А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом приближающиеся шаги. Из тьмы вынырнули серые неясные фигуры. Кардиналу показалось, что он узнает белые бурнусы мыслехранителей и пурпурные бурнусы инквизиторов. Они прошли в нескольких метрах от колонны и растворились во мраке.
– Пошли, ваше преосвященство, – выдохнул послушник.
– Минуту… Почему столько таинственности?
– Я не могу вам ответить, ваше преосвященство. Я только выполняю приказ…
Послушник бросал обеспокоенные взгляды вокруг, словно опасался, что из складок ночи вынырнут демоны.
– Может, просветите меня в одном, – настаивал Фрасист Богх. – Я обладаю очень тонким слухом, но услышал шум шагов на полминуты позже вас…
Послушник поколебался, прежде чем ответить:
– Программа стирания, ваше преосвященство…
– Уточните.
– У меня стерли исходные данные, а вместо этого записали программу усиления слухового восприятия…
– Кто? Скаит-стиратель?
– Нас ждет муффий, ваше преосвященство!
– Последнее: эти исходные данные, которые у вас…
– Я ничего не помню о своем детстве, ваше преосвященство, – лаконично ответил послушник.
И, заканчивая разговор, решительным шагом пересек дворик и направился к входу башни Муффиев, чья плотная тень закрывала три из пяти лун Сиракузы.
Апартаменты муффия Барофиля Двадцать Четвертого были столь же многолюдны, как и центральная площадь Венисии. Перед тем как проникнуть в святая святых, Фрасист Богх и ассистент были подвергнуты неисчислимым проверкам, обыскам, допросам. Кастрированная охрана понтифика из викариев проявила мелочность, презрение, словно уже знала о предательстве правителя Ут-Гена и получила приказ унизить его. Они увлекли Фрасиста Богха в маленькую комнату, заставили снять плащ и облеган, раздвинуть ноги и обследовали каждую складку тела. Они засунули магниторезонансный микрозонд в задний проход – «самые лучшие ножны для оружия» – и долгое время держали его в этой позе. Ему пришлось вынести их саркастический смех, их возмутительные и настойчивые прикосновения.
К счастью, они разрешили ему оставить при себе мыслехранителей. Их присутствие не было лишним из-за огромного количества инквизиторов в пурпурных бурнусах, которые теснились в коридорах, прихожих, переговорных и залах ожидания.
– С формальностями покончено, ваше преосвященство, – выдохнул послушник.
Он указал кардиналу на воздушное кресло.
– Садитесь, ваше преосвященство, и ждите, когда за вами придут. Теперь уже недолго. Да будет благожелателен к вам конец второй ночи.
Он ждал, что Фрасист Богх отпустит его и, быть может, сунет в руку несколько стандартных единиц, но кардинал продолжал смотреть на него с серьезным видом.
– Вы помните о своих родителях?
По лицу послушника скользнула тень.
– Нет, ваше преосвященство, – тихо сказал он.
– Это беспамятство вас не беспокоит?
Послушник опустил голову и ушел. Фрасист Богх уселся в кресло и рассеянным взглядом стал наблюдать за суетой в прихожей. Личная прислуга муффия в белых одеждах – юноши, которым было лет по пятнадцать, – носилась в разные стороны, таская подносы, пальто, капюшоны, плащи, крутилась вокруг посетителей, которые группами по три-четыре человека стояли перед дверью из розового опталия, ведущей в зал приема, ловко хватали чаевые и засовывали их в карманы ряс. Повсюду, под золотыми люстрами, у стен, покрытых живой тканью, у ароматных фонтанов, на деревянных скамьях, на подвесных пуфах, располагались мыслехранители, ожидающие своих хозяев, вооруженные люди в масках, викарии, беседовавшие с докторами теологии. Фрасист Богх узнавал представителей знаменитых сиракузских семей, высших офицеров полиции, напудренных матрон из императорского дворца, которые принимали вызывающие позы и подмигивали, опуская тяжелые ресницы. Такова была повседневная жизнь муффия Церкви Крейца: бесконечная череда приемов, просьб, обращений, благословений, реверансов, гримас… Дворец, который брали приступом днем и ночью бесполезные просители, паразиты… Как находил время для сна и молитвы Барофиль Двадцать Четвертый? Когда посвящал себя сути своей задачи, которая состояла в том, чтобы способствовать приходу золотой эры на все миры вселенной?
Эта атмосфера птичьего двора быстро наскучила Фрасисту Богху, который углубился в созерцание бегущих узоров огромного ковра с Оранжа. Он проявил невероятную наивность несколько часов назад, посчитав, что этот мир будет ему подчиняться. Он не умел эффективно держать ментальный контроль, не улавливал тройного или четверного смысла фраз, которые произносились при императорском дворе, не разбирался в тонкостях союзов, которые создавались или распадались по личным или коллективным прихотям. Только придворный, сиракузянин, мог плавать в этих мутных водах, не тревожа души. Эта мысль подтверждала всю абсурдность предложения викариев, а следовательно, и его собственную глупость.
– Его святейшество ждет вас, ваше преосвященство.
Фрасист Богх вскинул голову. Человек, обратившийся к нему, был светским человеком, а не человеком Церкви. Молодой человек, едва вышедший из отроческого возраста, чей плащ, застегнутый у шеи, не мог скрыть полноты. Три крученые пряди обрамляли круглое лицо. Эти локоны больше всего раздражали правителя Ут-Гена.
– Меня зовут Эммар Сен-Галл, я новый руководитель технического обслуживания дворца. Я закончил разговор с муффием, и он просил меня сходить за вами.
Фрасист Богх встал и двинулся вслед за ним в сопровождении своих мыслехранителей.
– В этом дворце все надо менять, – продолжил Эммар Сен-Галл. – Голосистема наблюдения устарела, платформы одряхлели, автоматика открытия ставен вышла из строя… Дерематы тоже требуют технических улучшений… Вы знаете, я – специалист по дерематам? Я вам не говорил, что мой отец Физар Сен-Галл управляет Межгалактической Транспортной Компанией? Самая большая компания по переносу клеток… Вскоре я женюсь, ваше преосвященство… Ее зовут Аннит… Ее родители дали согласие… Вскоре она меня полюбит и…
– А она еще вас не любит? – прервал его кардинал, одуревший от непрерывного потока слов.
Наконец он встретил сиракузянина, который тоже не владел ментальным контролем. Они прошили стайку молодых священников, которые щебетали, как хохлатые павлины.
– Скажем, я ей оказал отличную услугу, а от стирателя она получит имплант любви… Вот мы и пришли, ваше преосвященство. Ваши мыслехранители подождут здесь. С удовольствием встречусь с вами вновь. А я пошел отдыхать… У муффия главный недостаток в том, что с ним можно общаться только в самые неподходящие часы…
С невероятной для толстяка живостью Эммар Сен-Галл протиснулся сквозь толпу и исчез через потайной выход.
Фрасист Богх толкнул дверь из розового опталия и вошел в зал официальных приемов. В помещении царила глухая, враждебная тишина. Комната была невелика по сравнению с залами ожидания, прихожими и переговорными. Неподвижный воздух был пропитан парами благовоний. Косые, рассеянные лучи от управляемых голосом светошаров выхватывали из полумрака стены с водяными обоями, в которых проскальзывали блестящие, быстрые тени, по-видимому, фотогенные рыбки.
– Закройте дверь и идите сюда, господин кардинал.
Правитель Ут-Гена исполнил просьбу. Светошары по приказу блеющего голоса муффия повисли над пустым креслом у рабочего стола.
– Садитесь.
Фрасист Богх опустился на краешек кресла и уставился на августейшего собеседника, скрытого полумраком. Чем больше проходило времени, тем больше усиливалось сходство Барофиля Двадцать Четвертого с комодским драконом крейцианского бестиария: те же маленькие, глубоко сидящие, сверкающие глазки, та же сеть глубоких морщин, те же тонкие растянутые губы. Белая пудра на лице начала растекаться от усталости и от пота. Фрасист Богх без дрожи выдержал пронзительный, стальной взгляд муффия. Он уже жалким образом показал свою наивность и глупость, а потому категорически запретил себе бояться. К тому же был уверен, что за водяными обоями прятались инквизиторы и без зазрения совести обыскивали его беззащитный мозг.
– Прямо к фактам, кардинал Богх, – произнес муффий. – Ни у вас, ни у меня нет времени на пустые банальности. Несколько месяцев назад мы попросили наших братьев викариев провести скрытное расследование, чтобы получить полное представление о кардиналах Церкви…
Ледяной ветер этого вступления задул хрупкое пламя надежды, которое еще мерцало в душе Фрасиста Богха. В той части души, которая с неискоренимым оптимизмом продолжала верить, что ему удастся вывернуться после того, как он оступился.
– Это долгое и тщательное расследование (те же слова, что и у викариев) показало, что более двух третей вам подобных частично и по крайней мере один раз в жизни принимали участие в разработке заговора против нашей персоны. Из этого следует, что более трех тысяч пятисот кардиналов Церкви высказались в качестве кандидатов, нетерпеливо ждущих наследовать мне… Эта цифра, похоже, вас удивляет, господин кардинал…
– Признаюсь, она меня смущает, ваше святейшество…
– Знаете ли вы, что наши службы безопасности раскрыли более двадцати заговоров почти за месяц? Наши пурпурные подчиненные проявляют весьма плодотворное воображение, как только заходит речь о том, чтобы проложить путь к трону Крейца. Они изготавливают самые разнообразные яды, изобретают удивительные виды оружия, тратят целые состояния, нанимая профессиональных убийц или подкупая наших людей… Однако, несмотря на всю их изобретательность и упорство, достойные похвал, им не удалось раньше срока прервать нашу миссию. Они имеют склонность забывать – быть может, возраст, – что никто не может заменить Крейца, что только он располагает жизнями своих верных служителей. Только он и, конечно, эффективная служба безопасности…
Фрасист Богх спрашивал себя, к чему клонит его августейший собеседник. Ключи к разгадке таились, вероятно, в самых невинных высказываниях муффия, но язык с тройным или четверным скрытым смыслом был недоступной гимнастикой для разума, а к ней правитель Ут-Гена еще не привык.
– Власть, кардинал Богх… Чего не сделаешь ради власти! Мало быть кардиналом Церкви, чьи помыслы должны стремиться к богу. Все кардиналы превращаются в кровожадных хищников, как только им удается учуять запах власти. Говорю вам это со знанием дела: сорок восемь лет назад мы тоже были кардиналом, претендентом, кандидатом, как и остальные, на наследство Бефиса Второго… И мы были хищником, готовым кусать и убивать…
Фрасист Богх догадался, что усталый, согнутый, сгорбленный, скукожившийся старик по ту сторону стола время от времени испытывал жгучее желание освободиться от невероятного груза. Сколько тайн скрывалось за его усталым лицом, искаженным недоверием, ментальным контролем и старческим распадом?
– Нет и не может быть власти, даже религиозной, без пятен крови на руках. Запомните это, кардинал Богх. Крейц подвергает ужасным испытаниям смертного, который претендует на звание его первого служителя… Благородные порывы и устремления души несовместимы с управлением Церкви (опять выражения евнухов Большой Овчарни…). Но вернемся к результатам расследования, проведенного викариатом…
Наконец главная тема! – подумал Фрасист Богх. Долгое вступление муффия походило на жестокую игру кошкокрыса с жертвой его острых когтей.
– Отчет брата Жавео Мутева, человека, которого также ждет блестящее будущее, нас крайне заинтересовал. Нам показалось, что Церковь плохо использует ваши качества, кардинал Богх. Учитывая ваш возраст, вас поспешили назначить правителем Ут-Гена, маленькой планеты, где мало возможностей развернуться. Мы сочли, что неверно, если не бессмысленно, посылать наши самые блестящие кадры на больные, зараженные миры. Нам кажется, что намного полезнее поручать управление такими малыми мирами интриганам, которые стремятся к нарушению порядка, а живые и здоровые силы собирать во дворце в Венисии…
Фрасист Богх спрашивал себя, какая подлость крылась за этими медовыми словами. Он не видел инквизиторов, но ощущал их присутствие за водяными обоями. Он чувствовал ледяные ручейки, которые разбегались по его мозгу. Им было нетрудно проникнуть в его душу, лишенную защиты. И они наверняка знали о его беседе в Склепе Оскопленных и постоянно общались с муффием с помощью микросистемы связи. Какой новый зловещий замысел зарождался в извращенном мозгу Барофиля Двадцать Четвертого?
– Вы не сиракузянин – никто не совершенен, – кардинал Богх, однако я ощущаю в вас определенные способности для управления таким огромным организмом, как Церковь. И вижу в вас огонь страсти и лед решительности, умение быть арбитром. Редкое сочетание в наши времена. Большинство кардиналов – циники, коррумпированные люди, развратники, а те из них, кто не попадает в эту категорию, столь же глупы, сколь добродетельны… Все эти причины толкнули нас, кардинал Богх, назначить вас на пост генерального секретаря Церкви, с которого я только что снял кардинала Фражиуса Моланали, человека ценного, заслуженного, но истрепанного годами и грузом обязанностей…
Правитель Ут-Гена призвал на помощь тощие запасы ментального контроля, чтобы скрыть свое удивление.
– Пожалуйста, кардинал Богх, оставьте свое лицо во власти естественных чувств! Автопсихозащита – дурная шутка для умственно отсталых придворных. Ваше назначение будет официально объявлено в начале первой сессии второго дня конклава, а именно через…
Он глянул на голографические часы, лежащие на столе.
– Примерно через семь часов… Теперь нам надо расстаться с вами. Нам надо встретиться с несколькими неприятными людишками. Просим вас принять наши извинения за обыск, который учинила наша кастрированная гвардия, но она получила на этот счет строжайшие указания. Стены наших апартаментов имеют множество глаз и ушей, и мы не хотели показывать, что относимся к вам с особой благосклонностью. Не хватало, чтобы вас убили до того, как вы вступите в новую должность. Отныне, кардинал Богх, вы становитесь вторым лицом в Церкви Крейца, что означает: вы стали излюбленной мишенью, второй по степени важности. И у вас крайне мало времени, чтобы научиться приручать хищников.
Фрасисту Богху показалось, что он видит веселые огоньки в прищуренных глазах муффия.
– Идите отдохните, кардинал Богх. Мы освобождаем вас от первого заседания конклава. Наши помощники явятся в вашу келью в епископском дворце в нужное время.
Непогрешимый Пастырь наклонился вперед и протянул руку правителю Ут-Гена. На его пальце сверкал перстень муффия, огромный кориндон с Джулиуса в оправе из белого опталия.
– Почему я, ваше святейшество? – спросил Фрасист Богх, коснувшись губами перстня.
– Вы не чувствуете себя на высоте новых обязанностей, господин кардинал? Есть вопросы, которые лучше не задавать. Идите. Пусть конец второй ночи будет благожелательным для вас.
Правитель Ут-Гена поклонился и покинул кабинет. Он с облегчением ощутил присутствие своих мыслехранителей в зале ожидания. Все лица людей, встретившихся ему на обратном пути, естественно-бледные лица кастратов и искусственно-бледные лица придворных, показались ему враждебными.
Когда он пересекал седьмой почетный двор, разгорелась первая заря, заря Розового Рубина, испещрив небосвод кровавыми стрелами и облаками. Он присел на край фонтана и вслушался в ностальгическую песнь водяных струй. Он был уверен, что муффий тем или иным способом был оповещен о его тайной встрече с викариями. Оставалось понять, кто – муффий Барофиль Двадцать Четвертый или евнухи Большой Овчарни – оказался более ловким, более умелым, но ответа не нашел. Но новоиспеченный генеральный секретарь пообещал себе, что потратит все силы, чтобы разобраться в тайных механизмах Церкви.
В конце концов, разве не августейший старец втянул его в очень опасную игру?
Глава 9

Свободный Город Космоса: ходят слухи, что его основали во 2 году империи Ангов, но, вероятно, дата его основания восходит к более давним временам, когда это была обычная наблюдательная звездная станция. В той же легенде утверждается, что трое раскатта, которые ее создали, были бывшими абсуратскими рыцарями, которым удалось избежать уничтожения в битве при Гугатте. Наиболее правдивой версией является та, что эти раскатта выбрали это место для безопасной организации своих тайных делишек. В момент провозглашения империи Ангов станция стала символом свободы и невероятно расширилась в период с 4 по 16 годы, когда ее население от нескольких тысяч выросло до трехсот тысяч человек. Ею управляла группа администраторов, ее защищали магнитный щит и высокочувствительные автоматы, которые засекали и нейтрализовали любую подозрительную вибрацию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52