А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Быть может, о друзьях, союзниках. Нужно подождать магических помощников. Глядеть в оба. Собственно, все предсказания колдунов племени оло сводятся к тому, чтобы глядеть в оба. По-настоящему, без послаблений.
Завтра я могу принести жертвы. Но что, если я неверно истолковала предсказание и мне нужно дождаться, пока я не вступлю в контакт с сыном без отца, женщиной и желтой птицей, – тогда нас вместе со мной станет четверо? Или имеются в виду две пары птиц? А что насчет каури? И бегства по воде? Но я должна остановить его, я не могу убежать. К чему все это? Как быть?
Но это уже чересчур. Долорес слишком устала, чтобы разобраться во всем. Ей пора отдохнуть. Джейн знает и умеет многое, очень многое из того, о чем не имеет представления Долорес, но сейчас пора забраться в гамак.
Покачиваясь в гамаке, я думаю. Бог ты мой, Джейн, опять ты попала в заварушку. Тебе снова приходится иметь дело с тайнами веры, а ведь ты ученый и знаешь, что лежит в основе техники гаданий и предсказаний, и это вполне точно излагается при посредстве строго научной терминологии.
Ах этот чертов Марсель! Во время любого его выступления кто-нибудь из слушателей встает и смущенно или возмущенно – в соответствии со своей натурой – произносит что-нибудь вроде: «Я не понимаю, профессор. Неужели вы хотите сказать, что духи, с которыми консультируются ваши колдуны, реально существуют?» И Марсель отвечает: «Сэр (или мадам), я могу сказать вам, что я профессор антропологии, эмпирик, материалист, ученый, мало того, ученый французский, смею сказать, наследник Декарта и Бюффона, член Французской академии, и, если вы спрашиваете меня, верю ли я в этих духов, я должен ответить, что я не верю». Далее следует многозначительная пауза, а потом Марсель произносит так, что его едва слышно: «Но они существуют». Джейн, тебе не хватало бы его до безумия, если бы ты была жива.
Глава четырнадцатая
22 сентября, Лагос
Генератор прибыл только сегодня – обычная для Нигерии проволочка, поскольку «большие парни» распоряжаются здесь электроэнергией по своему разумению и, естественно, не без пользы для собственного кармана. У. начал работать, по крайней мере, из его комнаты доносится стук пишущей машинки; стало быть, можно извлечь хоть какую-то пользу даже из неприятностей. У него теперь своя отдельная комната.
Дес подолгу отсутствует, налаживая контакты с людьми, занимающими высокое положение в родовых кланах, и с вождями отдельных племен, чтобы добиться права присутствовать при различных церемониях не только для себя, но и для своих студентов. Пытается он наладить и отношения с правительством, которые, по его словам, у нас скверные. Возле отеля почти постоянно дежурит машина, в которой сидят жирные молодчики в хороших костюмах и наблюдают за нами. Полковнику Мусе очень хочется застукать нас за изготовлением порнографических фильмов.
Только что говорила с Десом. Дэвид Берн наверняка приедет, и Дес советует мне подождать возможности пообщаться с ним перед тем, как я уеду в Кету. Я просмотрела записи Берна по магии и танцам геледе и согласилась с тем, что они очень хороши. Видимо, парень – большой мастер полевых исследований и к тому же один из немногих, кто не считает М. всего лишь шарлатаном. Удивляюсь, почему это так важно для меня до сих пор, ведь я и сама его часто так называла.
24 сентября, Лагос
Весь день провела в судебных инстанциях и в тюрьме, пытаясь выручить из беды Ифасена, брата Тунджи. Парень работает водителем, переехал чью-то козу, и его забрала полиция. В Африке, если ты нанимаешь кого-то на работу, ты тем самым берешь на себя ответственность за его или ее семью. Я, например, плачу за обучение в школе двух племянниц Аджаи. Суммы смехотворно маленькие, однако это отнимает немало времени. У. наблюдает за моими действиями, поглядывая на меня пренебрежительно. Так бы и встряхнула его хорошенько!
27 сентября, Лагос
Ходила вместе с Гриром в университет взглянугь на тамошнюю библиотеку, познакомилась с библиотекарем мистером Одибо. Здание невероятно ветхое, по книгам ползают ящерицы, термиты пожирают все. Не удивительно, что в Иорубаленде грамотность населения очень низкая, как, впрочем, и везде в Африке. Все написанное сохраняется не более десяти дней. У меня состоялся интересный разговор с Одибо об этом и, естественно, о неисчислимых подвигах памяти традиционных африканцев, к примеру о сохранении колдунами тысяч и тысяч стихотворных пророчеств Ифы.
Над изустным творчеством охотно посмеиваются, однако желание смеяться над ним пропадает, когда видишь полки сравнительно новых книг, превращающихся в порошок. Одибо показал мне раритеты, которые он хранит в стальных ящиках: дневники миссионеров, первых британских купцов и администраторов. Были там и некоторые материалы на французском, очень для меня интересные.
После этого Грир отвел меня к человеку, с которым он работал годами: целителю Суле Ибекве. Он живет в блочном доме под железной крышей, грязный двор которого окружен стенами из глиняных кирпичей и ржавого рифленого железа. Мы сели на табуреты перед домом (вернее, они сели на табуреты, потому что я уселась прямо на землю). Молодая стройная женщина подавала нам пальмовое вино. Грир переводил. Случай оказался интересным: тридцатилетняя девушка по имени Роза заболела церебральной малярией, врачи от нее отступились, считая безнадежной. Когда я увидела ее, то мысленно согласилась с врачами: изнуренная, ушедшая в себя, обреченная женщина. Ибекве кликнул нескольких мужчин, и они вынесли пациентку из дома. Вышли еще люди, из дома и соседних хижин, так что собралась небольшая толпа. Несколько мужчин поставили перед собой барабаны и начали играть. Это было типично африканское поведение: никто не отдавал никаких приказов, всех объединяла определенная цель. Ибекве объяснил нам этиологию болезни Розы – необходимо вернуть пациентку к состоянию гармонии с ее душевным и общественным положением, разрушенным в результате проклятия. Это было очень сильное проклятие, и чтобы исцелить Розу, нужно поручить ее заботам могучего ориша, такого, как Огун – кузнец и воитель.
Две женщины, одна из них была той, что подавала нам вино, подняли Розу на ноги, барабаны зазвучали громче и настойчивее, и человек двенадцать мужчин выстроились в ряд для ритуального танца. Целитель встал перед Розой, запел и начал натирать ее белым порошком, а потом жидкостью из старой плоской бутылки. В глиняной чаше он зажег какие-то листья, и от них повалил душистый дым. Я спросила Деса, что это за листья, но он шикнул на меня. Ибекве подул, направляя дым на девушку, и запел снова. Танцоры подпрыгивали и кружились, барабаны звучали. Так оно и продолжалось, но мое внимание было сосредоточено на великолепной женщине, я не могла отвести от нее глаз – она излучала такую энергию, ее обаяние было таким привлекательным и сильным.
Роза вдруг очень громко вскрикнула и выпрямилась. Глаза у нее закатились, видны были только белки, голова резко повернулась вправо. Барабаны умолкли, танцоры замерли. Ибекве, продолжая петь, склонился над Розой, лицо его было в нескольких дюймах от ее лица. Изо рта у нее лилась обильная слюна, как у собаки; одна из женщин, поддерживая Розу, вытерла ей подбородок куском материи. Раздался негромкий бой барабанов. Ибекве перестал петь, выпрямился и отступил. Роза часто и сильно затопала ногами по твердой земле, голова ее откинулась назад, тело выгнулось. Ее движения были такие резкие, что двум женщинам стало трудно ее удерживать. Другие женщины поспешили на помощь и на некоторое время заслонили Розу от нас. Когда мы снова увидели ее, она, ослабев, опустилась на носилки. Барабанщики и танцоры расхаживали кругом, болтая между собой, как игроки после игры в софтбол в парке.
Я спросила Грира, имела ли операция успех. Он ответил, что женщине предстоит еще долго пробыть здесь, подвергаясь все более глубоким состояниям транса под воздействием ориша.
Позже, уже в машине, я ощутила нечто похожее на страх и сильное возбуждение. Сейчас я думаю о М., о Сибири, о том, что хотела бы лучше помнить происходившее там. Не события, нет, я хотела бы восстановить память тела.
Глава пятнадцатая
С обычной точки зрения на женскую красоту Лайзу Рейли упрекнуть не в чем, подумал Паз, но черты лица у нее не слишком мягкие, скорее наоборот. Она приехала в красном «Саабе-900» с откидным верхом, и это имело свой смысл, если вы знали Лайзу так же хорошо, как знал ее Джимми. Он посмотрел на нее с водительского сиденья своей «импалы». Лайза была возбуждена, щеки у нее горели, глаза блестели. Оказаться в полицейской машине, помогать полиции в расследовании дела об убийстве – для нее это много значило, ее это интересовало, но иначе, чем многих и многих, кто крутится возле полицейских учреждений. Паз познакомился с ней, когда она выступала свидетельницей по одному делу. Подозреваемый, Эрл Бамперс, годами насиловал двух своих дочерей, а также избивал их и в конечном счете убил старшую. Младшая дочь, девятилетняя Касси, выступала главной свидетельницей обвинения. Лайза Рейли избавила девочку от страха и подготовила к выступлению в суде. Негодяй был приговорен к смертной казни, и оба они, Паз и Рейли, удостоились некоторого внимания прессы. Паз залюбовался ею, когда она стояла на месте для свидетелей, ее ясными голубыми глазами, золотыми волосами, стянутыми на затылке в небольшой аккуратный пучок, и стройной, упругой фигурой. Он тогда заговорил с ней в перерыве. Потом он как-то в пятницу случайно встретил ее на Таурусе в Гроуве во время обычного мясного базара среди других одиноких женщин, что его удивило. Он подошел к ней и вежливо поздоровался. Они начали встречаться примерно раз в неделю. С тех пор прошло месяцев шесть. Лайза была замужем, но они с мужем расстались и жили врозь, так что никаких проблем не возникало.
У Лайзы на службе был красивый, обшитый деревянными панелями кабинет с множеством кукол и других игрушек, но ей главным образом приходилось решать проблемы питания девочек-подростков. Общение с запуганной свидетельницей убийства было, по правде сказать, не совсем по ее специальности, но поскольку однажды она уже принимала участие в подобном деле, то готова была помочь и теперь. Паз в данном случае превысил свои полномочия, обратившись за частной консультацией для несовершеннолетней свидетельницы. Он не уведомил об этом ни Барлоу, ни старшего начальника и потому немного нервничал. И был возбужден; собственно говоря, оба они были возбуждены и нервничали.
По предложению Паза они решили провести встречу в квартире у Мигеров – по его мнению, это придавало делу хотя бы видимость законности. Просто полицейский, преисполненный сочувствия к вполне благополучной, но сильно перепуганной девочке, приехал в дом со своей личной знакомой, врачом, чтобы посоветоваться, не более. Паз считал, что сможет в случае чего сочинить подходящую историю, и потому никому не сказал о встрече заранее. Барлоу он решил преподнести это как средство компенсировать прокол с Югансом.
Миссис Мигер подала им в высоких стаканах охлажденный сладкий чай со сдобным печеньем; в каждый стакан была опущена длинная ложечка. Они уселись в чистенькой, без единого пятнышка гостиной, где отдающий лимоном запах политуры для мебели храбро сражался с постоянной вонью здания и его окрестностей. Мальчишка ныл и возмущался по поводу того, что ему не позволили убежать во двор или уткнуться в телевизор, девочка была молчалива и подавлена. Общий разговор не налаживался. Рейли взглядом дала понять Джимми, что так дело не пойдет, и попросила бабушку о разговоре наедине. Обе удалились в кухню; оттуда до Паза доносились негромкие и невнятные звуки их беседы. Рэндолф встал и включил телевизор, и Паз против этого ничуть не возражал. Женщины вернулись минут через десять; на лице у Рейли было то же выражение беспристрастного доброжелательства, на которое Паз обратил в свое время внимание в суде. Она обратилась к девочке:
– Тэнзи, мы поговорили с твоей бабушкой и пришли к выводу: если ты чувствуешь себя хорошо, я попробую полечить тебя гипнозом. Ты знаешь, что это такое?
Девочка кивнула, а Рэндолф немедля вмешался в разговор:
– Да! Я видел шоу, там один парень отправился в свое прошлое, сплошная чепуха!
– Закрой рот! – прикрикнула на внука миссис Мигер.
Телевизор выключили; прямо перед Тэнзи поставили стул, приглушили освещение. Рейли уселась на стул и заговорила негромко, но внушительно, как это обычно делают гипнотизеры. Рейли как-то пробовала загипнотизировать Джимми, но фокус не удался. С Тэнзи Фрэнклин он удался: буквально через три минуты голова ее склонилась на грудь, глаза закрылись, дыхание сделалось ровным и глубоким, как во сне.
– Прекрасно, Тэнзи, – сказала Лайза. – Сейчас у нас прошедшая суббота, время половина двенадцатого ночи. Где ты находишься?
– У себя в комнате.
Слова девочки звучали медленно и глухо, словно из-под одеяла.
– Хорошо. Я хочу, чтобы ты посмотрела в окно и рассказала мне, что ты там видишь.
– Крыши. Окна. Я посмотрела на окно Эми, но ее нет дома. Я вижу их. Они дерутся. Беременная леди и ее дружок. Он начинает бросать вещи, она старается его удержать. Он бьет ее по голове. Она падает, а он кричит на нее. Потом он уходит. Она встает. Она плачет.
Молчание. Рейли произносит несколько ободряющих слов, и девочка снова говорит:
– Она поднимает вещи с пола. Села на кушетку. Он разговаривает с ней.
Рейли бросила многозначительный взгляд на Джимми и спросила быстро, но осторожно:
– Кто с ней разговаривает, Тэнзи? Ее дружок вернулся?
– Нет, – сказала девочка. – Не ее дружок. Он.
– Можешь ли ты рассказать нам, как он выглядит, Тэнзи?
Несмотря на весь профессионализм Рейли, голос у нее дрогнул от возбуждения.
Тэнзи открыла глаза. Посмотрела прямо на Джимми. Медленно подняла правую руку и вытянула указательный палец в его сторону. Миссис Мигер слабо вскрикнула.
– Ты хочешь сказать, что тот человек выглядел как мистер Паз? – спросила Рейли.
– Да.
Глаза девочки снова закрылись. Рука упала.
– Тэнзи, ты знаешь, кто он? – снова спросила Рейли.
– Да.
– Кто же он?
Девочка снова открыла глаза. Паз слышал тяжелое дыхание Рейли. Взгляд девочки перешел на него, но на него уставились отнюдь не глаза четырнадцатилетнего ребенка. Голос, слишком глубокий и грубый для того, чтобы он мог исходить из горла Тэнзи, произнес:
– Я.
Миссис Мигер снова вскрикнула, а Тэнзи закатила глаза, свалилась с кушетки и забилась в чудовищных конвульсиях: зубы ее скрежетали, на губах показалась пена. Рэндолф П. Фрэнклин сорвался со стула, набросился на Паза, царапая ему лицо, дергая за одежду и пытаясь дотянуться до пистолета. «Я убью его! Я убью его!» – неистово орал мальчишка. Паз встал. Мальчишка обхватил его обеими ногами и, держась за него одной рукой, другой вцепился в пистолет. Паз был ошеломлен, почти одурманен, словно и на него подействовал гипноз. Он только видел, что Рейли опустилась на колени возле бьющейся в конвульсиях Тэнзи. Миссис Мигер проревела нечто невнятное. Паз отцепил от себя Рэндолфа П. Фрэнклина и в ту же секунду ощутил удар по затылку. Обернувшись, он увидел миссис Мигер, которая обеими руками держала за ручку большую кастрюлю, готовая нанести новый удар.
– Мэм, прошу вас, бросьте вашу кастрюлю… – начал он, но миссис Мигер ударила его, на этот раз в плечо, так как Джимми успел увернуться.
Содержимое кастрюли вылилось на него. Паз споткнулся о лежащего на полу Рэндолфа и упал. Миссис Мигер продолжала колотить его, орошая остатками содержимого кастрюли. Наконец она изнемогла в сражении и бросила свое оружие. Она плюхнулась на стул, бледная и плачущая в голос. Мальчик добрался до нее и припал всем телом к бабушке. Он тоже плакал. Конвульсии у Тэнзи прекратились. Лайза уложила ее на кушетку, села рядом, держа девочку за руку и что-то ласково ей говоря. Но Тэнзи не откликалась. Паз стоял и счищал с одежды белые комки. Потом подошел к кушетке. Девочка выглядела совершенно измученной, губы ее были в пятнах, оставшихся от кровавой пены.
– Что с ней?
– Господи, Джимми, я не знаю, – испуганным шепотом ответила Рейли. – Дышит нормально. Конвульсий нет. Но ведь я не врач. Моих знаний здесь недостаточно. Что будем делать?
– Не знаю, – тоже шепотом произнес Джимми. – Может, нам стоит предложить, чтобы девочку положили в больницу, и уносить отсюда ноги. Лучше бы ты поговорила со старой леди, у тебя это получится деликатнее.
Лайза бросила на него негодующий взгляд, но выполнила просьбу. Говорила она очень мягко. Паз увидел, что старая леди весьма выразительно затрясла головой. Рейли вернулась к Пазу и сказала:
– Она больше не нуждается в помощи. Во всяком случае, в нашей. Нам надо уходить. На всякий случай я оставила свою карточку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51