А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Правда и то, что теперь ее наставник – Ингольд.– Спроси ее, как там дела с осадой.Над равнинами солнце поднялось на несколько пальцев над горами. В воздухе вился дымок и пахло кукурузной кашей. Духи земли и воды, привлеченные запахом крови и смерти, уже вернулись назад в камни и ручьи, а демоны растаяли в прозрачном воздухе. Ледяной Сокол подозревал, что далеко они не ушли. Интересно, видит их Холодная Смерть, как видят великие шаманы, или нет?– Она говорит, все в порядке. – Холодная Смерть слегка нахмурилась. – Она говорит, что южные воины даже не попытались взломать Врата.– Да? – Ледяной Сокол сел на камень и обнял своими длинными руками колени.Почему-то он даже не удивился.Ему вспомнился купец, южанин с коричневым лицом, который заявил, что он из Пенамбры, тот самый, который рассказал. Ингольду про тайник с книгами в особняке в Гае. Он назвал имя Хариломна-еретика, и Ингольд тотчас отправился в Гай.Не нужны Мудрейшие или их магические кристаллы, чтобы сделать вывод, что тот человек был подослан Ваиром.Грифы уже кружили над трупами. Ледяной Сокол вытащил из сумки кусок сушеной оленины и начал задумчиво жевать.– А как дела у Руди Солиса?Ледяная Смерть задала его вопрос Илайе. Ледяной Сокол представил саму Илайю, сидящую, скорее всего, в длинной рабочей комнате чародеев с пошарпанным дубовым столом и огромными шкафами, наполненными свитками, табличками и книгами, которые они спасали из всех библиотек и особняков, в которые сумели попасть, от западного океана до Фелвуда. Ряды архивных кристаллов сверкают на полках – воплощение Былых Времен для тех, кто умеет их читать. Он подумал, может, и Джил там, изучает кристаллы с помощью магического стола из черного камня, который стоит в углу комнаты, видит в них лица тех магов, которые своими заклинаниями и секретными механизмами сумели построить Убежища перед первым нашествием дарков.Не склонный к умственной деятельности и чрезвычайно ленивый в повседневной жизни – очень разумно отдыхать и сберегать энергию, когда нет никаких происшествий или необходимости готовиться к ним – Ледяной Сокол наблюдал за упорными занятиями Джил с некоторым замешательством.Она уже многие годы собирала воедино по крупицам историю за три с половиной тысячелетия, прошедших между первым и вторым появлением дарков, и о Былых Временах, пытаясь узнать все, что можно, о мире, который дарки давно уничтожили. Она это делает, говорила она ему, так же, как сам он находит давно остывшие следы по царапинам на скалах или по семенам в крошащемся навозе. То, что она занимается этим наряду с суровой тренировкой, предписанной стражам, и воспитанием сына, который как раз учится ходить и суется всегда в самые неподходящие и даже опасные места, было для Ледяного Сокола подтверждением ее инородности в этом мире.– Она говорит, он до сих пор в бессознательном состоянии. – Бормотание Холодной Смерти оторвало его от размышлений. Она протянула руку, и Ледяной Сокол подал ей кожаную сумку – Холодная Смерть просто обожала оленину, подслащенную кленовым сахаром. – Она говорит, что госпожа Альда ухаживает за ним и совсем не спит. Она очень расстроена.– Мальчик Тир – ее сын.Его внимание привлекли изменения в голосах людей и жалобные крики мулов. Ледяной Сокол пополз по склону, прячась за камнями, пока не нашел удобное место, где можно было без опаски выглянуть из травы. Оказалось, что лагерь не снимается с места – они просто собирались завтракать. Эти южане ленивы, как медведи летом. Люди собирались вокруг костров, протягивали за едой деревянные тарелки и миски, сделанные из высушенных тыкв. Головы у всех были голыми, как у новорожденного младенца, а ноги обернуты полосками сыромятной кожи, как у клонов Бектиса.На таком расстоянии трудно быть в чем-то уверенным, но Ледяному Соколу показалось, что все они были одного роста и телосложения.В утреннем безветрии стенки черной палатки не колыхались, и казалось, что они поглощают слабые солнечные лучи. Амулеты против демонов по-прежнему висели на шестах, похожие на трупы хрустальных насекомых, сверкающие и зловещие.Ледяной Сокол вернулся к сестре и спросил:– Ты можешь поговорить с Мудрейшим по имени Ингольд Инглорион? Когда-то Народ Белых Озер называл его Олтас Инхатос, Пустынный Странник.– Ага, – мягко сказала Холодная Смерть и улыбнулась. Потом слизнула с пальцев жир, сорвала еще одну травинку, провела ею по маленькой лужице, покрытой льдом, и уставилась в нее своими черными и блестящими, как у степной собачки, глазами.– Олтас Инхатос, – позвала она. – Пустынный Странник. Ты меня не помнишь, но… – Потом замолчала и улыбнулась, слушая ответ Пустынного Странника.– Даже так? – сказала она. – Я в бесплодных землях, в дне пути на юг от Бизоньего Холма, вместе с моим братом Ньягчилосом, Небесным Бродягой, Ледяным Соколом из клана Говорящих со Звездами. Здесь плохой человек с крюком вместо руки, его зовут Ваир на-Чандрос… Нет, он не со мной, он разбил здесь лагерь, и нам кажется, что он делает воинов из воздуха. Мы думаем, именно он послал войско на Убежище в Долине Ренвет. Кроме того, мой, брат говорит, что это он подослал к тебе коробейника, чей рассказ выманил тебя в Гай – и тогда Бектис смог незамеченным пробраться в Убежище и похитить мальчика Тира.Ее улыбка сделалась еще шире, и она сказала Ледяному Соколу:– По-моему, он учился ругаться у пастухов из Геттлсенда. Мой маленький братец растерялся, – продолжала она, снова обращаясь к замерзшей лужице, – и не знает, что делать.– Я такого не говорил, – холодно заметил Ледяной Сокол. Ох уж эти сестры!.. – Расскажи ему про черную палатку и про то, что здесь случилось ночью.Пока она рассказывала, он снова взобрался на скалу посмотреть, что происходит в лагере. В обычных обстоятельствах Ледяной Сокол, ни на миг не задумываясь, пробрался бы в лагерь даже днем. Но магия, столь очевидно окутавшая черную квадратную палатку, удерживала его на расстоянии. Среди его народа любили историю о том, как койот, который вышел на охоту с саблезубом, полакомился не только яйцами Птицы-Страшилы, пока она убивала саблезуба – тот по самонадеянности, свойственной их племени, и не подумал оглядеться, нет ли поблизости опасности – но и внутренностями этого большого, но нетерпеливого зверя.– Он озадачен, твой Пустынный Странник, – сказала Холодная Смерть, когда Ледяной Сокол скользнул обратно к ней. – Он сказал, что отправится в Убежище со всей возможной скоростью. А пока он молит тебя не упускать из вида мальчика Тира.– А что насчет черной палатки?– Он сказал, есть легенда о старой колдунье, которая делала воинов из буханки хлеба и оживляла их кровью из своего левого мизинца, но он не думает, что это сюда подходит. Он сказал, что гильдия пекарей никогда не согласится на такое. Он сказал, что будет думать. – Холодная Смерть протянула сумку с мясом брату.– Поблагодари его от моего имени, – раздраженно отозвался Ледяной Сокол, перекидывая сумку через плечо.– Наш враг Потерявший Путь все еще ожидает у Бизоньего Холма. – Холодная Смерть встала и отбросила свою травинку. – У него, похоже, все в порядке, так что ты был прав – шаман Бектис ждет появления этого Ваира и пока мальчику ничего плохого не сделает. Ты вернешься туда, братец?– Нет. – Ледяной Сокол осмотрелся, оценивая безопасность оврага. Он охотился здесь раньше и знал, что в полутора милях вверх по течению речки, протекавшей по их левую руку, есть небольшая пещера, – укрытая черемухой и ежевикой.– Я наблюдал за ними и теперь знаю, что другого шамана у них нет, – спокойно сказал он. – Сам Ваир не маг, поэтому тут что-то другое. Ингольд и Минальда должны об этом узнать до того, как Ваир встретится с Бектисом. Потом все переменится, не знаю, правда, к добру или к худу. – Он вытянулся во весь рост – Холодная Смерть не доставала ему даже до плеча – и принюхался к ветру, одновременно прислушиваясь к голосам из лагеря и крикам грифов и коршунов.– Если существует магия, которая требует боли и мучений, я должен об этом все выяснить до того, как они получат мальчика Тира.Лицо Холодной Смерти посуровело.– Ты можешь наложить на меня заклинание тени?Рот ее оставался по-прежнему крепко сжатым, но глаза хитро сверкнули.– Я знаю, что оно существует. Я слышал, как Мудрейшие из Убежища, Илайя, Ингольд и Руди, говорили о нем. Такое заклинание труднее наложить днем, но зато днем меня не смогут обнаружить демоны. Я усну в той пещере, если ты наложишь на меня это заклинание и будешь охранять мое тело.Она все еще молчала, и Ледяной Сокол увидел в ее глазах тревогу.– Мне необходимо все узнать. – Теперь он говорил с ней не как с сестрой, а как с шаманом. – Нам всем нужно это знать. И я не смогу защищать тебя, если ты уснешь.– Это так, – сказала она и вздохнула, понимая, что он прав. – Но если они призвали в лагерь демона…– Что бы это ни было, это не демон. – Ледяной Сокол показал на амулеты, сверкавшие в солнечном свете, как жуткие плоды. – А если на лагерь наложены охранные заклятия или есть какой-нибудь могущественный дух, который скажет им обо мне, лучше всего пойти туда, когда они начнут сниматься с места.Холодная Смерть протянула вперед руки ладонями вверх, признавая свое поражение.– Да будет так, – сказала она. – Пошли. * * * – Иди, только быстро. – Хетья развязала веревку, немилосердно врезавшуюся в запястья Тира. – Пока он смотрит в этот свой кристалл, ему не до тебя. Только далеко не уходи.– Не уйду. – Тир был искренне благодарен этой женщине за то, что она разрешила ему пойти в лес одному, а не потащила его туда на веревке, как делал Бектис, и не собирался доставлять ей неприятности своим побегом. Кроме всего прочего, он прекрасно понимал, что бежать ему некуда. Ему было всего лишь семь лет, но он знал, что не выживет один в бесплодных землях. Что бы ни происходило, сейчас он в большей безопасности с Бектисом. Как сказал бы Руди, хорошенькая получилась заварушка.Он не мог забыть, как выглядел Руди, которого поразили молнии Бектиса, и того, как он медленно падал на утес. Лежа рядом с Хетьей ночами и прислушиваясь к ее дыханию, он снова и снова видел эту сцену, словно ее поймали в записывающие кристаллы Джил, и теперь она будет вечно повторяться, в точности, как произошла. Он очень хотел назад к Руди, и к маме, и к друзьям, назад домой, и понимал, что, возможно, никогда-никогда больше их не увидит.Он знал, что не должен уходить далеко. Хетья за ним наблюдала – он то и дело видел ее широкое лицо, рыжие кудри и темно-желтые узоры стеганой куртки; но понимал он и то, что, случись что-нибудь опасное, как, например, нападение Белых Всадников позавчера, она не успеет ему помочь. Тир с младенчества знал, что в Долине Ренвет то и дело появлялись бандиты, жуткие волки, саблезубы, а иногда и Белые Всадники, несмотря на все дозоры Януса и стражей. И он умел ценить одиночество среди тополей, папоротников и больших валунов.Уже возвращаясь обратно, Тир увидел одного из Акул – мертвого. Тот лежал на боку, на дне маленького овражка, в гнездышке из папоротников и дикого винограда. Это был не тот, которого ранили в сражении, но Тир не мог определить, который это из двух оставшихся в живых. Его белое, покрытое щетиной лицо было испещрено тенями от вяза и тополей и выглядело спокойным, мужественным и немного глупым – точно, как при жизни.Тир быстро оглянулся. Опасности не видно. (Ледяной Сокол частенько говорил: «Убивает не тот саблезуб, которого ты видишь»). Мальчик глубоко вздохнул и соскользнул в овражек по глинистому склону. От тела пахло смертью – не кровью, нет, а чем-то другим, каким-то омерзительным гниением, но Тир не смог понять, что это.А вдруг Акула умер от чумы? Джил, Руди и Ингольд часто говорили, что чуму разносят жучки, такие крохотные, что их никто не видит. А вдруг они уже вокруг него, и только и ждут, чтобы прыгнуть на него, как это делают блохи?Он думал об этом, одновременно оглядываясь вокруг, срывая большие листья дикого винограда – снизу, так, чтобы было незаметно – и обворачивая ими руки. Он расстегнул ремень мертвеца и снял с него кинжал вместе с ножнами. С листьями было неудобно, и Тир бросил их – если ему и суждено умереть от чумы, это не страшнее, чем то, что может с ним случиться, не окажись у него в нужный момент оружия.Он снова застегнул на мертвеце ремень, с большим трудом засунул кинжал в свой башмак и опустил штанину, чтобы прикрыть рукоятку. Времени больше не оставалось. Хетья наверняка начала искать его сразу же, как только потеряла из виду. Он быстренько выкарабкался из овражка и закричал:– Хетья! Хетья! – не забывая делать вид, что очень испуган. Они не должны были подумать, что он лазил в овраг к трупу.Хетья появилась над ним и протянула ему руку, большую, сильную и теплую. Тир показал на овражек. Не так уж и трудно оказалось изображать страх; он дрожал всем телом и дышал с трудом, но все же сумел выдавить:– Он мертвый!Тут Хетья сделала очень странную вещь. Она поцокала языком, покачала головой и взяла Тира за руку.– Пошли обратно, малыш. И все. * * * Ледяной Сокол скорчился у входа в пещеру, под кустом ежевики – пещера была слишком низкой, чтобы выпрямиться в ней во весь рост, а его сестра накладывала охранные заклятья на все четыре угла. Потом она встала на колени и высыпала щепотку порошка из сухих оливковых листьев, на которые были наложены особые заклятия, чтобы очистить воздух. В идеале, когда лазутчик превращался в тень – а лазутчики иногда поступали так во время войны, если на стороне противника имелся особенно могущественный Мудрейший – он или она ложились на землю под открытым небом, где ни демоны воздуха, ни духи, которые кишели в земле, не могли победить друг друга. Веря в могущество Холодной Смерти, Ледяной Сокол не сомневался, что он в безопасности, но все же в сырой пещере, пропахшей землей и лисами, он чувствовал себя неуютно. Ледяной Сокол никогда еще не превращался в тень. Считалось, что мальчикам, не достигшим зрелости, делать это опасно, а он покинул Говорящих со Звездами на семнадцатом году жизни. За свою жизнь он всего дважды видел, как это происходило – когда клан Говорящих со Звездами воевал с кланом Черной Свиньи из Народа Соли.В первый раз лазутчик-тень вернулся домой с такими сведениями о летней стоянке Черной Свиньи в Крае Жестокой Реки, какие невозможно было добыть обычным наблюдением.Во второй раз, лет шесть или семь спустя, во время другой войны, пошел тот же самый человек, потому что он уже обладал нужным опытом. Холодная Смерть охраняла его тело три ночи и два дня и произносила заклинания, которые должны были вернуть душу в холодное и пустое тело лазутчика, а потом племя ушло оттуда, опасаясь нападения Черной Свиньи. Когда Говорящие со Звездами в следующий раз устроили стоянку на этом же месте, Холодная Смерть, Ледяной Сокол, которому к тому времени исполнилось шестнадцать, и несколько друзей лазутчика решили посмотреть, что сталось с телом, но нашли только кости. Что случилось с душой, не знал никто.Поэтому Ледяной Сокол с некоторым трепетом лег на землю между четырьмя холодными шарами колдовского огня, которые Холодная Смерть призвала из воздуха, и стал смотреть, как она чертит над ним круги.Это были Защитные Круги, предназначенные для того, чтобы удерживать на расстоянии духов и демонов, которые захотят завладеть телом, когда душа покинет его.– Следи за ними, когда пойдешь, – сказала Холодная Смерть, завершив работу и вытирая кровь с пальцев. – Они попытаются отвлечь тебя и заставить заблудиться, как только ты выйдешь отсюда. Они питаются страхом и болью. Теперь она рисовала Круг Праотцев.– Что, наши Праотцы действительно охраняют нас, если ты призываешь их в Круг? – он уже засыпал под действием заклинаний и тепла, которое Холодная Смерть сотворила, чтобы тело его не умерло во сне. Они оба по очереди наблюдали за лагерем Ваира всю предыдущую ночь, а после полуночи и вовсе не спали.– Я их никогда не видела. – Она наклонилась над ним, чтобы нарисовать смесью земли и порошка из крови дикого кота первые линии Круга Силы на его лице, руках и груди под курткой из волчьей шкуры. Она вплела туда его имя, образ птицы-пилигрима, что обитает на высоких утесах возле глетчеров, и добавила сигилы защиты. Знаки все повторялись и повторялись в спиральных линиях, которые начинались на нем и расходились вокруг, бежали по стенам и, как ему казалось в полудреме, уходили в землю, как светящиеся корни.Пещера наполнилась туманом, в котором тусклый свет магических огней походил на крошечные солнышки, светящие в туманный день. Его сознание засыпало.– Тебе захочется остановиться и осмотреться. – Она холодными пальцами касалась его рук. – Не делай этого. Ты уязвим для всего – для демонов, для духов, для дождя, для ветра, даже для солнечного света. Если ты заблудишься, дороги назад не найдешь никогда. Прежде всего, смотри на землю и не забывай про свой след.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38