А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Заперто.
- Что?
- Заперто... Выходной, что ли?
Я не поверил, решив, что он меня разыгрывает, поднялся по ступенькам и попробовал сам. Дверь не шелохнулась, с тем же успехом можно было попробовать сдвинуть стену. Мы обменялись озадаченными взглядами. Похоже, Солома был растерян не меньше моего.
Пессимисты не устают повторять, что Диптаун из виртуальной вольницы превращается в царство коммерции и в чем-то они безусловно правы. Существование Диптауна напрямую зависит от людей, которые готовы вложить в него деньги, а таких людей достаточно много и денежный оборот здесь весьма приличный. Но чтобы зарабатывать, надо работать, а это означает что все , я подчеркиваю - все без исключения заведения Дипатуна подчиняются одному простому рекламному слогану: "Мы работаем всегда". Семь дней в неделю, без выходных, санитарных дней, переучетов и перерывов - всегда, постоянно, круглосуточно...
- Может, это закрытый клуб? - предположил мой напарник.
Такое бывает. Редко, но бывает. Предполагается, что те кто посещает подобные места знают потайной знак или пароль, а если ты не знаешь, то здесь тебе не место. В некоторых кварталах, в том же американском, к примеру, это официально запрещено, дискриминация, мол, и все в таком духе, но в русском - нет.
- Проверь.
Солома достал "корочку" и помахал в воздухе.
- Диптаунская Служба Надзора, - сказал он, глядя куда-то поверх двери, словно там была установлена скрытая камера. Обычно там их и устанавливают. Виртуальные камеры, конечно. - Инспектор Апраксин, инспектор Шепетков, отдел надзора за рекламой. Откройте.
Дверь не шелохнулась и сделать ничего было нельзя. Не защиту же ломать в самом деле. Да и не справились бы мы с защитой, весовая категория у нас не та. Черт! Мы стояли у входа, два дурня потерпевшие полный разгром в сегодняшней схватке с преступностью. Доблестные копы Диптауна.
Я произнес короткое нецензурное слово, характеризующее ситуацию. Я чертовски замерз. Я был зол. Я пнул дверь и спустился по ступенькам.
Солома, спрятав удостоверение, заворожено разглядывал вершину небоскреба "RU.INTERNET", смахивающую на вавилонскую башню среди сборища приземистых халуп. Головное здание вездесущей фирмы Misrosoft по сравнению с ним выглядит падчерицей. По стенам башни скользили серебристые лучи прожекторов, что в сумерках выглядело очень эффектно.
- Красиво, - пробормотал мой приятель.
Рядом с нами остановился улыбающийся человек в аккуратном костюме с зеленым, слегка светящимся логотипом "TLOS". Когда кто-нибудь произносит это слово вслух, оно похоже на укороченное имя какого-нибудь древнего ацтекского божества.
- Глубина любит вас...
- Да пошел ты на хрен! - рявкнул я, позволив служебному удостоверению на несколько секунд проступить цветной татуировкой у меня на щеке. Конечно, подобным образом служебные удостоверения "носить" возбраняется, но мне нравилась эта маленькая подпрограмма. - А ну двигай отсюда! Живо!
Сектант отшатнулся, попятился и, развернувшись, поспешил прочь, сделав на прощанье быстрый знак правой рукой. Я поспешно сплюнул три раза через левое плечо. С TLOSовцами лучше не шутить. Слишком много ходит о них разных слухов. Все это конечно чушь, но тем не менее...
Выплеснув некоторую толику копившейся весь день злобы, я снова повернулся к зданию клуба, которое выглядело абсолютно безжизненным. Конечно, фасад - это всего лишь разрисованная коробка, но я был готов поспорить на месячный оклад, что внутри никого нет. Вообще никого.
Солома передернул плечами.
- Что?
- Прохладно как-то, - пробормотал он. - Не нравиться мне это место, Лир.
Я моргнул. Я делаю это, когда озадачен, дурацкая привычка, но никак не могу избавиться. Ему, значит, прохладно? Он только сейчас заметил?
- В смысле - прохладно?
Солома отделался неразборчивым бурчанием.
- Давай колись, что ты ломаешься?
- Как будто он на нас смотрит, - на выдохе сказал мой приятель. - Рассматривает, выбирая кого первого сожрать.
Я поперхнулся.
У Соломы слишком бурное воображение. Я чувствовал, что клуб пуст, а значит, так оно и есть. Если я, конечно, не ошибаюсь, а такое тоже вполне возможно.
Я снова взобрался по ступенькам и еще раз подергал дверную ручку, просто так, на всякий случай. Иногда это срабатывает. Особенно часто - в фильмах ужасов, но дверь не открылась и на этот раз. Зато меня пробрало холодом до самых костей. Я затрясся и спустился обратно на тротуар.
Все это начинало мне не нравиться. Одно дело - проверять заурядные жалобы нервных нытиков и совсем другое - проверять эти же самые жалобы в таком месте. Не задница, но близко к этому.
- И что теперь?
- Давай заглянем к Балахончику? - Солома всегда приходил в себя быстрее, чем я, и рассуждал куда более здраво. - Он мог быть здесь в воскресенье.
Я огляделся, чтобы сориентироваться. А ведь верно, отсюда него рукой подать. Балахончик достаточно тщеславен, чтобы посещать заведения вроде "Желания". Хотя бы для показухи, ведь его собственный клуб шикарным никак не назовешь. Тут на ум скорее приходит слово "притон".
- Пошли.
4
Страховая компания "Новая надежда". Небольшая, не очень известная, не очень надежная. Из тех, что могут развалиться в любую минуту, а могут тянуть из людей деньги еще два-три года, а то и лет пять, если не случиться чего-нибудь экстраординарного. Почему люди несут сюда свои деньги? Кто из глупости, кто из жадности, кто просто от нечего делать. Дураков, скупердяев и бездельников хватало во все времена.
Настя не была ни дурой, ни скупердяйкой, ни бездельницей. Редкое исключение в длинной очереди посетителей. Двенадцатый (выпускной) класс школы. Неплохие оценки. Приятная внешность. И самое главное - купленный на заработанные во время летних каникул участок в Диптауне. "Застроить" его небольшим домиком, в котором она собралась устроить женский салон, не составило труда. Минимум знаний по дипзайну, да бесплатная помощь нескольких симпатизирующих ей виртуальных знакомых. Раньше у нее уже был подобный сайт в интернете, а теперь будет еще лучше - свой клуб в глубине. Виртуальный салон виртуальной красоты - это, поверьте, довольно перспективно и можно заработать. Не каждый способен самостоятельно нарисовать себе что-нибудь приличное и почти никто не использует стандартные скины. Кроме того, свой модельный скин-салон будет совсем нелишним, когда через несколько месяцев Настя подаст заявление в университет, где учат на модельеров.
Все в порядке, но надо застраховать участок, а то мало ли что. Хакнет еще какой-нибудь отшитый недоброжелатель, отвергнутый поклонник или завистник (и тех, и других, и третьих всегда хватает) - неприятностей не оберешься. Четвертая заповедь жителя глубины - страховка никогда не помешает. Или, может быть, пятая. Какая-нибудь, но заповедь.
- Вы здесь в первый раз?
Стоящая перед Настей женщина сжимала в руках пухлую пачку бумаг. Копии лицензий, типовых соглашений, прайс-листы и подробные описания предоставляемых компанией услуг. Все в таком духе.
- Да, в первый.
- Жаль, - женщина состроила огорченную гримасу. - Я тоже в первый, думала, может вы мне посоветуете что-нибудь. Надежная эта компания или нет?
- Лицензия у них есть, - ответила Настя, внимательно разглядывая незнакомку. По привычке, почти автоматически, она прикидывала, что можно сделать с прической и как, не меняя черты лица, изменить макияж на более эффектный. - И лицензия, и все нужные документы.
- А. Тогда будем надеяться, что все в порядке, - незнакомка улыбнулась.
- Меня зовут Настя.
Дружелюбная, но не очень красивая улыбка.
- А меня - Вэнди.
Имя казалось знакомым, но Настя не смогла вспомнить, где она слышала его раньше.
- Рада знакомству... Я сейчас открываю виртуальный салон красоты, не хотите посетить? - улыбка женщины чуть потускнела и Настя поспешно добавила: - Я в том смысле, что мы могли бы поболтать, и я уверена, вам у меня понравиться. Ко мне уже многие заходят...
- Конечно. Как-нибудь загляну обязательно.
Вэнди отвернулась и демонстративно принялась перебирать документы. О! Все-таки обиделась. Настя немного расстроилась. Она на самом деле не хотела сказать ничего плохого, но похоже женщина восприняла ее слова, как скрытый намек на собственную невзрачную внешность. Попробовать еще раз?
- Извините...
Она не успела договорить, - что-то произошло и сначала даже никто не понял, что именно. Пронзительно взвизгнула защитная система, а потом огромные, висящие на стенах стеклянные экраны баннеров вдруг погасли, потрескались и рассыпались осколками по полу. Что-то царапнуло Настю по щеке. Коснувшись ее рукой, девушка с удивлением увидела кровь. Кто-то истерически закричал.
- Это еще что? - сказала Настя ни к кому конкретно не обращаясь. - Что происходит?
Сохранявшая во время происшествия полное самообладание Вэнди обернулась.
- Не знаю, но если такое здесь в порядке вещей, то я, пожалуй, поищу конторку получше. - Она пренебрежительно усмехнулась и небрежно бросила бумаги на столик у стены. - И вам советую.
- Я даже не знаю...
Настя растерянно оглядывалась. Посетители стали испаряться. Откуда-то появились устрашающего вида охранники, угрюмо зыркающие по сторонам.
- Вытри лицо - у тебя кровь идет, - сказала Вэнди.
- Да. Ладно. Спасибо.
- Не за что.
Женщина не торопясь удалилась. Настя, немного подумав, положила бумаги на журнальный столик и извиняюще улыбнулась охранникам.
Через два дня она застраховала свой диптаунский участок в "Московской Страховой Компании". Еще через месяц в микроавтобус, где она ехала возвращаясь из школы домой, на полной скорости врезалась мчащаяся на красный свет белоснежная "Ауди". Настю похоронили в закрытом гробу. Согласно подписанным бумагам ее участок отошел страховой компании, которая в числе прочих перепродала его "Дип-недвижимости". В начале лета на месте косметического салона открылся новый ресторан.
5
Увидев нас Балахончик подскочил метра на три и заверещал, как ужаленный.
- Какого хрена вы сюда приперлись?!
Посетители на миг примолкли, чтобы окинуть нас подозрительными взглядами и полюбоваться на писающего кипятком хозяина. О да, он ужасен в гневе! По крайней мере настолько, насколько позволяют ему ворованные подпрограммы спецэффектов.
Я протиснулся к стойке бара, которая была вытащена из стандартного набора дип-клипартов фирмы Corel. Балахончик немного поработал над ней, дорисовывая детали, но гораздо больше поработало мое воображение. Тут тебе и сигаретные ожоги, и пивные разводы, и царапины.
Табачный дым над стойкой, казалось, вот-вот достигнет консистенции не очень жидкого киселя, а воняло в баре так, что впору надевать противогаз. Я же говорю - притон.
- Ты что, братец, не рад нас видеть? Дай-ка нам пару пива.
- Вы, ребята, никогда не заходите просто так.
- Верно. Что нам делать в таком крысятнике?
Балахончик оскорбился и запыхтел. Мне было плевать.
На вид ему не дашь и пятнадцати. Он носит своеобразный скин тощего черномазого паренька. Просторный рэперский балахон делает вид еще нелепее. В реальности ему столько же, да выглядит почти также, разве что кожа у него белая, как мелованная бумага. Почему он не нарисовал себе другой скин? Полагаю, это все его тщеславие. Балахончику нравится, когда его узнают на улицах, хотя такое много реже, чем ему хочется.
- Ты заглядывал на этих выходных в клуб "Желание"? - спросил Солома.
Мой приятель - практичный малый, прямо к делу и никаких предисловий. Я отхлебнул предложенного пива и оценил практичность Соломы по достоинству. Мне срочно требовалось прополоскать рот, пищевод и успокоить возмущенный желудок. Где Балахончик только берет эту дрянь? Ах, да! Точно. Он не назвал марку, а я пью именно то, что, по моему мнению, здесь могут подавать. Вот вам и хваленый Диптаун.
- Не-а-а. Чего я там забыл?
- Слушай, давай не будем, а?
Солома надавил. Балахончик упирался, кажется больше для приличия. Он играл на публику, чтобы не прослыть парнем охотно снабжающим ДСН информацией. Ему нужно поддерживать репутацию. Это заведение - его гордость. Когда мне было пятнадцать я гордился собранной коллекцией пивных банок с чудными надписями на иностранных языках. Повзрослев, вышвырнул весь этот хлам на помойку.
- Мы твои друзья, брат, настоящие друзья, так что помоги нам, ладно? Просто расскажи, что ты там видел.
- Ничего я не видел! Я там не был. Откуда у меня "бабки" на такие клубы? Лир, - Балахончик уставился на меня почти умоляюще, - ну хоть ты ему скажи, а?
Публика медленно начала закипать. Наш разговор на повышенных тонах слишком многим действовал на нервы, а, кроме того, мы с Соломой были чужаками.
Основная клиентура здешнего заведения - тусующиеся малолетки. Как и положено в их возрасте они агрессивны и нетерпимо относятся к старым грязным обсосам вроде нас, сующим нос не в свои дела. А вы думаете почему мне здесь так неуютно? Дым, вонь, грязь... Я бывал в местах и похуже, но здесь - это как будто вы забрели в чужой квартал города и свора местных следит за каждым вашим шагом. Оступитесь - и получите полный комплект всех возможных неприятностей. Пока нас с Соломой хранили лишь удостоверения сотрудников ДСН, но какой-нибудь придурок возомнивший себя продвинутым хакером мог попытаться достать нас просто, чтобы лишний раз продемонстрировать свою крутость.
Балахончик упирался. Солома пытался надавить еще сильнее, но у него не было зацепок. Я перевел взгляд на баннер подвешенный за стойкой. Девчушка лет девяти, на вид - чистый ангел, сама невинность. И одежды на ней было не больше, чем на Еве до того, как та попробовала на вкус наливное яблочко.
- У тебя здесь, что рекламируется? Детское порно, братец?
- Это не порнография! - взвизгнул Балахончик. - Это искусство! Вы не можете привлечь меня за это! - Он извлек из-под стойки какие-то бумаги. - Посмотрите сюда! Согласно закону...
Я не собирался смотреть всю эту либеральную чушь. Да, законы есть законы, но некоторые из них - полное дерьмо. Я прихлопнул бумажную кипу полупустой кружкой.
- Конечно, могу. Что если я сейчас пройду по этой ссылке? - я сделал вид, что собираюсь коснуться баннера рукой. - Там где я окажусь, мне предложат досуг с несовершеннолетними?
- Но в Диптауне это не запрещено!
- Он прав, - лаконично согласился Солома.
Конечно, прав. Шлюха может нацепить любой скин. Диптаунские бордели обслуживают клиентов с самыми разными вкусами.
- Слушай, друг, - я поймал взгляд бегающих темных глазок и наклонился поближе, понизив голос до шепота. - А как ты думаешь, что скажет на это твоя мамочка?..
Не ожидавший такой подлости Балахончик потемнел от злости. С другим, возможно, это не сработало бы, но, хотя обычно я стараюсь не признавать этого, Балахончик - мой родственник. Троюродный брат или что-то в этом роде, седьмая вода на киселе, а живет он вместе со своей мамочкой напротив нашей с Соломой квартирки.
Его мамуля из тех женщин, которых не очень уверенные в себе мужчины стараются обходить стороной. На самом деле я не знаю, насколько должен быть уверен в себе мужик, чтобы попытаться. Последний из них превратился в жалкое, как говорят малолетки "зачмыренное" существо. Балахончик иногда зовет его папой.
Разумеется, мамочка не имела представления о том, чем занимается ее сынок в Диптауне, а Балахончик не собирался посвящать ее в подробности и не желал, чтобы это сделал кто-нибудь другой.
Он заговорил, но рассказ оказался скучным. По словам моего братца клуб "Желание" был весьма средним диптаунским заведением, а само представление являло собой привычную смесь музыкальных, комических и эротических номеров. По особым дням вниманию желающим предлагался стриптих и прочая мура.
- Стриптих? - переспросил Солома, недоуменно хмурясь.
- Групповуха. Секс втроечка, - пояснил я. - И не обязательно, что все трое будут людьми.
Приятель бросил на меня обвиняющий взгляд. Я предпочел его проигнорировать. Можно подумать, он сам праведник, каких свет не видывал!
- Там таки-и-ие телочки! - Балахончик причмокнул губами и принялся совершать характерные движения. - Я бы прямо на сцене их и...
- Заткнись и успокойся, пока стойку не проломил. Что еще интересного?
- Ничего по вашему профилю, Лир, а то я сразу бы сказал тебе. Не знаю, что могло бы вас заинтересовать. А что случилось?
Сказал бы он, как же! Но уже осмелел и начал задавать вопросы.
- У нас есть жалоба. Одной посетительнице стало плохо во время представления. Она считает, что использовались, как она пишет, "запрещенные международной конвенцией нейролингвистические технологии".
- Да она просто дура! Ничего такого там не было.
Я звонко хлопнул ладонью по мокрой стойке.
- Черт, мы топчемся на месте! Что-то должно было там быть, иначе с чего ее прямо из дома увезли на "скорой"?
- Откуда мне знать? Может старая шлюха перевозбудилась? Может у нее случилась эпилепсия, как было где там... у япошек, да? Типа световое шоу и прочее дерьмо.
- Ладно Лир, пошли, - оглядывающийся по сторонам Солома потянул меня за рукав. - Нам пора.
Я проглотил вертевшиеся на языке комментарии по поводу "случившийся эпилепсии" и "прочего дерьма". Несколько довольно агрессивно настроенных парней сверлили нас взглядами, похоже решая стоит ли связываться. Еще немного и мы рискуем стать причиной локальных беспорядков.
- Ладно, пошли, - согласился я, отталкиваясь от стойки.
Балахончик расплылся в торжествующей улыбке. Вот же мразь! Он что-то знал и сумел это что-то от нас утаить.
- Еще один вопрос, дружище. Ты прошел в клуб без проблем?
- Да, а что?
- Ничего. Мы еще заскочим к тебе на днях, - я оскалился. - Похоже, у нас появилась работенка по соседству, так что мы теперь будем часто к тебе заходить. И скажи своим посетителям, чтобы успокоились.
Теперь Балахончик не выглядел особенно счастливым. Я дал ему еще пару минут поразмышлять, а не стоит ли выложить все прямо сейчас и здесь. Он почти что был готов заговорить. Почти.
6
Большую часть работы Анатолий предпочитал делать в реале, сидя за столом перед монитором. Пальцы привычно пляшут над эргономичной клавиатурой, из наушников льются монотонные энигмовские композиции, а на экране вырастают и рушатся проволочные каркасы офисов, кабинетов, больших и малых залов, торговых и игровых центров, ресторанов, пабов, крохотных кафе, борделей, наконец.
Перерыв, выкурить дежурную сигарету, отхлебнуть холодного кофе, воду для которого лишний раз кипятить не хочется. Рутина.
Потом, когда каркас уже возведен, нырнуть в глубину, осмотреть сделанные коробки изнутри и заняться "украшательством". Там деталька, здесь деталька... Что-то вытащено из клипарта и чуть-чуть переделано, что-то сделано самостоятельно, а что-то ставиться по лицензии. Тоже рутина.
- Диптаун - город, в котором возможно все, - захлебывается от восторга загорелый парень в белоснежной футболке с ухмыляющейся мордочкой Масяни.
Гребаный придурок зарабатывает деньги, снимаясь в телерекламе для крупнейшего московского дип-провайдера. Встретить бы его на улице, да морду набить...
Когда-то Толик был вебмастером. Он ваял интернетовские сайты наслаждаясь удачными находками, доводя детали до совершенства, оптимизируя бесконечные строчки html-кода и упиваясь пьянящим чувством собственного почти божественного могущества. Вебмастера - демиурги виртуальной реальности. Это аксиома. Потом он стал дипзайнером и все - восторг, наслаждение, восхищение повторялось раз от раза, пока в один прекрасный, светлый весенний день все это не исчезло. То, что он умел делать и делал раньше с удовольствием, стало просто работой.
- Диптаун - будущее человечества, - говорят друг другу улыбающиеся пользователи, те, кто проводит в городе два часа в день и считают себя старожилами виртуального города.
Как можно к ним относиться? Со снисходительной улыбкой? С плохо скрываемым пренебрежением профессионала? Или, быть может, одобряюще похлопать по плечу?
- Так и должно быть. Это профессионализм, - бормотал Анатолий, с каким-то плохо ему самому понятным ожесточением пристраивая на отведенное планом место офисный стол. - Это со всеми случается.
Правильно. Так ему твердили, так твердили им всем. Это случается со всеми. Это работа. Так должно быть.
- А ведь неправда. Можно же и по-другому, - шепчет кто-то.
Здесь больше никого нет, но неважно, ведь сказанное тоже правильно. Можно и по-другому если работать не по шаблону, чтобы не так как у всех. Солидные компании хорошо платят, но их заказы наиболее скучны, унылы и раздражающе однотипны.
- Диптаун - это новые рынки сбыта продукции, мощнейшее средство рекламы и массовой информации, - объясняют бизнесмены всех мастей, лениво разводя руками с растопыренными пальцами, сверкая престижными "ролексами", машинально поправляя галстуки за тысячу долларов и приветствуя объективы телекамер широкими голливудскими улыбками.
О да, они любят говорить об оригинальности! Захлебываются от желания превратить свои диптаунские офисы в нечто такое, чего еще не было, в нечто захватывающее воображение, изумляющее совершенством и необычностью концепции, но как только сделаешь что-то не вписывающееся в общепринятые рамки, то они просят изменить чуть-чуть здесь и здесь тоже, а потом не успеешь и оглянуться, как получается что-то банальное до рвоты, до нестерпимых спазмов отвращения к самому себе и на вопросы знакомых отворачиваешься и хмуро мямлишь "Нет, это не мое".
- Диптаун - город, где все, мать их, уже запрещено, - мрачно бурчат хакеры, одетые в майки с идиотским, по определению Эллисона, лозунгом "Information Must Be Free", борцы за мифическую свободу и столь же мифические права человека.
Можно зарабатывать деньги, клепая шаблонные офисы, шаблонные гостиницы, шаблонные рестораны. Можно создавать что-то и для себя, для души, выполняя в свободное время и другие заказы - для людей, которые все еще работают практически на голом энтузиазме, порой - совершенно бесплатно. Такие платят крохи, порой и вообще не платят и ты дипзайнишь задаром, только из чувства солидарности, из желания поддержать интересный тебе проект или воплотить в жизнь давно вынашиваемую идею. Да, можно и так, но Анатолий слишком долго работал в Диптауне. Он хорошо знал, что виртуальный город меняется день за днем, меняется на глазах, безвозвратно, к худшему ли или к лучшему - это покажет будущее, но то что он видел сейчас ему не нравилось.
- Диптаун - город, который превращают в зеркальную копию реальности, - зло усмехаются дипзайнеры, но их никто не слышит, потому что должности демиургов Дипатуна уже давно раскуплены.
7
Утренняя суета в государственном учреждении - явление неестественное и натужное. Каждый день мы с Соломой проскальзываем внутрь, отмахиваемся от бдительного старикана у входа темно-синими "корочками", спешим по серым коридорам освещенным бледными лампами, поднимаемся по вытертым ступенькам бесконечных лестниц, здороваясь, кивая и пожимая на ходу руки.
Я машу Головнину. Он кивает мне, машет в ответ, мол, позже, позже, и спешит скрыться за поворотом. Сволочь. Когда мне удастся зажать его в угол, нам предстоит серьезный разговор, но сейчас и у меня самого мало времени.
Солома проснулся раньше меня. У нас дома только один компьютер, так что мы чередуем утренние визиты в Диптаун. Сегодня была его очередь. Он был настолько любезен, что сделал мне распечатку свежего номера "Птички Кар-Кар". Диптаунская желтая газетенка, которая в реале не стоила бы и бумаги, на которой напечатана, но в Диптауне и на подобный хлам находятся покупатели. Я, например.
Статья на третьей полосе ввела меня в ступор.
Репортаж из клуба "Желание", "самого стильного клуба Диптауна". Журналист захлебывался от восторга, распевая дифирамбы, так что казалось сейчас вот-вот слюной захлебнется. Если статья заказная, то надеюсь, что так и будет. Я хотел кое с кем поговорить и выяснить сколь велик в этой статье процент чистого вранья и можно ли там хоть что-то принимать за правду.
Меня бесцеремонно тянут за рукав. Валерка Котенков, как всегда бодр, весел и энергичен. С губ его не сходит ослепительная улыбка. Всем своим видом он источает уверенность, компетентность и дружелюбие.
Такие типы есть в любом учреждении. Они стараются понравиться всем, помочь во всем, сделать все, о чем их просят и вообще все, что только возможно. Женская часть коллектива выстраивается в очередь, чтобы назначить с ним свидание. Мужская, по обыкновению, тихо ненавидит, втайне завидуя. Хотя, буду честен, он компанейский мужик и за это ему многое прощается.
- Доброе утро, доброе утро...
Я киваю, выдавливаю натужную улыбку, трясу крепкую руку. Полдевятого утра. Когда он, черт возьми, успевает бриться?!
- Привет, - кидает Солома.
- Дмитрий, можно тебя на минутку?
Взяв за локоть Валерка отводит меня в сторонку. От него одуряюще пахнет дорогим одеколоном. У меня аллергия, так что я едва удерживаюсь и, чтобы не чихнуть, касаюсь пальцем переносицы. Это, если вы не знали, помогает в подобных случаях.
- Что там у вас с "Русской Зоной Развлечений" происходит?
Странно, что он вообще заинтересовался. Впрочем, слухи в нашем учреждении имеют свойство расходиться довольно быстро.
Кратко и не совсем цензурно я описываю ситуацию.
- И так ли уж много у них серьезных нарушений?
- У них много хороших адвокатов.
- Возможно это только издержки переходного периода, - говорит Котенков. - Ребята взялись за дело агрессивно, напористо, с энтузиазмом. Могли, конечно, по незнанию нарушить кое-какие правила, но это только временно, я уверен.
Мне не очень нравится его позиция, но по утрам я плохо соображаю и никак не могу понять к чему он клонит.
- Мне бы твою уверенность. Увидим... Ладно, мне бежать надо, я и так уже опаздываю.
- Конечно, конечно, - быстро соглашается он. - Еще увидимся.
Я догоняю Солому у двери нашего кабинета. Мой приятель возиться с дверным замком.
- Что, не открывается?
- Опять заело, - Солома наваливается на дверь, стараясь повернуть ключ. Наконец, раздается громкий щелчок. Потом еще один. - Добро пожаловать в реальность...
Кабинет у нас с Соломой один на двоих, типовая комнатушка без окон. Места здесь как раз хватило, чтобы втиснуть пару столов, да два стула. Стены выкрашенные тусклого оттенка голубой краской Солома украсил глянцевыми постерами с изображениями популярных музыкантов. Его пассия работает в агентстве устраивающем гастрольные туры. Солома навещает ее раз в неделю с настойчивой регулярностью присущей безнадежно влюбленным и каждый раз возвращается одаренный ворохом новых, еще пахнущих типографской краской плакатов. Насколько мне известно, они спят вместе, но никакого большого и светлого чувства, того самого, что так любят воспевать поэты-лирики, между ними нет. Солома вообще малоэмоционален. Что-то отдаленно схожее с любовью он испытывает лишь к своему ноутбуку, настолько старому, что с ним и в глубину-то не слишком прогуляешься.
Я снимаю куртку, вешаю ее на крючок в уголке. Стягиваю через голову белый пуловер и бросаю на спинку кресла. Здесь жарко. Вот сейчас отогреюсь после уличного октябрьского морозца, начну работать и сопрею от жары. В России всегда так. Или топят, что не продохнуть или не топят вообще.
Темно-серый системный блок приветливо урчит и фыркает, просыпаясь... Я предпочитаю думать, что он рад меня видеть, хотя это просто шум вентилятора, который надо бы почистить. Пыли там, небось... Вот у Соломы, за моей спиной (кресла у нас поставлены спинками друг к другу), компьютер работает почти бесшумно, а все потому, что Солома в этих железяках души не чает, готов в них часами ковыряться, все что-то чистить там, настраивать... И это приносит свои плоды.
На экране появляется типовая заставка "Windows Office". Загрузка.
Солома уже "нырнул".
Плюхаюсь в жалобно скрипящее кресло и быстро проверяю систему. Все в порядке. Кликаю на иконке, крохотном ярлычке под которым горит короткое: deep.exe
Перед глазами рассыпается фейерверк красок.
8
Одноразовая тарелка отправляется в серый мешок для мусора. Пластмассовая вилка - туда же. Смахнуть тряпкой со стола хлебные крошки, проверить, не забыла ли выключить кухонную плиту, захватить стакан с чаем и в комнату к монитору компьютера.
Еда - это ни в коем случае не наслаждение, а естественная потребность организма и уделять ей повышенное внимание глупо. Пережевывай, глотай, вот тебе и весь алгоритм. В упрощенной форме, конечно.
Прихлебывая горячий чай, Вика просмотрела электронную почту. Кофе она не любила, да и проблемы с желудком не позволяли. Она почти ненавидела свое тело, потому что это одна из тех вещей, которые невозможно изменить. Да, тело - это тоже вещь, оболочка, доставшаяся ей от мамы и папой. Не очень хорошая наследственность, целый букет хронических заболеваний и невзрачная внешность - со всем этим ничего нельзя поделать. Это приводило ее в бешенство.
У нее хватило мозгов, чтобы не пойти по стопам мамочки, не выскочить замуж в шестнадцать лет и не обзавестись к восемнадцати парой детишек и мужем подсевшим на наркоту. Слишком многие девчонки из ее школы окончили именно так. У нее также хватило ума получить бесплатное высшее образование, ведь у папочки, работающего электриком в жилищно-эксплутационном управлении денег на это все равно не было. Потом работа, не очень интересная, но и отвращения не вызывающая - и на том, как говориться, спасибо, не всем так везет. Сейчас ей уже двадцать восемь и, уж в этом-то она не сомневалась, она может добиться всего чего захочет. Ну или почти всего. Вопрос только в том, чего она, собственно, хочет. В ее годы можно было бы уже и решить, надо было бы уже решить, вот только - никак. И как ее угораздило?
Почта девушку не заинтересовала. Стандартный набор и всего шесть писем, которые требовали ответа, но только одно - срочное, от провайдера, напоминающего о том, что остаток на ее счету достиг уровня минимального взноса. Вика перевела еще три сотни с кредитки Visa Mastercard. При ее тарифном плане этого должно хватить на пару месяцев.
А теперь пора в Диптаун, в город, который ждет ее возвращения, как ждал всегда с какой-то, как ей иногда казалось, хищной жадностью принимая ее разум в свои объятия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17