А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Так ее пытали?
– Да, доктора говорят, что у нее недавние вывихи обоих плеч и шрамы: ее били по спине и ступням. Да, еще ожоги. Возможно, эти парни не сумели вытянуть из нее искомое, а теперь надеются, что она, почувствовав себя в безопасности наедине с психотерапевтом, который не интересуется этими тайнами, выболтает то, что они хотят знать.
– Правдоподобно, – согласился Олифант. – Но не более чем. Итак… каков следующий шаг?
Паз, конечно, подготовился к такому вопросу и ответил бойко, хотя с большей уверенностью, чем ощущал на самом деле. С самых ранних этапов этого дела он подметил назревающий хаос, странную заинтересованность высоких сфер, почуял, что здесь воняет дерьмом, причем дерьмом африканским. Но когда говоришь с начальством, надо, как это делают дети, упорно придерживаться одной версии. Каковую он сейчас и изложил:
– Основной факт: Эммилу Дидерофф, если она действовала вообще, не действовала в одиночку…
– Это ты вывел из пропажи сотового телефона?
– Верно. Куда он делся, мобильник-то? Следующий факт: мой напарник разговаривал с подельниками Додо. Примерно за неделю до гибели наш дружок получил телефонный звонок, который его крайне взбудоражил. Очевидно, что у Додо не было постоянного босса, поскольку банду Хоффмана разгромили, но тут он заговорил о стабильной работе. Пару раз видели, как он садился и выходил из серебристого «лексуса», за рулем которого сидел важный белый парень: эти встречи происходили по ночам. По сведениям постоянных клиентов заведений, где он отирался, Додо, судя по тратам, явно разжился деньжатами.
– Уж не за то ли ему заплатили, что он съездил по макушке араба?
– Я, во всяком случае, знаю, что Джек Уилсон ездит на серебристом «лексусе». Послушайте, сэр, Уилсон был в курсе, что Эммилу в определенное время окажется возле конкретной мастерской, потому что сам ее туда послал. Напротив этой мастерской, через дорогу, есть телефонная будка.
Мувалид получил звонок на сотовый в офисе Заброна и тут же, как пуля, сорвался с места. Ему могли сказать что-то вроде: «Мы располагаем нужной вам информацией, идите в такую-то телефонную будку и ждите». Он так и делает, а в результате оказывается там, где его видит Эммилу. Ему назначают встречу в гостиничном номере, он идет туда, Эммилу следует за ним, паркует машину и начинает искать номер Мувалида. А вот Кортесу, в отличие от нее, этот номер известен. Он забирает из грузовика Эммилу подходящую железяку, отправляется в номер Мувалида, убивает его, сбрасывает с балкона и уходит. Приходит Эммилу и, ничего не подозревая, дожидается нас.
– Но может быть, Эммилу и Уилсон оба причастны к этому делу. Может быть, она выследила Мувалида для Додо.
– Тогда почему она не скрылась? – спросил Паз. – Зачем осталась там со своими молитвами, или чем там она занималась? Более глубокая игра? По какой-то причине она хотела, чтобы ее поместили в дурдом?
– Ну, это уж очень сложно. Впрочем, учитывая, что за штучка эта Эммилу, ничего исключать нельзя. Собери побольше фактов, – сказал Олифант.
– Хорошо. Только вот в чем загвоздка: в первую очередь мне желательно узнать, что вам известно о том таинственном парне, у которого наша подозреваемая арендовала лодку.
– А с чего ты взял, будто мне вообще что-то о нем известно? – проворчал Олифант, смерив подчиненного хмурым взглядом, который тот, впрочем, проигнорировал.
– Потому что вы работали с федералами, а они тут явно замешаны, если только вы не считаете совпадением то, что тип, сдавший Эммилу жилье, имеет прикрытие Государственного департамента, что обнаруживается, когда коп звонит туда по поводу необходимой информации. У меня такое чувство, что между телефоном на вашем письменном столе и Вашингтоном идет интенсивный обмен звонками и некие наделенные полномочиями ребята наблюдают за моей возней, как детишки за муравьем на тротуаре: если что, можно и палкой ткнуть. Но если так, сэр, то при всем моем уважении к вам клал я на это дело с прибором.
Пазу показалось, что они «играли в гляделки» очень долго. Однако неделя вынужденного отпуска предоставила ему уйму времени для размышлений, в том числе и о том, что сказал Олифант в последний раз, когда они обсуждали данную тему, и насколько неудовлетворительно это звучало даже тогда. За эту неделю он звонил Дэвиду Паккеру дюжину раз, натыкался на автоответчик и оставлял сообщения, но тот так и не появился. Конечно, ничего особенного: уехать из города не преступление, и все же…
– Не больно-то интенсивный, – произнес наконец Олифант. – Хотя да, мне несколько раз звонили. И я сам совершил какое-то количество звонков. А тебе, Паз, хочешь не хочешь, придется предоставить мне самому судить о том, что я могу и чего не могу тебе рассказать, и объясняется это тем, что уважаемые люди рискуют своей работой и пенсией, когда снабжают меня информацией, не имея на то никакого законного права.
Олифант откинулся назад в своем кресле и скрестил руки на животе.
– Так что, приятель, давай потолкуем о том, каким образом ФБР служит национальной безопасности. Нас интересуют всякого рода плохие парни: финансовые жулики, компьютерные мошенники и тому подобное, и ты сам понимаешь, что лучший способ внедриться к ним – это самому прикинуться плохим парнем. Таким образом, например, нам удалось разобраться с ку-клукс-кланом и с некоторыми уличными бандами. С террористами дело обстоит сложнее, потому что в нынешние террористические организации человеку из ФБР проникнуть очень трудно. Однако мы начинаем издалека. Любые преступные организации существуют не в вакууме и нуждаются в специфическом обслуживании. Им требуются поддельные документы, легализация средств, и тут не обойтись без помощи всякого рода подпольных дельцов.
– Ага, значит, вы вербуете изготовителей фальшивых бумаг и прочих махинаторов.
– Да. Но видишь ли, в чем проблема. Чтобы твой «крот» успешно работал, он должен продолжать свою незаконную деятельность, насчет чего, раз он теперь работает на две стороны, ему дано отпущение грехов. Он продолжает, скажем, торговать поддельными удостоверениями личности, сообщая нам о своих клиентах. Вроде бы это хорошо, мы ведь теперь знаем, кто живет по фальшивым бумагам. Только вот с арестом этих ребят нам торопиться никак нельзя. Они ведь не дураки и быстро смекнут, что если многих из тех, кто брал ксиву у старины Чарли, взяли за жабры, значит, со стариной Чарли что-то не так. И тут возникает крупная заморочка: мы фактически выдаем лицензии на преступную деятельность, надеясь, что это поможет нам предотвратить более тяжкие преступления. Может, оно и так, но это внутренне развращает.
– И как вы выходите из сложившегося положения?
– Кто как, это зависит от того, насколько ты веришь в нашу систему. Если считаешь, что справедливость выше закона, то и гнешь закон под себя, пока от него ничего не остается. На службе у Соединенных Штатов есть и насильники, и убийцы – какой только швали нет. Да, это позволяет предотвратить часть терактов, но многие все равно происходят. Ну а если ты считаешь, что только закон обеспечивает настоящее правосудие, ты не станешь лицензировать преступления. Ты можешь использовать преступников, можешь прессовать их, но уж во всяком случае не станешь покрывать их гнусные делишки. Результат сходен с вышеозначенным. Будет ли у тебя больше пострадавших? Хрен его знает. Лично я в этом сомневаюсь. Ты можешь предотвратить девяносто девять процентов покушений только лишь за счет того, что вынешь указательный палец из задницы. Мы многого могли бы избежать, если бы не затевали нефтяные войны или хотя бы не дрыхли в своих креслах. Но остается еще один процент, а это в любом случае так же неизбежно, как удары молний или дорожно-транспортные происшествия. Это часть жизни в любом открытом обществе, и с этим придется мириться, хотя, конечно, ни о чем подобном генеральный прокурор по телевизору не объявит. Но если ты играешь по закону, то, наверное, тебе проще. В плане угрызений совести.
– Вот почему вы ушли из Бюро, – сказал Паз, не спрашивая, а просто констатируя факт.
Олифант бросил на него тяжелый взгляд, но Паз выдержал его, и майор кивнул.
– Один малый из Нью-Джерси прикончил подростка, которого трахал, и мы его не тронули, потому что он снабжал авиабилетами типов из «Аль-Каеды». То есть они могли принадлежать к «Аль-Каеде», но точно известно не было. И его не тронули: решение было принято на высоком уровне. – Он указал на потолок. – Очень высоком. Я собрался было засвистеть в свисток, но в конце дня решил… я хреновый свистун. Стало ясно, что с некоторыми уважаемыми людьми мне не по пути, поэтому я подал рапорт об увольнении. Такова моя печальная история, и если я услышу ее от кого-нибудь еще, то сделаю так, чтобы всю оставшуюся жизнь ты провел, охраняя лоток с колой и сувенирами на стадионе «Оранж боул».
За этой ремаркой последовало долгое, неловкое молчание.
– Да, в этом вопросе я хренов фанатик. А почему? – Майор указал на свое лицо. – Вот почему. Для таких, как ты и я, закон – единственная опора и поддержка. Пусть он коррумпированный, пусть несправедливый, но без этого закона мы с тобой до сих пор собирали бы хлопок.
– В моем случае – сахарный тростник, – поправил Паз.
– Не важно, главное, не расхаживали бы в нарядных костюмах, не сидели бы в красивых кабинетах и не командовали бы белыми. Ни в коем, мать его, случае.
– Все это весьма воодушевляет, босс.
– Пошел на хрен, Паз, – беззлобно промолвил Олифант. – У меня и в мыслях не было тебя воодушевлять. Я хотел объяснить, почему мне звонят некоторые обеспокоенные ребята.
– И кто же в федеральном правительстве нанимает плохих актеров? Кто играет в здешней постановке? Нет, давайте я сам попробую угадать. Дэвид Паккер?
– Ты сам сказал. Он был в Судане, я слышал. Его наняли на службу ГОСР. И теперь он здесь. И вот что: лучше тебе на него забить.
– Почему?
Лицо Олифанта приняло более жесткое выражение.
– По двум причинам. Первая заключается в том, что я отдал тебе соответствующий приказ, а я пока еще начальник этой чертовой конторы. Вторая причина в том, что, если Паккер развоняется, разразится скандал, разольется уйма дерьма, полезные звонки из Вашингтона прекратятся, а крутые парни из федеральной службы перестанут охотиться за плохими ребятами и начнут искать тех, кто допустил утечку. Так что разбирайся с Уилсоном, разбирайся с Кортесом и своей подозреваемой. Выясняй, кто убил Мувалида и почему. Это твоя работа. Вот ею и занимайся.
Поняв, что разговор окончен, Паз встал, вышел и поманил за собой сидевшего за письменным столом в общей комнате Моралеса.
* * *
– Ну, что сказал майор? – спросил Моралес на парковочной площадке.
– Сказал, что, с тех пор как ты обзавелся приличными костюмами, на тебя любо-дорого посмотреть. Ему нравятся пижоны.
– Неужели?
– Точно тебе говорю.
– Ну ни хрена же себе!
– Вот и я точно так же подумал, – сказал Паз, садясь в неприметный «шевроле». – Давай-ка навестим Джека Уилсона да потолкуем с ним. Глядишь, услышим что-нибудь интересное.
Однако по прибытии в мастерскую они увидели не Джека, а смахивавшего на него парня ростом пониже, который отреагировал на появление полицейских с искренней радостью.
– А вы быстро, – сказал он. – Я позвонил всего пару часов тому назад.
– Прошу прощения, – уточнил Паз. – Вы?..
– Фрэнк Уилсон. Вы ведь насчет моего обращения о пропаже человека, верно?
– А кто пропал?
– Джек, мой брат. Так вы не из отдела розыска пропавших?
– Нет, из убойного, – сказал Паз.
– О господи! – Загорелое лицо Уилсона побледнело.
За несколько проведенных в маленьком офисе минут они выяснили подробности. Джека Уилсона не видели почти неделю. Его машина исчезла, на звонки и сообщения он не отвечал, пара крупных платежей остались непроведенными. Фрэнк, как выяснилось, занимался технической стороной дела, а Джек вел бизнес, хотя в лодочных дизелях тоже разбирался. Похоже, Фрэнку хотелось выговориться, и ему предоставили такую возможность.
Он резонно полагал, что о работе Джека на каких-то сомнительных дельцов копы, разумеется, знали, и скрыть это не пытался, однако уверял, что такого рода делишки остались в далеком прошлом. На все вопросы Фрэнк отвечал с готовностью. Нет, в последнее время заметных сумм со счетов фирмы не снималось. Нет, о человеке по фамилии Кортес он не слышал. Нет, этого типа (ему показали фотографию Додо) он не знает. После получаса бесплодных расспросов полицейские удалились ни с чем.
– Только время попусту потратили, – ворчал Моралес, залезая в машину.
– Нет, не попусту, – возразил Паз. Он включил рацию, объявил Джека Уилсона в розыск, сообщив данные его машины, и продолжил разговор с напарником. – Джек Уилсон исчез сразу после того, как в вечерних новостях показали мертвого Додо Кортеса. Скорее всего, это не случайное совпадение. Предположим, именно он стоял за спиной Додо. Всем известный рэкетир пытается украсть некий связанный с нашей подозреваемой предмет, представляющий собой улику, и это наводит на мысль о том, что, может быть, подозреваемую подставили. Уилсон знал, что мы будем расспрашивать людей, так что связь между ним и Кортесом неизбежно всплывет. Да, они встречались тайно, по ночам, но о конспирации Уилсон позаботился плохо: в таком районе новый серебристый «лексус» неизбежно привлечет внимание. Кстати, не заглянуть ли нам к миссис Додо? Ты ведь знаешь адрес, верно?
– Ага. Угол Второй и Пятнадцатой. Я говорил тебе, что уже беседовал с ней. Она не расположена к сотрудничеству.
– Надеюсь, перед моим шармом не устоит, – заявил Паз. – Поехали.
* * *
В этом районе Майами лужайки перед домами использовались как парковочные площадки, что указывало на проживание в маленьких домиках большого количества недавних иммигрантов, причем вовсе не обязательно принадлежащих к одной семье. Перед небольшим бетонным оштукатуренным домом Кортеса зеленел настоящий газон без машин, что говорило о более высоком социальном статусе. Велев Моралесу подождать у парадного входа, Паз решил заглянуть в окна, посмотреть, как там безутешная вдова. Окна гостиной были приоткрыты, и он без труда разглядел валявшуюся на багамской кушетке женщину в оранжевой блузке без рукавов, черных трусиках и одной туфле, болтавшейся на пальцах ноги. По телевизору шло бразильское мыло, но женщина сериал не смотрела. На кофейном столике детектив заметил горящую свечу, несколько пакетиков из кальки, погнутую ложку и шприц для подкожных инъекций, что вполне объясняло состояние хозяйки дома.
– Выжди минутку, – сказал Паз Моралесу, вернувшись к машине, – а потом начинай барабанить в дверь и орать: «Откройте, полиция!»
Потом он обошел дом, быстро выдавил стеклянную панель из задней двери, открыл замок и к тому времени, когда Моралес начал свое представление, уже двигался через кухню, так что спустить героин в унитаз женщина не успела.
После изрядной порции возмущенных криков, всхлипываний и рыданий копы привели наркоманку в чувство и, приковав наручниками к кушетке, стали задавать вопросы. Она сказала, что зовут ее Рита, знать она ничего не знает, героин ей подбросили, а говорить с ними она будет только в присутствии адвоката. На вид ей было лет девятнадцать.
– Я тебя предупреждал, – сказал Моралес.
Паз улыбнулся и, присев на кушетку рядом с девушкой, словно пришел на свидание, заговорил с ней по-испански, используя обычные полицейские подходы. Мол, он ей ничего дурного не желает, и если она им поможет, они уйдут и даже дозу ей оставят, потому как они не из отдела борьбы с наркотиками, а из убойного и ее вкусы и привычки им по барабану. Но вот если она будет упрямиться, они рассердятся, а это не в ее интересах, потому что героина у нее для возбуждения дела вполне достаточно, а они расследуют серьезное дело, связанное с ее покойным приятелем. Оно на контроле у генерального прокурора, так что отмазаться ей будет трудно. Да и стоит ли рогом упираться? Одно дело, если бы ей предлагали заложить Додо, но ведь навредить ему в сложившейся ситуации крайне сложно. Он лежит в морге округа, и все эти разборки ему до лампочки.
Паз говорил вкрадчиво, словно уговаривал девицу лечь с ним в постель.
– Ну, что вы от меня хотите? – выдавила Рита после долгого молчания. – Сами должны понимать, о делишках Додо я ни хрена не знала.
– Он когда-нибудь упоминал парня по имени Уилсон?
– Уилсон? Нет, я во всяком случае не слышала.
– А как насчет Джека? Здоровенный белобрысый малый, ездит на серебристом «лексусе».
– А, да, Джек – его я знаю. Он заезжал за Додо пару раз.
– Хорошо. Хочешь, чтобы я снял наручники?
Она кивнула. Еще несколько вопросов, и стало ясно, что она говорит правду. Впрочем, девица лишь подтвердила связь своего дружка с Уилсоном, и ничего больше.
– А можем мы посмотреть его вещички?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54