А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Церемония крещения должна была состояться в три часа пополудни, а стало быть, у Жана еще было время добраться до фермы. Все собирались отправиться процессией в находившуюся на расстоянии полумили приходскую церковь, как только он появится.Томас и его жена, их сыновья, дочери, зятья, невестки и внуки нарядились по такому случаю в свои самые лучшие одежды и собрались ходить в них все три дня. На дочерях были белые блузки и яркие юбки, волосы они распустили по плечам. Мальчики, скинув рабочие куртки и нормандские колпаки, которые обычно носили на голове, надели воскресные костюмы, плащи из черной материи, полосатые пояса и башмаки со сборками из бычьей кожи местного производства.Де Водрели прибыли накануне. Воспользовавшись лодкой перевозчика, чтобы переправиться через реку Св. Лаврентия возле Лапрери, они увидели на другом берегу Тома Арше, который встречал их со своим «багги», запряженным двумя великолепными рысаками.Пока они ехали — а до фермы «Шипоган» оставалось три мили, — де Водрель поспешил предупредить своего фермера, чтобы тот был настороже. Полиция не могла не знать, что он, де Водрель, покинул виллу «Монкальм», и вполне возможно, что он находится под особым наблюдением.— Будем держать ухо востро, барин! — сказал на это Том Арше, у которого такое обращение отнюдь не носило оттенка раболепия.— Что, никого подозрительного не видели пока в окрестностях «Шипогана»?— Нет, никого из этих «кануашей» Презрительная кличка, даваемая канадцами дикарям на западе. (Примеч. автора.).

не было, с вашего позволения!— А ваш приемный сын, — спросила Клара де Водрель, — уже прибыл на ферму?— Нет еще, барышня, и меня это немного беспокоит.— С тех пор как он расстался со своими товарищами в Лапрери, от него не было вестей?— Нет.Когда де Водрель с дочерью прибыли и разместились в двух самых лучших комнатах дома, Жан еще не появился. Однако для церемонии крещения все уже было готово, и никто не знал, что же делать, если крестный отец не появится после полудня...А потому Пьер с двумя или тремя братьями отправились встречать его на дорогу, уйдя вперед на целую милю. Но о Жане не было никаких вестей, а настенные часы в «Шипогане» уже пробили полдень.Том и Катерина озадаченно переглянулись.— Так что же мы будем делать, если он не явится к трем часам? — спросил фермер.— Будем ждать, — просто ответила Катерина.— Чего ждать?— Да уж конечно, не появления двадцать седьмого ребенка! — отрезала фермерша.— Тем более, — отпарировал Том, — что, не в упрек нам сказано, он вполне может никогда не появиться!— Шутить изволите, месье Арше, шутить изволите!— Я не шучу. Но, в конце концов, если Жан слишком припозднится, быть может, придется обойтись без него?— Обойтись без него? — вскричала Катерина. — Ну уж нет, я очень хочу, чтобы он был крестным отцом одного из наших детей, и мы будем дожидаться его до конца.— А если так и не дождемся? — возразил Томас, не допускавший и мысли, что крестины могут откладываться на неопределенное время. — А если у него срочные дела и он не может прийти?..— Не накличь беды, Том, — ответила Катерина, — и наберись-ка терпения. Не окрестим младенца сегодня — окрестим завтра.— Ну вот! Завтра — конфирмация Клемана и Сесили!— Что ж! Тогда послезавтра!— Послезавтра — свадьба нашей Розы со славным Бернаром Микелоном!— Будет тебе разговаривать, Том! Если понадобится, сделаем все зараз. Но коли малютке можно заполучить такого крестного, как Жан, и такую крестную, как барышня Клара, нечего спешить брать других.— А аббат? С ним уже условились! — попытался было снова возразить Томас своей несговорчивой половине.— С ним-то я все улажу, — отрезала Катерина. — Хороший он человек, наш аббат! К тому же свою церковную десятину он с нас получает и не захочет, я думаю, отказать в одолжении таким клиентам, как мы!Действительно, во всем приходе немного насчитывалось прихожан, которые давали бы священнику столько работы, сколько Том и Катерина.Однако шли часы, и беспокойство становилось все сильнее. Если семейство Арше не знало, что их приемный сын был разыскиваемый полицией патриот Жан Безымянный, то де Водрели это знали и боялись самого худшего.Поэтому они пожелали узнать у Пьера Арше, при каких обстоятельствах Жан расстался с ним и его братьями, покинув «Шамплен».— Мы высадили его на берег у деревни Каухнавага, — ответил Пьер.— Какого числа?— Двадцать шестого сентября, около пяти вечера.— Значит, он расстался с вами девять дней назад? — заметил де Водрель.— Да, девять дней.— А он не сказал, что собирается делать?— Он намеревался, — ответил Пьер, — посетить графство Шамбли, в котором ему не удалось побывать во время нашего плавания.— Да... Это резонно, — сказал де Водрель, — однако жаль, что он рискнул отправиться один через территорию, где все полицейские агенты, вероятно, подняты на ноги.— Я предложил ему Жака и Тони в провожатые, — ответил Пьер, — но он отказался.— Как, по-вашему, это понимать, Пьер? — спросила барышня де Водрель.— По-моему, Жан уже давно задумал отправиться в Шамбли, только ничего не говорил об этом. А так как было договорено, что мы сойдем на берег в Лапрери и все вместе вернемся на ферму после того, как расснастим «Шамплен», то он сообщил нам об этом лишь тогда, когда мы оказались около Каухнаваги.— А расставаясь с вами, он обещал быть здесь на крестинах?— Да, барышня, — ответил Пьер. — Он знает, что должен вместе с вами держать на руках малютку и что без него семейство Арше не будет в полном сборе!Раз было так твердо обещано, оставалось только терпеливо ждать.Тем не менее, если бы день прошел, а Жан так и не появился» опасения могли оказаться вполне оправданными. Коли такой обязательный человек, как он, не пришел в назначенный день, значит, он попал в руки полиции... И тогда — де Водрели слишком хорошо знали это — ему конец.В эту минуту дверь, выходившая во двор, отворилась и на пороге появился туземец.Туземцами в Канаде все еще называют индейцев, даже в официальных бумагах, равно как называют туземками их женщин, которые на языке ирокезов и гуронов зовутся «скво».Этот туземец как раз и был гурон, притом чистокровный, судя по его безбородому лицу, выступающим угловатым скулам, маленьким живым глазкам. Высоким ростом, уверенным и проницательным взглядом, цветом кожи, особенностями прически этот тип весьма схож с индейцами американского Запада.Хотя индейцы сохранили свои былые нравы, племенные обычаи старого времени, привычку жить скученно в своих деревнях, упорные притязания на сохранение некоторых привилегий, которых власти, впрочем, их и не лишали, наконец — прирожденную склонность жить отдельно от «бледнолицых», они все же стали посовременнее, особенно в отношении одежды. Лишь при некоторых особо важных обстоятельствах они еще облачаются в свои воинские одеяния.Этот гурон, одетый почти по канадской моде, принадлежал к племени махоганов Махоганы — туземцы, здесь: краснокожие.

, занимавшему небольшое селение в сто сорок — сто пятьдесят хижин на севере графства. Люди этого племени, как уже говорилось, поддерживали связи с фермой «Шипоган», где всегда находили радушный прием.— Ну, что тебе, гурон? — спросил Том Арше, когда индеец приблизился к нему и вытянул руку ладонью вперед в традиционном приветствии.— Том Арше, верно, соизволит ответить на вопрос, который я задам ему? — сказал в ответ гурон на гортанном наречии, характерном для его племени.— Почему бы и нет, — ответил фермер, — если мой ответ может быть тебе полезен.— Так пусть брат мой выслушает меня и потом решит, что ему ответить.Уже по одной этой манере выражаться, когда туземец обращается к собеседнику в третьем лице, по гордому виду, с которым он собирался задать свой, вероятно, совсем простой вопрос, в нем угадывался потомок четырех великих народностей, некогда владевших территорией Северной Америки. Тогда индейцы делились на алгонкинов, гуронов, монтанейцев Монтанейцы, правильно монтанье — индейское племя.

(горцев), ирокезов и включали следующие племена: могауки, онеиды, онондаги, тускарора, делавары, могикане, они чаще всего фигурируют в романах Фенимора Купера. В настоящее время существуют лишь разрозненные остатки этих древних племен.Помолчав какое-то время, индеец сделал характерный широкий жест рукой и снова заговорил:— Знаком ли мой брат, как нам сказали, с нотариусом Никола Сагамором из Монреаля?— Имею честь знать его, гурон.— Не должен ли он прибыть на ферму «Шипоган»?— Так оно и есть.— Не может ли мой брат сообщить мне, прибыл ли уже Никола Сагамор?— Еще нет, — ответил Том Арше. — Мы ожидаем его лишь завтра, он должен составить брачный контракт для моей дочери Розы и Бернара Микелона.— Я благодарю моего брата за то, что он сообщил мне.— Тебе нужно передать мэтру Нику что-нибудь важное?— Очень важное, — ответил гурон. — Итак, завтра воины нашего племени покинут деревню Вальгатта и придут повидаться с ним.— Вы будете желанными гостями на ферме «Шипоган», — кивнул Том Арше.После этого гурон, снова вытянув руку в сторону фермера, гордо удалился.Не прошло и четверти часа после его ухода, как дверь, выходящая во двор, снова отворилась. На сей раз это был Жан, появление которого присутствующие встретили восторженными криками.Том и Катерина, их дети и внуки бросились к нему, и ему понадобилось немало времени, чтобы ответить на приветствия всех домочадцев, очень обрадовавшихся его появлению. Рукопожатия, объятия, поцелуи продолжались добрых пять минут.Так как время уже поджимало, де Водрель, Клара и Жан смогли перемолвиться лишь несколькими словами. Впрочем, поскольку они должны были провести вместе на ферме целых три дня, у них было достаточно времени, чтобы поговорить о своих делах. Том Арше и его жена спешили отправиться в церковь: аббата и так уже заставили слишком долго ждать. Крестные отец и мать были на месте. Пора было трогаться в путь.— В дорогу! В дорогу! — закричала Катерина и стала перебегать от одного к другому, бранясь и распоряжаясь. — Ну, сынок, — сказала она Жану, — дай руку барышне Кларе. А Том?.. Куда запропастился Том? Беда с ним, да и только... Том!— Вот он я, жена!— Ты понесешь ребенка!— Договорились.— Да смотри, не урони его!— Будь спокойна. Я отнес их аббату двадцать пять штук и уж привык...— Ладно! — перебила его Катерина. — Пошли!Шествие двинулось с фермы в следующем порядке: во главе — Том с младенцем на руках, рядом с ним — Катерина Арше, за ними — де Водрель, его дочь и Жан, а следом — вся вереница домочадцев, включающая целых три поколения, где разные возрасты смешались настолько, что у едва родившегося младенца уже было несколько племянников и племянниц намного старше его.Погода стояла хорошая. В это время года было бы довольно прохладно, если бы с безоблачного неба не струились потоки солнечного тепла. Процессия ступила под сень деревьев и пошла извилистыми тропинками туда, где виднелась церковная колокольня. Земля была покрыта ковром осенних листьев. Разнообразнейшие желтые тона осени причудливо смешивались на самых вершинах каштанов, берез, дубов, буков, осин, ветвистый остов которых ниже уже обнажился, тогда как сосны и ели сохранили свои зеленые кроны.По пути к процессии присоединились некоторые друзья Тома Арше, окрестные фермеры. Вереница растянулась, насколько хватало глаз, и при подходе к церкви вполне могла насчитывать человек сто.К ней присоединились даже посторонние встречные — кто из любопытства, кто от нечего делать.Пьер Арше заметил вдруг человека, чье поведение сразу показалось ему подозрительным. Незнакомец был явно не из местных: Пьер никогда не видел его раньше, и ему показалось, что присоединившийся к шествию тип старается получше рассмотреть обитателей фермы.Пьер не зря отнесся с подозрением к этому человеку — то был один из полицейских, получивший приказ «пасти» де Водреля с момента его отъезда с виллы «Монкальм». Рип, брошенный на след Жана Безымянного, который, как полагали, скрывался в окрестностях Монреаля, прислал сюда этого агента с заданием следить не только за де Водрелем, но и за всем семейством Тома Арше, реформистские взгляды которого были хорошо известны.Тем временем, шагая рядом по тропинке, де Водрель и его дочь беседовали с Жаном о том, почему он так запоздал.— Я узнала от Пьера, — сказала Клара, — что вы расстались с ним для того, чтобы побывать в Шамбли и соседних приходах.— Так оно и есть.— Сейчас вы прямо из Шамбли?— Нет. Мне пришлось пройти через графство Св. Гиацинта, откуда я не смог уйти так скоро, как хотелось бы. Пришлось сделать крюк, перейдя границу.— Агенты напали на ваш след? — спросил де Водрель.— Да, — ответил Жан, — но мне без особого труда удалось еще раз сбить их с толку.— Ваша жизнь каждый час подвергается опасности! — продолжала барышня де Водрель. — Нет ни минуты, когда бы ваши друзья не тревожились за вас! С тех пор как вы покинули виллу «Монкальм», мы все время беспокоились!— Вот почему, — ответил Жан, — я и спешу прекратить такое существование, за которое мне постоянно приходится бороться, спешу начать действовать в открытую, встретить неприятеля лицом к лицу. Да! Пора начаться борьбе, и она не заставит себя ждать. Но в эти минуты давайте забудем о будущем ради настоящего. Сейчас у нас как бы передышка перед сражением. Здесь, господин де Водрель, я всего лишь приемный сын этой славной, достойной семьи.Процессия прибыла на место. Маленькая церковь едва могла бы вместить разросшуюся по дороге толпу.Аббат стоял у входа возле скромной каменной купели, послужившей для свершения обряда крещения великому множеству новорожденных младенцев прихода.Том Арше с законной гордостью поднес к нему своего двадцать шестого отпрыска, родившегося от его брака с так же гордо стоявшей рядом Катериной. Клара де Водрель и Жан стояли друг подле друга все время, пока аббат совершал таинство крещения.— Как вы нарекаете его? — спросил он.— Жаном, как крестного отца, — ответил Том Арше, протянув руку молодому человеку.Следует заметить, что французские старинные обычаи все еще сохраняются в городах и селениях канадской провинции, в особенности в сельских приходах, где доля с доходов, составляющая одну двадцать шестую часть всех плодов и урожая, идет на содержание католического духовенства. И по традиции, одновременно и трогательной и забавной, не с одной только жатвы взимается эта церковная доля в одну двадцать шестую.Вот почему Том Арше ничуть не был удивлен, когда по окончании обряда пастор громко произнес:— Этот ребенок, Том Арше, принадлежит церкви. Хотя он является крестником крестного отца и крестной матери, избранных для него вами, я также являюсь теперь его восприемником! Разве дети — не урожай в семье? Так вот, поскольку вы отдаете мне каждый свой двадцать шестой сноп хлеба, церковь предъявляет сегодня свои права и на вашего двадцать шестого ребенка.— Мы признаем это ее право, святой отец, — ответил Том Арше, — жена моя и я охотно подчиняемся ему!Тут ребенок был отнесен в дом священника, где его торжественно приняли.Согласно традиции внесения церковной доли маленький Жан принадлежал теперь церкви и как ее дитя будет воспитываться отныне на средства прихода.Когда шествие двинулось в обратный путь к ферме «Шипоган», раздались сотни радостных здравиц в честь Тома и Катерины Арше. Глава XIПОСЛЕДНИЙ ИЗ САГАМОРОВ На следующий день торжества возобновились. С раннего утра в церковь отправилась новая процессия. Та же суета царила при выходе, то же оживление по возвращении.Семнадцатилетний Клеман и шестнадцатилетняя Сесиль Арше, один весь в черном — настоящий маленький мужчина, другая в белом платье, словно маленькая невеста, были одними из первых, пришедших на конфирмацию с соседних ферм. Хотя остальные «абитаны» были не столь богаты потомством, как Том Арше из «Шипогана», они все же имели довольно-таки значительное количество отпрысков. Графство Лапрери поистине сподобилось Божьего благословения и в этом отношении могло соперничать с самыми густонаселенными местами Новой Шотландии.В этот день Пьер уже не увидел того незнакомца, присутствие которого обеспокоило его накануне. В самом деле, агент исчез. Не заподозрил ли он чего-либо насчет Жана Безымянного? Не отправился ли сделать донесение главе полиции в Монреале? Это, несомненно, скоро станет известно.Когда семейство возвратилось на ферму, оставалось только сесть за праздничный стол. Все уже было готово благодаря многочисленным распоряжениям, полученным Томом Арше от Катерины. Ему пришлось заниматься поочередно столом, буфетом, погребом, кухней — с помощью сыновей, конечно, которым перепала немалая доля материнских окриков.— Надо приучать их ко всему! — частенько повторяла Катерина. — Когда обзаведутся своим хозяйством, все будет для них привычным делом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37