А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Корабль взлетел с яростным ревом.
Князь Сан-Франциско пригласил своих гостей гоков и нескольких жерзалемян разделить трапезу в общем зале, примыкавшем к пилотской рубке. В разговоре они не затрагивали состоявшейся битвы, но частые взгляды Робина де Фарта и жерзалемян, которые они бросали на Жека, свидетельствовали об огромном впечатлении от его поступка, положившего конец бойне.
Марти почти не дотронулся до пищи. Когда он узнал меню – фаршированные снежные гусеницы, мозг серебристого моржа, потроха белого медвигра, – ему не захотелось знакомиться с гастрономией Жер-Залема.
– Чуть больше открытости, Марти! – убеждал его Робин де Фарт. – Удивительно вкусно…
Робин… почему его так интересовали малейшие поступки и жесты Марти?
Марти не понравилась еда, но он обрадовался, что каждому предоставили отдельную каюту.
– Обычно мы живем в каюте подвое, – мрачно уточнил Монреаль. – Но поскольку половина наших лежит в урне…
Каждый ушел к себе. Робин де Фарт попытался завязать разговор с сопланетянином, но натолкнулся на стену молчания и не стал настаивать. Марти принял горячий душ и надел белоснежный комбинезон. Монреаль вручил такой каждому гостю.
– Иначе наши сразу увидят, что вы гоки, и не позволят даже сесть на Жер-Залем…
– Что с нами сделают?
– Все зависит от настроения абинов… Либо вас разденут и выбросят в цирк Плача, отдав на съедение хищникам, либо отрежут детородный орган, взрежут брюхо и запрут в инкубатор для разведения гусениц…
– Есть ли другие возможности?
– Есть, но эти встречаются чаще других…
Марти улегся на кушетку, но демон не хотел, чтобы Марти наслаждался отдыхом, которого требовало усталое тело. Демон изменил свои планы. Речь уже не шла о переходе в тело Жека, ибо таинственные возможности мальчугана могли внести ошибки в исходные данные или уничтожить их. Демон был просто ментальным имплантом и не был связан с базовыми данными чана. Он не был автономен, и ему нужен был человеческий носитель. Он не мог вносить стирающих имплантов в мозг людей, если не считать того, в котором сидел. Его запрограммировали на выполнение определенной задачи, и он всегда выбирал кратчайший путь к цели. Жек превратился в песчинку, попавшую в шестеренки его механизма, стал препятствием. Следовало как можно быстрее устранить его, пока он не стал настоящим человеком-истоком, солнечным существом, которое поймает его в свое поле притяжения и нейтрализует. Из-за своего излучения, тепла, творческой суверенности люди-истоки были злейшими врагами Гипонероса. Если нельзя было стереть память Жека, демон мог приказать своему носителю исполнить его волю.
Надо было спешить.
Следовало убить Жека.
Он не станет растворять душу маленького анжорца. Ибо она тем или иным способом постарается вернуться в материальный мир, но к тому времени творение уже исчезнет (вероятность, рассчитанная Гипонеросом, поднялась уже до 78,07%), а если человеческой душе негде закрепиться, она вынуждена скитаться в пустоте до скончания времен.
Марти двинулся по коридору, ведущему к каюте Жека. Кроме двух вахтенных в рубке управления, все остальные спали. Потребность в сне, одна из главных характеристик человека, устраивала демона. Сон был странным состоянием сознания: он позволял забывчивым богам выкапывать спрятанные ключи своего царства, распахивать дверь в подсознание, но вынуждал понижать уровень защиты и бдительности. Люди слепо верили в вечную жизнь.
Марти прошел мимо ряда дверей. За спиной вдруг послышался низкий голос, и сиракузянин вздрогнул от неожиданности. Демон тут же скрылся в глубинах его мозга.
– Что ты тут делаешь?
Монреаль вышел из ответвления коридора и направился к Марти. В его узких глазках сверкали подозрительные огоньки. В гладких и не очень длинных волосах запутались блики света.
Марти тщетно пытался понять причины своего пребывания в этом коридоре, но не мог предложить жерзалемянину никакого подходящего объяснения.
– Твоя каюта в другом конце, – резким тоном продолжил Монреаль.
Демон из своего убежища подсказал ответ Марти.
– Заблудился я… Совсем не знаю вашего корабля…
– Следовало спокойно лежать на кушетке!
– Мне хотелось размять ноги… Вам тоже трудно заснуть?
– Князь Сан-Франциско приказал мне охранять каюту принца гиен.
– Он ничем не рискует внутри корабля.
– Голова и сердце принца имеют особую ценность… Иди за мной, я тебя провожу.
Монреаль развернулся и решительно направился к пересечению двух коридоров. Подошвы его белых сапог ритмично стучали по металлическому полу. Марти двинулся вслед за ним. Он увидел круглый шишак длинного меча, вложенного в кожаные ножны. Как большинство жерзалемян, Монреаль носил оружие на боку, острием вперед и рукояткой назад.
В мозгу сиракузянина вдруг возникли четкие приказы. Он подкрался к Монреалю и воспользовался взмахом его руки, чтобы зажать шишак большим и указательным пальцами. Потом резким точным жестом вырвал меч из ножен. Жерзалемянин ощутил тихое шуршание стали по коже, бросился в сторону и прижался к перегородке. Но Марти предвидел его маневр, быстрый и неожиданный, и вонзил острие меча в грудную клетку Монреаля, пронзив ему сердце. Убитый соскользнул на пол.
Марти не стал терять времени. Он оставил меч в груди жерзалемянина, чтобы избежать фонтана крови, взвалил тело на плечи и несколькими прыжками преодолел те несколько метров, которые отделяли его от каюты. Он ворвался в нее, закрыл дверь, присел на корточки, уложил труп на пол, задвинул под кушетку и прикрыл одеялом. Потом оторвал полосу от простыни, вновь вышел в коридор, изменил код замка на внешней клавиатуре, включил систему автоматического запирания, стер с помощью тряпки несколько капель крови на стене и полу коридора и вновь направился к каюте Жека.
Круглая ручка двери отказалась поворачиваться.
Жек из предосторожности поставил замок на предохранитель.
Марти столкнулся не только с запертой дверью. Из-за демона, проявившего себя в кабинете Йемы-Та, Кервалор не смог перенестись на Мать-Землю и утерял доверие мальчугана.
Убийство его могло оказаться куда более трудной задачей, чем он предполагал.
Демон понял, что упорствовать бесполезно. В лучшем случае он проведет всю ночь в коридоре, а в худшем – поднимется тревога и на Марти будет охотиться весь экипаж. Но демону еще был нужен человек-носитель. Надо было выбирать иной путь.
Смерть Монреаля оказалась бессмысленной.
Глава 14

Сибрит де Ма-Джахи, супруга императора Менати: осталось множество неясностей в судьбе той, кто была первой дамой империи Лнгов с 1-го по 16-й годы. Ее первый брак с сеньором Ранти Лнгом послужил для умиротворения населения провинции Ма-Жахи, склонного к мятежам. После смерти сеньора Ранти Анга (в результате заговора, который, как предполагают, организовала она), дама Сибрит стала супругой императора Менати, которому, несмотря на настойчивость матрон императорского двора, так и не дала наследника. Тайна исчезновения дамы Сибрит так никогда и не была раскрыта. Она перестала появляться при дворе после скандала, учиненного ею самой: она вынудила даму Веронит де Мотогор, знатную придворную, пройти голой по коридорам дворца (16-й год). Была ли императрица жертвой мести Мотогоров, как утверждали некоторые историки? Противники этой гипотезы говорили, что, по некоторым данным, она предстала перед священным трибуналом за колдовство, а приговор – муки на огненном кресте – был приведен в исполнение на площади квартала Романтигуа, исторического сердца имперского города. Анатул Хижьяк, великий неоропский эрудит, считает, что она угодила в ловушку, подготовленную сенешалем Гаркотом, взяв в любовники человека со стертой памятью, в мозг которого была имплантирована ментальная программа убийства.
Когда вторая супруга императора Менати, дама Аннит Пас-сит-Паир (16 – 23 гг.), решила сменить отделку своих апартаментов, рабочие извлекли из стен и полов покоев императрицы множество трупов и скелетов. Стало ясно, что самые безумные слухи, ходившие по поводу дамы Сибрит, были жалким отражением ужасающей истины, а ее многочисленные прозвища (Красная Императрица, Кровавая Провинциалка, Демоническая Шлюха, Адская Ведьма и т. п.) полностью оправдались: она действительно купалась в крови мужчин, которых завлекала к себе в постель. Она душила их магнитным шнурком в момент экстаза, а затем раздирала им горло ногтями и зубами. Тогда все и узнали, какое чудовище жило в императорском дворце, и все жалели императора Менати…
«История великой империи Ангов». Униментальная энциклопедия

В сопровождении четырех мыслехранителей и дамы Алакаит де Флель, своей верной компаньонки, дама Сибрит решительно вошла в широкий коридор, отделанный синим мрамором с прожилками из серого опталия.
Стоявшие на равном расстоянии друг от друга часовые в парадной форме – пурпурные облеган и накидка, черная двууголка с белым султаном, высокие золотистые сапоги, широкая сабля с эфесом, украшенным геммами, – щелкали каблуками и приседали в глубоком реверансе при ее приближении.
– Совершенное безумие, дама моя! Безумие! Заклинаю вас, вернемся к себе в апартаменты… – не переставала стонать дама Алакаит.
На даме Сибрит была широкая накидка из живой ткани, наброшенная прямо на ночной облеган. Она подняла воротник и застегнула его брошью из розового опталия. Она даже не возложила на голову светящуюся корону, не припудрила лицо и не вытянула два обязательных локона из-под капюшона. Дама Алакаит успела в спешке переодеться и загримироваться, но ей, как обычно, не удалось придать грации своей персоне.
Под потолком с лепниной и громадными фресками, представлявшими сцены артибанических войн, плавало множество светошаров. За колоннами в стиле анг (широкое основание, пузатый тор, тонкая колонна и капитель из колец) мелькали силуэты слуг в белых ливреях и придворные. Придворные не покидали императорского дворца до первой зари. Словно им было мало холуйских подачек в виде разного рода льгот и они надеялись насладиться сновидениями императора.
Дама Сибрит не обращала на них внимания, не проявляя ни снисходительности, ни презрения. Она с удовольствием принимала участие в их интригах, натравливала одних на других, но они давно перестали ее развлекать, теперь ей даже не удавалось их ненавидеть. Это были призраки, голографические изображения, встроенные в декор, фантомы, затерявшиеся в лабиринте дворца и завихрениях языка и жестов с тройным, четверным и даже пятерным смыслом. Они считали себя элитой империи, думали, что переживают ее исторические мгновения, а потому держались как можно ближе к императорскому источнику, веря, что сопричастны величию Сиракузы. Они убеждали себя, что были вдохновителями моды, нравов и условностей. И жили пустой внешней жизнью, как простые свидетели чужих дел. Коридоры, в которых они блуждали, были коридорами их тщеты и суетности. Они так упоенно занимались своими интригами, что забывали о делах, шли по обочине истории и ничего не понимали из того, что замышлялось в подвалах императорского дворца и старого сеньорского дворца Фекти-Анг.
Отвратительное сновидение вырвало даму Сибрит из сна, заставив отправиться с внезапным ночным визитом к своему августейшему супругу. Это сновидение, она знала это, было выражением действительности, ужасающей действительности.
Двенадцать лет назад из ее далекого детства явился персонаж сказок Ма-Джахи и стал регулярно посещать ее во снах. Вал-Гуа, маленький медвигр с розовой опталиевой шкуркой, изумрудными глазами и алмазными когтями, стал всесущим гидом ее подсознания. Он свободно прогуливался по нему, открывая тайные помещения, которые хотел посетить. И в них часто оказывались женщина, мужчина и девочка, жившие у высоченных гор на маленькой голубой планете на окраине галактики. Там стояла деревня, выросшая вокруг куста с яркими цветами. Прочие каменные и деревянные дома были давно покинуты. Вал-Гуа очень интересовался их историей. Дама Сибрит не знала, кем были эти три персонажа, похожие на мифических героев из светокниги Рыцаря Звезд, но что-то подсказывало ей, что они были реальными людьми и существовали в том же пространстве и времени, что и она. Они, похоже, ждали чьего-то возвращения, быть может, исчезнувшего сына. У девочки был странный взгляд, взгляд, который охватывал всю вселенную. Она становилась на колени у куста с цветами и пересчитывала миллионы звезд, которые день за днем исчезали в бесконечной и ледяной пустоте. Мужчина и женщина бродили по горам, сидели на скалах и надолго погружались в безмолвие, оставаясь совершенно неподвижными… Что они делали? Что искали? Любопытный Вал-Гуа пытался проникнуть в их разум, чтобы выведать их мысли, но обжигающий звук, невыносимая вибрация, всегда прогонял его.
Последние несколько недель маленький медвигр появлялся эпизодически, и сны императрицы вернулись в прежнее русло. Без гида они становились более разнообразными.
Дама Сибрит увидела молодого сиракузянина Марти де Кервалора – а ведь она пыталась предостеречь Кервалоров, одну из редких придворных пар, к которым благоволила, против преступных деяний их сына, – ползущим по черным грязным трубам, чтобы нарушить систему снабжения кислородом космического города. Она увидела мальчика восьми или девяти лет, который чудесным способом усмирял орду свирепых животных, бунт в каком-то палаточном городе, тайную встречу молодого крейцианского кардинала в мрачном склепе… Множество событий, которые она пока не могла увязать воедино, хотя была уверена, что все они взаимосвязаны.
Но этой ночью Вал-Гуа вернулся, и она увидела ужасные сцены.
Дама Сибрит и дама Алакаит приближались к апартаментам императора. Охрана, агенты службы безопасности и скаиты-ассистенты или мыслехранители встречались им на пути все чаще.
– Пожалейте нас, дама моя… – стонала компаньонка. – Давайте вернемся в наши апартаменты… Из-за вас я умираю…
Дорогая Алакаит, чей постоянный страх был сравним лишь с ее лояльностью…
Они заметили группу матрон, оживленно беседующих перед ароматным фонтаном. Эти иссохшие тараканши строили заговоры днем и ночью. Интриги были единственным смыслом их существования: их не ждал ни муж, ни любовник, ни ребенок. И чтобы не возвращаться в ледяное одиночество своей комнаты, они предпочитали согревать себя бесполезными речами и немыслимыми проектами. Дама Сибрит иногда спрашивала себя: когда они успевают спать? Быть может, они и вовсе не спали, опасаясь, что не проснутся, отравленные собственной желчью.
Автопсихозащита обязывала, и они попытались застывшими улыбками и подобострастными реверансами разбавить яд своих взглядов. Они не простили императрице отказа отдать свои овулы, не простили ей красоты, высокомерия, ума, мятежности… Они не прощали, потому что не умели прощать, не умели чувствовать что-то иное, кроме злобы и зависти. Интригуя, они добились изгнания Ксафит, дочери дамы Сибрит и сеньора Ранти. А теперь методично осаждали муффия Барофиля Двадцать Четвертого, чтобы тот согласился аннулировать брак императора Менати и провинциалки, который весь двор считал трагической ошибкой. Дама Сибрит, любившая их провоцировать, прошла мимо, сделав вид, что не заметила. Маленькая демонстрация презрения, которая вместе с ее вызывающим нарядом и походкой могла занять их разговорами на целый месяц.
В конце коридора показалась монументальная дверь покоев императора, над которой на плите из белого мрамора был выгравирован девиз семьи Ангов: «Ради Красоты и ради Добра». Здесь мрамор был так отполирован, что стенки отражали лучше зеркала малейшие завитушки и резные фигурки, вырезанные на дереве створок. Вблизи личных апартаментов императора Менати царило возбуждение, беспорядочно сновала шумная толпа. Слуги, кардиналы, скаиты Святой Инквизиции, придворные, высшие полицейские чины, официальные историографы, знаменитые артисты толкались перед клеточным идентификатором, встроенным в мраморную плиту.
Внезапное появление дамы Сибрит и ее компаньонки поразило собравшихся. В коридоре воцарилась полная тишина, и десятки недоверчивых, удивленных взглядов остановились на двух женщинах и их мыслезащитниках. Завсегдатаи императорского дворца не привыкли к такой наглости: не пристало императрице наносить официозные и неожиданные визиты абсолютному властителю вселенной. Он сам должен был призывать ее к себе официально, чтобы удовлетворить свое суверенное желание. Так требовал этикет. Дама Сибрит была известна своим непредсказуемым характером и проделками, но она еще ни разу не дошла до такой беспардонности, чтобы ночью явиться к своему августейшему супругу, не спросив предварительно разрешения у церемониймейстеров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52