А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

наконец, мэтр Ник с клерком, сопровождаемые толпой гуронов. Нотариусу не удалось уклониться от этой чести. К величайшему сожалению Лионеля, на хозяине недоставало индейского облачения, татуировки на теле и раскраски на лице, чтобы он мог вполне достойно представлять род сагаморов.Церемония совершилась со всей пышностью, подобающей положению семейства Арше в округе. Звонили большие колокола, было много песнопений и молитв, громко палили из ружей. В оглушительном концерте ружейных выстрелов приняли участие и гуроны; действовали они так кстати и так слаженно, что им не преминул бы поаплодировать Натаниэль Бампо, знаменитый друг могикан.Из церкви шествие, растянувшись в большую процессию, возвратилось на ферму. На сей раз, Роза Микелон шла с мужем под руку. Ничто не нарушало безмятежности лучезарного утра.Потом все разбрелись кто куда. Быть может, только мэтру Нику пришлось испытать некоторые затруднения, когда ему захотелось оставить ненадолго своих братьев гуронов, чтобы свободно вздохнуть в обществе друзей канадцев. Еще более жалкий, чем накануне, он твердил де Водрелю:— Право, я уж и не знаю, как мне отвязаться от этих дикарей!Если кто был действительно очень занят, на кого наседали, кого бранили с полудня до трех часов (к этому времени должен был быть накрыт, согласно старым обычаям, свадебный стол), так это Том Арше. Конечно же, Катерина с сыновьями и дочерьми помогали главе семейства, но заботы, которых требовал пир такого размаха, не давали ему ни минуты покоя.Ведь речь шла не только о том, чтобы ублажить множество голодных желудков, надо было еще и угодить множеству вкусов. А потому меню обеда заключало все разнообразие и простых, и изысканных блюд, составляющих канадскую кухню.На громадном столе, за которым собирались поместиться сто пятьдесят едоков, уже было разложено и расставлено необходимое количество обернутых белыми салфетками ложек и вилок и металлических кубков. Ножей не было: каждый должен был использовать имевшийся у него при себе. Не было также и хлеба, так как на свадебных обедах допускалась только сладкая кленовая лепешка. Из блюд, перечень которых будет еще сделан, одни — холодные — уже красовались на столе, тогда как другие — горячие — должны будут подаваться потом, поочередно друг за другом. Это были миски с горячим супом, из которых валил душистый пар; разнообразная жареная и вареная рыба, пойманная в пресных водах реки Св. Лаврентия и озер, — лососи, угри, щуки, белорыбица, окуни, туради и маскинонги; грудами лежали утки, голуби, перепелки, бекасы и бекасики, фрикасе Фрикасе — мелко нарезанное жареное или вареное мясо.

из белок; затем нечто более существенное — индейки, гуси, дрофы Дрофа — семейство птиц отряда журавлеобразных.

, выкормленные на птичьем дворе фермы, одни — зажаренные на вертелах, другие — утопавшие в подливе с пряными приправами; еще — горячие пироги с устрицами, паштеты, ломти мяса, приправленные большими луковицами, отваренные в воде задние бараньи ноги, жареные кабаньи хребты, блюда индейской кухни, ломти олененка и лосятины на гриле; наконец, два исключительных деликатеса, привлекавших в Канаду гурманов Старого и Нового Света, — языки бизона, столь высоко ценимые охотниками прерий, и горб этого жвачного, сваренный завернутым в его же шкуру и приправленный пахучими травами. Ко всему перечисленному можно добавить соусники, в которых подрагивали «relishs» Приправа, соус, гарнир, закуска (англ.).

двадцати разных сортов, горы овощей, созревших в последние дни индейского лета, пирожные всевозможных видов и главное — хрустящие печенья и блинчики, в приготовлении которых дочерям Катерины Арше не было равных, разнообразные фрукты, в изобилии созревшие в саду, и сверх того — сотни бутылок различной формы с сидром и пивом, не считая вина, водки, рома и можжевеловой, припасенных для возлияний за десертом.Просторная зала была искусно убрана в честь Бернара и Розы Микелон. Стены украсили свежими гирляндами из листьев. Несколько зеленых кустов, казалось, нарочно выросли для такого случая по углам. Сотни букетов из душистых цветов были расставлены в оконных проемах. Наконец, весьма живописным украшением были развешанные на стенах ружья, пистолеты, карабины — оружие семейства, насчитывающего немало охотников.Молодые супруги сидели во главе стола, имевшего форму подковы и похожего на Ниагарский водопад, сбрасывающий свои оглушительные потоки неподалеку, в ста пятидесяти милях к юго-западу от фермы; точно такие же потоки вот-вот устремятся в пропасть желудков собравшихся здесь франко-канадцев!По обе стороны от новобрачных заняли места отец и дочь де Водрели, Жан и его товарищи с «Шамплена». Напротив, между Томом и Катериной Арше, восседал мэтр Ник с главными воинами своего племени, которым было любопытно, как будет вести себя их новый вождь. Вне всякого сомнения, Никола Сагамор обещал продемонстрировать аппетит, достойный своей родословной. Само собой разумеется, что ради такого исключительного случая, вопреки традиции, к взрослому столу были допущены дети, рассаженные между родными и близкими, а вокруг сновала целая команда негров, специально нанятых для услуг.В пять часов началась первая атака. В шесть в осаде был сделан перерыв — не с тем, чтобы подобрать мертвых и раненых, но чтобы дать живым время перевести дух. Тут-то и зазвучали тосты за молодых и здравицы в честь семейства Арше.Затем настал черед веселых свадебных песен, ибо, следуя старинному обычаю, на всех сборищах, как за обедом, так и за ужином, дамы и господа имеют обыкновение петь, особенно старинные французские песни.Наконец, Лионель прочел прелестную эпиталаму Эпиталама — стихотворение или песня в честь свадьбы.

, специально сочиненную к данному случаю.— Браво, Лионель, браво! — воскликнул мэтр Ник, утопивший в стакане тяготы своего будущего самовластия.В глубине души добряк гордился успехами своего юного поэта и даже предложил выпить за здоровье «галантного лауреата „Дружественной лиры“.В ответ на это предложение раздался дружный звон бокалов, поднятых в честь счастливого и смущенного Лионеля. Юноша вдруг решил, что самым лучшим ответом на это будет его тост:— За Никола Сагамора! За последнюю ветвь благородного древа, на которую Провидению было угодно возложить судьбу гуронского народа!Раздались аплодисменты. Махоганы вскочили из-за стола, потрясая своими томагавками с таким неистовством, будто готовились броситься на ирокезов, мунго или какое-нибудь другое вражеское племя Дальнего Запада. Мэтр Ник со своей доброй, благодушной физиономией казался слишком тихим для таких воинственных бойцов. Право, лучше бы этот взбалмошный Лионель помолчал.Когда страсти улеглись, все с удвоенным пылом принялись за следующую атаку.За столом царил такой шум, что Жану, Кларе де Водрель и ее отцу было очень удобно разговаривать вполголоса. Сегодня вечером они должны были расстаться. Де Водрели собирались покинуть своих гостеприимных хозяев лишь завтра, но Жан решил отправиться в путь с наступлением ночи, чтобы найти более надежное убежище за пределами фермы «Шипоган».— И все же, — заметил ему де Водрель, — с какой стати полиции искать Жана Безымянного среди членов семейства Тома Арше?— Как знать, не напали ли уже ее агенты на мой след, — ответил Жан, словно предчувствуя неладное. — А если это вдруг случится, то фермер и его сыновья узнают, кто я...— И станут на вашу защиту, — живо возразила Клара, — они готовы погибнуть за вас!— Знаю, — сказал Жан, — но в таком случае хороша будет моя благодарность за гостеприимство, которое они мне оказали! Я оставлю после себя разорение и горе. Том Арше и его дети будут вынуждены бежать, если примутся защищать меня!.. А полиция не знает пощады. Потому-то я и спешу покинуть ферму.— Почему бы вам не вернуться тайно на виллу «Монкальм», — сказал тогда де Водрель. — Разве это не мой долг — взять на себя риск, от которого вы хотите избавить Тома Арше? В моем доме тайна вашего убежища будет надежно сохранена.— Это предложение, господин де Водрель, — ответил Жан, — ваша дочь мне уже делала от вашего имени, но я вынужден был отказаться.— И все же, — продолжал настаивать де Водрель, — это было бы весьма полезно для дела. Вы могли бы ежедневно связываться с членами комитета. В час восстания Фарран, Клерк, Винсент Годж и я — мы будем готовы последовать за вами. Разве не очевидно, что первое выступление состоится в графстве Монреаль?— Вполне очевидно, — ответил Жан, — или, по крайней мере, в одном из соседних графств, в зависимости от тех позиций, которые будут заняты королевскими войсками.— Так почему бы, — сказала Клара, — вам не согласиться на предложение отца? Или вы собираетесь еще раз обойти приходы округа? Разве вы не закончили вашей пропагандистской кампании?— Она закончена, — ответил Жан, — мне осталось только подать сигнал...— Чего же вы ждете? — спросил де Водрель.— Я жду только случая, который окончательно настроит патриотов против англосаксонской тирании, — сказал в ответ Жан, — и такой случай скоро представится. Через несколько дней депутаты оппозиции откажут генерал-губернатору в праве распоряжаться общественными доходами без разрешения палаты, на что он претендует. Кроме того, из достоверных источников мне стало известно, что английский парламент намеревается принять закон, который позволит лорду Госфорду приостановить действие Конституции 1791 года. После этого у французских канадцев не будет никакой гарантии их представительства в управлении колонией, в котором им и без того дано слишком мало свободы действий! Наши друзья, а вместе с ними и депутаты-либералы, естественно, попытаются воспротивиться такому превышению власти. Весьма вероятно, что лорд Госфорд, чтобы обуздать требования реформистов, примет постановление о роспуске или, по крайней мере, об отсрочке заседаний палаты. В тот же день страна восстанет, и нам останется лишь возглавить ее.— Вы правы, — ответил де Водрель, — несомненно, подобная провокация со стороны лоялистов приведет ко всеобщему взрыву. Но дерзнет ли английский парламент зайти так далеко? А если такое посягательство на права франко-канадцев и произойдет, то вы уверены, что это случится скоро?— Через несколько дней, — ответил Жан. — Меня предупредил об этом Себастьян Грамон.— А до тех пор, — спросила Клара, — что вы предпримете, чтобы скрыться?..— Я сумею сбить с толку агентов.— Значит, у вас есть на примете какое-то убежище?— Да, есть.— Вы будете там в безопасности?— Больше, чем где бы то ни было.— Это далеко отсюда?..— В Сен-Шарле, в графстве Вершер.— Что ж, — вздохнул де Водрель, — никто лучше вас самого не может судить о том, чего требуют обстоятельства. Если вы полагаете, что должны держать место вашего убежища в абсолютной тайне, мы не будем настаивать. Но не забывайте, что во всякое время дня и ночи двери виллы «Монкальм» открыты для вас.— Я это знаю, господин де Водрель, — ответил Жан, — и я вам очень благодарен.Само собой разумеется, что среди беспрестанных возгласов гостей, среди нараставшего шума в зале никто не мог слышать негромкой этой беседы. Порой она прерывалась каким-нибудь шумным тостом, метким словцом, веселым куплетом в адрес молодых. Разговор уже было завершился, когда еще на один вопрос, заданный Кларой, последовал ответ Жана, который привел их с отцом в изумление.Что побудило девушку задать этот вопрос? Было ли это если не подозрение, то, по крайней мере, сожаление о том, что Жан явно решил держаться несколько отчужденно? Должно быть, именно так, потому что она произнесла:— Значит, где-то существует дом, более гостеприимный, чем наш?— Более?.. Нет, но столь же гостеприимный, — ответил Жан не без волнения.— И что это за дом?— Дом моей матери!Эти слова, произнесенные с чувством большой сыновней любви, глубоко тронули барышню де Водрель. Впервые Жан, чье прошлое было окутано тайной, упоминал о своей семье. Значит, он был не столь одинок на свете, как это могли предполагать его друзья? У него была мать, жившая в укромном местечке в Сен-Шарле. Несомненно, Жан иногда виделся с ней. Материнский дом был открыт для него, когда он нуждался в покое и отдыхе! А теперь он отправится именно туда, пока не пробил час борьбы!Клара не нашлась что ответить. В мыслях своих она перенеслась к этому далекому дому. О! Каким счастьем было бы для нее познакомиться с матерью молодого изгнанника! Она представляла ее себе такой же героической женщиной, как ее сын, патриоткой, которую она могла бы полюбить, которую уже любила. Конечно, она когда-нибудь увидит ее. Разве отныне ее жизнь не связана неразрывно с жизнью Жана Безымянного, разве кто-нибудь может разорвать эту связь? Да, в минуту разлуки с ним, быть может навеки, она осознала всю силу чувства, соединявшего их.Обед тем временем близился к концу, и веселое настроение гостей, возбужденных обильными возлияниями за десертом, проявлялось самым различным образом. Здравицы новобрачным раздавались со всех концов стола. Веселые заводилы выкрикивали время от времени:— Честь и хвала, счастье молодым супругам!— Да здравствуют Бернар и Роза Микелон!Пили также за здоровье господина и барышни де Водрель, за здоровье Катерины и Тома Арше.Мэтр Ник, как и следовало ожидать, воздал обеду должное. Он не умел блюсти холодную сдержанность гуронов по той простой причине, что это противоречило его открытому, общительному характеру. Но следует заметить, что и представители его племени тоже несколько оттаяли под влиянием хорошей еды и доброго вина. Они чокались стаканами на французский манер, чествуя семейство Арше, чьими гостями оказались в этот день.За десертом Лионель, которому не сиделось на месте, пошел вокруг стола, обращаясь с приветливым словом к каждому из гостей. Тут ему и пришло в голову во всеуслышание заявить мэтру Нику:— А не должен ли теперь Никола Сагамор сказать несколько слов от имени племени махоганов?Находясь в веселом расположении духа, мэтр Ник благосклонно отнесся к предложению своего юного клерка, хотя тот и прибегнул к напыщенному слогу индейцев.— Ты так считаешь, Лионель?..— Я считаю, Великий вождь, что пришла пора взять слово и поздравить молодых супругов!— Ну, коли так, — ответил мэтр Ник, — я попробую.И добряк, поднявшись с места, жестом, преисполненным достоинства гуронов, потребовал тишины. Тишина тотчас воцарилась.— Молодожены, — сказал он, — старый друг вашего семейства не может покинуть вас, не выразив своей признательности за...Внезапно мэтр Ник умолк на полуслове. Его удивленный взгляд был прикован к дверям залы.На пороге стоял человек, появления которого никто не заметил.Мэтр Ник, тотчас узнавший этого человека, с удивлением и тревогой воскликнул:— Господин Рип! Глава XIIIРУЖЕЙНЫЕ ВЫСТРЕЛЫ НА ДЕСЕРТ На этот раз главу фирмы «Рип и К°» сопровождал не собственный его персонал.Снаружи взад и вперед прохаживались около дюжины агентов Джильберта Аргала, с ним было человек сорок королевских волонтеров, которые перекрыли главный выход со двора. Весьма вероятно, что дом был оцеплен.Что это было — простой обыск или же главе семейства Арше угрожал арест?Во всяком случае, нужен был чрезвычайно важный повод, чтобы полицеймейстер счел нужным послать на ферму «Шипоган» столь многочисленный отряд.При имени Рипа, произнесенном нотариусом, отец и дочь де Водрели вздрогнули. Они знали: в этом зале находится Жан Безымянный. Знали и то, что именно Рипу был отдан приказ руководить его розыском. И что могли они предположить, как не то, что Рип, открыв, наконец, его убежище, пришел арестовать мятежника? Если Жан попадет в руки Джильберта Аргала, он пропал.А Жан ни единым движением, даже невольным, не выдал себя (разве что лицо его стало чуть бледнее), хотя он узнал Рипа, с которым уже встречался однажды — в тот день, когда почтовая карета везла его вместе с мэтром Ником и Лионелем из Монреаля на остров Иисуса. Да, это был агент Рип, брошенный более двух месяцев назад на его розыски, провокатор Рип, который стал причиной позора семьи, толкнув на предательство его отца, Симона Моргаза!Но, несмотря ни на что, Жан сохранил хладнокровие и ничем не обнаружил закипевшую в нем ненависть, тогда как рядом с ним де Водрель с дочерью содрогались от ужаса.

Однако если Жан знал Рипа, то Рип его не знал. Ему и в голову не приходило, что пассажир, которого он видел мельком на дороге из Монреаля, и есть тот самый патриот, за поимку которого назначено вознаграждение. Известно ему было только то, что Жан Безымянный должен находиться на ферме «Шипоган», и вот как ему удалось напасть на его след.Несколько дней назад молодой изгнанник был замечен в пяти-шести милях от Сен-Шарля; после того как он покинул «Запертый дом», его засекли при переходе границы графства Вершер как подозрительного чужака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37