А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Джошуа Мэннерс чувство-нал напряжение в каждой клетке ее тела. Возможно, и он, бесспорно, обрадовался этой мысли, у него будет возможность встретиться с ней в конце скачек и сделать ей предложение, пока она еще будет верхом на лошади. Наблюдая за решительной женщиной-жокеем, он вдруг понял, что это будет адская гонка.
Под видоизмененным костюмом Эллин не было заметно, как крепко она прижалась к Шейку. Эллин вся превратилась в слух в ожидании выстрела, с которого начнется гонка, и она чувствовала, что ее собственная энергия слилась в единое целое с энергией Шейка. Сердце ее готово было выскочить из груди, и в тот самый момент, когда она почувствовала, что больше не может ждать, прогремел выстрел.
Двадцать лошадей рванули вперед с силой, которой хватило бы, чтобы сдвинуть с места локомотив. Послышались выкрики и стоны… судья безумно размахивал руками. Эллин забыла об осторожности.
Она не видела других лошадей. Дикими выкриками, о которых потом не могла вспомнить, она подгоняла Шейка и неслась по гремящей от топота копыт дороге в погоне за победой.
Шейк был прирожденным прыгуном. Первым препятствием был глубокий овраг, дренажный котлован, оставшийся после шахты и огражденный забором, который ранчеры поставили, чтобы их скот не попал в воды котлована Блэк Хилз. Забор был окружен зарослями ежевики, но в апреле он просто был похож на живую черную изгородь. Эллин знала то самое место, откуда нужно было прыгать. Девятнадцать лошадей отстали от них на несколько ярдов, и она могла осуществить свой план.
Там было возвышение, которое обрывалось в ров, откуда Шейк, набрав скорость, мог спокойно перепрыгнуть через карьер. Она привстала в седле, подавшись вперед к черной гриве царственно скачущего коня, который с разгона взвился в воздух, заставив наездника задрожать всем телом.
– Молодчина! – выдохнула Эллин, выпрямляясь в седле, когда жеребец понесся по плато к следующему препятствию, отмеченному красными флажками. Остальные наездники немного отстали к тому моменту, когда Шейк добрался до флажков. Эллин решила не тратить времени на подсчет соперников, оставшихся в живых после взятия первого препятствия. Вторым препятствием была скалоподобная возвышенность около четырех-пяти футов, ведущая от необработанного поля в рощицу, где неразумный наездник на самой красивой, сильной лошади мог сломать себе шею. Это было место, где всем известный жеребец Джеминсона встретил свою судьбу.
Эллин не собиралась повторять ошибку Джеминсона. Она решила спешиться и повести Шейка вверх по склону до того места, где была вытоптана узкая тропинка другими наездниками, такими же осторожными, как и она сама. Шейк полностью подчинился ей. Она придержала Шейка, снисходительно повиновавшегося ей, и легко спрыгнула с седла, прежде чем шоколадный, несшийся молнией жеребец остановился.
Эллин слегка подтолкнула Шейка и повела его за собой по крутому, грязному, но большому склону в лесок, где она снова быстро вскочила на него верхом. Она рискнула оглянуться назад и увидела скачущих по плато наездников, устремляющихся к рощице. Билл Боланд и Кориандр опередили остальных. Поле разжижалось. Ее пробрала дрожь. С криком подстегнув Шейка, она пригнулась к его шее, пока он мчался сквозь деревья как на бреющем полете, в третий раз бросая всем вызов.
Быстрый Ручей был нешироким в этом месте, но достаточно глубоким, и поэтому кое-где его необходимо было переплывать. Ранняя весенняя оттепель вздула и изменила его берега. Эллин не могла пересечь ручей в своем излюбленном месте. Шейк, к счастью, был страстным пловцом, в отличие от своей хозяйки, которая по возможности избегала плавания. Она помедлила, изучая территорию.
Приглушенный топот копыт вдалеке напомнил ей, что нельзя терять времени. Она сделала выбор, быстро помолилась про себя и направила ждущего с нетерпением Шейка в быструю, темную, ледяную воду.
Шейк был сильным пловцом, но течение было на редкость мощным. Окоченев от холода, Эллин едва держалась в седле и с трудом удерживала поводья. Их несло вниз по течению, пока Шейк не смог встать на ноги. Он выбрался из воды, встряхнув головой. Эллин промокла до нитки и замерзла, а самое трудное было еще впереди.
У нее было мало времени, чтобы размышлять о безрассудстве своего решения: участвовать в стипль-чезе. Проскакав немного галопом, Шейк грациозно взял еще два препятствия одно за другим. Затем было еще одно плато, по которому наездник с лошадью пронеслись легко и свободно.
Поводья даже сквозь перчатки болезненно впились ей в руки. Шейк был сильным, и Эллин знала это, но даже она не ожидала от него такой прыти и неутомимой энергии на дороге с препятствиями. Он чувствовал победу, и он должен получить ее. Мисси так хотела этого. Эллин только молилась о том, чтобы как можно дольше удержаться в седле.
Показалось последнее препятствие. Эллин сосредоточилась и еще раз пошевелила больными пальцами. Потом, пришпорив Шейка каблуками, она пустила жеребца вниз по извилистому склону, склону настолько большому и крутому, что из-за одного неверного движения они могли покатиться прямо в ад.
В конце концов, трое наблюдавших за Эллин зрителей удивились тому, что лошадь бежала без особых усилий, а наездница управляла ею с такой ловкостью.
Вкус долгожданной победы наполнил Эллин новой силой и энергией, когда они порвали ленту на финише. Наконец, ликуя, она пустила Шейка рысью. Эллин оглянулась вокруг, ожидая почестей, положенных победителю.
В толпе зрителей появилось смятение. Сердитые игроки, сделавшие крупные ставки на других лошадей, заявляли о том, что старт был неправильным. Сквозь толпу пробрался Берт, несущий на руке одеяло. Тяжело дыша, он подбежал и схватил Шейка под уздцы.
– Великолепно, Эллин! Но заявлен протест, кажется, был неверный старт. Что-то со стартовым пистолетом. Некоторые из этих парней требуют пересмотра жеребьевки и даже грозят расправой.
Эллин, вся дрожа, сошла с лошади и тяжело вздохнула. Берт накинул одеяло ей на плечи, и они вместе наблюдали, как Кориандр пересек линию финиша.
– Вряд ли будет еще одна жеребьевка. Сведут вничью, – сказала она, стуча зубами. – Пройдись с ним, Берт, – сказала Эллин, передавая ему поводья.
Толпа бесновалась. «Все верно», – подумала Эллин. Бесновалась не только от того, что она имела наглость участвовать в этой гонке, но и от того, что у нее хватило дерзости выиграть ее. Эллин оставила Шейка на попечении Берта, а сама пошла через площадь к судье, по пути готовя убедительные аргументы.
Она незаметно шла вдоль толпы, слыша обрывки разговоров.
– Все лошади перешли за линию до того, как прозвучал выстрел…
– Надо, чтобы они бежали еще раз…
– Должно быть, был пропущен прыжок…
Она не хотела больше ничего слышать. Ей было обидно больше всего за Шейка. Эллин понимала, что эти люди могли не уважать ее. Чувство это было более или менее взаимным. Но лишить Шейка и их ранчо так тяжело доставшейся победы из-за какой-то мелочной злобы!
Эллин подошла к платформе, когда мэр призвал толпу к порядку. Билл Боланд стоял на подиуме с невысоким толстым человеком и выглядел очень оскорбленным после этой трудной гонки так же, как и она сама. С ними был еще один человек, которого она тоже узнала. Это был тот симпатичный мужчина, который обратился к ней перед гонками. Заинтригованная этим трио, Эллин забыла о своей просьбе, так как ей было любопытно, что скажет мэр Черчилль.
– Леди и джентльмены, – начал дородный мэр своим зычным голосом. – Этот человек, – он хлопнул мясистой рукой по широкому плечу темноволосого привлекательного незнакомца, – приехал к нам от губернатора, и он говорит, что все лошади стартовали одновременно. А этот человек, – здесь он указал таким же жестом на рыжеволосого Боланда, – которого вы все знаете, мистер Билл Боланд говорит, что Шейк, которым управляла мисс Эллин Кэмерон, не пропустил ни одного препятствия. Билл Боланд утверждает это наверняка, так как он всю дорогу глотал пыль из-под его копыт!
Все, кроме Эллин, засмеялись. Она была сбита с толку сутью происходящего перед ее глазами.
– В результате, – продолжал мэр, – победил Шейк. Где мисс Эллин?
Она вдруг почувствовала, что обращает на себя внимание промокшим, грязным костюмом и старой, наброшенной на плечи, попоной. В самом деле, Билл заметил ее, и она увидела, как его лицо расплылось в приятной улыбке. Ей захотелось просто спастись бегством, но она стояла как вкопанная.
Билл вышел вперед, протянул к ней большие сильные руки, и, не успела она запротестовать, как он взял ее за тонкую талию и легко перенес на подиум, поставив между собой и мэром Черчиллем. Мэр пожал ей руку под редкие вежливые аплодисменты и жестом предложил обратиться к толпе. Она покачала головой, но склонилась и что-то прошептала ему на ухо. На его круглом гладком лице просияла одобрительная улыбка.
– Мисс Эллин приглашает всех в свою пивную отпраздновать победу. Выпивка бесплатная!
Это предложение смягчило протесты толпы, которая сразу хлынула к «Голден Вил», к большому неудовольствию владельцев других пивных. Все обиды, реальные и вымышленные, были забыты. Эллин, уставшая до изнемождения, очень хотела уйти отсюда.
– Поздравляю! – прошептал Билл ей на ухо. – Я горжусь тобой.
Его рука обнимала ее за талию. Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь осмеливался на такой интимный жест. И самым страшным было то, что это ее возбуждало. Он повел ее вниз по ступеням, но она пришла в себя и остановила его.
– На меня все смотрят, Билл, – сказала Эллин извиняющимся голосом. – Может быть, попозже пройдемся вместе, а сейчас иди впереди меня. – Она проворно освободилась от его объятий, и он понял, что перешел все границы.
– Тогда до встречи, – пробормотал он, беспомощно глядя на нее.
Билл пошел вперед, но она не стала терять время на размышление. В расходящейся толпе она заметила Мисси, Берта и Шейка. Мисси кричала от радости, повиснув на шее у жеребца, который казался готовым принять участие еще в одной гонке. Она не могла не улыбнуться при виде этой живописной сцены и поспешила присоединиться к ним.
– Поздравляю, мисс Кэмерон, – настиг ее другой голос, который она слышала перед гонками. От этого глубокого, звучного и твердого голоса у нее невольно по спине побежали мурашки. – Трудную гонку пришлось выдержать вам сегодня.
Даже не оглядываясь, она знала, что этот интригующий голос принадлежал человеку, который обращался к ней перед стартом. Его манера называть ее имя сердила Эллин, хотя в то же время она чувствовала какую-то признательность к нему. В конце концов, сам мэр – этот глуповатый человек – поверил незнакомцу и объявил о победе Шейка. Могла ли она, как наездница Шейка, тоже поверить в его добрые намерения?
Эллин повернулась, чтобы обратиться к нему вежливо и радушно, но, к своему разочарованию, увидела, что он стоит всего лишь в трех шагах от нее, беззастенчиво оглядывая ее с ног до головы своими кофейного цвета глазами. Болезненно осознавая, что облезлое одеяло едва скрывает мокрый костюм, волосы и сапоги, она могла только тупо посмотреть на его безупречный с иголочки костюм в полоску и серый шелковый галстук. Он вежливо приподнял свою черную фетровую шляпу, из-под которой показались иссиня-черные волосы, которые не были уложены в обычную прическу, а свободно спадали до плеч и не были залакированы. Ей захотелось поправить его волосы. Он улыбнулся раздражающей ее улыбкой, как будто догадался об этом скрытом желании.
– Меня зовут Джошуа Мэннерс, мисс Кэмерон, – любезно сказал он, без сомнения, пытаясь очаровать ее, что ему, надо сказать, удалось.
Джошуа Мэннерс, как почувствовала Эллин, производил впечатление на всех, с кем он знакомился, и это впечатление зависело от того, какую пользу он собирался извлечь. Ей казалось, что мужчины относились к нему с уважением и осторожностью. Он не был человеком огромных размеров, но был, однако, выше многих, и его широкие плечи и красивое телосложение выдавали силу, скрывающуюся под безупречно сшитым костюмов, Она была уверена, что он твердо и решительно пожимал руку при приветствии, а его темные, глубоко посаженные, пытливые глаза могли легко оценить, что представлял из себя стоящий перед ним человек.
С другой стороны, в нем было что-то нежное, перед чем не могли устоять женщины. У него был большой чувственный рот и выступающие скулы, переходившие в подбородок с ямочкой, который сочетался с небольшим вздернутым носом. Густые темные брови подчеркивали его лоб и аккуратно уложенные, но постоянно выбивающиеся пряди черных волос, а покрывавшая и сверху черная фетровая шляпа с великолепным эффектом завершала ансамбль.
– Я представитель губернатора Артура Меллетта, – продолжал он приятным и даже почтительным тоном. – Я ищу подающих надежды жеребцов для его конюшен.
Так вот в чем дело. Эллин слегка расслабилась. Но только слегка. Этот человек, очевидно, увидел, что Шейк превосходит других посредственных жеребцов, и это возвысило незнакомца в ее глазах. Но в то же время, он был слишком обворожительным, чтобы ему полностью можно было доверять. Спасибо уроку, который преподнес ей Райф. Она сделала свое лицо непроницаемым под его пытливым внимательным взглядом и ответила:
– Мы рады, что наш губернатор интересуется местными событиями, – заметила Эллин ничего не выражающим тоном, похожим на его собственный. – И как мы рады, что у его посла такой наметанный глаз.
«И властные начальственные манеры», – подумала она, но вслух не произнесла.
– Я был рад вмешаться… – сказал он. Напомнив ей специально, решила Эллин, чтобы она его еще раз поблагодарила. Ее лицо покраснело, и девушка впервые обрадовалась тому, что у нее грязные щеки. Эллин, натянув одеяло, поняла, что плечи ее были голыми под этим одеялом. Голыми. И беззащитными.
– Мы, – промямлила она, по какой-то причине не смея встретиться глазами с его пытливым взглядом, – мы у вас в долгу, мистер Мэннерс. Извините, пожалуйста…
– От имени губернатора я хотел бы поговорить о покупке животного, – продолжал он, как будто не замечая ее попытки уйти от него. – Конечно, я уверен, что сейчас не самое лучшее время для таких разговоров, но мы могли позднее встретиться у вас на ранчо.
Эллин не удержалась и уставилась на него. Джошуа Мэннерс, по ее мнению, становился опасным. Он близок к нарушению границ обычной вежливости. Нужно было обладать достаточной наглостью, чтобы предложить ей и Мисси развлекать его на собственном ранчо, даже если он и был представителем губернатора. Его нахальство напомнило ей другого приезжего, которого она слишком надолго запомнила.
– Шейк, – отчетливо произнесла она, посмотрев ему в глаза, – не для продажи.
Ее разъярило то, что он осклабился и покачал головой.
– Самоуверенное и оригинальное заявление, мисс Кэмерон, – сказал он, подходя поближе к ней. – Валюта, как нам обоим известно, редкий и дорогостоящий товар в этих местах, чтобы от него отказываться без веской на то причины. И, как показывает мой опыт, все продается, если цена достаточно высока, особенно в этих забытых богом местах.
Ей отчаянно захотелось убежать от него, но она продолжала отстаивать свою позицию. Из всех самоуверенных, нахальных типов, которых ей удавалось встречать в Рэпид-Сити, этот превосходил всех в своей наглости. Конечно, может быть, в большинстве случаев Мэннерс был прав. Но, по ее мнению, это не мешало тому факту, что вел он себя как грубый политический сутенер. Потом он начнет угрожать ей!
– Боюсь, – начала она, героически пытаясь сдержать гнев и страх, – что вы напрасно теряете время, свое и вашего губернатора. Шейк не продается.
Мэннерс на секунду склонил голову, задумчиво приложив палец к губам и скрестив на груди руки.
«Теперь иди!» – подстегнул ее внутренний голос. Но по какой-то причине она осталась, плененная неотразимым и сильным очарованием Джошуа Мэннерса, назло себе.
– Ваша гордость мешает вам трезво мыслить, мисс Кэмерон, – сказал он тихим голосом. И у нее на мгновение сердце ушло в пятки. Мэннерс бросил на нее недружелюбный взгляд своих карих глаз.
– А ваше тщеславие мешает вашему благородству!
Она попыталась закрыть рот рукой, когда увидела, что у него оскорбленно распахнулись глаза. Растерянная, она думала о том, как извиниться за слова, что сорвались с языка.
– Мое тще… Извините, мисс Кэмерон, – мягкий баритон Мэннерса стал холодным, как дакотская зима. – Но я преклоняюсь перед вами. Я никогда не видел, чтобы скромная женщина когда-либо осмелилась принять участие в стипль-чезе.
Его слова больно обожгли ее, но Эллин выше подняла голову.
– В таком случае, мне очень жаль, что у вас такой ограниченный опыт, – сказала она, сжав кулаки, стараясь унять дрожь в руках. – И даже, если бы мой жеребенок продавался, я не думаю, что стала бы иметь дело с таким подхалимом, как вы.
С чувством собственного достоинства Эллин отвернулась. За последнее время она не могла припомнить случая, чтобы ее разговор с мужчиной не закончился ссорой. Конечно, за исключением Берта.
– Вы собираетесь сами продавать Шейка? – бросил он ей вслед.
– Мои планы – это не ваше дело, – ответила Эллин, не оглядываясь. – До свидания!
– Вы многим рискуете, – крикнул Мэннерс. – Дорога, плата за въезд и за таможню. И если он не окупит этих расходов…
Она сама думала обо всем этом. И ее раздражало, что посол губернатора сказал обо всем этом именно сейчас. Она осмелилась опять обернуться к нему, так как знала, что он находится, по крайней мере, в нескольких ярдах от нее.
– Ваша забота о моем благосостоянии трогательна, – резко сказала она, чувствуя, что к ней приближаются Мисси и Берт, ведущие Шейка. – Нам не о чем говорить, мистер…
– Мэннерс, – напомнил он.
Вспомнив его колкие слова, она не могла не сказать ему на прощание:
– Очевидно, у вас ничего не получится! До свидания.
Джошуа Мэннерс смотрел, как Эллин уходит со своими знакомыми, ведя Шейка, и проклинал себя за жестокость. Он не привык иметь дело с женщинами в такого рода бизнесе, тем более с леди. А вернее, он вспомнил, что встречал так мало леди, с тех пор как переехал в эти дикие места с востока, что начал забывать, как нужно общаться с ними. Из этого закончившегося конфликтом разговора он понял, что его страхи не безосновательны.
Наблюдая, как Эллин Кэмерон в своей грязной, нелепой одежде уходит, Мэннерс задумчиво потер щеку, как будто почувствовал боль от удара. И, черт побери, она могла это сделать сегодня.
Неужели она считала его таким? Пока он смотрел, как Эллин едет на Шейке со своими друзьями, Мэннерс попытался вспомнить кого-либо из своих знакомых, так раздражавших или настолько интригующих его, и не смог. Ее реплики не могли не запомниться. Он позволил этой женщине проникнуть под кожу, и в этом не было ничего хорошего.
Эллин рысью поскакала домой, не желая участвовать в пьяном шумном празднестве, которое происходило в ее пивной. Стычка, произошедшая с представителем губернатора Меллетта, потрясла ее не только из-за очевидного желания этого человека купить Шейка, но и из-за ее непредвиденной реакции на этого самого привлекательного из всех мужчин, которых она встретила с тех пор, как Райф бросил ее. А то, что он был привлекательным, она должна была признать, хотя вместо голубых у него были темные глаза, и он говорил цивилизованным европейским языком, а не растягивая слова, как говорили жители Кентукки.
Эллин пожала плечами. «Райф уехал», – повторила она самой себе. Райф отнял у нее любовь и репутацию, оставив от них лишь тлеющие угли, как беспечный ребенок, поигравший с огнем. Ей хотелось принять теплую ванну, переодеться в сухую одежду и в уединении насладиться своей победой. Победа, бесспорно признанная мужчинами, после разгоревшегося спора имела горьковато-сладкий вкус. Шейк был непревзойденным победителем. Он был бы им, даже если бы им управлял кто-нибудь другой. Она имела в виду любого мужчину.
Глава 3
– Нам надо успеть много сделать, Люциус, – Эллин покачала головой, просматривая вчерашние счета. В результате ее щедрости «Голден Вил» понес значительные потери. За окном ее офиса размеренно моросил дождь. Комнату освещала единственная лампа, стоящая на столе, за которым сидела Эллин. Его поверхность была загромождена квитанциями и счетами.
– Я еще раз говорю вам, босс, нужно разбавлять виски – это единственный выход.
Люциус был человеком пятидесяти лет приятной наружности, и обслуживание бара было делом его жизни. Он был крепким и сильным, хорошо сложенным и был абсолютно лишен как волос, так и совести. Эллин любила и уважала его, но не доверяла ему так, как Шейку.
– Ты знаешь мое мнение по этому поводу, – строго сказала она. – Если я не смогу зарабатывать деньги честным путем, то я уйду из бизнеса. Деньги легко заработать мошенничеством, но я…
– Знаю, знаю, – посмеиваясь, прервал ее Люциус, покачивая головой. – Вы живете самостоятельно. Честно говоря, мисс Эллин, я не знаю никого, кто обходится без помощи отца. А вы как будто расплачиваетесь за его грехи, которые с того места, где я сижу, не кажутся такими уж тяжкими. А он вел две расходные книги, и никто от этого не пострадал.
Эллин не смогла сдержать горькую усмешку.
– Но это еще не все, – вспомнила она и задрожала, хотя прошло много времени. – Дом на улице Делансей. Молодая женщина держит за руку своего ребенка…
– Что, что вы сказали? – вопрос Люциуса вернул ее в настоящее. Она доверила Люциусу только один секрет, остальные она доверяла Мисси. Ее доверие слишком много раз предавали. Она сменила тему разговора.
– Не смей разбавлять виски, – приказала она бармену тоном, не терпящим возражений. – Я приказываю, Люциус!.. Если я обнаружу… – ее голос звучал все более грозно и становился похожим на рев одинокого волка в пещере.
– Мисс Эллин, я не знаю, как вам удалось продержаться в бизнесе эти четыре года. Это просто чудо.
Она вздохнула, стерпев его насмешливый упрек, как не стерпела бы ничей другой. Он годился ей в отцы, и она это понимала. Люциус напоминал ей отца, особенно его моральные устои. Любопытно, часто думала она. Она убежала от своего отца и его отвратительного бизнеса, от его ужасных моральных устоев. Но все это она постоянно видела в Люциусе.
– Но это не может тебя так сильно удивлять. Ты находишь такие способы украсть, что они потрясли бы любого мага.
Люциус ничего не ответил. «Молчание, – ответила она про себя, встретив его холодный взгляд, – знак согласия». Эллин снова вздохнула. Его грехи она считала и своими. Она считала так, знала о них, и несмотря на это, не выгоняла его. В конце концов, решила Эллин, она была дочерью своего отца. Без сомнения, Люциус крал и у нее, и его грех был и ее карой.
– Значит, вы собираетесь в Дедвуд? – спросил Люциус, мудро изменив тему разговора. Его вопрос не удивил ее, так же как и то, что он спросил об этом как бы между прочим, как будто ожидал от нее утвердительного ответа.
– Ну нет, – ответила она, испытывая угрызения совести. – Почему ты так решил?
Теперь настала его очередь выразить удивление.
– Ты имеешь в виду, что поедет Мисси и Лимей?
– Мисси – владелица Шейка, – напомнила она ему, – а Берт помогал тренировать его.
– А вы им управляете.
– Я управляю так же, как этим заведением. Или ты забыл об этом?
– В этом заведении, – начал Люциус, вскинув при этом ногу и опершись ею на стол, – дела идут лучше без тебя, и ты об этом знаешь. Если ты хочешь узнать мое мнение, то ты должна ехать в Дакоту.
– Ты просто хочешь избавиться от меня.
– Черт побери, конечно! – в конце концов честно признался Люциус, – но это не меняет дела. А дело в том, что в этом пекле сможешь выстоять только ты. У тебя есть сноровка в этом деле и достаточно спеси. Мисси не глупа, но она раскрошится, как старый торт, в этой толпе, и ты об этом знаешь. А Берт довольно милый парень, но никто не доверяет Лимею.
«Он прав», – сказал ей непослушный, упрямый голос, но не насчет Берта, а в том, что он знает, чего хочет. Там будет достаточно дел и развлечений, чего не хватает в Рэпид-Сити. Эллин бросила ручку на гору бумаги, с которой ей предстояло поработать, и потерла глаза. Она не хотела признаться даже самой себе, что желала поехать в Дедвуд с Шейком. Ей отчаянно хотелось этого. Ей хотелось смотреть, как он бежит и побеждает. Ей хотелось оказаться среди других людей, которые жили совершенно иной жизнью. С тех пор как уехал Райф, Рэпид-Сити превратился в бесконечную череду сменяющих друг друга скучных рабочих дней.
– Иди работай, Люциус, – сказала она ему, и голос показался ей усталым. Ей захотелось снова побыть одной. Мысли о Райфе вызывали в ней чувство одиночества.
Не сказав ни слова, бармен выскользнул из комнаты, и Эллин вздохнула. Прошло уже три года, а эти мысли все еще вызывали у нее боль. Правда, эта боль была значительно сильнее в первые месяцы после его отъезда. А теперь стала тупой и ноющей, похожей на зубную боль, но только она была в ее сердце.
Она ничего не могла поделать, чтобы выбросить его из памяти. Он терзал ее, как безжалостный паразит, поджидая удобного момента, чтобы Эллин почувствовала его присутствие, или точнее, его отсутствие. Она была его узником и знала, что эту тюрьму построила сама, но у нее не было сил освободиться.
Иногда помогала работа. Хотя со временем Эллин все меньше интересовало ее благосостояние. Она неоднократно завидовала Мисси и е«. целеустремленности: у Мисси было ранчо, ее лошади – и все это она любила и старательно, по-матерински заботилась об этом. Но в пивной, да и во всем Рэпид-Сити, можно было любить лишь немногое, обреченно подумала Эллин. Она складывала цифры в столбик, когда ее пре рвал хриплый голос Люциуса, донесшийся из-за двери.
– К вам посетитель, мисс Эллин.
Цифры были забыты. Она подняла голову, по смотрела на дверь и почувствовала, как учащенно забилось сердце. Этого не может быть, упрекнула она себя.
Этого и не случилось.
Это был всего лишь Билл Боланд.
В ней боролись смущение и разочарование, когда в ее кабинет вошел высокий сорокалетний вдовец, беспомощно пожимавший плечами. На нем были фланелевая клетчатая рубаха и грязные джинсы. В одной руке он нес промокшее пончо, а в другой была коричневая фетровая шляпа, с которой стекала вода.
Эллин не могла вымолвить ни слова, и Билл воспользовался этим. Он закрыл дверь, за которой осталось любопытное лицо Люциуса, и направился к ее столу.
«Для его возраста в нем энергии на двоих человек», – подумала она, наблюдая за ним.
– Что тебя привело, Билл? – вслух поинтересовалась она, удивляясь естественному звучанию своего голоса.
Билл был человеком привлекательной наружности, и его мужественные черты лица с возрастом не изменились. Будучи обычно серьезным, он немного смущался, когда улыбался, как сейчас.
– Можешь считать, что по делу, – начал он, весьма довольный собой. – Надеюсь, я не помешал?
Эллин взглянула на свой заваленный стол, едва скрывая раздражение за жалкой улыбкой.
– Помешал. Что привело тебя в город в такой дождливый день?
Он грузно опустился на старое деревянное кресло, положив руки на подлокотники.
– Прежде всего, хочу тебе сказать, что ты выиграла великолепную гонку, – начал он, приведя ее в замешательство своей запоздалой оценкой.
Она благодарно кивнула, не в силах что-либо ответить.
– Во-вторых, я хочу знать… – он замешкался и покраснел, затем прокашлялся. – Черт побери, Эллин, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж!
Неожиданно ей стало душно. Если бы ей не мешал стол, за которым она сидела, она тотчас бы выскочила из комнаты. Она могла только догадываться о выражении своего лица, но, по крайней мере, ей нужно было выразить хотя бы удивление, потому что ее поклонник улыбался в нервном ожидании.
– В чем дело? Ты не знала, что я собирался сделать тебе предложение?
Эллин сглотнула застрявший в горле ком и постаралась успокоиться.
– Я… я не знаю, Билл, – наконец, выдавила она из себя, – это настолько неожиданно…
По-видимому, он расценил ее слова как добрый знак, потому что с энтузиазмом продолжал.
– Не так уж неожиданно, – сказал он. – Я знаю тебя уже пять лет. Два года как я вдовец. Я знаю, что я не самый романтичный человек в мире, и я не ставлю целью втягивать тебя во что бы то ни было. Но прошло время, и я выкладываю карты на стол. Я никогда не встречал такой женщины, как ты. Первая миссис Боланд была, бесспорно, великолепной леди. Но ты… в тебе есть что-то еще. Мне сорок пять, у меня есть хорошее ранчо, деньги в банке, и еще лучшие годы жизни впереди. А ты – та самая женщина, с которой мне хотелось бы их прожить. Я надеюсь, ты скажешь «да»?
Он прожигал ее взглядом кристально-ясных голубых глаз. Она мимолетом вспомнила о Райфе и его чувственных, ласковых глазах. Ее щеки запылали, как будто Билл мог прочитать ее мысли. Она встала и подошла к окну, чтобы избежать его внимательного взгляда.
– Я не знаю, что сказать, Билл, – ответила Эллин, надеясь, что ее голос звучал не так напряженно, как она себя чувствовала. – Я не знаю, какая из меня выйдет жена. Я не умею готовить. Я не слишком хорошо шью, и в саду не работаю, я не делаю ничего такого, что должна уметь хорошая жена ранчера. Сделай предложение Мисси. Я… я просто не могу представить, почему ты хочешь жениться на мне.
Неожиданно он подошел к ней, и, почувствовав на шее его горячее дыхание, она затрепетала.
– Я думаю, что сможешь, – сказал он нежным голосом, взяв ее за плечи и повернув к себе.
К ее изумлению, он страстно поцеловал ее приоткрытый рот. Это был поцелуй опытного мужчины. Поцелуй, выходящий за рамки приличий. Он обнимал ее своими сильными руками, а ее руки лежали на его груди. Она знала, что должна была запротестовать, но вместо этого она подалась к нему. Эллин почувствовала, что не может сопротивляться. Уже несколько лет ее так не целовали, и ей захотелось того, о чем она заставляла себя не вспоминать.
Он остановился, и Эллин отвела глаза от его млеющего взгляда. Она почувствовала себя одновременно взволнованной, удивленной, рассерженной да и слегка испуганной. Она призналась себе в том, что хочет его. Она хотела, чтобы он заменил ей Райфа. Было ли этого достаточно?
– Ну, что ты скажешь? – выдохнул Билл, все еще прижимая ее к себе.
– У вас довольно-таки убедительные методы, мистер Боланд, – залпом выпалила она наконец.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21