А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— На самом деле это не важно — главное, чтобы это было далеко-далеко отсюда.— Попробуй Кентейн, любимый, — посоветовала Двейя.Он нахмурился.— Кажется, я что-то слышал о городе Кентейн. А где это?— Это очень древнее название местности между озерами Эпса и Мейда в Медайо. Оно не используется уже испокон веков.Он пожал плечами.— Звучит красиво, — сказал он. — Ну ладно, буду герцогом Кентейнским, который по трупам взошел на престол. А теперь меня мучает совесть, и я хочу попросить у Бога прощения. Ну как вам кажется, все складно? — Он оглядел остальных.— Он все время так делает, да? — заметил сержант Халор. — Почему бы просто не сказать людям правду, Альтал?— Халор, если бы я пришел в Магу и объявил, что я посланец Богини Двейи, меня бы посадили под арест как сумасшедшего. Правда зачастую вредит.— По-моему, пора вернуть Лейту и Андину домой, милый, — молча напомнила Двейя.— Бхейд уже готов, Эм? Если он все еще трещит по швам, мне бы не хотелось, чтобы Лейта была рядом с ним.— Он почти пришел в себя, милый. Он уже начинает понимать, кто такой был Яхаг, так что худшее позади. Давай вернем Лейту, пока он снова не сбился с пути.— Как скажешь, Эм, — согласился Альтал.
— Мне нужны деньги практически немедленно, ваша светлость, — с беспокойством сказал жалкий на вид граф Баской. — Я должен людям, которые не любят ждать.— Насколько я понимаю, в последнее время вам не слишком везло в кости, — догадался Альтал.— Вы даже не поверите, как мне не везло, — пожаловался Баской.— Ваш дом мне вполне подходит, Баской, — сказал ему Альтал, оглядывая роскошную гостиную. — Возможно, мне придется пожить здесь, в Магу, некоторое время, и я бы предпочел не останавливаться в какой-нибудь захудалой гостинице в соседстве с тараканами и клопами. Договоримся пока на полгода. Если священники храма скажут, что моя епитимья будет дольше, нам, вероятно, придется устроиться здесь более основательно.— Как скажете, герцог Альтал. Ничего, если я сложу свои личные вещи на чердаке?— Конечно, граф Баской. А как только вы с этим закончите, обратитесь к моему капеллану, брату Бхейду, он заплатит вам за аренду.— Вы категорически не позволите мне поселиться на чердаке или, может быть, в подвале? — жалобно проговорил Баской.— Это было бы не самой удачной идеей, граф Баской, — сказал ему Альтал. — У меня есть враги, в сравнении с которыми ваши кредиторы просто малые котята. Если однажды они вдруг нанесут мне визит, вам лучше быть подальше от этого дома.— Полагаю, я могу найти комнату в какой-нибудь гостинице, — печально сказал Баской.— На вашем месте, граф, я бы избегал тех гостиниц, где популярна игра в кости, — посоветовал Альтал. — Если кости к вам неблагосклонны, лучше держаться от них подальше.— Вы правы, — грустно согласился граф Баской.
— Какой-какой герцог? — с недоверием спросил герцог Олкар из Кейдона.— Кентейнский, — ответил Альтал.— Ты сам это придумал, Альтал?— Почти. Как наши дела на рынке зерна?— Неплохо, — несколько самодовольно ответил Олкар. — Это лето было одним из самых урожайных за последнюю дюжину лет. В Перкуэйне собран невиданный урожай, и из-за этого цены упали. Я уже отправил в Кантон четыре тысячи тонн и заплатил еще за три тысячи. Но у меня проблемы с нехваткой вагонов. Если этот крестьянский бунт продлится еще месяц, у меня будет весь запас пшеницы, необходимый в Треборее.— Андина будет весьма рада услышать это, Олкар.— А что это за история с “герцогом Кентейнским”, Альтал?— Это наживка, на которую я собираюсь поймать рыбку, ваша светлость. Мне нужны сведения, получить которые, наверняка, можно через священников. Если не забудете, то можете упомянуть где-нибудь тот факт, что герцог Кентейнский, который настолько богат, что даже сморкается в расшитый золотом носовой платок, страдает от страшных угрызений совести из-за того, что совершил очень тяжкие грехи, и теперь приехал в Магу, чтобы искупить грехи и получить прощение.— Если пойдут такие слухи, Альтал, то к утру у вас под дверью будет стоять все перкуэйнское духовенство, — предостерег Олкар.— Именно это я и задумал, ваша светлость, — с хитрой улыбкой ответил Альтал. — Так мне не придется гоняться за ними. Они сами придут ко мне.— Это будет вам недешево стоить, Альтал.— Деньги ничего не значат, Олкар.— Помолчите! — воскликнул Олкар.
— Слухи о вашем духовном кризисе дошли до нашего Святейшего экзарха Алейкона, герцог Альтал, — объявил священник в коричневой рясе, пришедший на следующий день ранним утром.— Я молился, чтобы это случилось, — сказал Альтал, благочестиво закатывая глаза к небу.— Святейший Алейкон весьма тронут вашим положением, ваша светлость, — заявил священник, — а наш экзарх, возможно, самый милосердный из всех живущих на земле людей. Поэтому он пожаловал вам аудиенцию в его личной часовне главного храма.— Я бесконечно признателен за оказанную мне честь, ваше преподобие. Умоляю вас, возвращайтесь скорее в храм и предупредите Святейшего экзарха, что я и мои слуги немедленно явимся на его зов.— Сию же минуту передам, ваша светлость. Прошу покорно уведомить меня о том, когда именно экзарх Алейкон может ожидать вас?— На вашем месте я бы летел в храм со всех ног, ваше преподобие, — посоветовал Альтал. — Если вы еще немного промедлите, я буду там раньше вас. Бремя греха моего очень тяжело, и я должен освободиться от него, иначе моя спина сломается под этим грузом.— Бегу, ваша светлость, — пообещал священник. Когда он убегал, сержант Халор тщетно пытался сдерживать смех.— У вас какие-то проблемы, сержант? — спросила его Лейта.— Его светлость глубоко черпнул, — рассмеялся Халор.— Это одна из его слабостей, — подтвердила она. — Папочка не станет тратить время, черпая в час по чайной ложке, если у него под рукой лопата.
Древний храм Двейи явно был самым величественным зданием в Магу. Служители Коричневой Рясы постарались скрыть наиболее бросавшиеся в глаза свидетельства того, что этот храм был воздвигнут в честь богини плодородия, и убрали с алтаря непомерно грудастую статую. Из двери, расположенной позади алтаря, навстречу им приветственно выбежал тот самый священник, который заходил утром. Он выглядел немного смущенным, когда увидел сопровождавшую Альтала свиту.— Своими грехами, ваше преподобие, я нажил себе врагов, — объяснил Альтал. — С моей стороны было бы неосторожно оставлять дочерей без защиты. Есть и другие причины, по которым я не хотел бы выпускать моих дочерей из виду, но было бы, вероятно, не совсем уместно упоминать о них перед человеком, взявшим на себя обет целомудрия.Священник захлопал глазами и слегка покраснел.— О, — сказал он и перевел разговор на другую тему. Он повернулся и повел их внутрь полутемного коридора к темной, тяжелой двери вишневого дерева.— Личная часовня нашего Святейшего экзарха, — сказал он и постучал в дверь.— Войдите, — отозвался голос из-за двери. Священник в коричневой рясе открыл дверь и пропустил Альтала и его спутников в часовню.— Святейший Алейкон, — сказал он, коротко преклоняя колено, — я имею честь представить вам его светлость герцога Альтала Кентейнского.Затем он встал и, пятясь, вышел из маленькой часовни, кланяясь на каждом шагу.Экзарх Алейкон оказался полноватым человеком с коротко остриженными светлыми волосами и внушительными манерами.— Я польщен, ваша светлость, — весьма небрежно кинул он Альталу, — но мне казалось, вы желали иметь частную аудиенцию, чтобы мы могли полнее рассмотреть, насколько серьезны ваши грехи.— Я не могу позволить себе такую роскошь, как частная аудиенция, ваше святейшество, — убедительно ответил Альтал. — Святые люди называют это грехами, а миряне — преступлениями. Моим восхождением на престол двигало честолюбие, и благодаря моим способам достижения цели я нажил себе множество врагов. Эти две очаровательные девушки — мои дочери, Лейта и Андина. Мальчик — их личный паж. Священник в черной рясе — это брат Бхейд, мой личный капеллан. Вся моя свита постоянно подвергается опасности, поэтому все время нуждается в охране, которую осуществляют мои личные телохранители — Халор и Элиар, два величайших воина во всем Кентейне.
— Герцогство Кентейнское насчитывает несколько тысяч лет, ваше преосвященство, — рассказывал Альтал экзарху Алейкону некоторое время спустя, когда они сидели в кабинете экзарха, — и за все эти бесчисленные века мы возвели коррупцию в ранг искусства. Любой судья у меня в кармане, а все духовенство пляшет под мою дудку. Все, что для этого нужно, — деньги, а казна находится в моем ведении. Мои подданные уже научились не перечить мне. Если я чего-то желаю, я это получаю; а если кто-то возражает, он тихо исчезает. И все было бы прекрасно, если бы не эти ночные кошмары, которые начали мучить меня недавно.— Ночные кошмары? — переспросил экзарх Коричневой Рясы.— Вы когда-нибудь слышали о месте под названием Нагараш, ваше преосвященство? Лицо Алейкона побелело.— А-а, — протянул Альтал, — вижу, и вы о нем слышали. Ну а я его видел и не желаю вам увидеть то же самое. Его здания сделаны из огня, и люди пляшут на улицах, как мерцающие язычки пламени, крича и извиваясь в нескончаемой агонии. От этих криков меня бросает в дрожь, но я слышу их постоянно, даже когда не сплю. У меня есть все, чего только может пожелать человек, — все, кроме спокойного сна. Вот почему я пришел в Магу, ваше преосвященство. Если вам удастся прогнать эти кошмары, я заплачу вам, сколько пожелаете.— Вы истинно раскаиваетесь, сын мой? — спросил Алейкон.— Раскаиваюсь? Не говорите ерунды. Я делал то, что нужно, для того чтобы получить то, что я хочу. Скажите вашему Богу, что я заплачу ему сколько угодно, если только он прогонит эти сны.— Он колеблется, папочка, — прошептал голос Лейты. — Ему очень хочется получить твои деньги, но он знает, что не может прогнать твои кошмары.— Хорошо. Значит, все идет по плану.— А каков твой план, Альтал? — с молчаливым любопытством спросил Бхейд.— Смотри, брат Бхейд. Смотри и учись.— Я буду молиться, чтобы Бог наставил тебя на путь истинный, герцог Альтал, — взволнованным голосом объявил экзарх Алейкон. — И если ты придешь ко мне завтра, мы обсудим подходящий случаю вид покаяния.Альтал поднялся.— Я в вашем распоряжении, экзарх Алейкон, — заявил он с благочестивым поклоном. — Завтра я вернусь сюда с первыми лучами солнца и принесу столько золота, сколько смогу унести… если сегодня ночью я буду спать хорошо.— Здорово ты его, папочка, — шепнула Лейта.— Мне самому понравилось, — самодовольно ответил Альтал. ГЛАВА 38 — О ваша светлость, его преосвященство… э-э… нездоров, — сказал тот самый священник, который в первый раз приходил в дом графа Баскоя, когда Альтал на следующее утро явился в храм.— А что с ним?— Наверное, что-то съел, — торопливо ответил священник.— В последнее время тут была такая кутерьма, — заметил Альтал. — Как вы думаете, как долго он будет приходить в себя? Может быть, я зайду сегодня попозже?— Не стоит, ваша светлость. Может быть, завтра.— Он ужасно обеспокоен, папочка, — молча доложила Лейта. — Незадолго до рассвета экзарх Алейкон проснулся с криком и кричит до сих пор. Служители ордена Коричневой Рясы боятся, что он сошел с ума.— Что ты там еще придумала, Эм? — послал Альтал свой мысленный импульс Двейе.— Я довела до конца твою идею, любовь моя, — промурлыкала она в ответ. — Она была слишком хороша, чтобы пройти просто так. И как только тебе пришла в голову мысль о ночных кошмарах?Он пожал плечами.— Нужно же мне было как-то привлечь внимание Алейкона, Эм. Наш воображаемый герцог Кентейнский — слишком большой подлец, чтобы плакать из-за всяких своих прошлых мерзостей. Мне нужен был какой-нибудь предлог поужаснее, чтобы объяснить, почему я примчался в Магу молить о помощи. Поразмыслив немного, я решил свалить все на ночные кошмары о Нагараше.— А-а, понятно. Ты взял это так, с потолка.— Отчасти да. Насколько я понимаю, значительная часть образования послушников всех трех церковных орденов включает в себя жуткие описания Нагараша, поэтому для привлечения внимания Алейкона я бросил ему эту мысль. Вообще-то это было сказано скорее по наитию ж или даже по божественному вдохновению.— Назовем это приступом гениальности, милый.— Ну, я бы не стал заходить так далеко, Эм.— А я — да. Ты просто отбросил эту идею в сторону, а я подхватила и развила ее. Через дверь, открытую Хномом, ты на мгновение увидел кусочек Нагараша, но это был всего лишь взгляд извне. В своих кошмарах Алейкон переносится в сам город, а Нагараш — это место, где царит абсолютное отчаяние. Вот почему Яхаг был благодарен, когда Бхейд убил его. Для жителя Нагараша смерть — это освобождение.— Но ведь Алейкон вскоре оправится от осаждающих его ночных кошмаров? Думаю, он мне еще пригодится впоследствии.— А может, дадим ему немного помучиться, милый? Пусть потомится, пока не станет помягче. Промучившись неделю этими кошмарами, он согласится на что угодно. Почему бы тебе не привести деток домой, Альтал? Нам нужно поговорить.
Когда Альтал с друзьями возвратились в дом графа Баскоя, улицы Магу буквально кишели вооруженными до зубов солдатами. Все солдаты, казалось, немного нервничали и держались вместе тесными группками. Альтал остановил какого-то уличного торговца, толкавшего по булыжной мостовой тележку, груженную турнепсом.— Что здесь творится, приятель? — спросил он у торговца.Человек с тележкой пожал плечами.— Полагаю, это принц Марвейн разминает мускулы, — ответил он. — Думаю, вы слышали про крестьянский бунт.— Я приехал в Магу только вчера вечером, — сказал Альтал.— Правда? А вы откуда?— Из Экуэро. Я в городе по делу. А отчего так взбунтовались крестьяне?— Известное дело. Иногда они бунтуют оттого, что мир слишком несправедлив к ним. Каждый раз, когда такое случается, принц Марвейн выставляет на улицах свои войска. Он хочет, чтобы все в городе видели, кто тут главный.— Но горожане ведь не ввязываются во все эти дела, которые устраивают деревенские мужланы, правда?Продавец турнепса фыркнул.— Конечно же, нет. Но в самых грязных районах города всегда найдутся недовольные. Наш благородный принц хочет быть уверенным в том, что они понимают, каково реальное положение вещей. Пока ты не суешь нос не в свое дело, солдаты тебя не тронут. Вы не желаете купить немного турнепса?— Прости, приятель, но мне от него почему-то становится нехорошо. Ты не поверишь, как у меня начинает болеть живот, если я съем хоть кусочек турнепса.— О, — отозвался лоточник. — У меня то же самое от лука.— Приятно узнать, что не у меня одного такой нежный желудок. Удачного тебе дня!— Я уже слышала об этом принце Марвейне, Альтал, — сказала Андина, когда они пересекали улицу перед домом графа Баскоя. — Это жестокий тиран с непомерным сознанием собственного величия.— Нам следует излечить его от этого заблуждения, — мрачно сказал сержант Халор.
— У нас есть немного времени, — сказала им Двейя, когда все они собрались в башне. — Арган продвигается с большой осторожностью и, прежде чем идти дальше, закрепляет свою власть в каждом городе. Революция — это совсем не то же самое, что вторжение извне. Бхейд, какова обычная процедура в случае, если экзарх оказывается недееспособен?Бхейд откинулся в кресле и посмотрел в потолок.— В обычных обстоятельствах, Двейя, иерархия будет поддерживать мнение о том, что экзарх всего лишь “нездоров”, — ответил он. — В любом случае большая доля повседневных вопросов решается церковной бюрократией, так что на самом деле экзарх лишь чуть более, чем номинальный глава. Впрочем нынешняя ситуация не совсем обычная. Крестьянское восстание в Южном Перкуэйне — это чрезвычайное событие первостепенной важности, поэтому как только станет ясно, что экзарх Алейкон не собирается приходить в чувство, кто-нибудь из высокопоставленных скопасов призовет сюда экзархов Эмдаля и Юдона на высший церковный конклав.— Это что-то вроде совета вождей арумских кланов? — предположил сержант Халор.— Верно, — согласился Бхейд. — Если будет решено, что вера в опасности, конклав сможет обойти обычные процедуры. Эмдаль и Юдон могут заменить Алейкона или даже включить орден Коричневой Рясы в состав своих церковных орденов. Однако я не думаю, что до этого дойдет. Это может вызвать религиозную войну, которая перевернет весь Цивилизованный мир с ног на голову.— И под эту марку Арган сможет пролезть прямо на трон, — добавил Альтал.— Это он так думает, — не согласилась Двейя. — Мне кажется, есть несколько возможностей. Пехаля мы уничтожили с помощью горы сержанта Халора и реки, текущей сразу в обе стороны, а Гелту мы заманили в Остос с помощью притворной покорности Андины. Похоже, иногда обман приносит пользу.— Я знал, Эм, что когда-нибудь ты придешь к тому же образу мысли, что и я, — самодовольно сказал Альтал.— Что-то я не совсем понимаю, — сказала Андина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87