А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Гэвин прав, «Делатель королей» был очень сложным фильмом». И не только из-за своего размера и огромного количества персонажей, но из-за необходимости соблюдать историческую достоверность. Да, эта работа стала настоящим испытанием для Рози. Однако она умела справляться с трудностями, казалось, они пробуждали в ней какие-то дремлющие силы. Какой бы изматывающей ни была эта работа, Рози приятно было сознавать, что она поучаствовала в фильме такого размаха.
С самого начала, еще на подготовительном этапе, она испытывала какой-то удивительный подъем и прилив энергии, переполнявший ее.
В центре внимания был, конечно, Гэвин, утвержденный на роль графа Варвика. Граф Варвик два десятилетия XV века был самым могущественным человеком Англии. Представитель йоркширской династии, потомок короля Эдуарда III, он был первым графом Англии того времени и величайшим воином и рыцарем всех времен, словом, фигурой легендарной.
Именно Варвик посадил на английский трон своего кузена Эдуарда Плантагенета. Это произошло в результате гражданской войны между королевскими династиями Йорков и Ланкастеров, обычно называемой войной Алой и Белой розы, поскольку белая роза была эмблемой Йорков, а красная Ланкастеров. Варвик был главным действующим лицом этой войны. Именно благодаря ему после многих кровопролитных боев войска Ланкастеров были разбиты, и он вручил королевство Эдуарду Йорку.
Поскольку Варвик всегда оставался в тени, будучи главным советником своего девятнадцатилетнего ставленника, короля Эдуарда IV, современники прозвали его "Делатель королей». Четыре века спустя это прозвище стало названием их картины. В сценарии обладательницы «Оскара» Вивьен Ситрин описывалась жизнь Варвика с 1461 года, когда он, тридцатидвухлетний, достиг вершины своего могущества и смог удержаться на ней еще два года, про которые и рассказывалось в фильме.
Главной заботой Рози было сделать такие костюмы для Гэвина, которые бы, не выбиваясь из средневекового стиля, нравились самому актеру, хорошо смотрелись и не стесняли движений.
Как обычно, она придавала большое значение исторической достоверности костюмов и аксессуаров, без которой не добиться правдоподобности и убедительности. Кроме таланта Рози отличалась невероятной трудоспособностью, что сильно способствовало ее успеху как театрального художника.
Костюмы Розалинды Мадиган отличались удивительным чувством стиля, будь то фильм из прошлых или настоящих времен. Она всегда стремилась подчеркнуть статус, социальное положение, национальность персонажей фильма или пьесы.
При работе над «Делателем королей» Рози изучила такое количество материала, что, как она сама поняла, объем намного превысил необходимый. И все ради Гэвина. Фильм был его идеей, его личным проектом. Он был одним из продюсеров, сам добывал деньги для финансирования. Голливуд отказался от какого-либо участия в фильме, хотя Гэвин был кинозвездой не меньшего масштаба, чем Костнер, Сталлоне или Шварценеггер, и в рейтинговом списке киноактеров занимал одно из первых мест.
Со своим фильмом Гэвин оказался в такой же ситуации, что и Костнер, когда попытался заинтересовать Голливуд «Танцами с волками». Никто не захотел этим заниматься, и Костнеру пришлось все делать самому. Только прибегнув к помощи независимого продюсера из Европы, он сумел раздобыть деньги.
Концепция фильма полностью принадлежала Гэвину, и он верил в нее с такой горячностью, что зажигал энтузиазмом всех окружающих.
Любитель истории, он давно заинтересовался образом Варвика. Прочитав, не одну его биографию, Гэвин был захвачен страстями, успехами, славой и финальной трагедией жизни Варвика. Вдохновленный пылким воображением, он выбрал для своего фильма несколько самых ярких лет из его жизни, когда звезда Варвика была в зените. Затем заказал сценарий Вивьен Ситрин. Вместе они проработали почти год, прежде чем Гэвин удовлетворился сценарием.
Рози тоже с самого начала была увлечена идеей фильма. Впервые Гэвин упомянул о своих планах в Беверли-Хиллз в конце 1988 года; и когда наконец в прошлом году ему удалось приступить к работе, волнение ее было безгранично.
Задолго до подготовительного этапа съемок в Англии Рози принялась изучать материалы по костюмам той эпохи, читать биографии Варвика и Эдуарда IV, а также книги по истории средневековой Англии и Франции. Чтобы лучше представить себе жизнь этих людей, она изучала искусство и архитектуру того периода, а будучи в Лондоне, проводила долгие часы в музеях, рассматривая коллекции исторических костюмов.
Когда помощник режиссера, художник, директор и еще несколько человек из съемочной группы под предводительством Гэвина отправились на поиски натуры, Рози поехала с ними.
Прежде всего они направились в Мидлхемский замок на йоркширских болотах, бывший когда-то главным оплотом Варвика на Севере. Давно превратившись в руины, он стоял продуваемый ветрами, с разрушенными башнями и залами. Но Гэвин чувствовал, что для него очень важно увидеть собственными глазами место, где Варвик вырос и провел большую часть жизни.
Рози и Гэвин вместе прошли по когда-то Большому залу замка. Крыши не было, стены, разъеденные плесенью, почти разрушены. Под пронзительно-голубым небом они ступили на вымощенный каменными плитами пол, местами заросший травой. Кое-где из расщелин виднелись первые крошечные полевые цветы. Несмотря на плачевное состояние, замок выглядел внушительно и покорил ее воображение. Гэвин чувствовал то же самое. Потом они проехали по мрачным болотам, где когда-то разыгрывались решающие сражения Варвика. В конце поездки, несколько отклонившись от маршрута, они свернули к восточному побережью. Гэвину хотелось побывать в Йоркминстере, великолепном готическом соборе за старинными городскими стенами Йорка. Именно здесь когда-то прошли триумфальным маршем обласканные славой Варвик и Эдуард IV. Они двигались по йоркширской равнине во главе своего многочисленного войска, на покрытых попонами лошадях, под развевающимися шелками геральдических знамен, оба признанные всей Англией герои – молодой доблестный король и тот, кто возвел его на трон. Рози считала этот эпизод одним из самых эффектных и живописных в сценарии, и она с волнением предвкушала работу над ним.
После многочисленных поездок в Йоркшир и долгих часов в музеях и библиотеках она наконец сочла, что накопила достаточно знаний по английскому средневековью, чтобы приступить к разработке костюмов.
В сценарии была одна большая батальная сцена, которую Гэвин решил сохранить несмотря на трудность съемки и дороговизну, поэтому Рози пришлось взяться за латы. Эти рыцарские доспехи оказались единственной серьезной проблемой для Рози. Вспомнив пережитые волнения, она оглядела доспехи, стоящие в углу комнаты, и невольно поморщилась. Ей никогда не забыть, сколько пришлось вынести, прежде чем сделать первый образец.
В конце концов она справилась, но только благодаря главному художнику фильма Брайану Экланду-Сноу. Брайан был невероятно талантлив, на его счету уже был один «Оскар» за картину «Комната с видом на». Теперь он был поглощен Англией XV века на сценарной площадке Шеппертона.
По мнению Рози, Брайан был просто гениален, и она считала себя его вечной должницей. Он познакомил ее с изготовителем костюмов для подводного плавания, который сделал копию ее модели доспехов из необыкновенно прочного и жесткого материала – изопрена с металлическим покрытием. Получилась точная имитация железа. Эта синтетическая резина была легкой и удобной для актеров, а в фильме доспехи выглядели совершенно как настоящие.
Рози приблизилась к длинному столу в дальнем углу комнаты. Нужно разобрать все эти кипы книг, журналов, эскизов. Для упаковки потребуется не меньше шести больших ящиков.
А еще образцы специально окрашенных шерстяных тканей – твида, сукна; кусочки замши и кожи для сапог, брюк, камзолов и курток; обрезки меха и множество лоскутков шелка и бархата. В корзинах и на подносах лежала сверкающая театральная бижутерия: брошки, кольца, ожерелья, серьги, браслеты, богато украшенные пуговицы, ремни, ножны и позолоченные короны – полный набор атрибутов пышности и величия прошлого.
«Ну и работка!» – подумала она почти с изумлением. Фильм потребовал столько денег, труда и сил, сколько они не могли и представить себе в начале. Временами напряжение достигало предела. По самым незначительным поводам– плохая погода или болезнь – разыгрывались бурные сцены, вонзались друг в друга колкие словечки. Причем все это, не имея отношения к действительно серьезным проблемам, задерживало съемку и накручивало расходы. Но, с другой стороны, съемки фильма настолько захватывают, что обо всем забываешь. А такой великолепной работы, как эта, у нее никогда не было и, вероятно, не будет.
Рози не упускала случая сходить с Гэвином на просмотр отснятого накануне. От каждой сцены у нее перехватывало дыхание. Фильм, несомненно, «смотрелся», в нем было все: и яркие, захватывающие образы, и увлекательный сюжет, и превосходная игра актеров.
Заботы о фильме ни на минуту не оставляли Гэвина. Да и все они волновались. Только теперь, когда снят последний эпизод, она вдруг уверовала, что фильм удался. Фильм Гэвина не уступит знаменитому «Льву зимой». Да, он должен завоевать целый выводок «Оскаров». С этими мыслями она присела к столу и, подвинув к себе телефон, набрала номер. Прозвучало несколько гудков, прежде чем ей ответили. Знакомый девичий голос произнес:
– Розалинда. Извини, что не сразу подошла к телефону: я укладывала коробки с твоими бумагами на верхнюю полку, и мне пришлось слезать со стремянки.
– А как ты догадалась, что это я? – спросила Рози, в ее голосе послышались смешливые нотки.
– Не глупи, Розалинда, по этому телефону мне больше никто не звонит, ты это прекрасно знаешь.
– Ты совершенно права, я упустила это из виду. Ну ладно, Ивонн, как поживаешь?
– Прекрасно, и все остальные тоже. Но только Колли и Лизетт нет дома. Ты хотела поговорить с Колли?
– Да, хотела. Но ничего срочного. Я просто решила звякнуть вам, сказать, что вчера отправила два чека, для тебя и для Колли.
– Спасибо, Розалинда.
– Послушай, дорогая, в субботу я вылетаю в Нью-Йорк и...
– Прошлый раз ты мне сказала, что летишь в пятницу! – воскликнула Ивонн чуть дрогнувшим голосом.
– Да, я так планировала, но тут столько дел с упаковкой вещей, что я решила лететь в субботу утром. Между прочим, я вышлю тебе несколько ящиков, ты их сложи там, в углу моей студии, когда они придут. Я займусь ими, как приеду.
– И когда же это случится?
Почувствовав грусть в голосе девушки, Рози сказала успокаивающим тоном:
– В декабре. Я приеду в декабре. Это скоро.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Здесь все по-другому, когда тебя нет. И я скучаю по тебе.
– Я знаю. И я тоже скучаю. Но мы скоро увидимся.– Немного помолчав, как бы в нерешительности Рози спросила: – Кстати, Ги вернулся?
– Да, но сейчас его нет. Он ушел с Колли и Лизетт. И своим отцом.
Это было так неожиданно, что Рози воскликнула:
– Куда же они пошли?
– К Кире на день рождения.
– А-а.– Рози, кашлянув, продолжила:– Передай им привет от меня. И всего тебе наилучшего, Ивонн! Спасибо, что ты присматриваешь за моими вещами, не знаю, что бы я без тебя делала.
– Ну что ты, Розалинда, мне это только приятно.
Они попрощались, и Рози замерла, уставившись в пространство, размышляя о Ги. Очень странно, что он пошел к Кире вместе с остальными. Это было совсем не в его характере. Впрочем, разве она когда-нибудь понимала причины его поступков. Он всегда для нее был загадкой – и раньше, и сейчас. В одном, однако, Рози была убеждена: его подчеркнуто вежливое отношение к Кире было всего лишь маской, за которой он скрывал свою лютую ненависть к ней. Несомненно, его мучила ревность. Она заметила это болезненное чувство еще давно. Он не мог простить этой русской дружбы с его отцом и отцовской любви к ней.
Рози откинулась на спинку стула, разглядывая фотографию Ги, Лизетт и Колли, стоявшую на столе. Этот снимок сделала она сама прошлым летом. Лица людей на фотографии излучали такое беззаботное счастье, что ей захотелось ее увеличить и вставить в рамку. Но за беспечными улыбками прятались растерянность и боль.
По крайней мере эти чувства таились в Ги и Колли, в этом она была убеждена. Лизетт, конечно, еще слишком мала, всего пять лет, чтобы разбираться в таких вещах. Ги был проблемой, сейчас это стало ей вполне очевидно. Проблемой не только для своего отца, но и для всех остальных. А больше всего для нее самой и для Колли, которую он без всякой причины обвинял в большинстве своих неудач. «Выпадение из времени», как говорил Гэвин. Ги ему никогда не нравился, он всегда не без удовольствия подчеркивал, что тому следовало жить в 1960 году в Хайт Эшбери.
– Этот бездельник – просто хиппи-переросток, оказавшийся не на своем месте и не в своем времени, – сказал он ей на днях неприятно резким тоном.
Доля правды в этом была. И пожалуй, значительная. Но Ги уже не переделаешь. Иногда ей казалось, что он недалек от самоубийства.
Но что бы ни говорил Гэвин о Ги и остальных, они все же были ее семьей, и она любила их и заботилась о них. Она заботилась даже о Ги, хоть он этого и не заслуживал.
Растревоженная своими мыслями, она тяжело вздохнула. Ги не умел понимать людей, был не в состоянии постичь чужую душу, иначе ему было бы много легче ладить со своим отцом, с Колли и с ней самой. С годами его безответственность, казалось, только возрастала. Рози всегда была убеждена, что Ги слабый человек, но в последнее время она поняла, что он еще и самое эгоистичное существо из всех, кого она знала.
Взгляд ее переместился на другую фотографию на столе. Это был такой же снимок, что и на гримерном столике Гэвина, даже рамка от Тиффани была точно такой же. Несколько лет назад Нелл подарила на Рождество каждому из них по такой рамке, одну оставив себе.
Склонившись, она вглядывалась в лицо Нелл: тонкие правильные черты, мечтательные глаза цвета летнего неба, переливающиеся светло-золотистые волосы. Маленькая и изящная, она казалась очень хрупкой. На самом же деле она была едва ли не самой сильной из всех. "Стальной характер и железная воля»,– вот что она бы сказала о своей Крошке Нелл сейчас.
Улыбаясь, смотрела с фотографии красавица Санни, их Златовласка. Тоже золотистая блондинка, но чуть потемнее Нелл, она была выше и крупнее ее и поражала необыкновенной славянской красотой: немного раскосые миндалевидные глаза, высокие скулы, тяжеловатый подбородок. Все в Санни – и ее поразительные янтарные с золотыми искрами глаза, и свежая бело-розовая кожа – производили впечатление очень удивительного здоровья и жизненной силы. Ее внешность выдавала ее крестьянское происхождение: ее родители были польские эмигранты в первом поколении. Бедная Санни! Она оказалась такой хрупкой и уязвимой! Как будто сделанная из тонкого стекла. Бедная, бедная Санни! Она доживает свои дни в этом ужасном месте, и затуманенный разум ее блуждает вдали. Вдали от них всех, вдали от реальной жизни!
Кевин на фотографии стоял рядом с Гэвином – смуглый красавец с черными ирландскими глазами, искрящимися смехом и озорством. В определенном смысле он тоже потерян для них, живя как бы в чреве чудовища, балансируя на волоске от смерти, уходя от одной опасности к другой в темном царстве преступного мира, где любая оплошность может стоить ему жизни.
А вот и Мики, втиснувшийся между Кевином и Санни, еще одна жертва времени, в которое им довелось взрослеть, еще один, кого они потеряли. На фотографии светлые волосы обрамляли сияющим ореолом его лицо. Рози всегда считала, что у Мики очень хорошее лицо, открытое и доброжелательное. Он был красив спокойной, неброской красотой. Рядом с этим широкоплечим гигантом они все казались меньше ростом.
Они не знали, где сейчас Мики. Он исчез, пропал в буквальном смысле слова. И несмотря на все попытки Гэвину не удалось добиться достоверной информации о нем. Не помог и частный детектив, нанятый Гэвином.
И только они трое – Нелл, Гэвин и она сама – смогли преуспеть в жизни, исполнить его юношеские мечты. Хотя брат Рози, Кевин, мог бы и не согласиться с таким утверждением. Им троим удалось реализовать свои планы, но и Кевин добился своего. Во всяком случае он занимался тем, чем хотел, и делал это неплохо.
Взяв фотографию, Розалинда долго вглядывалась в знакомые лица. Когда-то они были самыми близкими друзьями, любящими и заботливыми, живущими одной жизнью.
Немного погодя она перевела взгляд на Гэвина. Каким знаменитым стало сейчас его лицо – резкое, угловатое, с высокими скулами и глубокой ямкой на подбородке. Его широко поставленные серо-голубые глаза с длинными ресницами спокойно смотрели из-под темных бровей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38