А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом подумала немного, плечи ее поникли, а рот закрылся.– Если бы я могла, – тихо сказала она. – Нет никакой Праматери. Твой долговязый дружок это давно понял. Он тебе все расскажет, когда вернется. Если вернется, конечно.Она вздохнула, весь запал пропал, и Хетья отвернулась. Она до сих пор сидела в куртке клона и в его обмотках, так что запросто могла бы сойти за одного из них в темноте. Хетья стиснула зубы, не желая показывать своих чувств, но Потерявший Путь понял, и его лицо смягчилось.– Эй, – мягко сказал он и обнял ее за плечи своей огромной, как у медведя, лапищей. – Эй, Маленькая Праматерь, не надо плакать.Хетья яростно помотала головой.– Я просто устала, вот и все, – сказала женщина, и по щекам ее потекли слезы.– Я понимаю.– Я просто… Но я же пыталась… Беззубый рот скривился в подобии улыбки.– Я знаю. И у тебя здорово получилось. Как у настоящего воина.– Прости, малыш. – Она смотрела на Тира. – Тебе пришлось встретиться с Его Мерзостью. Со мной случилось то, что лучше бы никогда не случалось.– Все в порядке. – Тир говорил тоненьким голоском. – Я знал, что ты все это сочинила. – Он подошел к ней, обнял ее за талию, как обнимал свою маму, и прижался к ней головой. – Теперь, когда я вспоминаю все, что произошло на Бизоньем Холме, я понимаю, что знал это с самого начала.Хетья рассмеялась, потом снова всплакнула, крепко обняла его, а другой рукой похлопала по огромной лапе Потерявшего Путь.– Я делала, что могла.Потерявший Путь улыбнулся, и даже на его опухшем лице было заметно, что это улыбка теплая, словно ки солнца, в которое клан Ледяного Сокола не верил.– Мы все делали, что могли, Маленькая Праматерь. Во всяком случае, ты сохранила мальчику жизнь, а это немало, когда имеешь дело с этими пожирателями падали с Юга. Все нормально.– Я не знаю, сможет ли… сможет ли Бектис увидеть нас, даже если мы выйдем из этой комнаты, – продолжил Тир. – И не знаю, смогут ли они нас найти, даже если он увидит. Старик может им и не позволить.– Какой старик, малыш?Ледяной Сокол снова попробовал, и опять безрезультатно, войти в свое тело, холодное и неподвижное в меховом гнездышке.Боль терзала его все сильнее, вызывая тошноту.Почему же он не может вернуться?Может, это из-за того, что он на несколько мгновений принимал образ Приньяпоса, когда требовалось отдать приказ клону?Или он просто слишком долго пребывал вне тела?«Ты думаешь, ты сможешь убежать?» – кричал ему вслед старик, захлебываясь смехом.И еще один голос эхом отдается у него в голове: «Сожру вас всех!..»На него навалилось отчаяние – понимание того, что он умрет здесь, во тьме. Понимание того, что все кончено.– Старик в Убежище, – прошептал Тир, и его слова вернули Ледяного Сокола к окружающему, к этим троим, чьи жизни так тесно переплелись с его жизнью. – Старик с татуировками на руках и с длиннющими ногтями… – Он показал розовыми пальчиками, какие это мерзкие и изогнутые когти, и Ледяной Сокол подумал: он его тоже видел.– Он живет в Убежище.– Ты хочешь сказать, что это привидение? – с сомнением спросил Потерявший Путь.Его распухшее, окровавленное лицо казалось возникшим из ночных кошмаров.Но, похоже, Тир принял этот ужасающий вид как должное. Они подошли поближе к костерку, и Потерявший Путь подбросил в него несколько обломков.Мальчик покачал головой.– Он живой, – сказал Тир. – Ради этого все и затевалось. Он всегда был живым… – И резко замолчал, подыскивая слова, пытаясь объяснить им и понять самому.Потерявший Путь и Хетья обменялись непонимающими взглядами, потом снова посмотрели на мальчика.– Ты хочешь сказать, что он жил здесь до того, как мы пробились сюда сквозь лед? – ласково спросила Хетья. – А как он попал сюда, миленький? Что ел? Уж наверное не эти мерзкие растения?– Не могу. – Тир спрятал лицо в ладонях. – Не могу я сказать.Хетья погладила его по черным волосам.– Ну, успокойся, успокойся, все хорошо, – бормотала она. – Не надо ничего говорить. – И снова посмотрела на Потерявшего Путь. – Твой долговязый дружок похож на привидение, но ведь он говорит, что тоже живой. Он приходит к нам во сне.– Это хождение без тела, – согласился Потерявший Путь.– Так, – сказала Хетья неожиданно и оглянулась. – Что-то я хотела сделать? – Она вытащила из кармана бутылку с водой.– Дай-ка я хоть попытаюсь отмыть тебя и сделать из тебя цивилизованного человека.Вождь ухмыльнулся, глядя, как она смочила водой тряпицу и очень нежно начала промывать его раны, и сказал:– Никогда ты не сделаешь из меня цивилизованного человека, Маленькая Праматерь.– Цивилизованного человека? Ах, ну да, получился каламбур!И они оба засмеялись, несмотря на весь ужас, боль и тьму вокруг.– Ну, я, конечно, не получившая новую жизнь чародейка Былых Времен, – сказала она, закончив промывание, – но моя мамаша меня кое-чему научила. Очень полезно, говорила она всегда, знать, как можно успокоиться. Господь знает, что заснуть я не смогу, но, может, медитация поможет ему сказать нам хоть что-нибудь.Потерявший Путь кивнул.– Наши шаманы тоже такое делают, если ходящий без тела вдруг потеряется. Правда, мой народ очень редко ходит без тела, понимаешь, потому что это очень опасно. – Он кивнул в сторону неподвижного тела Ледяного Сокола. – Что мы и видим.– С ним все будет в порядке? – взволнованно прошептал Тир. – Ведь правда?Хетья встретилась взглядом с вождем. Потерявший Путь решился ответить.– Мы не знаем, маленький король. Может, и не получится ничего. Но уж если кто и может вернуться в свое тело после того, как долго был где-то далеко, так это только Ледяной Сокол. – Он усмехнулся распухшими губами. – Он не захочет, чтобы про него сказали, что он позволил кому-то, пусть даже смерти, взять над собой верх, поэтому он просто обязан вернуться.Тир хихикнул.– А что плохого, сердито подумал Ледяной Сокол, в том, что ты хочешь быть самым лучшим в этой борьбе за выживание? Потому что настали такие времена, что выживает только самый лучший!Но он все равно обрадовался, что Тир выглядит уже не таким испуганным.– Если бы у нас здесь был правильный дым, – сказал Потерявший Путь, – это могло бы помочь. Ну, сжечь травы, которые жгут Мудрейшие, чтобы отделить душу от тела.– Это ты мне рассказываешь, дружочек! – Хетья вздохнула и закрыла глаза. – Можешь не объяснять…– Мудрейшие научили меня вот этому… – Потерявший Путь с серьезным видом прикоснулся к ее лицу и вискам, а потом к рукам, к точкам расслабления, средоточию энергии тела. Плечи Хетьи расслабились, с лица исчезла суровость.– Что случилось? – спросил Потерявший Путь, увидев, что Тира передернуло от отвращения.– Они втыкали туда иголки, – ответил мальчик странным чужим голосом. – Когда делали тетхинов.– Это карта тела, источники энергии. Все можно использовать и в добро, и во зло, маленький король.Где-то далеко раздался удар колокола, и Ледяной Сокол услышал шарканье обутых ног и бормотанье испуганных голосов. Впрочем, все быстро затихло, и вернулась плотная тишина, кажется, еще глубже, чем была. Хетья не заснула ни на миг.Ледяной Сокол чувствовал, что ее сознание непрестанно работает, мечась от одной мысли к другой. Видимо, она не умела сосредоточиться на чем-то одном, предположил Ледяной Сокол, потому что никогда не тренировала себя, как это делают Мудрейшие.В коридоре зашуршали лианы, хотя сквозняка не было. Ты думаешь, что сможешь убежать?.. – Что это было? – Хетья распахнула глаза.– Старик, – прошептал Тир. Потерявший Путь дернулся, чтобы затушить костерок.– Не будь ослом, – выдохнула Хетья, схватив его за руку. – Он увидит и в темноте.Вождь вскочил на ноги, выдернул меч и шагнул к двери, в полумраке похожий на медведя.– Надо выходить через задние комнаты, – сказала Хетья. – Мы могли бы…– Мы не можем оставить Ледяного Сокола. – Тир тоже вскочил на ноги, дрожа, как лист на ветру.– Ради всего святого, парнишка…– Он гвардеец, – твердо сказал Тир. – А я – его господин. Я не могу его оставить.Хетья качнулась к нему.– Слишком поздно, – пробормотал Потерявший Путь. На лезвии меча, поднятом для удара, играли отсветы костра. – Ты его видишь? Волосы белые, как у привидения в полночь.Из тьмы коридора хлынула тишина, долгая, словно живая, тишина, осязаемая, как вечный холод. Вынырнул демон, осветив паутину белых волос и темную мантию. Раздался шепот, полный ненависти.Еще звук, короткий, как шипение змеи.Потом два мягких шага, из тьмы вынырнуло что-то большое…Приглушенное проклятие – ив комнату ворвался Ингольд Инглорион, белые волосы взъерошены, со сверкающим мечом в руке. Он пригнулся, чтобы избежать удара Потерявшего Путь и остановился на пороге, тяжело дыша и вглядываясь в призрачную бездну.На мгновение показалось, что тени поймали его, окружили, удушающие, злобные…Потом что-то изменилось, сдвинулось, и коридор стал просто темнотой.– Проклятая растительность. – Ингольд повернулся; его бархатный голос ни с чем нельзя было спутать. – Только подумать, что когда-то я любил салат! Госпожа Хетья – или я должен сказать: госпожа Оале Найу? – я очень надеюсь, что у вас есть из чего приготовить чай. Глава восемнадцатая – Так все-таки я видел именно вас? – Ледяной Сокол поплотнее закутался в шубу из шкуры мамонта и еще раз согнул руки – просто для проверки. Хотя в этой части Убежища было не так уж и холодно, он не переставал дрожать. Ему казалось, что он уже никогда не согреется. – В комнате с хрустальными колоннами? Вчера вечером. Или это было позавчера?В темноте этого места трудно было следить за ходом времени, даже без кошмаров удушья, холода, демонов и ужаса. Остались только отголоски боли, призрачный след, опаливший его сознание. Он то и дело ощупывал руки, боясь поверить, что это его собственная плоть и кости.– Меня. – Ингольд сунул руку в пакет с едой, который вытащил из мешка. Он и Потерявший Путь принесли мешок из коридора, пока Ледяной Сокол, онемевший, с головокружением, чувствуя себя куском очень старого плавника на пляже, лежал, уставившись в потолок, и то и дело моргал, радуясь тому, что у него снова есть настоящие веки на настоящих глазах. – Съешь лепешку.Старый маг протянул ему картофельную лепешку. Ледяной Сокол жадно впился в нее зубами и тут же почувствовал тошноту – его желудок еще только возвращался к жизни. Он не собирался никому сообщать об этом. Он – Ледяной Сокол, а еда есть еда.– Могли бы и сказать мне, – проворчал Ледяной Сокол, – что вы все же пошли за нами. Ваше присутствие нам бы очень не помешало.– В этом я совершенно уверен, – примиряюще отозвался Ингольд.– Я так понимаю, что ваши коротенькие интересные отчеты об осаде Ренвета были составлены из сообщений, которые вам посылали Илайя и Венд?– Ни в коем случае. – Волшебник откусил от сушеного абрикоса. Абрикосы, а также виноград, вишни и несколько видов орехов прекрасно росли в подвалах Убежища Дейра. Несмотря на порезы и ссадины, полученные во время долгого путешествия и ночевок в неудобных местах, несмотря на повязку на руке, которую Ледяной Сокол видел на нем еще в комнате с колоннами, Ингольд не так уж плохо выглядел, хотя одежда его была очень потрепанной.– Четыре дня назад – твоя сестра разговаривала со мной тогда в последний раз – я еще был в Долине Ренвет, готовя последнюю из полудюжины попыток отогнать войска генерала Гаргонала подальше, чтобы иметь возможность проскользнуть во Врата. Очень приятно отметить, что эта попытка мне удалась – просто поразительно, во что только люди не поверят, если застать их врасплох. Когда ты меня увидел, я находился в прачечной королевских покоев, собственно, в комнате, которую Брикотис пометила, как Ренветский выход Портала.– Ты наверняка знал, что там имеется нечто подобное, – добавил он, увидев выражение лица Ледяного Сокола. Джил много раз рассказывала ему истории, в которых упоминался Портал. – Про Ваира на-Чандрос можно многое сказать, но он отнюдь не дурак. Единственная причина, по которой он мог предпринять такое тяжелое путешествие – это надежда, что отсюда можно попасть прямо в Убежище Дейра. Даже с Рукой Хариломна Бектис не сумел бы преодолеть объединенное могущество Илайи, Руди и Венда, а часовые на Дороге Стремительной Реки обязательно должны были предупредить нас о подходе войска, несмотря на все, что мог сделать Бектис. Ингольд благодарно протянул руки к огню.– Как только Венд сообщил мне, что Тира похитили, я сразу подумал о чем-то подобном, а сведения, которые сообщала мне Холодная Смерть, только подтверждали подозрения. Ваир сначала искал такую же штуку в Прандхайзе, да, Хетья?– Я не знаю, что он искал в Прандхайзе. – Хетья, до сих пор сидевшая в уютном кольце рук Потерявшего Путь, подняла голову. Теперь она пустыми глазами смотрела на черную стену комнаты, словно ожидая наказания; когда она, наконец, решилась посмотреть в ярко-синие глаза волшебника, в ее взгляде застыл вопрос. Похоже, то, что она увидела, приободрило ее, поэтому Хетья слегка распрямилась и сказала:– Бектис просмотрел каждое словечко в мамашиных свитках – вытащил их все и корпел над ними целую зиму, даже над теми, что мамаша и не читала, потому что не знала этих языков. И Бектис с Ваиром каждые пару дней вытаскивали меня из комнаты и спрашивали о всякой всячине, а я все не понимала, чего они хотят от меня услышать и что со мной будет, если они не узнают, чего хотят. – Ее ноздри расширились, и она снова замолчала, и только губы ее дергались, пока она вспоминала что-то свое, ужасное. – А теперь, как вы об этом заговорили, так они и вправду спрашивали меня насчет путешествий между Убежищами – то есть Оале Найу, конечно, а не меня – а я все говорила, что все по очереди, все по очереди. Оказалось, в этом был смысл. – Она пожала плечами и еще раз откусила от сушеного плода, пакет с которыми Ингольд пустил по кругу. – Никто не пойдет далеко, если не будет знать, что найдет кров на закате. Я раньше говорила – никаких путешествий, но мать отыскала старые рукописи, которые, как она рассказывала, были копиями с копий о всяких старых вещах, и там много говорилось о путешествиях, так что что-то там все равно было.Она свела брови, о чем-то напряженно думая.– Помню, там были два описания, полные рассказов о сражениях с дарками, про чародеев, которые окружали свои лагеря языками пламени, о всяком таком, хотя никто не знал, сколько времени после прихода дарков прошло, когда это написали, и кто там был, и как все после изменилось. Люди все меняют, вы же знаете, – добавила она. – Мама раза два-три находила изменения: прочитает одну историю, а потом другую, где прошло уже пятьдесят лет и кто-то все поменял.– Все от того, – кичливо сказал ледяной Сокол, – что цивилизованные люди сочиняют кучу историй для собственного развлечения, а потом не могут понять, которые из них – правда. Среди моего народа такого бы не произошло.– Среди твоего народа, как я слышала, разговоры ведутся только о следах животных да о погоде.– Ну конечно! – Похоже, Потерявшего Путь задела ее неприязнь. – Как же ты узнаешь, где нужно охотиться, или на какое пастбище отвести коней, или где будет пастись дичь, если ты не знаешь, где именно весной шли дожди? Как ты поймешь, какие стада куда пошли, если не прочтешь следы вожаков, если не знаешь, где они были прошлой и позапрошлой весной? Кроме того, – добавил он, – эти вожаки, они же твои друзья – Например, стадо Сломанного Рога, здорового носорога из Края Десяти Грязных Рек. Да я хожу по его следам пятнадцать лет! И знаю, куда он ведет своих сородичей в сезон дождя перед Полной Луной, и куда идет, когда нет дождя в Краю Кривых Холмов перед Новолунием.– Да-да, все верно, – сказал Ингольд, поворачиваясь к Хетье. Он не раз сталкивался с людьми из Истинного Мира и знал, что о погоде и следах животных они могут рассуждать бесконечно.– Да-да, все верно, – повторила она. – В общем, я здорово пользовалась всеми этими историями о путешествиях, и Ваир так и не сумел меня подловить.– Если я правильно понял, – сказал Ингольд задумчиво, – в одном из этих двух описаний говорилось именно про это место.– Ага, – тихо сказала Хетья. – Ага, говорилось.Где-то далеко мужской голос выкрикивал бессмысленные слова. Возможно, просто кричали на незнакомом языке. Ингольд поднял голову, прислушиваясь; его синие глаза настороженно смотрели из-под век, испещренных мелкими кривыми шрамиками.Как все маги, он отделял один звук от другого, возможно, пытаясь определить, что происходит во тьме. Ледяной Сокол представил себе бесконечные залы, уходящие в тень, комнаты, наполненные сбивающими с толку снами, шуршащие растения, в которых обитали демоны, вспомнил комнату, в которую упорно, бессмысленно протискивались трое клонов, стремясь не наружу, а вовнутрь. Я сожру вас всех… В памяти были странные провалы, но отдельные образы отпечатались в сознании: старик, схвативший отбивающегося демона, ухмыляясь, отгрызает уродливыми зубами куски светящейся псевдоплоти и выпивает его жизнь…Убежище возвращается к жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38