А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Чтение он любил. По большей части это были рассказы, хотя и не такие хорошие, как у Пенни, – таких ему ещё не попадалось, – но всё же рассказы.
– Что ж, надо идти в постель, не то я засну прямо тут, – сказал Пенни.
Он встал и наклонился к очагу выколотить трубку. В этот момент собаки взлаяли и стремительно выбежали из-под дома. Казалось, будто его движение пробудило их ото сна и они бросились за воображаемым врагом. Пенни открыл переднюю дверь, приложил ладонь к уху, прислушался.
– Ничего не слышу, кроме собак.
Замычал телёнок. Это был одновременно крик боли и ужаса. За ним последовал ещё один, он возвысился до вопля, затем вдруг был словно задушен. Пенни кинулся на кухню за ружьём.
– Свету!
Джоди предпочел отнести приказание не к себе, а к матери и побежал за отцом со своим ружьём, которое с последнего посещения Топтыги ему разрешили держать заряженным. Матушка Бэкстер нехотя следовала за ними с зажженной лучиной, медленно нащупывая ногами путь. Джоди перелез через изгородь на скотный двор. Теперь он жалел, что не понёс лучину сам. Он ничего не видел и слышал только возню, рычание и клацанье множества зубов – голоса Рвуна и Джулии заглохли. Весь этот шум перекрывал отчаянный крик отца:
– Ату их, Джулия! Взять их, Рвун! О господи, дайте же свет!
Джоди перелез обратно через изгородь, подбежал к матери и взял у неё лучину. Это был тот случай, когда только Пенни мог решать, что следует предпринять. Джоди побежал обратно. Он высоко поднял лучину над головой: волки ворвались на скотный двор и зарезали тёлку. Стаей, числом до трёх десятков, если не больше, они толклись вокруг загородки. Глаза их парами отражали свет, словно мерцающие лужи гнилой воды. Они были измождены и облезлы. Их клыки сверкали, словно рыбьи кости. Он услышал пронзительный крик матери за изгородью и тут только заметил, что и сам кричит.
– Держи свет на месте! – крикнул Пенни.
Он постарался унять дрожь в руке. Он увидел, как Пенни вскинул ружьё и выстрелил раз, потом другой. Волки повернули и серой волной потекли через изгородь. Рвун хватал их за пятки. Пенни, крича, бросился вдогон. Джоди побежал за ним следом, стараясь держать свет так, чтобы видны были их стремительные фигуры. Он вспомнил, что в руке у него ружьё, и сунул его отцу. Пенни взял его и выстрелил ещё раз. Волки умчались, точно гроза. Рвун помедлил немного, приметный во тьме своей светлой шерстью, потом заковылял обратно к хозяину. Пенни нагнулся и потрепал его. Потом повернулся обратно и медленно прошёл в загон. Корова мычала.
– Дай мне свет, – спокойно сказал Пенни.
Он поднял лучину и посветил около загородки. Истерзанный в клочья телёнок лежал посреди загона. Возле него лежала Джулия, вцепившись зубами в горло тощего волка. Волк был при последнем издыхании. Его глаза стекленели. Он был весь запаршивлен, весь в клещах.
– Всё в порядке, родная. Отпусти его, – сказал Пенни.
Джулия разомкнула челюсти и отступила назад. Не будь её зубы стерты временем до гладкости кукурузного зерна, жертв среди хищников могло бы быть больше. Пенни посмотрел на изуродованного телёнка, посмотрел на волка. Затем, словно глядя в зелёные глаза невидимого врага, посмотрел куда-то в ночь. Он казался маленьким, словно съёжился.
– Так… – сказал он.
Он вернул Джоди его ружьё и подобрал своё, валявшееся у изгороди. Он нагнулся, взял телёнка за копыто и решительно зашагал к дому. С содроганием понял Джоди, что отец хочет припрятать труп на случай, если хищники вздумают вернуться. Он всё ещё был во власти страха. Загнанная на охоте пантера или медведь всегда приводили его в ужас. Но там всегда стояли люди с ружьями наготове. Собаки там имели возможность бросаться на зверя и отступать. Зрелище же, какое являла собой свирепая волчья стая в загоне, он никогда не захочет увидеть вновь. Ему хотелось бы, чтобы отец оттащил труп телёнка в заросли.
Матушка Бэкстер подошла к двери и с дрожью в голосе проговорила:
– Мне пришлось идти к дому в темноте. Ох и натерпелась я страха. Кто это был, опять медведи?
Они вошли в дом, и Пенни, обойдя её, направился к очагу взять горячей воды из котла, чтобы обмыть раны собак.
– Волки.
– Господи боже! Они зарезали телёнка?
– Зарезали.
– Господи боже! И ведь это не просто телёнок был – тёлочка!
Она ходила за ним по пятам, пока он наливал горячую воду в таз и обмывал раны собак. Раны были не серьёзные.
– Хотел бы я видеть этих тварей в драке один на один с моими собаками, – мрачно сказал он.
Оказавшись снова дома, в тепле и безопасности, чувствуя в себе прилив смелости оттого, что мать боится, Джоди наконец обрёл дар речи:
– Они вернутся сегодня ночью, па? Мы пойдём на них охотиться?
Пенни втирал прокипяченную сосновую смолу в глубокую рваную рану Рвуна и был не в настроении разговаривать. Он заговорил только тогда, когда управился с собаками и сделал им удобное ложе под домом, возле окна своей спальни. Нет, он не допустит, чтобы его снова застигли врасплох. Он вошёл в дом, вымыл руки и стал греть их у огня.
– При таких обстоятельствах человеку не обойтись без доброго глотка, – сказал он. – Непременно выпрошу завтра кварту у Форрестеров.
– Ты поедешь к ним завтра?
– Мне нужна помощь. Наши собаки молодцы, но одной большой женщине, маленькому человечку и мальчику-подростку не справиться с такой уймой голодных волков.
Странное чувство вызвало у Джоди признание отца, что не со всяким делом он может справиться один. Но ведь и то сказать, волки никогда ещё не заявлялись на росчисть стаей. Им хватало на прокорм оленей и мелких животных. На росчисть приходили лишь считанные единицы, поодиночке или парами. Они боязливо бродили вокруг и убегали при малейшей тревоге. Раньше они не представляли собой серьёзной опасности. Пенни разделся и повернулся спиной к огню.
– Как я испугался! – сказал он. – Заледенел аж до самого донышка.
Бэкстеры легли спать. Джоди проверил, плотно ли закрыты окна его спальни. Он хотел положить Флажка рядом с собой под одеяло, но оленёнок сбрасывал одеяло всякий раз, как Джоди натягивал его. В конце концов Флажок согласился лечь в изножье кровати, и Джоди дважды просыпался ночью пощупать, здесь ли он. Их крепость – росчисть – была уязвима. Он натянул на голову одеяло и лежал, боясь снова уснуть. Но в постели так покойно лежится, так сладко спится в первую холодную осеннюю ночь…
Наутро Пенни стал ни свет ни заря собираться к Форрестерам. Волки ночью не возвращались. Он надеялся, что, быть может, один или два из них ранены. Джоди просился с отцом, но мать наотрез отказалась оставаться одна.
– Для тебя это всё игрушки, – сетовала она. – «Можно мне? Можно мне?» Нет чтобы вспомнить, что ты мужчина и должен заботиться о матери.
Его гордость была задета. Он похлопал её по руке.
– Не беспокойся, ма. Я останусь и буду удерживать волков.
– Давно пора. У меня руки-ноги отымаются, как подумаю о них.
Он было приободрился после того, как отец заверил его, что днём волки не покажутся, но, когда Пенни уехал, ему стало не по себе. Он привязал Флажка к столбику кровати у себя в комнате и отправился за водой к провалу. Он был уверен, что на обратном пути услышал звуки, которых никогда дотоле не слышал. Он часто оглядывался назад и, миновав угол изгороди, припустил рысцой. Он-то не боится, говорил он себе, но вот мать, может, боится. Он поспешно наколол дров, с верхом наполнил дровяной ящик на кухне и сложил штабель возле очага. Он спросил мать, нужно ли ей мясо из коптильни. Мясо ей было не нужно, зато она попросила принести жестянку со шкварками и миску топленого сала.
– Отец ушёл и не распорядился, как быть с бедным телёнком, – сказала она. – То ли в землю его закопать, то ли для собак приготовить, то ли для приманки оставить. Ну да ладно, подождём, как он решит.
Делать во дворе было больше нечего. Он вошёл в кухню и запер за собой дверь на засов.
– Оленёнка ты выставь, – сказала она.
– Ма, не заставляй меня выставлять его. Его запах соберёт волков со всей округи.
– Ладно, только тебе самому придётся убирать за ним.
– Я согласен.
Он решил почитать букварь. Мать выудила его из ларя, где он лежал вместе с лишними одеялами, зимней одеждой и купчей на землю. Он занимался всё утро.
– Невиданное дело, чтоб ты был так рад этой книге, – подозрительно сказала она.
А он едва разбирал слова на странице. Он не боится, твердил он себе вновь и вновь. Но слух его был напряжён. Он всё утро прислушивался – вот раздастся стремительный бег мягких лап. Или: вот раздастся желанный стук копыт старого Цезаря по песку, голос отца у калитки.
Пенни вернулся к обеду. Он мало ел за завтраком и был голоден. Он не хотел говорить, пока не наелся досыта. Наконец он зажёг трубку и откинулся на спинку стула.
– Ну что ж, – начал он, – давайте расскажу вам, как обстоят дела. Как я и думал, волки пострадали от чумы чуть ли не больше всех других зверей. Стая, что была у нас этой ночью, – это всё, что от них осталось. Бык с Лемом ездили в Форт-Батлер и Волюзию: с начала чумы там слышали и видели только этих волков и никаких больше. Всё время стаей. Пробирались сюда из окрестностей Форт-Гейс и резали скот по всему пути. Но им мало что доставалось, их застигали на месте прежде, чем они успевали насытиться, и гнали дальше. Они попросту подыхают с голоду. Вчера ночью они зарезали тёлку и годовалого бычка у Форрестеров. Нынче утром, ещё не светало, Форрестеры слышали их вой. Уже после того, как они побывали у нас. Джоди встрепенулся.
– Мы устроим на них облаву с Форрестерами?
– В том-то всё и дело. Я шибко повздорил с этими чертилами. Мы не согласны в том, как изводить волков. Я предлагаю устроить одну-две добрых облав, расставить капканы вокруг нашего скотного двора и их загона. Ну, а Форрестеры хотят травить волков ядом. Так вот, я никогда не травил зверей ядом и не собираюсь.
Матушка Бэкстер швырнула в стену посудное полотенце.
– Эх, Эзра Бэкстер, ежели бы тебе вырезать сердце, оно оказалось бы не из плоти, а из чистого масла. Простофиля ты, в сговоре с чумой, вот ты кто. Пусть дикие звери спокойно режут нашу скотину, а мы будем с голоду помирать! Ты, видишь ли, слишком деликатный, боишься, у них животики заболят!
Он вздохнул.
– Оно и правда глупо выходит, только иначе я не могу. К слову сказать, ведь и ни в чём не повинные твари могут отравиться. Собаки и прочие.
– Лучше это, чем дать волкам вырезать нас.
– Полно тебе, Ора, не вырежут они нас. Навряд ли они побеспокоят Трикси или Цезаря. Сомнительно, чтобы они могли прокусить их старые шкуры. С такими боевыми собаками, как у нас, они наверняка не станут связываться. У нас им больше нечего делать после смерти телёнка.
– А Флажок-то, па! – Джоди казалось, что в данном случае отец неправ. – Ведь они разорвали телёнка, за такое не грех и отравить.
– Что они разорвали телёнка, так это по естеству им положено. Они были голодны. А яд – это против всякого естества. Нечестная борьба.
– Ты хочешь честно бороться с волками! – сказала матушка Бэкстер. – Это ж надо быть таким… таким…
– Давай валяй, Ора. Облегчи душу, говори.
– Мне, чтобы высказаться, надобны такие слова, которых я и помыслить-то не умею, не то что сказать.
– Тогда молчок, жена. Отравление – это из тех дел, которым я не пособник. – Он затянулся трубкой. – Форрестеры говорили вещи похуже, ежели это тебя утешит. Я знал, что они посмеются надо мной, когда я выскажу своё мнение, и так оно и было. Они намерены сразу же приступить к делу и разбросать приманку с ядом.
– Я рада, что на свете есть настоящие мужчины.
Джоди сердито глядел на обоих. Ему казалось, что отец неправ, а мать несправедлива. Чем-то его отец был на целую голову выше Форрестеров. Тот факт, что на этот раз Форрестеры не послушались его, говорил не о том, что он не настоящий мужчина, а о том, что его не поняли. Возможно даже, что он не так уж неправ.
– Не трогай моего отца! У него, поди, больше понятия, чем у всех этих Форрестеров.
Она круто повернулась к нему:
– Ах ты, дерзкий крикун! Вот я тебя сейчас метлой!
Пенни постучал по столу трубкой.
– Перестаньте! Мало беды от зверей, так ещё между собой будем ссориться. Неужто ж человеку нигде не будет покоя, кроме как в могиле?
Матушка Бэкстер вновь занялась своим делом. За день она отошла. В конце концов, дело сделают Форрестеры. Трое из них наведались перед заходом солнца. Они приехали сказать Пенни, в каких местах разложена отравленная приманка, чтобы он не подпускал к ней собак. Всё было проделано очень хитро. Приманку они раскладывали, не сходя с лошадей, чтобы волки не учуяли ненавистного им человеческого духа. Мясо было взято от зарезанных волками телушки и бычка, и они начиняли его ядом, обернув руки оленьей кожей. Они трое разделились и поехали по маршрутам, которыми, вероятнее всего, ходила волчья стая. Наклоняясь с седла, они выкапывали в земле ямки заострёнными пальмовыми палочками, закладывали отравленную приманку и снова палочками нагребали на неё листья. Последний их маршрут был сюда, к скотному двору Пенни, по прямой от провала, где волки могли пить или подстерегать добычу. Пенни принял всё это с философским спокойствием.
– Хорошо. Буду держать собак неделю на привязи.
Форрестеры попили воды, выкурили по самокрутке из табака Пенни, но от ужина с благодарностью отказались. Им надо быть дома до наступления ночи, когда стая может вернуться к их загону для скота. Поговорив с Пенни несколько минут, они уехали.
Вечер проходил мирно. Пенни набил порохом несколько гильз, вставил капсюли и зарядил своё ружьё. Зарядил он и шомполку Джоди. Джоди взял её и осторожно поставил возле своей постели. Он был благодарен отцу за то, что тот включил его в эти приготовления. После того как все улеглись, он лежал и думал в постели. Ему слышно было, как отец разговаривал с матерью.
– У меня новость, – говорил отец. – Бык сказал мне, что Оливер Хутто сел на пароход в Джексонвилле и уехал в Бостон, он намерен пробыть там до тех пор, пока снова не уйдёт в дальнее плаванье. Он дал Твинк Уэдерби денег, и она тайком отправилась в Джексонвилл, села на пароход и уехала к нему. Лем рвёт и мечет. Говорит, если он их встретит, убьёт обоих.
Джоди услышал скрип кровати: это мать повернулась всем своим грузным телом.
– Ежели она честная девушка, отчего бы Оливеру не жениться на ней, и делу конец? – сказала она. – А ежели она одна из этих вертихвосток, и только, так чего он с ней путается?
– Не знаю, что и сказать. Давно ведь прошли те времена, когда я сам был молодым жеребчиком и ни о чём другом не помышлял, кроме как об волокитстве, так что уж и не упомню теперь, что может быть у Оливера на уме.
– Так ли, сяк ли, он не должен был допустить, чтобы она так уезжала.
Джоди был согласен с этим. Он в ярости замолотил ногами под одеялом. С Оливером всё кончено. Если ему ещё доведётся свидеться с ним, он выложит ему всё, что он о нём думает. А больше всего ему хотелось встретиться с Твинк Уэдерби и оттаскать её за её жёлтые волосы или запустить в неё чем-нибудь. Это из-за неё Оливер уехал, не наведавшись к ним. Он потерял Оливера. Он так на него сердит, что ему всё равно. Он заснул, рисуя в своём воображении отрадные картины: Твинк блуждает в зарослях, поедает отравленную приманку и падает замертво в заслуженных корчах.
Глава двадцать четвертая


Форрестеры за неделю сгубили ядом тридцать волков. Оставшиеся в живых, числом до двух десятков, были осторожны и избегали отравленной приманки. Пенни обещал свою помощь, если их уничтожение будет вестись с помощью законных средств – капкана и ружья. Стая разбойничала на большом пространстве и никогда не появлялась дважды в одном месте. Однажды ночью она ворвалась к Форрестерам в загон для скота. Услышав мычание телят, Форрестеры высыпали наружу и увидели, как коровы отражают нападение волков. Коровы стали в круг, затолкав в середину телят, и, пригнув головы к земле, сдерживали врага рогами. Один телёнок, с разорванной глоткой, умирал, у двух других были начисто откушены хвосты. Форрестеры убили шесть волков. На следующий день они снова разбросали яд, но стая не вернулась. Две их собаки отведали приманки и умерли в страшных мучениях. Форрестеры стали склоняться к тому, чтобы разделаться с остатком стаи иным путём.
Однажды вечером, уже смеркалось, к Бэкстерам приехал Бык и предложил Пенни присоединиться к ним в облаве на волков завтра на рассвете. В тот день Форрестеры слышали вой волков у водопоя, к западу от своего участка. После наводнения много дней подряд стояла сухая погода, паводковые воды спали. Вода в болотах, топких низинах, в мочагах и ручьях была почти на своём обычном уровне. Можно было рассчитывать, что уцелевшая дичь будет приходить к хорошо известным местам водопоя. Подобное же открытие сделали и волки.
Намеченная охота должна была служить двум целям. Во-первых, если повезёт, можно уничтожить всех оставшихся в живых волков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41