А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Примерный план боя был ясен. Теперь нам предстояло отработать его на тренингкомплексе в мельчайших подробностях. Поэтому наше звено изо дня в день, устроившись в ставших родными «картонных коробках», пробивалось через заграждения меркан, уничтожало их истребители, пилоты притирались друг к другу все плотнее, и теперь казалось, что мы чувствуем мысли друг друга и действуем, как единое целое. Конечно, в бою все сложится иначе. Хуже всего, что у нас недостаточно исходной информации об обороне противника.
Через пять дней после «заныривания» меня вызвали к тому ненормальному майору-медику. К моему несказанному удивлению, этот головастик двинул в «заход на боевой» вместе с нами.
- Опять в кресло? - спросил я, заходя в его логово.
- Вы любопытный экземпляр, лейтенант. На вас можно сделать научную карьеру, - сообщил он, стоя передо мной, заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок.
- Почему?
- Ваш уровень приспособляемости необычайно высок… И я не уверен, что до конца оценил его.
Он смотрел на меня с неподдельным интересом, как на любопытное и не классифицированное наукой существо, и это меня злило. Я усмехнулся и поинтересовался:
- Зачем вы связались с нами? У вас есть ученики, кто продолжит вашу научную деятельность? Он непонимающе посмотрел на меня.
- Я пока сам могу заниматься научной деятельностью.
- Боюсь, недолго. Шансов вернуться из этой заварушки у нас почти никаких, - заверил я его. Он озадаченно прищелкнул языком.
- Вы серьезно?.. Вообще-то я уже был в боевом рейде.
- Где?
- «Фестиваль» при Ласке. Мы проводили исследования по быстрому восстановлению биопотенциала пилотов.
- При Ласке? Вы бы еще похвастались, что провели выходные на лоне природы… Нет, майор, тут вы угодили к шарху в пасть…
Он на миг осунулся, будто я нагрузил на него мешок весом в сотню килограммов… Но ненадолго.
- В кресло, - кивнул он и начал колдовать с аппаратурой. В это время он был счастливым человеком, и его беззаботному детскому любопытству можно было бы позавидовать. Но я начинал его глухо ненавидеть Я почему-то был уверен, что он - источник моих грядущих неприятностей.
Между тем все дурные чувства и предчувствия, которые владели мной ранее, накинулись на меня с новой силой. Они будто пытались поджарить мой разум. По ночам в очередь выстраивались кошмары. Я просыпался в холодном поту, плевал на показания диагноста о разболтанности нервов, принимал тонизирующие. Мое состояние сказывалось на успехах в «картонной коробке» Но только, странно, не в худшую сторону. Мои действия становились невероятно рациональными и четкими.
- Ну ты даешь, - покачала головой Талана, когда на очередном групповом тренингпогружении я завалил подряд три мерканских истребителя и провел клин через заградительный огонь…
Чем выше росли мои результаты в боевой подготовке, тем ниже опускались тонус и настроение…
Да, я был замучен снами и предчувствиями. Я ощущал, что все движется к завершению, и кошмар, скользкой жабой шевелившийся во мне, наконец материализуется и предстанет во всей красе там, на Дольмене. Во мне крепла уверенность, что там мой финиш. И там все ответы на мои вопросы.
- Что с тобой? - спросил однажды Корвен, с кислым видом созерцая мою осунувшуюся физиономию.
- Ничего. Я в порядке.
- Посмотрел бы, как выглядит этот порядок со стороны…
Видимо, со стороны я выглядел неважно… Только бы выдержать. Только бы добраться до финиша.
Я никак не мог выйти из заколдованного круга чувств и мыслей, касающихся предстоящих боев. Развалившись на кушетке в каюте, я угрюмо взирал на вызванную стереоразвертку с планом предстоящего «фестиваля» у Дольмена. Я вновь и вновь расставлял и продвигал точки. Пытался просчитать все. Хотя все просчитать невозможно в принципе. Первые секунды боя вносят необратимые коррективы в самые продуманные планы, и дальше схватка развивается по своей логике. Но в выборе направления боя нельзя ошибиться. От этого зависит… Что? Судьба боя? Судьба кампании? Судьба Лемурийской сферы? А, может, что-то большее?
Что-то большее. Эта мысль вдруг вонзилась в меня копьем и засела прочно - не выдернешь…
Талана вошла в каюту мягко, как кошка. Я обернулся и посмотрел на нее. Она присела в кресло.
- Серг, что с тобой творится? - спросила она.
- Я боюсь, - признался я.
- А кто не боится? Только идиоты, которые не понимают, куда нас кинули…
- Они боятся того, что может быть…
- А ты?
- А я? Я того, что будет. Будет обязательно.
- И что будет?
- Что-то жуткое… Со мной. Я знаю…
Она не стала возражать. Только внимательно, как мне показалось, с состраданием и долей отчаяния посмотрела на меня…
- Все будет нормально, Серг, - она встала, приблизилась ко мне. - Мы выкарабкаемся.
- Я - не выкарабкаюсь. Я знаю.
- К шарху твои знания!
- Талана. Я сентиментальный дурак… Но я все помню. Горы. Море, закат… Музей и портрет рыцаря со шпагой. Это было прекрасно. И ты… Ты тоже была прекрасна.
Мне казалось, что я мелю несусветную чушь, но с моего сердца спадала окаменелость, оно размякало, и я вдруг ощутил, что на глаза готовятся навернуться слезы.
Талана вздохнула, И тут, движимый импульсом, которому противиться нет никаких сил, я привстал и потянулся к ней. Обнял ее. Она прижалась ко мне Губы у нее были мягкие Сталь, из которой состояла Талана, вдруг расплавилась. И теперь в женщине рядом со мной были податливость и сила, ласковость воды и бездонность неба…
Губы сами прошептали:
- Талана, я люблю тебя…
И передо мной распахнулся космос… Это был космос чувств…
Глава двадцать вторая

КОНТРРАЗВЕДЧИК
Все шло, как запланировано. Мы вынырнули в системе Ланы, вломились в охранный пояс, напоролись на достойный отпор и нырнули обратно, прикрываемые кораблями, которые оставили на погибель. Но так было запланировано. Может быть, им повезет выбраться. Может быть…
В следующий нырок мы углублялись еще больше в сферу меркан.
В очередной точке, на Лаккрамахе, нас ждал еще более горячий прием. Мы сразу потеряли эсминец и три катера.
Нам, пилотам, непривычно было наблюдать на экранах в обзорном зале бой и со стороны видеть, как гибнут боевые машины. «Бриз» содрогался от выбросов энергии. И мелко дрожал, когда получал порцию плазмы… Меня магнитом тянуло к «объем боя» Но это был еще не мой бой.
Скорее всего, мы бы смогли раздолбать оборону Лаккрамаха, но нам нужно было уходить И мы ушли, бросив мерканам на съедение еще несколько боевых кораблей…
Все как запланировано. Запланированные потери. Запланированная гибель. Запланированные слезы, отчаяние, боль. Все развивается по плану. Война идет…
Нас же ждет главный бой… Наш главный бой… Мой главный бой…
Опять супервакуум. Недели ожидания, тренировки.
С Таланой отношения у нас вошли в странную стадию. Мы понимали друг друга с полуслова. Ловили взгляды. Нас тянуло друг к другу. И все-таки после того вечера мы воздвигли железную стену. Провели линию отчуждения, за которую нельзя ступить. Может быть, потом. Когда все закончится. Но не сейчас. Нельзя размякать. Надо готовиться к бою.
Да, нельзя было отвлекаться. Нельзя расслабляться. Нельзя пускать нюни по поводу значительных потерь. Нельзя отчаиваться. Можно работать. Отрабатывать опять в тренинговом комплексе шаг за шагом будущий бой.
- Мы отлично сработались, - сказала Талана после очередной тренировки звена.
- Взломаем меркан в лет, - с воодушевлением воскликнул лейтенант Рутгерт Рук.
- Посмотрим, - нахмурился я…
Мы настолько привыкли к ожиданию, что момент выныривания у Дольмена казался недостижимым. И когда по телу прокатилась волна и «Бриз» вынырнул в реальное пространство, было мистическое ощущение материализации всех страхов…
Все, теперь нет места для посторонних мыслей Теперь надо работать…
Контактшлем начал расчерчивать расстановку сил, прорисовывая точку выхода, позиции противника…
Спасибо богу войны, сегодня нам повезло больше, чем на прошлых «фестивалях». Мы вынырнули достаточно далеко от оборонительного комплекса и мерканских боевых кораблей, барражирующих в пространстве.
И мы получили зазор в четыре часа.
Через четыре часа эскадра выйдет на дистанцию действия, и истребители рванутся в пустоту…
- Пилотам, первая готовность, - прозвучал приказ офицера-координатора…
Переход с нулевой готовности на первую означает что мы должны покинуть истребители и ждать в кубриках сигнала.
Отсрочка никого не обрадовала. Опять ожидание, тогда как все были настроены сразу ринуться в бой - а там будь что будет…
Мы собрались в классе звена. Сидели, перекидывались лениво словом-другим. Напряжение росло по мере приближения к моменту действия.
За сорок минут до контрольного срока я ощутил, как что-то изменилось в окружающем мире. Сперва я не мог понять, что именно. Но моя невероятная чувствительность подсказала, что резко выросла активность электронных контрольсистем. И центром этой активности был я. То есть меня опять взяли под колпак. Крепко. Все мыслимые следящие и контрольные системы задействованы на меня. Кем?
Ответа ждать не пришлось долго.
- Лейтенант Кронбергшен. Вам надлежит прибыть к полковнику Торрелу, сектор красный, помещение 11 008.
Внутри что-то оборвалось.
- Что надо этому подонку?! - вскинулась Талана. - У нас боевой вылет… Я выхожу на связь со штабом!
- Успокойся. Это бесполезно. Я пойду к нему, - встав с глубокого кресла, я поправил комбинезон, подошел к стене, активизировал зеркало. Выгляжу нормально…
Мне предстоял разговор, который давно должен был состояться… *** Он был в кабинете один. Чувства мои обострились. Я ощущал, что он сжат, как пружина. Напряжение в нем было дикое. И еще - он просто боялся…
Я прижмурился, пытаясь разобраться в активности электронных приборов, перекрывающих помещение и подходы к нему. Красное пятно - это я. Моя персона находится в фокусе видеокамер, датчиков, которые фиксируют малейшие изменения в моем состоянии. В случае агрессии с моей стороны прозрачная преграда отделит меня от полковника. Если этого сделать не удастся, автоматика просто испепелит меня ударом лазерного луча.
Да, полковник не шутит. Но что его подвигнуло на такие меры предосторожности?
- Прибыл по приказанию, - четко доложил я.
- Я вам благодарен, - кивнул полковник Торрел, вальяжно развалившись в кресле, закинув ногу на ногу.
- Содруг полковник, вам не кажется, что за сорок минут до вылета это неразумно.
- Так получилось, лейтенант. Так получилось…
Не спрашивая его, я уселся в кресло. Он приподнял бровь. За подобное нарушение субординации могла последовать дисциплинарная ответственность, но видно было, что наш разговор не предполагал соблюдение формальностей.
- Вы осваиваетесь в моем кабинете, - не удержался от колкости контрразведчик.
- Я здесь слишком часто бываю… И в чем вы разобрались?
- Я бы сам не разобрался. Мне помог майор Зоннер.
- Вечный думатель, - хмыкнул я.
- Он талантливый ученый… Он разоблачил вас, Серг. Так что теперь мы можем говорить откровенно.
- Не знаю, что наговорил этот земляной червь, но заранее утверждаю, что это все бред…
Торрел сделал жест, и в воздухе материализовались цветные диаграммы, схемы.
- Вот ваш молекулярный анализ, - махнул он рукой. - Генетический… Все в порядке. Безукоризненно. Никаких отклонений… Но… Зоннер все-таки доказал, что вы не совсем тот… Не совсем такой.
- А какой? - саркастически усмехнулся я.
- Ты чужой, Серг… Ты заброшен в мое хозяйство… И я вычислил тебя… Кто ты?
- Я призрак капитана погибшего звездолета… Завыть или так поверите?
- Не дурачиться! - прикрикнул он. - Отвечать! - выпучил глаза, кровь прилила к его некрасивому лицу.
- Это обвинения сумасшедшего ученого и больного манией преследования контрразведчика, - спокойно произнес я. - Смешно их обсуждать всерьез.
- Ты арестован, чужой… И, клянусь, тебя разложат по молекулам. Выдавят все, что ты знаешь, знал или должен знать… Ты не представляешь, как много мы можем…
- Арестован? Вы арестовываете за полчаса до вылета заместителя командира звена, которое служит острием удара… Вы понимаете, что творите?
- Я понимаю.
- Вы ставите под угрозу высадку! Вы… Ты понимаешь это, психопат шархов! - заорал я. - Ты готов угробить всю кампанию ради своих бредней!
Теперь его лицо сияло краснотой, как аварийная полоска.
- Рискуешь погибнуть при задержании, - прошипел он.
- Дурак, - покачал я головой. - Они не справятся без меня…
- Я был бы сумасшедшим, если бы дал возможность командовать центральным звеном участка прорыва чужому…
- Ты просто не понимаешь, что творишь… Тебя расстреляют, если только «Бриз» уцелеет в этой передряге… Без меня ничего не выйдет…
- Все… Вы арестованы, лейтенант…
Он хотел сказать что-то. Вызывать тех, кто томился в ожидании в соседнем помещении.
Я прикрыл глаза. Холод. Отстраненность. Чувства в сторону… Я переставал быть тем, кто есть, и провалился в сферу компа… Мое отчужденное от земных забот сознание металось по электронным улицам и переулкам. На этот раз получилось все очень просто… Я снял информацию с контрольных систем. Пятеро подчиненных Торрела находятся в соседнем помещении. Он ошибся сильно, собрав их вместе. Ему хотелось иметь резерв… Теперь он не имеет ничего…
Все получилось необычно быстро… Я замкнул необходимые контуры. То, что они в крайнем случае хотели сделать со мной - накинуть бронеколпак и изолировать от окружающего мира, я сделал с ними. Я заблокировал им все, кроме элементарного жизнеобеспечения. Чтобы расконсервировать помещение, где собрались контрразведчики, понадобится не меньше часа. Потом я нейтрализовал следящие системы в кабинете.
Уста полковника тронула торжествующая улыбка. Это был его звездный миг. Сбылась мечта идиота - нашел пилота, которого можно обвинить в шпионаже.
- Ты так ни в чем не разобрался, никчемный амбициозный дурак, - я легко поднялся с кресла. - Я арестован?
Я шагнул к нему.
- Объект закапсулировать! - крикнул Торрел, полагая, что после его слов меня придавит к земле гравитационное поле, вокруг захлопнется броневая клетка, а ствол лазера будет глядеть мне в лоб.
- Это ты арестован, - сказал я.
Он затравленно огляделся, понимая, что аппаратура дала сбой. Потом потянулся к стене, в его ладонь лег выскочивший из стены бластер. Неожиданно я стермительно ринулся к нему, без усилий вырвал оружие из рук. Он попытался ударить меня и вскочить. И как мячик перелетел через кресло и ударился о предупредительно спружинивший пол.
Полковник Торрел, приподнявшись на полу, взирал на меня с неописуемым ужасом.
Он был беспомощен. В этот момент его не защищало ничего - ни звание, ни оружие, ни принадлежность к могущественной организации. Он вдруг оказался один на один с врагом, перед которым был совершенно бессилен.
- Не убивай, - вдруг прохрипел он умоляюще.
- Надо бы… Будь прокляты дураки, которые не знают, куда лезут, и готовы испортить все… Не убью… Я нагнулся над ним.
- Ты проиграл, контрразведчик. Плохо иметь пустую голову.
Я обернулся и вышел…
Мне казалось, будто от меня волнами расходится холод и оседает инеем на стенах коридора. Но это была лишь иллюзия.
Я вышел к цели. Сейчас - боевой вылет. И я выполню то, что должен выполнить…
Глава двадцать третья

ВОЙНА ЗА «ПЛОСКОСТЬ»
Чувства ушли. Не было волнения ожидания. Не метался адреналин в предчувствии боя. Я был хладнокровен. Меня ничего не могло пробить. Я понимал, что не должен так себя ощущать. Значит, я - это уже был не я. Настоящий я спрятался где-то в глубинах оккупированного сознания… А может, это все-таки был я. Но другой…
Впрочем, меня сейчас эти философские проблемы интересовали в последнюю очередь. Меня вообще мало что интересовало. Во мне билась одна мысль - всему свое время…
Пятая и девятая штурмовые эскадрильи давно покинули стартовый ангар и вдавливались в пространство обороны орбитальной крепости, разваливая поочередно оборонительные автоматические модули и блоки класса «башня» и «стена». Наши эсминцы прижали висящие в космосе фрегаты меркан. На модули оборонительного комплекса кораблям-пробойникам переть нельзя - слишком заметная цель.
По флангам шел вялотекущий бой. Все наши силы концентрировались на узком участке. Давя на него, надеемся прогнуть мерканскую оборону и проткнуть, И обязательно проткнем, если подразделения на «острие иглы» отработают по плану… А мы должны отработать.
Текли минуты за минутами - тягостно, нервно, в ожидании… И вот долгожданный сигнал - готовность к старту. Пришло наше время. Штурмовые эскадрильи поработали, нам предстоит развить их успех.
- Пять-один ушел - магнитный разгонщик выбросил в войну истребитель Таланы.
- Второй ушел…
Когда распахнулась бездна, у меня не было привычного ликования родства с пространством, сладостной радости свободного полета и открывающейся перспективы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27