта потерял напор.
- А его архив? И секретарша?
- Ничего и ничего. Так что я попытался распутать ниточку с другого конца. Думаю, загадка решилась, хотя и не самым приятным образом. Судя по всему, Брайанта попросту обвели вокруг пальца.
- Что?
- Я напишу для вас полный отчет, со всеми подробностями, которые мне не хотелось бы обсуждать по телефону, но вот самое существенное. Брайант сохранил всю свою переписку с Йетсом. У него сохранилась даже фотокопия чека, полученного, через Йетса, предположительно от издательства "Ньюхарта и Моррис". Триста долларов аванса, полученных от...
- Аванса - за что? - перебил Ньюхарт.
- За альбом с фотографиями австрийских озер.
- Билл, вы шутите!
- К сожалению, нет. Фотографии и впрямь отличные, вполне стоят публикации. Это самое печальное.
- И Брайант получил три сотни наших денег... - в голосе Ньюхарта послышалась новая тревога:
- Что за контракт у него?
- Ему до сих пор не вернули его экземпляр контракта. И я пока не знаю, чьи именно три сотни он получил. Предполагается, что чек отправлен вами, но подписан он неким Эмилем Берчем. Банк - Первый Морской банк Нью-Йорка, Сорок третья улица.
После долгой паузы Ньюхарт медленно произнес:
- Минутку, я должен все это переварить. Эмиль Берч?
- Б - как баран, е - как енот, р - как разбойник, ч - как четки. У вас будет копия чека и прочих документов, как только я проявлю и отпечатаю свои пленки. Да, я кое-что сфотографировал сам.
- Значит, Брайант готов пойти нам навстречу? - с облегчением уточнил Ньюхарт.
- Его не было вовсе. Но миссис Брайант оказалась очень любезна.
- Вы объяснили ей, что все это - недоразумение?
- Нет. И вы бы тоже не рискнули, если б увидели, как она разволновалась.
- Когда-нибудь придется им сказать.
- Это уже не входит в мои обязанности, - вот уж избави Господь, подумал Мэтисон. - Кроме того, прежде всего мы должны поговорить с Йетсом. Как вы посоветуете мне поступить? Вернуться в Цюрих и подождать его возвращения в среду? Но я бы предпочел, по правде говоря, чтобы вы прислали кого-нибудь из вашего штата, а я уж постою у него за спиной и при необходимости дам толковый юридический совет. Вам ведь придется принимать какие-то меры к Йетсу, не так ли? Я этого сделать не могу, как вы понимаете.
- Тут не может быть какой-то ошибки?
- Когда вы получите мой отчет и фотографии, у вас не останется ни малейших сомнений.
- Но Йетс зарекомендовал себя надежным работником, такой толковый и разумный...
- Понимаю, понимаю.
- И он ничего не сказал вам?
- Мы успели переброситься парой слов. Он считает, что мы напрасно приняли Брайанта всерьез. Он сказал, что этот человек - патологический лжец, который не рискнет сопротивляться, если прижать его и уличить во лжи.
- Йетс считает, что управится с ним сам?
- Так я понял. И должен признаться, что поверил ему. Пока не выяснил, что он вообще не пытается с ним справиться. И я приехал в Зальцбург. И увидел чек. Он существует, этот чек. Кто такой Эмиль Берч?
- Мы выясняем это в данную минуту. Линда по другой линии соединяет меня с управляющим Первого Морского.
- Как мне быть: остаться в Зальцбурге и встретиться с Брайантом? Или вернуться в Цюрих и поробовать нажать там?
- Думаю, в Цюрих торопиться не стоит, пока вы не втсретитесь с Брайантом, - Ньюхарт помедлил. - К сожалению, мне придется сейчас закончить этот разговор, Билл. Я заставляю всех участников совещания ждать себя. Я перезвоню вам позже. По правде говоря, у меня сегодня сплошные совещания одно за другим. Давайте, я позвоню вам... в конце дня. Около семи вас устроит?
- По вашему времени?
- Ах да... У вас будет уже полночь. Ничего?
- Ну, я собирался устроить ужин с шампанским и девочками в заведении Осси Штайнмахера, но к этому времени уже вернусь, - раздался смешок, и Мэтисон подумал, что это серьзная победа - для утра понедельника. - Мой отель - "Зальцбургер Хоф". И ни одного бульдозера в поле зрения. До свидания, Джимми.
- До свидания и спасибо вам, Билл.
Мэтисон поставил телефон на пол, закурил сигарету и уставился в окно, на Старый Город. Не поторопился ли он, обвинив во всем Йетса? Является ли Ричард Брайант безусловно пострадавшей стороной? Способен ли он сговориться с неким Эмилем Берчем, сфабриковать контракт, подделать короткие записки Йетса?
Что ж, посмотрим на это с другой стороны. Брайант написал письмо Ньюхарту и Моррису две недели назад. Три дня спустя оно легло на стол Джимми Ньюхарту. Джимми попробовал прояснить эту загадку самым простым способом и позвонил Йетсу в Цюрих. Ответила его секретарша - Грета Фрейтаг, и объяснила, что Йетс находится в одной из своих деловых поездок. О Ричарде Брайанте она не знала ничего, кроме того, что прошлым летом такой человек приходил к Йетсу в офис. Она ничего не знала насчет контракта, подписанного Брайантом; конечно же, она поищет в архиве и перезвонит. Но когда она перезвонила, то смогла сказать только, что в деловых бумагах не обнаружила ни единого упоминания о Ричарде Брайанте. Она, конечно, поищет еще, но предполагает, что на все вопросы сможет ответить только мистер Йетс, когда вернется в конце недели.
Но вернувшийся в конце недели Йетс, по сути дела, не объяснил ничего. Он был удивлен и выразил свое вежливое сожаление. Брайант - случайный знакомый, настолько далекий, что Йетс едва узнал его, когда он заявился в офис фирмы прошлым летом. Между ними не было никакого делового разговора так, общая болтовня об издательском деле. Возможно, Брайант возомнил нечто несусветное, или почувствовал себя беспочвенно обнадеженным - он личность нервическая, с большими творческими претензиями. На свете полно людей, готовых одно-единственное слово дружеского участия принять за определенное обещание. В любом случае, Йетс немедленно перезвонит Брайанту и посоветует оставить глупые фантазии насчет контракта. Пара хорошо подобранных слов охладит этого субъекта.
- Надеюсь, что так, - сказал Мэтисон, когда Ньюхарт позвонил ему и изложил эту историю.
- Вы полагаете, Ричарда Брайанта так легко не запугать?
- Я просто не думаю, что он стал бы писать такое письмо, не будь у него для этого достаточно веских оснований. Это очень специфическое письмо, знаете ли. Он считает вас своими нанимателем, связанным с ним контрактом и выплатившим аванс.
- Вы считаете, звонить ему бесполезно?
- На этом этапе - не стоит. Он просто повторит то, что написано в этом письме. Хорошо было бы взглянуть на документы, на которые он ссылается. Между прочим, что говорит по этому поводу Йетс?
- Что это форменное недолразумание. И Йетс здесь ни при чем, - быстро добавил Ньюхарт. - Он толковый и способный руководитель. Вы знаете, что он выудил для нас в последней поездке? Двоих авторов, работающих в области элементарных частиц.
- Но в Зальцбурге он не выяснил ничего?
- Он звонил несколько раз, но каждый раз получал только вежливые отговорки миссис Брайант. Кажется, её мужа нет дома никогда. Естественно, Йетс настаивал...
- Давайте позвоним Йетсу ещё раз. Я послушаю вместе с вами. Есть кое-какие вопросы, которые я хотел бы задать лично ему.
И Мэтисон тщательно записал свои вопросы. Но ответа на них не дождался. Трубку сняла мисс Фрейтаг. Йетса свалил тяжелый грипп, и он с высокой температурой лежал дома. А когда Мэтисон спросил её о Ричарде Брайанте, она положительно онемела. Такого человека она не знает, заявила мисс Фрейтаг. Она просто ошибалась раньше.
- Мне это не нравится, - вынужден был признать Ньюхарт. - Они ведут себя так, словно допущено какое-то злоупотребление, и все стараются это скрыть. Почему люди не могут просто признаться, что где-то напутали, или потеряли пару писем, или ещё как-то провинились?
- Каких именно писем? - уточнил Мэтисон.
Бедный старый Джимми Ньюхарт изо всех сил пытался найти простой ответ на простой вопрос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14