А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

С домашним заданием он управился на компьютере в школьной библиотеке, времени сколько угодно, потому что двое учителей совсем не пришли, и Донни слышал, что учителя по электронике тоже не будет, как будто у них был, типа, учительский вирус. Сотовый, который ему подарили, у него с собой, предки не звонили, значит, все нормалек. Но все равно, решил Донни, матери надо позвонить. Конечно, у единственного ребенка есть преимущества, но не только…
Когда он высаживал Клео, притворившись, что собирается сразу домой, и она стала смеяться над ним, что всегда он косит под «мистера Ответственность», в ответ он сказал только одно: «Спроси Криса Рока». Клео не поняла, что он имел в виду. А на самом деле он начинал подозревать, что, может, он относится к меньшинству не только расовому…
Может, Клео тоже так думала? Она так странно смотрела, когда он сказал, что не готов к сексу.
Не то чтобы она сама была особенно возбуждена или так уж от него без ума. Просто решила, что хватит ей оставаться девственницей. Донни считал, что должен ей в этом поспособствовать, но такая мысль почему-то вызвала легкое отвращение.
Донни вздохнул. На самом деле он всегда знал. С самого момента, когда увидел тот фильм, где Весли Снайпс показывали (sic) почти голой. Похоже, Сизелла тоже будет разочарована.
Донни осмотрел себя в зеркало заднего вида. Да или нет? Он тряхнул стоящими дыбом прядями, просто чтобы посмотреть, как они раскачиваются. Потом оглянулся, надеясь, что никто этого не заметил. Единственный возможный свидетель – этот жалкий тип с грязными волосами и футболке со «Звездными роботами», Винни-как-его-там, брел по тротуару, резко отворачивая голову, когда мимо проносились автомобили. И как всегда что-то очень неспешно сам себе бормотал. Глядя на него, Донни решил, что надо бы сделать несколько снимков на новой цифровой камере для веб-сайта и только потом ехать домой.
Так, пару снимков, и хватит. Донни дружелюбно помахал Винни – ему было слегка неловко оттого, что тот напугался – и въехал на парковочную площадку. Своим снимкам на сайте Донни всегда давал названия, считал это частью искусства.
Сейчас он решил, что назовет эту фотографию «Винни прячется на виду».
Ага! Вот и еще кадр. Четверо белых парней, лет по девятнадцать, может, чуть больше, столпились у поднятого капота «транс-эм» под ярким фонарем парковки. Наверное, собрались куда-нибудь, а машина задурила. У всех четверых мешковатые брюки и бейсболки козырьком назад. Все четверо склонились, рассматривая мотор, – отличный кадр! Донни подрулил поближе, открыл окно и сделал снимок. Щелк! Четверо парней в практически одинаковой одежде сосредоточенно заглядывают под капот. Он назовет этот кадр «Знак судьбы».
Тут один из четверки поднял голову, стрельнул глазом на Донни и прорычал:
– Мать твою, не лезь не в свое дело, черномазый! – и показал палец. Донни успел заснять и палец, и злобное выражение на лице белого парня. Он назовет эту фотографию «Мать твою, не лезь не в свое дело, черномазый!». Хотя тот парень потом улыбнулся и махнул рукой: мол, шучу, шучу. В этот момент Донни его узнал – Лэнс-как-его-там, он окончил школу в прошлом году. На год позже, чем положено, так что ему было почти двадцать. Видом он напоминал гангстера: мощные бицепсы, под перевернутой бейсболкой с эмблемой Окленда – выбритая до блеска голова.
Донни медленно объехал «транс-эм» сзади, стал параллельно с ней, выглянул из окна и, имитируя полицейского, пролаял:
– В чем дело, ребята? Ну-ка быстренько сдали анализ мочи на алкоголь, черт вас раздери!
Лэнс хохотнул и подошел к машине.
– Я сейчас сдам тебе анализ мочи прямо на дверцу, хмырь болотный. – И он несильно стукнул кулаком о кулак Донни. – Здорово, Донни. Как дела? Твоя птичка прямо сияет. Все щелкаешь? И меня сунешь на веб-сайт?
– Может, и суну. Пусть посмотрят на эту штуку – «Мать твою, не лезь не в свое дело, черномазый!». Тут все и увидят, какой ты у нас первоклассный мудак, Лэнс.
Лэнс опять рассмеялся.
– Спрашиваешь… – Но тут на его лице возникла непонятная тень, глаза стали смотреть не в лицо Донни, а куда-то ему за спину, на семейство, выходящее из универмага. Он вынул из заднего кармана сверток каких-то бумажек и вручил одну Донни.

Листовка.
РАЗЫСКИВАЕТСЯ РОЙ

Рой Белтраут исчез более 24 часов назад. Если вы располагаете какой-либо информацией о его местонахождении, эта информация будет считаться конфиденциальной. Пожалуйста, позвоните.

И номер телефона.

Под текстом находилась нечеткая черно-белая фотография Роя в баскетбольной форме. Пару раз Донни играл с ним в баскетбол – не всерьез. Приличный парень, рыжеволосый, немного застенчивый. И длинный. Это уж точно. Донни решил не говорить, что слово «конфиденциально» пишется без второго «н».
– Ну и дела. Я играл с этим парнем в баскетбол. Он что, сбежал?
Лэнс мрачно смотрел на портрет Роя в руках у Донни.
– Не думаю, что сбежал. Позвони мне попозже. Там мой номер телефона. Я тебе все расскажу. Не хочу говорить, пока рядом эти кретины. – Он заговорил тише: – Кое-кто из них слишком много болтает в интернете. Могут назвать мое имя.
– При чем здесь интернет?
– Говорю тебе, потом расскажу. По телефону, наверное, можно. – Он отвернулся, как будто о чем-то подумал, и снова обернулся к Донни. – Я вот что тебе скажу: родители Роя и задницу не поднимут из-за того, что он пропал. Я сам этим занимаюсь. Этот парень – мой лучший друг. – И добавил с тоской в голосе: – Он звал меня вместе пойти к копам, а я не пошел. – Теперь Лэнс говорил вообще еле слышно.
Донни в недоумении повертел головой:
– К копам? Зачем? Они-то при чем?
– Говорю тебе, позвони. Тут дело нечисто. Дерьмом воняет. Я вот думаю: вдруг ты поможешь организовать митинг и все такое? Ребята вроде тебя это умеют. Типа, как ты заставил их построить скейт-парк для лечебницы или устроил протест из-за того, что в школе нет дня черной истории.
– Так в чем дело?
Лэнс решительно помотал головой.
– Не здесь. Вот позвони мне, мы договоримся, где встретиться. Я даже этому гребаному телефону не верю. Донни с сомнением оглядел Лэнса – должно быть, парень на амфетамине сидит.
– О'кей. Посмотрим. Как-нибудь я тебе звякну. Донни объехал торговый центр с тыльной стороны, где располагалась зона разгрузки, надеясь поймать момент, когда свалится какой-нибудь ящик, чтобы сделать еще пару кадров. С тыла торговый центр напоминал крепость. У самого края шоссе, там, где начинался подъем, стоял невысокий засохший клен.
Вдруг Донни заметил какое-то движение. На дереве раскачивалось нечто абсолютно неправильной, неуместной формы. Донни развернул машину, чтобы фары светили в том направлении, заглушил мотор и вышел из машины. Что бы это ни было, он заснимет его на пленку. Наверное, это какой-нибудь вид ленивца. Болтается там, как обезьяна. Донни поднял фотоаппарат и замер.
Там, в ветвях, была собака. Небольшой терьер раскачивался в ветвях, как обезьяна.
Вместо передних лап у него было нечто вроде металлических щупальцев, на спине болтались металлические гребешки, фасеточные глаза поблескивали стеклянным блеском.
– Мать твою! – выругался Донни и конвульсивно щелкнул камерой.
Существо отреагировало – шерстяной комок, сверкнув хромированным блеском, бросился в кусты на холме.
Донни сделал несколько шагов по едва заметной тропинке, но по склону скатывался тощий ручей, Донни поскользнулся на раскисшей глине и потерял добычу из виду.
Дрожа от волнения, он вернулся к машине, сел за руль и задумался. О'кей, наверно, это чья-то сбежавшая обезьянка, у нее на ошейнике могла быть цепочка, а я все перепутал.
И он стал рассматривать экранчик с тыльной стороны цифрового фотоаппарата.
Там все было расплывчато, мешали ветки. Может, кто-то забросил на дерево мягкую игрушку. Все так неубедительно…
Донни помотал головой. Оно не могло быть тем, чем казалось. И тут ему захотелось домой. Увидеть маму с папой. Вспомнив о них, он испытал странное чувство. В последнее время они очень отдалились, часто уходят из дома, не то что раньше.
Он снова объехал вокруг торгового центра и зарулил на парковку. Может, он уговорит Лэнса вернуться, а вдвоем они отыщут эту штуку и…
Ни Лэнса, ни его приятелей уже не было. Была только кривая на один глаз толстая дама, которая, тяжело дыша, волокла сумку к своей машине.
Донни выехал на улицу и по дороге решил, что, пожалуй, не станет рассказывать своим о той штуке на дереве. Может, расскажет Адэр или Сизелле. Но даже они ему не поверят. А родители, скорее всего, решат, что он сидит на наркотиках. Он никогда не принимал наркотики. Ну, почти никогда.
Вдруг Донни заметил, что несется к дому слишком быстро, превысив скорость настолько, что одна из соседок, та старуха, которая всегда выходит на Вэлли-Вью-стрит в одном купальном халате, закричала ему вслед:
– А ну-ка потише!
Он не притормозил даже перед «лежачими полицейскими» на Райт-стрит. Машина подпрыгивала и гремела, может, он даже задел глушитель.
Донни испытал облегчение, когда увидел, что обе машины родителей припаркованы перед большим домом, выкрашенным кремовой краской. Мамин золотистый «сатурн» и серебристый «ягуар» отца. Его мать была наполовину белая, наполовину азиатка, а отец, как он сам говорил, «чернее многих, черный, как черт», и очень высокий. Он был хирургом. В юности – футбольная звезда университетской команды, он сумел заработать немалые деньги, специализируясь на спортивной медицине. Не раз он приводил в форму ребят из «Акул Сан-Хосе».
Донни тоже припарковал машину и бросился в дом.
– Привет, предки! – радостно заорал он. Ему просто хотелось увидеть их. Донни и сам не понимал почему. – Хай, ваша единственная и любимая налоговая льгота вернулась домой!
Ответа не было. Только древние часы с маятником – их купила мать – громко отсчитывали секунды. Весь дом был меблирован антикварной мебелью, до которой Донни опасался дотрагиваться.
Он посмотрел на часы. Иногда они в это время уже ложились спать. Он поднялся наверх и остановился у дверей родительской спальни и прислушался. Никакого скрипа. Значит, дело не в этом. Тогда он постучал.
– Вы спите?
По-прежнему никакого ответа. Он решил: следует считать, что они спят, спуститься вниз и включить интернет, или посмотреть телевизор, или еще что-нибудь.
Но он просто не мог так поступить. Сам не зная почему, он чувствовал, что должен увидеть их, увидеть, как они оба спят. Должен знать, что все нормально.
Как будто родители – мои дети, – с иронией подумал он.
Донни тихонько приоткрыл дверь, в глубине души желая их разбудить. Вот они, лежат рядышком.
Мама и папа лежали на спине, полностью одетые. Просто лежали, абсолютно молча. Глаза у них были широко открыты.
На секунду у него возникла сумасшедшая мысль, что они мертвы. Из-за того, что они лежали без малейшего движения и даже как будто не дышали. Потом они оба повернули головы, точно в один и тот же момент, совершенно одинаковым движением, и посмотрели прямо на него.
– Привет, сынок, – сказал отец.
– М-м-м… – промычал Донни. У него так пересохло во рту, что было трудно произнести хоть слово. Он облизнул губы. – Как у вас тут? О'кей?
– Конечно, – отозвалась мать.
– Конечно, – повторил отец. – Мы просто отдыхаем. Кое-что обсуждаем.
– Сынок, – обратилась к нему мать, – в школе скоро будут брать на анализ кровь… – Тут она замолчала и повернула голову, словно бы прислушиваясь к какой-то внезапно вторгшейся мысли. – Нет, – пробормотала вдруг она. – Еще нет.
– Да ладно, – буркнул Донни, прикрыл дверь и отправился в свою комнату, размышляя на ходу: Что-то здесь не так, как кажется. Что со мной происходит?

Бесконечные задержки, пока они пытались выйти из школы. Сначала Берта и Лэси загнала в угол своей болтовней словоохотливая администраторша, которая составляет расписание занятий, потом на стоянке прицепился охранник – ему чем-то не понравился пропуск Берта… Но Лэси тем временем уже называла его по имени – Берт.
Когда Берт наконец посадил Лэси в свой старый «терсель» и выехал с парковочной площадки, пошел мелкий дождик. В душе Берт молился, чтобы старый рыдван снова не забарахлил по дороге: он с трудом справлялся с этой древностью, даже когда она ехала вполне пристойно.
Время от времени Берт мотал головой, не в силах осмыслить собственные действия. До сегодняшнего дня ему дела не было до того, что другие думают о его машине. Неужели долгое воздержание привело к тому, что малейший искус делает его поступки иррациональными? Но он только полгода назад лежал в постели с женщиной, хотя их роман с Эмили длился совсем недолго. После Хуаниты у него ни с кем долго ничего не было. Он сам себя убедил, что постепенно перейдет к необременительному холостяцкому образу жизни и с экзистенциалистским смирением примет одинокую смерть.
Дождь, хоть и мелкий, заставил вспомнить о «дворниках». Когда Берт их включил, они чуть не исцарапали стекло. Давно бы пора их заменить.
– Наверно, утомительно проводить занятия так поздно? – заметила Лэси.
– Я, пожалуй, привык. Так меньше проблем.
– Я тоже так думаю, – мрачно отозвалась она. – Если бы не эти занятия, я бы, наверное, сейчас проигрывала все свои сбережения. – Берт удивленно на нее покосился, она рассмеялась. Оказывается, шутила. – Вся жизнь – игра, – это я почерпнула из того отрывка из Уитмена, который вы читали.
Они поговорили об Уитмене и Одене – похоже, ей нравился Оден – до самой дороги в долину Квибры. Здесь узкая дорога ныряла в окутанные зеленой тайной заросли разнообразных деревьев, причем каждый вид сбивался в отдельную группу. На поворотах этой извилистой темной полосы асфальта то и дело попадались деревянные кресты с искусственными цветами и воздушными шариками. Когда они проезжали очередной крест, Лэси оглянулась посмотреть.
– Это из-за людей, которые здесь погибли? Господи, на этом небольшом участке их было три или четыре.
– Да, здесь всегда были проблемы с превышением скорости. Дорога узкая и извилистая. Тут сбили несколько детей, и родители установили эти кресты. Потом в полиции Квибры появился новый начальник, парень по имени Крузон. Он расставил целую цепочку контрольных пунктов, чтобы ловить пьяных водителей. Заставил прокурора провести несколько судебных процессов, так что теперь ситуация несколько улучшилась, но ведь тех детей все равно не вернешь.
Он взглянул на нее, пытаясь понять, как она приняла намек о его пессимистическом отношении к жизни. Он вполне способен воспринимать светлую сторону явлений, но ведь темная тоже никуда не денется? И он не желает закрывать на это глаза. Очень глупо закрывать глаза на очевидное.
Но Лэси согласно кивала.
– Так и есть. Люди теряют своих детей, и им не найти ни успокоения, ни утешения.
«Дворники» со скрипом возили по стеклу, дождь временами становился сильнее, громче колотя по крыше автомобиля. Они оба чувствовали покой. Берт думал о том, как встретил ее. Неразумно было подвозить свою студентку, пусть даже такую взрослую, как Лэси. Но…
Что-то шлепнулось со свисающей ветви дерева, блеснуло, простучало по крыше и скатилось на ветровое стекло. Пожалуй, целая пригоршня чего-то. Маленькие металлические кусочки неправильной формы… Или оправленного в металл стекла? Берту показалось, что под воздействием ветра и движения «дворников» кусочки зашевелились, словно бы переориентировались и объединились, собрались в форму какого-то мелкого животного, ящерицы или…
– Осторожно! – выкрикнула Лэси. Тогда он тоже увидел. На них летел грузовик, слепили фары, завывал клаксон.
Берт, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не крутить панически руль, резко вывернул, едва вписавшись в поворот. Маленький автомобиль вихлял, подпрыгивал и неудержимо продвигался к кювету. На самом краю крутого откоса ручья Квибра-Крик он, наконец, встал, да так резко, что оба они чуть не вылетели в лобовое стекло.
Автомобиль дернулся, и мотор заглох.

10.

3 декабря, ночь

Винни Мунсон сидел дома с мамашей Мунсон. Винни – на небольшом диване, мамаша, костлявая женщина с жидкими волосами, устроилась в мягком кресле под пледом. Двое в маленькой, тесной, захламленной комнатке небольшого бунгало. Он смотрел программу Эм-ти-ви с отключенным звуком, она, как всегда, комментировала по ходу дела.
Иногда Винни смотрел на экран прямо. Но когда чувствовал, что картинка раздражает зрение, приходилось следить за ней уголком глаза, быстро бросая косые взгляды. Видел он в основном почти обнаженных девушек, которые танцевали вокруг группы черных звезд с золотыми цепями на мощных, упругих мышцах груди. Девушки выпархивали из лимузинов позади мужика, который, исполняя рэп, раскачивал в такт головой то туда, то сюда, и его черные очки то и дело ловили световые блики. Мамаша объясняла, почему это все никуда не годится, Винни слушал и смотрел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44