А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

» – задавался вопросом Гай.
Пока юноша предавался размышлениям, Лициний жестом подозвал одного из старших слуг, одетого в элегантную форму.
– Пошли за госпожой Юлией, – приказал он.
Гай понимал, что, если он сейчас не откажется от участия в этом фарсе, потом уже будет поздно. Но прокуратор, не дожидаясь от него ответа, тяжело оперся на костыли и поднялся со скамьи.
– Она сейчас придет. А я ухожу. Не буду вам мешать. – И пока Гай пытался придумать, как бы задержать его, Лициний, хромая, направился к дому.
Мать Юлии Лицинии умерла три года назад, и с тех пор девушка сама вела хозяйство. Она была единственным ребенком в семье и с детства смирилась с мыслью, что выйдет замуж за того, кого подберет ей в мужья отец. Он как-то сообщил ей, что договорился о ее браке с сыном Мацеллия. Что ж, по крайней мере, ей не придется выходить за какого-нибудь патриция, которого она и в глаза не видела и который к тому же может оказаться в два раза старше нее. А именно такая судьба постигла многих ее подруг. Увидев направляющегося к ней отца, Юлия, стараясь казаться беззаботной, подошла к одному из деревьев, которые росли в горшках, установленных в большом зале с колоннами, и сорвала недоспелый инжир.
Лициний широко улыбнулся.
– Вот он и приехал, моя дорогая. Гай Мацеллий-младший, юноша, с которым ты помолвлена. Иди и посмотри, как он тебе покажется. В конце концов он – твой жених. Но если он тебе не понравится, тогда я уж и не знаю, чего ты хочешь.
Юлия удивленно посмотрела на отца.
– Я не думала, что мне так скоро придется выходить замуж, – промолвила она.
А вообще-то, разумно рассудила девушка, с замужеством тянуть незачем. Ей хотелось иметь что-то свое, что принадлежало бы ей одной. И конечно же, родив этому молодому трибуну сына, она станет для него дороже всего на свете. Юлия уже привыкла самостоятельно вести домашнее хозяйство, но она страстно желала иметь детей, которые будут любить ее. Матери ее не удалось подарить Лицинию сына, но девушка была уверена, что непременно оправдает надежду своего мужа.
– Я тоже не ждал его так скоро, – с улыбкой отозвался Лициний. – Мне хотелось бы, чтобы моя девочка пожила со мной чуть дольше. А теперь мне, вероятно, придется жениться на какой-нибудь вдове, чтобы она вела хозяйство. Видишь ли, этот молодой человек, говорят, связался с какой-то британкой, и Мацеллий решил, что, женившись, он остепенится. И вот…
«С британкой?» Юлия вскинула брови. Она знала, что не каждый отец станет так откровенничать со своей дочерью, но у них с Лицинием давно сложились доверительные, дружеские отношения.
– И что же?
– И вот он здесь. И вам пора познакомиться. Полагаю, ты тоже хочешь увидеть, что он собой представляет?
– Признаться, любопытно посмотреть на него. – Что за мужа ей подыскали? Если это единичный случай, она готова предать забвению его выходку, но если он из тех, кто волочится за каждой юбкой, такой муж ей совсем ни к чему.
– Ну, беги к нему, дочка, – сказал Лициний. – И должен заметить, если ты вдруг не понравишься ему, то этому парню нелегко будет подыскать себе невесту.
Юлию охватила паника. Она вспомнила, что на ней старая туника, волосы не прибраны.
– Что, прямо так и идти? – спросила девушка. Она в волнении стала поправлять складни платья, пытаясь запрятать в них пятно от ягоды.
– Уверен, он хочет посмотреть на тебя и вряд ли обратит внимание на твой наряд, – ласково пожурил дочь Лициний. – Ты выглядишь прекрасно. Он знает, что ты моя дочь, и это главное. Беги посмотри, стоит ли тебе выходить за него замуж. Ну, что за глупости, дитя мое.
Юлия поняла, что возражать бесполезно. Лициний был великодушным отцом, даже частенько потакал ее причудам, но, если уж он что-то решил, задобрить или отговорить его было невозможно.
До Гая снова донесся нежный девичий смех. Он почему-то вдруг вспомнил сказание об Одиссее, когда Навсикая и ее служанки, придя на берег моря, пробудили его ото сна. Гай с изумлением смотрел на девушку, которая, выскользнув из-за раскидистых ветвей цветущих деревьев, направлялась к нему.
«Какая же она девушка? Совсем еще ребенок», – промелькнуло в голове у Гая. Сам он не был высок ростом, но эта девушка едва доставала ему до плеча. Головка аккуратная, темные кудрявые волосы собраны на затылке в пучок. Глаза тоже темные и без стеснения смотрят ему в лицо. Наверное, она только что ела ягоды, – на красивой белой тунике из шерстяной материи видны розовые пятна, губы измазаны соком. Отец говорил, что дочери прокуратора пятнадцать лет, но Гай едва дал бы ей и двенадцать.
– Ты Юлия Лициния?
– Да. – Девушка окинула его взглядом с головы до ног. – Отец пообещал отдать меня в жены какому-то дикарю, полуримлянину-полубританцу, вот я и пришла посмотреть на него. Уж не ты ли это?
– Я, очевидно, и есть тот самый дикарь, – ответил Гай, немного обидевшись.
Девушка продолжала невозмутимо разглядывать гостя. У Гая было такое чувство, будто ему сейчас должны вынести приговор. Юлия хихикнула.
– Ну, вообще-то для римлянина у тебя вполне подходящая внешность, – вновь заговорила она. – Я была готова к тому, что мне предстоит увидеть светловолосого варвара-великана, сыновья которого никогда не будут похожи на римлян. Значит, и впрямь политика наместника в области обучения сыновей вождей местных племен наукам и искусствам римлян, а также благородным манерам приносит свои плоды, – добавила девушка, как бы размышляя вслух, – но мы, в ном течет кровь римлян, не должны забывать, кому принадлежит империя. Я ни за что в жизни не соглашусь рожать детей от человека, чьи портреты будут казаться неуместными в ряду портретов моих предков.
«Кровь римлян или кровь этрусков?» – цинично заметил про себя Гай, припоминая, что Лициний, как и его отец, был выходцем из этрусских крестьян и достиг нынешнего положения благодаря своим способностям, а не знатному происхождению. Очевидно, общие корни и стали одной из причин возникшей между Мацеллием и Лицинием дружбы. Гай снова подумал о Синрике – в нем тоже текла кровь римлян, хотя британец отнюдь не гордился этим. Но во всяком случае, он, Гай Мацеллий, выглядит так, как должно, и его отец не пощадил сил своих, добиваясь, чтобы к его сыну относились, как к истинному римлянину.
– Полагаю, мне следует возблагодарить судьбу за то, что ты положительно оцениваешь мою внешность, – сухо заметил он.
– Да ладно тебе, – отозвалась девушка. – Ты ведь тоже хочешь, чтобы твои сыновья выглядели как истинные римляне.
Гай вдруг с болью подумал: «А какой ребенок родится у Эйлан?» Светловолосый, похожий на мать, или в лице его проявятся черты отца? Юноша заставил себя шутливо улыбнуться Юлии.
– О, не сомневаюсь, все наши с тобой сыновья будут истинными римлянами и храбрыми воинами.
Когда вернулся Лициний, молодые люди весело хохотали. Прокуратор бросил пристальный взгляд на порозовевшее лицо Юлии, словно желая убедиться, что молодой римлянин действительно понравился дочери, затем сказал:
– Что ж, значит, решено.
Гай, изумленно моргая, покорно пожал руку своему будущему тестю. У него было такое чувство, будто его пригвоздили к земле осадным орудием. Но рядом стояла лишь хрупкая Юлия с улыбкой на лице. Она казалась абсолютно безобидной, как ребенок.
«Э, нет, она не безобидная, – отметил про себя Гай. Он сразу понял это. – Отнюдь не безобидная. Какая угодно, но только не безобидная».
– Разумеется, – продолжал прокуратор, – мы не можем устроить свадьбу немедленно. – Он старался говорить шутливым тоном. – Иначе люди подумают, будто Юлия дурно вела себя и поэтому выходит замуж за первого встречного. Местное общество, наши родственники должны поближе узнать тебя и оценить по достоинству.
«Да, вся эта свадьба затевается именно для того, чтобы скрыть грешок, – криво усмехнулся про себя Гай. – Но грешник в данном случае я». Он видел, что и Юлия не желает поспешно выходить замуж, как выразился прокуратор, за первого встречного. Она должна вступить в брак по всем правилам, как принято у людей ее круга. Гай радовался отсрочке: это даст ему возможность прийти в себя и поразмыслить над тем, как действовать дальше. Может, узнав его поближе, Юлия все же раздумает выходить за него замуж. Тогда даже Мацеллий не сможет обвинить его в том, что он отказался жениться.
Лициний постучал ладонью по свитку, который Гай передал ему от отца.
– Согласно этому документу ты официально откомандирован в мое распоряжение. Возможно, ты считаешь, что молодому офицеру незачем вникать в финансовые вопросы, но, когда ты станешь командующим легионом, тебе будет легче справляться со своими обязанностями, если к тому времени ты получишь представление о системе финансирования, от которой зависит обеспечение войск! Конечно, после службы в действующей армии новая работа покажется тебе слишком легкой. Здесь не Рим, но Лондиний растет, да и женщины не оставят тебя своим вниманием, поскольку все молодые офицеры, работающие в штабе наместника, уехали вместе с ним на север. – Лициний замолчал и строго посмотрел на Гая. – Разумеется, – добавил он, – пока ты здесь, никакие шалости недопустимы… Ты будешь жить в этом доме, рядом с Юлией, – продолжал прокуратор, – и должен относиться к ней, как к сестре, хотя со временем люди узнают, что вы с ней помолвлены с детства. Но до брачной церемонии…
– Отец, – вмешалась Юлия, – неужели ты думаешь, что я способна опозорить тебя и себя?
Лициний посмотрел на дочь; взгляд его смягчился.
– Надеюсь, что нет, дитя мое, – проворчал он. – Я просто хочу, чтобы молодой человек тоже понял это.
– Уверен, ничего подобного не случится, – пробормотал Гай. В этом плане опасностей он не предвидел: трудно было поверить в то, что Юлия способна потерять голову от любви. Эйлан совсем не такая: она всегда прежде всего думала о том, чтобы было хорошо ему, и теперь страдает из-за этого.
Неужели ее тоже поскорее выдадут замуж, подыскав «подходящую» кандидатуру, как нашли невесту для него? Гай вдруг представил себе, как ее запугивают или даже избивают, чтобы заставить выйти замуж за нелюбимого человека. Перед глазами стояла Эйлан – печальная, несчастная, вся в слезах. Ведь по понятиям британцев она знатного рода, и немало отыщется мужчин, которые сочтут выгодным для себя породниться с семьей Эйлан, так же как его брак с Юлией политически выгоден Мацеллию, да и ему самому тоже.
«Но я уверен, если Эйлан попытаются выдать замуж, она ни за что не согласится, – размышлял Гай. – Она честнее меня и чище». Держа в своих объятиях Эйлан, он испытывал исступленный восторг, всепоглощающую страсть, но юноша помнил и такие моменты, когда почти боялся ее. Или, вернее, боялся собственной реакции на ее поведение.
Юлия застенчиво улыбнулась. «Это она для отца так старается», – подумал Гай. За тот час, что он провел в обществе дочери Лициния, молодой римлянин пришел к выводу, что робости в ней не больше, чем у боевых слонов Ганнибала. Но для Лициния она по-прежнему тихая, застенчивая девушка. Отцы, как правило, последними узнают, на что способны их дети.
При этой мысли Гай опять вспомнил Эйлан. Бендейджид доверял ей, и что из этого вышло? Лициний по-своему прав, что так беспокоится за свою дочь.
Как выяснилось, в круг обязанностей офицера, прикомандированного к администрации прокуратора, входило выполнение ряда задач, с которыми легко справился бы, например, Валерий, но для Гая умственные нагрузки оказались столь же тяжелыми, какими были для него нагрузки физические в первые недели воинской службы. К счастью, Гая довольно часто отрывали от канцелярских дел, посылая сопровождать высоких гостей, посещавших столицу.
Гай не привык жить в больших городах, но скоро он научился хорошо ориентироваться в Лондинии. Гней Юлий Агрикола, наместник Британии, утвердил программу развития провинции, и ее выполнение началось с застройки Лондиния. До прихода римлян Британия была сельской страной, но жизнь римского общества была сосредоточена вокруг больших городов, где имелись магазины, бани, театры, устраивались игрища. От Лондиния начинались дороги на юг, север и запад Британии, причем дорога, ведшая в южную часть острова, проходила через мост. По этим артериям в город стекались товары со всех уголков провинции; у причалов швартовались корабли, доставлявшие грузы со всей империи.
Сопровождая по Лондинию приезжих, Гай имел хорошую возможность изучить город и его окрестности. Нередко его подопечными оказывались высокопоставленные чиновники. Как-то, набравшись смелости, Гай поделился своими мыслями по поводу новой работы с Лицинием, и тот ответил, что так и было задумано.
– Видишь ли, если ваш брак окажется удачным… – начал он и, не докончив предложения, продолжал: – У меня нет сыновей. Только Юлия – больше детей нет. И если все будет хорошо, она унаследует мой титул, а возможно, и место в сенате. Но, разумеется, женщина, несмотря ни на какие способности, может лишь передать унаследованный титул своему мужу. Вот почему я так рад, что она выходит замуж за сына моего старого друга.
Только тогда Гай оценил замысел Мацеллия. Женившись на Юлии, он по закону сможет в будущем занять такое положение, которое самому Мацеллию было абсолютно недоступно после неблагоразумного брака. Гай просто не мог оставаться равнодушным к открывавшимся перед ним возможностям – так уж устроен человек. К тому же он был сыном Мацеллия. Живя в Лондинии, Гай взглянул на жизнь с другой точки зрения. Он начинал понимать, каких перспектив мог бы лишиться, если бы они с Эйлан решили убежать. Значит, он не имел права так поступать с ней? Впрочем, Эйлан наверняка знает, что он никогда не оставил бы ее, но такова была твердая воля отца, да и жизнь самой Эйлан из-за него оказалась в опасности.
Гай даже не догадывался, что Юлии известно о его неприятностях. Но она сама завела об этом разговор.
– Отец сказал мне, – начала девушка, когда однажды после ужина они сидели в открытой галерее, наблюдая, как лучи заходящего солнца золотят купол базилики, – тебя прислали сюда потому, что ты связался с какой-то британкой, с дочерью человека, объявленного вне закона. Расскажи мне о ней. Сколько ей лет?
Лицо у Гая запылало. Он кашлянул, пытаясь скрыть смущение. Он и подумать не мог о том, что Лициний расскажет дочери о его прегрешении. Но, может, так даже и лучше: между ними не будет недомолвок.
– Думаю, она на несколько лет старше тебя. – Юлии, должно быть, сейчас столько же лет, сколько было Эйлан, когда он познакомился с ней, думал Гай. Дочь Лицинии была невинна и чиста, а ведь он именно за эти качества полюбил Эйлан. Правда, во всем остальном девушки были абсолютно разные.
Прокуратор не давал Гаю возможности скучать, поручая все новые и новые дела, да и местное общество проявляло к нему неизменный интерес. Молодому человеку, который к тому же не был чистокровным римлянином, все это, конечно, вскружило голову. Гай как-то говорил отцу, что не тщеславен, но это было до того, как у него появилась возможность убедиться, что с помощью богатства и связей можно подняться до невиданных высот.
Юлия ласково улыбнулась ему.
– Ты очень хотел жениться на ней?
– Да. Я любил ее. Правда, тогда я еще не встретил тебя, – быстро добавил Гай, пытаясь представить, что означает для Юлии понятие «любовь».
Девушка посмотрела ему в лицо долгим, пристальным взглядом.
– Пожалуй, тебе следует увидеться с ней еще раз, прежде чем ты женишься на мне, – сказала она. – Ты должен быть уверен, что не будешь тосковать по ней, когда станешь моим мужем.
– Я не собираюсь огорчать тебя, я буду хорошим мужем… – начал было возражать Гай, но Юлия, очевидно, неверно истолковала его признание, а может, делала вид, что не понимает. Глаза у нее потемнели; Гай не мог прочитать ее мыслей. А у Эйлан взгляд всегда чистый и прозрачный, как вода в лесном озере.
– Потому что, – продолжала девушка, четко выговаривая каждое слово, – я не хочу быть женой человека, который мечтает о другой. Ты должен увидеться с ней и решить, как жить дальше. А когда вернешься, я буду точно знать, что ты хочешь жениться именно на мне.
«Она говорит точно так же, как ее отец, когда обсуждает условия какого-нибудь договора, – мрачно думал Гай, – словно брак для нее это своего рода профессиональная карьера. Впрочем, Юлия воспитывалась в столице и поэтому искренне считает, что замужество – это способ занять высокое положение в обществе! Ведь другие пути для женщин закрыты. Разве способна она понять, какой огонь разгорается в крови под гром барабанов Белтейна? Что она знает о томлении сердца, сладостном, как мелодия, льющаяся из рожков пастухов?»
Но его отец позаботился о том, чтобы он никогда больше не увиделся с Эйлан. Наверное, даже Юлия пришла бы в ужас, если бы узнала, что его возлюбленная – британская весталка. Но Юлия уже разрабатывала конкретный план, и у Гая вновь возникло ощущение, что на него стремительно несется вражеская конница.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64