А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты думаешь, что кто-то хочет твоей смерти. Вот мы и постараемся узнать, так это или нет. Но если ты и впредь будешь вести себя, как последний дурак, число твоих врагов будет расти с огромной скоростью. — Он вдруг улыбнулся, — Ты ведь мог навлечь на себя еще большую беду: маленький острый локоток попал бы тебе прямо в пах.
Раз уж Нэнти встал на сторону Камеронов, Дэрмот не счел нужным — пока — говорить ему, что этих рыжих здоровяков он тоже держит в числе подозреваемых.
— У этой женщины очень дурной характер.
— И я подозреваю, что испортили его твои постоянные нападки и обвинения. — Нэнти покачал головой. — Твоя глупость очень скоро будет стоить тебе прекрасной жены. Я молюсь, чтобы мы с Камеронами смогли найти твоего врага раньше, чем Илза тоже станет твоим врагом.
Дэрмот смотрел, как Нэнти сел на приведенного Камеронами коня и выехал вместе со своими новыми друзьями со двора. Ему было больно видеть, как быстро все эти мужчины нашли общий язык. Дэрмот ревновал, и ему казалось, что его предали. Даже если Нэнти не разделяет его сомнений насчет Камеронов, он мог хотя бы постараться не спускать с них глаз. Дэрмот неохотно признался себе, что ему самому очень не хватало той дружеской компании, которой сейчас наслаждался его младший брат. После неудачного брака с Анабель у него почти не осталось друзей, кроме братьев, которые скрашивали его одиночество, да и то очень редко.
Анабель сделала все, чтобы он перестал общаться со своими приятелями, хотя Дэрмот понимал, что она вовсе к этому не стремилась. Ее попытки соблазнить его братьев привели к тому, что они стали навещать его крайне редко и никогда подолгу не оставались в Клачтроме. Сам он к ним ездил редко, потому что Анабель проявляла свой гнусный нрав и при каждом удобном случае демонстрировала свое отвратительное поведение, а если он пытался уехать один, она без разрешения ехала за ним, и это все только для того, чтобы опозорить его в очередной раз. Дэрмот из-за нее стал жестоким и озлобленным человеком. Кто захочет составить ему компанию? А если учесть, со скольким мужчинами Анабель переспала, многие считали неудобным быть рядом с ним потому, что не могли открыто смотреть в глаза лэрду, зная, что его жена побывала в их постели.
Но ему необходимо сбросить с себя эти воспоминания, размышлял Дэрмот, поворачиваясь, чтобы вернуться в замок. И натолкнулся на своего сына Оудо. Маленький мальчик стоял, уперев руки в бока, и хмуро смотрел на него снизу вверх. И все-таки кое-что с приездом Илзы, несомненно, изменилось к лучшему, придумал Дэрмот, сложив руки за спиной и прямо глядя в сердитое маленькое личико. Его дети отныне не сидят в своей детской, не смея высунуть нос из комнаты.
— Я не думаю, что тебе можно находиться здесь, во дворе, одному, парень, — произнес он.
— Тетя Фрейзер сказала, что я могу пойти и поговорить с тобой, — храбро ответил Оудо. — Мама и тетя Гейл заняты, а тетя Фрейзер присматривает за другими детьми. Они ложатся спать. А мне надо с тобой поговорить.
— Да? И что ты хотел мне сказать?
— Что ты сделал плохого, что мама тебя стукнула, а? Ты обидел се, да?
Малыш поднял вверх свои маленькие кулачки, и Дэрмот понял, что для Оудо он постоянно превращается из равнодушного отца во врага. Сначала он возложил за это вину на Илзу, но справедливость взяла в нем верх. Если его дети с такой легкостью начинают считать его плохим, в этом виноват только он сам и никто другой. Он был для них чужим человеком и, не задумываясь, бросил малышей на попечение женщин. А с другой стороны, Илза стала им настоящей матерью, и даже Дэрмот не мог усомниться в искренности ее материнских чувств.
— Ты пришел, чтобы защитить ее? — спросил он.
— Да. Она — моя мама. Раньше у нас вообще мамы не было, а если ты будешь ее обижать, она может от нас уехать!
— Ну что ж, скажу тебе правду… Этот удар я заслужил. Понимаешь, иногда взрослые сердятся друг на друга. Это не значит, что Илза уедет. А ты хочешь, чтобы она осталась, да?
Мальчик перестал смотреть на него как на врага, и Дэрмот решил, что его устроило такое объяснение.
— Да, — ответил Оудо. — Она — настоящая мама. Она разговаривает с нами, играет, рассказывает нам сказки. И, — смущенно продолжил он, — целует нас. Очень часто. Я не хочу, чтобы она уезжала. Я хочу, чтобы она всегда была с нами! — Он выпрямил спинку, и на его лице отразилась настоящая мука. — Даже если она не будет меня целовать.
Дэрмот чуть было не рассмеялся, но вовремя взял себя в руки. И, помолчав, произнес:
— Она — моя жена. И останется с нами. — Он положил руку на плечо Оудо и повернул мальчика лицом к замку. — А теперь я отведу тебя к Фрейзер. — Взяв малыша за руку, он неторопливо повел его домой. И вдруг нахмурился: — А ты никогда не считал мамой Фрейзер?
— Нет. Она сказала, что она наша няня. А теперь она наша тетя.
Дэрмот кивнул, согласившись, что женщина поступила мудро, с самого начала установив дистанцию между собой и детьми: она ведь не знала, женится ли ее лэрд снова или нет. Если бы она позволила малышам считать себя их матерью, а Дэрмот привел в дом новую жену, разразился бы страшный скандал, а может, и что похуже. Дети не захотели бы принять новую маму. Дэрмот знал, что Маргарет было все равно, какое положение занимает Фрейзер. Даже если бы нянька вдруг собрала всех детей и увезла их неизвестно куда, она бы и глазом не моргнула. И тот факт, что он был твердо уверен, что Маргарет стала бы его детям такой же плохой матерью, какой была Анабель, только подтверждал его догадки. И он вдруг, потрясенный одной мыслью, остановился: если он хотел жениться во второй раз, чтобы у его детей была мать, то почему выбрал себе в качестве невесты именно Маргарет? О чем он думал?
Илза свалилась на него как снег на голову, утверждая, что они обручились, и любили друг друга, и еще кучу всего того, о чем он никак не мог вспомнить. А теперь оказалось, что она прекрасная мать для его детей. О такой можно только мечтать. Илза не говорила про него плохо при детях, насколько ему было известно, и не вымещала на малышах свою злость на него. Она, может, и презирала его за распутное поведение, приведшее к рождению стольких незаконных детей, но с его ребятишками обходилась точно так же, как обращалась с собственными сыновьями. Если не принимать во внимание все другие проблемы, которые преследовали его и Илзу, выходило так, что он, даже не подозревая об этом, нашел именно то, что так долго искал: хорошую мать для своих детей.
Тихонько войдя в детскую и осмотревшись, он выпустил руку Оудо. Эта комната очень сильно изменилась после приезда Илзы. Фрейзер всегда тут убирала, и детская была более уютной комнатой, чем многие другие в замке, но все же здесь всегда было как-то пусто и холодно. Илза же все изменила. Дэрмот не смог бы в точности сказать, что именно она поменяла — положила ли кружевные подушки на скамью или повесила драпировки на окна, но комната теперь стала гораздо более уютной, живой и гостеприимной.
Дэрмот твердил себе, что пора уходить отсюда, что у него куча работы, но ноги сами принесли его к колыбельке с близнецами, которая стояла рядом с креслом Фрейзер. Малыши лежали на спинках, забавно раскинув ручки, и еще не спали, хотя глазки у них уже закрывались. Один из них сонно посмотрел на Дэрмота, а второй растянул ротик в улыбке. «Наверное, улыбающийся — это Финли», — подумал Дэрмот, вспоминая, что рассказала ему Джиллиана о разнице в характерах детей. Теперь она была очевидной, и это немало его удивило. Казалось, будто Сирнак как бы выжидает, присматривается к человеку, прежде чем признать его своим, а Финли, наоборот, сразу принял его со всеми его недостатками. Дэрмот знал, что глупо думать о таких вещах применительно к грудным детям, но ничего поделать с собой не мог — мысли о разнице в характерах малюток не давали ему покоя.
А еще он никак не мог освободиться от раздумий о том, как сильно эти голубые глаза напоминают его собственные. Он встал на колени около колыбельки и протянул руку, чтобы погладить кудряшки Финли. Малыш тут же схватил его за палец и потянул в рот. Дэрмот покорно вздохнул. Он поднял глаза на Фрейзер, которая ласково улыбалась ему, впрочем, как и сидящий у нее на коленях Оудо.
— Иди ложись, Оудо, — тихо сказала Фрейзер. Она поцеловала малыша, спустила его на пол и легонько подтолкнула в ту сторону, где у самой стены стояла его кроватка. — Надеюсь, Оудо не очень докучал вам, милорд?
— Нет, — ответил Дэрмот. — Нельзя же винить этого мальчугана за то, что он пришел со мной поговорить. К тому же причина, заставившая его сделать это, оказалась очень серьезной. — Он смотрел, как близнецы глазами следят за их разговором. — Они вырастут красивыми и умными. Только вот эта привычка Финли во всем, что его окружает, видеть еду…
Фрейзер тихонько рассмеялась:
— Да. Они красивые и сильные. Вы все еще сомневаетесь, ваши ли это дети?
— Иногда я сомневаюсь, есть ли среди всех этих детей хоть один от меня, — пробормотал он, но тут же нахмурился, подумав, что его слова прозвучали слишком зло. — Но теперь-то они все мои, разве нет?
— Да, милорд. И я чувствую, что все они и в самом деле ваши. Большинство женщин, даже самые распутные, знают, кто отец их ребенка, и этим отличаются от Анабель: у нее было слишком много кандидатов на отцовство, чтобы быть хоть в чем-то уверенной. Но из всех детей больше всего похожи на вас именно эти двое пареньков. Хотя я знаю, что моего мнения недостаточно для того, чтобы вас убедить.
Наконец Финли уснул, и Дэрмот, очень осторожно вынув свой палец из маленького ротика, поднялся на ноги.
— Да, недостаточно. А насчет остальных детей… Боюсь, у их матерей могли быть те же сомнения насчет того, кто их отец, что и у Анабель.
— Возможно. Большая часть таких женщин не утруждают себя тем, чтобы запоминать имена или хотя бы лица. А уж судьбы маленьких человечков их и вовсе не беспокоят. — Фрейзер склонилась над рубашонкой, которую старательно штопала. — Леди Илза совсем другая. И я думаю, вам это прекрасно известно. Она и секунды не сомневалась в том, кто отец этих очаровательных крошек. Леди Илза совсем не похожа на других женщин. И никогда такой не была.
— Как ты можешь быть в этом уверена?
— Потому что с одной из таких бестий я прожила очень много лет, милорд.
— И я тоже.
— Да, и вы тоже. Но я почему-то сомневаюсь, что вы извлекли из своего печального опыта хоть сколько-нибудь ценный урок.
Дэрмот фыркнул:
— Я понял, что женщинам нельзя доверять, особенно тем, кому я небезразличен.
Фрейзер вздохнула, но не подняла на него глаз.
— Этого я и боялась. За грехи одной вы наказываете всех остальных.
На это действительно нечего было ответить, поэтому Дэрмот просто вышел из детской. Это можно было счесть трусливым бегством, но он нисколько не сомневался, что сейчас это единственно правильное решение. Фрейзер была не намного старше его самого, но она обладала поразительным даром говорить такие веши, из-за которых Дэрмот начинал чувствовать себя маленьким несмышленым ребенком. А еще она могла быстро и безошибочно понять, что человек чувствует на самом деле, что говорит его сердце, и это было еще одной причиной, почему Дэрмот решил поскорее убраться от нее подальше. В его сердце царила сумятица, а чувства сплетались в огромный клубок, и ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь туда сейчас заглядывал.
Оказавшись в кабинете, он налил себе кубок вина и уселся поудобнее в большом мягком кресле с высокой спинкой, стоящем напротив камина. Несколько минут он сидел, задумчиво глядя в огонь и потягивая вино, как вдруг обнаружил, что массивное резное дубовое кресло, на котором он сидел, стало гораздо уютнее и удобнее, чем было раньше. Дэрмот оглянулся, чтобы посмотреть, на чем же он все-таки сидит. Оказалось, что на всех сиденьях в комнате лежат мягкие полушки с кисточками, а на спинки кресел накинуты пушистые овечьи шкуры. На большом сундуке, который Дэрмот использовал в качестве рабочего стола, красовалась подстилка из той же ткани, что и подушки на креслах. Видимо, Илзе недостаточно того, что она поменяла обстановку во всех остальных комнатах замка. Ей нужно было вторгнуться и в его святилище! Наверное, позлорадствовал Дэрмот, эта девица провела свою юность, ощипывая гусей по всей Шотландии и набивая эти многочисленные подушки, а теперь принялась снимать кожу с овец.
Дэрмот залпом допил вино. Настроение у него было хуже некуда, и он прекрасно осознавал причину. А еще он знал, что не прав, думая так об Илзе. Сидеть в этом обновленном кресле было очень удобно, а вышивка на занавесках была на редкость изысканной. И это были не глупые женские цветочки, как можно было ожидать. На занавесках был изображен гордый грифон, сидящий в зарослях чертополоха. Глупо было обижаться на жену за то, что она без спросу вторглась в его кабинет. А если он ее отругает за это, Илза начнет считать его вечно недовольным и вздорным хамом. В конце концов, это и есть обязанность его жены: следить за порядком в доме и создавать уют. Вспомнив о том, что в последнее время он очень часто скрывался ото всех именно в своем кабинете, Дэрмот задался вопросом, когда же она ухитрилась переделать тут все так, что он заметил это только сейчас?
Он живо представил себе такую картину: Илза сидит в засаде, поджидая, когда он выйдет из комнаты, а потом врывается внутрь и начинает лихорадочно срывать с окон занавески. И чуть не рассмеялся, представив себе эту картину. «А еще развешивает по стенам гобелены», — добавил он про себя, заметив наконец один прямо над камином. Оглядевшись вокруг, Дэрмот увидел еще два: один — позади стола, а второй — рядом с дверью. И невольно нахмурился: где эта женщина откопала такие вещи? Он не заметил, чтобы она привезла с собой тюки с тканями и прочими вещами.
Неожиданный стук в дверь отвлек его от этих мыслей.
— Войдите.
В комнату, улыбаясь, вошел Джорди и с интересом осмотрелся.
— Здесь у вас стало очень красиво, милорд, — улыбнулся он, закрыв за собой дверь. — Похоже, замок начинает преображаться.
—Да уж. Моя жена, видимо, и в самом деле очень занятая женщина, — проворчал Дэрмот. — Я вот только удивляюсь, откуда, черт бы ее побрал, она все это взяла?
— Э… все это принесли из кладовой в подвале. Там довольно опасно, особенно в переходах и узких коридорах, но ее светлость настояла на том, чтобы все там осмотреть. И нашла вот эти сокровища.
— Но никто и никогда не говорил мне об этой комнате!
— Мы думали, что вы знаете об этом, но не берете эти веши, потому что чтите память вашего дядюшки, сложившего их там. Его светлость коллекционировал разные необычные вещицы, но пользовался ими крайне редко. Мне даже казалось, что ему просто нравится покупать все красивое, но вот применения этим вещам он найти не сумел. Наверное, он был очень состоятельным человеком.
«Или мог бы им быть, если бы не тратил все деньги на барахло, которым никогда не пользовался», — сердито подумал Дэрмот. Его снова охватил гнев на родственника, когда он вспомнил, что дядя совсем не помогал Коннору заботиться об их семье и клане, восстанавливать Дейлкладач после того, как за годы войны его практически стерли с лица земли. То, что его дядя транжирил деньги в то время, как его семья бедствовала и умирала с голоду, лишний раз говорило о том, что старик ненавидел их всех и больше всего на свете хотел, чтобы его родственники не справились с трудностями и не выжили в ужасных условиях войны и послевоенного времени. А еще это объясняло, почему этот негодяй ни разу никого из них не привозил в Клачтром, чтобы скрыть свою вину и ненависть хотя бы под видом обычного милосердия к родственникам. Кто-нибудь мог обнаружить его богатство, и тогда его разоблачили бы гораздо раньше.
Дэрмот отбросил эти темные мысли и спросил:
— Думаешь, он был вором?
— Нет, — ответил Джорди. — Люди, жившие здесь в то время, говорят, что у него была привычка выбрасывать деньги на вещи, которыми он никогда не пользовался. Ее светлость спросила, есть ли в замке что-то, чем можно было бы украсить дом, сделать его ярче и уютнее, и ей рассказали про кладовку. В комнате леди Анабель она уже побывала. У вашей первой жены также оказалось припрятано немало симпатичных вещичек.
Выпив еще вина, Дэрмот вместе с Джорди отправился: посмотреть на сокровища дядюшки. Подвал состоял из двух! огромных комнат — кладовка, как назвал их Джорди, — заваленных таким количеством дорогих вещей, что Дэрмот застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Он и представить себе не мог такого изобилия. Забыв про свой: гнев на жестокого родственника, Дэрмот решил извлечь и обнаруженного богатства пользу.
— Да если все это вытащить на свет божий, Клачтромс станет роскошнее даже королевского дворца! — воскликнул: он, тупо глядя на кучу дорогих гобеленов.
— Да, милорд, — ответил Джорди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36