А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пожалуйста! Тебе не следует отказываться от надежды. Может быть, она как и многие, в Парке Золотых Ворот. Куки и Хедлоусы там. Может быть, она с ними.
— Как она могла попасть туда? Она не могла уйти так далеко в ее положении. Лорел располнела из-за ребенка, но на самом деле она маленькая и хрупкая, как цветок, по имени которого ее назвали.
— Лорел выросла в горах, Брендон, или ты забыл об этом? — строго посмотрела на него Тесси. — Твоя Лорел растение маленькое, но стойкое и сильное, несмотря на хрупкий вид. Очень может быть, что она поехала со слугами в фургоне или в твоей коляске. В этом районе улицы в основном оставались проходимыми. Вероятно, она где-то в безопасности и ждет тебя.
— В таком случае, почему Креймер сказал тебе, что Лорел нет дома?
Тесси покачала головой.
— Не знаю. Может, она пошла тебя искать, а потом вернулась.
— Все это не объясняет, чье тело в кладовой и почему Тайк плакал около него. Если Лорел ушла, как ты предполагаешь, то почему она не взяла с собой Тайка?
Тесси помедлила с ответом.
— Я не могу это объяснить, как и ты, Брендон. Я только знаю, что ты не имеешь права считать Лорел мертвой из-за этого неопознанного тела. Нужно продолжать поиски, пока не найдешь ее или ответы на свои вопросы. Разузнай, может, кто-нибудь ее видел. Еще лучше отыскать слуг. Они, вероятно, смогут что-нибудь рассказать.
Тоскливый неровный вздох вырвался из его груди.
— Ты права, Тесс. Может, я паникую впустую. Надеюсь на это. И молюсь.
— Я тоже буду молиться, — пообещала Тесси торжественно.
Брендон умылся, переоделся, и Тесси дала ему лошадь для поездки в Парк Золотых Ворот.
— Не беспокойся, если не сможешь ее вернуть или если ее украдут. Твоя жена и ребенок — вот о чем мы должны беспокоиться. Мне очень жаль, что никто из нас не знает, где сейчас Лорел, и не может тебе ничем помочь.
Брендон опросил всех друзей и соседей, но никто не видел Лорел после того банкета в среду и ничего о ней не слышал. Все же он не терял надежды.
На пути в Парк Золотых Ворот в голове у Брендона крутилась одна и та же мысль. По крайней мере Лорел не знает о проблемах, сгустившихся вокруг их брака. Кабинет и все, что было в нем, включая и письмо Мигуэля, сгорели. Уцелели только камин и сейф. Брендон не стал открывать его, зная, что, если в горячий сейф попадет воздух, все его содержимое может воспламениться.
Ему было как-то легче думать, что Лорел не подозревала о неприятностях, связанных с их браком. У нее и так было достаточно волнений в вечер накануне бедствия. Если… когда… он ее найдет, то постарается исправить ошибку, как посоветовал судья Генри, не посвящая Лорел в суть дела. Если же она умерла — Боже избави! — то очень хорошо, что в неведении.
Прежде чем уехать из дому, Брендон нашел лопату и вырыл неглубокую могилу в мягкой земле в саду. Он заставил себя похоронить останки и прочитал над ними короткую молитву за упокой неизвестной души и страстную, чтобы это была не Лорел. Позже, если это действительно Лорел, он пригласит священника и сделает все надлежащим образом. Затем, взяв с собой Тайка, он поспешно покинул Ноб-Хилл.
В полдень Брендон добрался до Парка Золотых Ворот. Как и Лорел, он поразился и пришел в уныние, увидев здесь такое множество людей. В подобном столпотворении лишь при сказочном везении можно найти кого-нибудь из знакомых, не говоря уже о маленькой беременной женщине. Правда, ее легко описать, и это должно помочь. Маленьких женщин с уже заметной беременностью и такой хрупкой внешностью не так уж много. Те, кто ее видел, не могли бы ее не запомнить.
Но опять судьба оказалась против него: за несколько часов до его приезда временную больницу перевели в армейский гарнизон в Присайдио. Раненые, врачи и сестры, включая доктора Дэвиса и всех, кто смог бы сообщить что-нибудь о Лорел, уехали из парка. Брендон не нашел никого, кто бы ее видел. Чем большее число людей он опрашивал, тем больше получал обескураживающих ответов и тем больше приходил в отчаяние.
Уже наступила ночь, когда он, наконец, наткнулся на Томаса и Ханну. Оба очень обрадовались, увидев его. Радость встречи на миг отодвинула мрачные мысли, но, как только начали выяснять, где Лорел, все как будто отрезвели.
— Но мы были уверены, что она с вами! — воскликнула экономка с тревогой. — Когда мы не нашли вас обоих, то решили, что вы вместе ушли куда-то или остались где-то после банкета, а не вернулись домой.
Томас кивком подтвердил ее слова.
— В первое мгновение возникла ужасная суматоха. Рухнули два дымохода и пробили крышу, обвалившаяся угловая башня разрушила дальний угол дома. Сразу после первого толчка мы все побежали, как дураки, в одном ночном белье. Несколько дверей заклинило, и Милли просто обезумела, оставшись одна в своей комнате.
— Ох, Господи, да! — призналась Ханна. — Бедную Ванду чуть не завалило, когда в ее комнату рухнул дымоход, а мальчику-конюху испуганная лошадь отдавила ногу. Все страшно перепугались. Потом, когда все утихло, мы вернулись и пытались привести в порядок дом, насколько было возможно.
— Мы очень беспокоились за вас и миссис Прескотт, — вставил Томас, — и, кажется, не зря.
Разговор со слугами еще больше встревожил Брендона.
— И никто весь день не видел Лорел? — осторожно спросил он.
— Нет, сэр.
Затем Брендон рассказал об обнаруженном им в кладовой теле. Было видно, как побледнела Ханна и встревожился Томас.
— Как вы думаете, кто там мог быть? Могла это быть Лорел? — Брендон с трепетом ждал ответа.
— Эта дверь из числа тех, которые заклинило при землетрясении, — мрачно и как-то неохотно ответил Томас. — Мы вместе с Креймером пытались ее открыть, но она не поддалась, не сдвинулась с места. В доме было много дел, а на кухне достаточно еды, и мы оставили ее на потом. Звуков оттуда не доносилось, правда, вы знаете, какие там толстые стены и двери. Позднее, когда огонь начал надвигаться на Ноб-Хилл, мы стали готовиться покинуть дом. Где-то в середине ночи появились солдаты и сказали, чтобы мы все шли сюда. В то время супруги Чинг и их сын уже ушли.
Еще одна мысль все время изводила Брендона.
— Кто-нибудь видел тогда Тайка?
Ханна тихо плакала, но, справившись с собой, ответила:
— Сначала нет. Позже я видела его под ногами в кухне и попыталась прогнать, но он все бродил вокруг и ложился, скуля, около двери в кладовую, и я оставила его в покое…
При мысли, что это могло значить, экономка разрыдалась.
— Ох, бедная женщина! Бедная, дорогая женщина!
Волна черного отчаяния нахлынула на Брендона. Чем дольше они разговаривали, чем больше он укреплялся в мысли, что Лорел больше нет. Томас помог ему найти Креймера, дворецкий рассказал то же самое.
— Мне так жаль, сэр, — сказал он. — Как ужасно! Мы все время думали, что миссис с вами.
Несколько минут царила тишина. Затем дворецкий сказал:
— Мы решили, что поможем вам, если спасем кое-что из вашего имущества, и постарались сохранить самое ценное.
Несмотря на испытываемую им страшную боль, Брендон был тронут.
— Вы сумели спасти что-то из наших вещей?
Креймер печально кивнул.
— Ваши вещи в карете. Мы упаковали также и часть вещей миссис Прескотт. Даже вынесли часть продуктов. Но лучше бы мы сломали дверь, чтобы попасть в кладовую.
— Не вини себя, — хрипло сказал Брендон, чувствуя, что вот-вот опять разрыдается, и, не желая раскисать у них на глазах, пошел к стоящей рядом карете. Не обращая внимания на свои вещи, он открыл сумку Лорел. Глаза его увлажнились. Одежда все еще сохраняла приятный запах ее духов, присущее ей одной благоухание. Его пальцы гладили что-то мягкое и теплое — слуги взяли ее шубу. Вдруг взгляд поймал нечто более ценное. Сердце у него готово было выскочить из груди. На сиденье лежал портрет Лорел в пышных свадебных нарядах. Лавандовые глаза улыбались ему, сияя любовью и радостью. Единственная память о ее сверкающей красоте, единственное, что будет напоминать ему о Лорел! Это было как поворот ножа в кровоточащей ране. Крича от мучительной боли, Брендон бил кулаками об пол коляски, проклиная землетрясение, огонь и судьбу, которые украли ее у него навсегда.
В то время как Брендон проводил мучительную ночь в Парке Золотых Ворот, Лорел ждала, как ей казалось, бесконечно долго у парома. После мучительной езды через Сан-Франциско она провела целый день вместе с несколькими тысячами ожидающих. Очереди растягивались на кварталы и двигались гнетуще медленным шагом.
Большинство ожидавших возможности попасть на паром в Окленд вели себя спокойно. Те немногие, что создавали трудности, быстро приводились в чувство солдатами, поддерживающими порядок. Общее несчастье сблизило людей.
Лорел, убитая горем, смотрела вокруг себя словно сквозь туман. Первый шок от смерти Брендона несколько смягчился, и ему на смену пришло смирение. Она тихо плакала часами, охваченная болью и воспоминаниями, думая только о Брендоне. В течение нескольких лет весь ее мир вращался вокруг него. Даже два года в Бостоне, когда она считала его женихом Беки, она знала, по крайней мере, что он жив и она сможет увидеть его снова. В Мексике, когда его укусила змея, и он был так близок к смерти, она выходила его, вернула к жизни горячими молитвами и преданностью.
Но сейчас нет возможности возвратить его силой ее любви, и это было так мучительно больно, что казалось, она не вынесет и умрет. Каждое сладкое воспоминание, как пронизывающая стрела, заставляло еще больше кровоточить ее сердце.
Вспоминая ночь перед землетрясением, Лорел подумала, что отдала бы все, лишь бы ее не было, лишь бы вернуть те злые слова, о которых она сожалеет, и сделать все иначе. Если бы можно было повернуть стрелки часов назад, она бы выслушала его объяснения и извинения, поверила, что он ударил ее случайно, и простила его. Она бы позволила Брендону рассказать все о письме Мигуэля и о том, с какой целью он затеял свадьбу. Так теперь говорила она себе.
Забыв, что сама в ярости выгнала его, сердилась, почему он не был дома с ней, удивлялась, зачем он пошел к судье Генри и что делал в клубе.
Гнев и печаль смешивались в ее слезах. Чувство страшной потери не давало ей ясно мыслить. Несмотря на все, она продолжала любить его всем сердцем и душой, жаждала чуда, которое вернуло бы его. Она хотела умереть, так велико было ее отчаяние. Она лишилась мужа и, хотя по закону не была вдовой Брендона, оплакивала, как вдова, оставшегося без отца ребенка и себя. Она жила с ним, любила его, проводила восхитительные ночи в его объятиях, веря, что полностью принадлежит ему. Сейчас она возвращается домой, неся своего ребенка под тенью стыда. Хотя в глубине души Лорел не испытывала стыда, только печаль, любовь и светлую гордость, что носит их сына. Она будет лелеять его как единственное, что ей осталось от Брендона, и отдаст ему всю нерастраченную любовь, которая предназначалась и Брендону.
Весь этот бесконечный день и вечер Лорел ждала, медленно продвигаясь в очереди по направлению к входу в здание паромной станции. От тяжелой поездки через Сан-Франциско у нее болел каждый мускул, каждая косточка в теле. Лодыжка противно ныла всякий раз, как она наступала на ногу. Она провела день, попеременно стоя на одной ноге и сидя на сумке с вещами, и к концу дня здоровая нога отекла от чрезмерной нагрузки. От напряжения болела спина, а малыш, казалось, использовал живот как боксерский ринг. Но она старалась спокойно ждать, примирившись с мыслью, что ей надо вынести и вытерпеть все невзгоды. Лорел была благодарна доктору Дэвису, заставившему ее взять с собой немного еды.
В очереди стояли китайцы и итальянцы, богатые и бедные, мужчины и женщины, целые семьи и отдельные беженцы, дети всех возрастов. Различные говоры заполняли воздух разноголосицей звуков. Кто-то волочил дорожные сундуки, другие — ручной багаж. Некоторые не расставались с домашними зверюшками. И очень многие держали на руках маленьких детей и совсем младенцев.
Были и такие, у которых не было никаких вещей, кроме одежды на плечах. В толпе попадались мужчины во фраках и женщины в мехах и бриллиантах поверх грязных, изодранных вечерних платьев. Кому-то удалось умыться и переодеться в более подходящее платье, но были и грязные, а некоторые расхаживали босиком в одном ночном белье. В странном сборище общей была радость, что они остались живы.
Впереди Лорел шла женщина, умудрившаяся нести на себе две дорожные сумки и маленького ребенка. Очень измученная, по-видимому, тоже одна, она время от времени тяжело вздыхала и судорожно всхлипывала. Младенец, не переставая, плакал. Лорел предложила подержать ребенка, и молодые женщины разговорились.
Рассказ женщины, ее звали Роза Крайдер, в чем-то перекликался с печальной судьбой Лорел. Она приехала в Сан-Франциско три года назад вместе с мужем сразу после свадьбы. Муж был немного старше, у них появился сын. У мужа родственников не было. Отец и мать Розы погибли при пожаре, когда ей было семь лет. Она выросла в чикагском приюте. Муж сейчас погиб, и Роза решила вернуться в Чикаго, надеялась на помощь друзей. Они с сыном были одни в целом мире, бездомные, без денег, безо всего. Все, что ей удалось спасти от огня, уничтожившего их дом, было в этих двух сумках.
Женщина понравилась Лорел. У нее-то по крайней мере есть отец и тетя Марта, и возвращается она домой в Техас. С радостью разделив с Розой свой скудный завтрак, она помогала ухаживать за малышом, и вместе они ждали своей очереди на паром.
Было уже темно, когда им удалось войти внутрь станции. Втиснув мальчика между собой, они чутко дремали в шумном хаосе, стараясь не потерять из виду свои скудные пожитки и очередь.
Их внимание привлекла группа людей, что-то горячо обсуждавших. В одном из споривших Лорел узнала Энрико Карузо. Певец, очень возбужденный, почти в истерике, бурно жестикулировал, тыча рукой в сторону загружаемого парома. С того места, где сидела Лорел, из-за шума в зале ей не было слышно слов, но было ясно, что Карузо требовал посадить его на паром, тряся перед собеседником большой фотографией президента Тедда Рузвельта и попеременно указывая то на себя, то на портрет. Снова последовал короткий разговор, после чего Карузо и его компаньона посадили на борт парома раньше всех, что вызвало громкий ропот среди ожидавших очереди. Лорел так устала и упала духом, что ей было как-то все равно.
Ранним утром в пятницу Лорел и Роза вступили наконец на борт парома. Они стояли, держась за поручни, глядя на продолжавший гореть Сан-Франциско. Большая часть сердца и души Лорел оставалась там, вместе с пеплом ее любимого Брендона. Слезы текли по ее щекам, когда она внимательно и печально смотрела на город, посылая последнее прости всему, что там было, и двигаясь навстречу одинокой и печальной для нее и ее не родившегося еще ребенка жизни.
ГЛАВА 24
В Окленде царил почти такой же хаос, как и в Сан-Франциско Здесь было организовано несколько пунктов регистрации, и потерявшиеся во время катастрофы родственники и друзья могли попытаться найти друг друга. Беженцев вносили в списки и группами распределяли по различным центрам для пострадавших этого района. Части беженцев предложили остаться в Окленде до того времени, когда они смогут вернуться в Сан-Франциско и восстановить свои жилища и быт. Остальные могли приобрести железнодорожные билеты на поезда, идущие в разных направлениях. Всем предоставляли приют, пищу и, если требовалось, медицинскую помощь.
Тех, кто собирался уехать из Окленда, разместили в церкви около вокзала. Туда попали и Роза с Лорел вместе с еще несколькими беженцами. Здесь можно было подождать своего поезда. Лорел надеялась в этот же день уехать в Техас, но вскоре поняла, что это маловероятно.
Они умылись, поменяли одежду и получили еду в виде густого супа с хлебом, которую не смогли оценить по достоинству из-за страшной усталости. Одна из женщин-добровольцев предложила Розе помощь и, взяв у нее ребенка, дала ей спокойно поесть и отдохнуть, не волнуясь за капризного сына. Рухнув на койки в состоянии полного изнеможения, они радовались, что могут дать отдых хотя бы измученным телам, если не разбитым сердцам.
Лорел проснулась поздно. Больные мышцы и негнущиеся суставы запротестовали, когда она попыталась сесть прямо, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от сильнейшей боли и душевного страдания. Убитая горем, она долгое время сидела, опустив голову и вцепившись дрожащими руками в спутанную копну волос, оцепенев от отчаяния. Жуткая реальность во всех своих страшных деталях предстала перед ней. Рыдания вырвались из ее горла. Потеря была невосполнимой, будущее без Брендона виделось мрачным и унылым. Слезы ручьем текли по бледным щекам, хрупкие плечи содрогались в безмолвных рыданиях. Ее вновь охватила глубокая печаль.
Чья-то рука коснулась ее плеча, и мелодичный голос ласково спросил:
— Юная леди, что я могу сделать для вас?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44