А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они переехали в новую квартиру, а выходные проводили в поместье. Доминика взяла в фирму еще одну сотрудницу и уже несколько раз сопровождала Энгуса в его поездках, и вначале это доставляло ей удовольствие. Но потом они оба решили, что если поездки будут носить чисто деловой характер и большую часть времени Доминика окажется предоставленной самой себе, то лучше ей все-таки оставаться дома.
Прошло еще два месяца, и Доминика все отчетливее начала чувствовать, что плывет против невидимого течения. Она впервые поняла, как напряженно работает Энгус и насколько трудно ему забывать о работе. Она видела, как иногда среди ночи он мерил беспокойными шагами спальню, разговаривая по телефону, а вернувшись в кровать, не находил нужным рассказать ей, в чем дело.
Случайно Доминика узнала, что Энгус не так давно отразил попытки конкурента перекупить одну из его компаний. Она прочла об этом в газе-. те и спросила его о подробностях. Он пожал плечами и ответил, что это всего лишь последствия широкой известности, ничего более.
Они отдавали дань светским развлечениям, довольно часто принимали гостей, чаще всего деловых, но, даже имея под рукой бесценную миссис Браун, Доминика начала находить это несколько утомительным.
Другая причина, из-за которой Доминика частенько чувствовала себя усталой, заключалась в том, что ее бизнес стремительно развивался и, даже несмотря на увеличившийся штат сотрудниц, она нередко выбивалась из сил. Воплощалось в жизнь то, о чем она мечтала прежде, чем встретила Энгуса и вышла за него замуж… И, сама не зная, как это получалось, и не замечая тревожных симптомов, Доминика начала все чаще оставаться дома, когда Энгус уезжал, и, следуя его примеру, с головой уходила в работу.
Их по-прежнему страстно влекло друг к другу, по-прежнему им нравилось одно и то же, и в обществе друг друга они все так же находили огромное удовольствие. Они любили и смеялись вместе, но факт оставался фактом – каждый из них жил собственной, обособленной жизнью, как до свадьбы.
И, как часто бывает, все рухнуло в один момент из-за сущей безделицы.
– Энгус, ты мог бы сводить завтра эту очередную банду незнакомцев в ресторан? Извини, дорогой, но у меня нет сил делать лучезарное лицо ради посторонних людей, а тем более для них готовить, – сказала она жалобно.
Они только что закончили ужинать на крыше, где Доминика расставила кадки с цветущими кустами, лимонными и апельсиновыми деревцами, повесила неяркие фонарики, тут и там установила маленькие изящные статуи.
– Пусть этим займется миссис Браун, – предложил Энгус, нехотя отрываясь от бумаг, которые он сосредоточенно просматривал. – Ей не впервой.
– Знаю, но все-таки… – Она замялась. – Мне будет неловко, если я все свалю на нее.
– Почему бы тебе не взять завтра выходной?
Доминика сидела в кресле с ногами. Она потянулась, чтобы взять со столика чашку.
– Я бы с удовольствием… – и, подавив зевок, отхлебнула кофе. – Но у меня завтра одна важная… – она загнула палец, – или нет, две... даже целых три встречи.
– Доминика!
Она замерла с чашкой у губ и пристально взглянула на мужа, озадаченная его странным тоном.
– Что случилось?
– Эта «банда незнакомцев» очень важна для меня. Не хотелось бы вести их в ресторан. Я предполагал принять их у нас. И мне неважно, как ты это устроишь, но это то, что от тебя требуется.
Доминика поставила чашку на столик и медленно встала. По ее щекам вдруг неудержимо заструились слезы. Не веря собственным ушам, она услышала, как кричит, словно торговка рыбой. Она не потерпит, чтобы ей приказывали, она не его подчиненная, она устала развлекать нужных незнакомцев, до свадьбы она сама распоряжалась своим временем, и это устраивало ее куда больше!
Энгус отложил бумаги и тоже встал. Его губы сжались в жесткую прямую линию.
– Ты знаешь, что на самом деле с тобой происходит? – резко спросил он. – Ты переутомилась, потому что слишком много работаешь. Но я никак не возьму в толк, почему ты считаешь, что должна столько работать? У тебя нет острой нужды в деньгах, да и человечество не обеднеет без твоих усилий.
Доминика побледнела, несмотря на загар.
– А что ты можешь предложить мне взамен?
Стать домохозяйкой, которая ночью ложится с тобой в постель?
– Ничего подобного, – сурово возразил он. – Я уже говорил, ты можешь передоверить хозяйство миссис Браун.
– Но я не хочу передоверять все миссис Браун!
Хочу запечатлеть собственную индивидуальность на всем, что мы здесь делаем, чтобы чувствовать себя как дома. Хотела бы, если бы была расположена к этому. – Она раздраженно огляделась по сторонам. – Но если нет у меня такого желания, почему я должна заставлять себя?
– Значит... ты не чувствуешь себя здесь дома? спросил Энгус, прищурившись.
– Нет! Большую часть времени я чувствую себя бесплатной домработницей. – По ее щекам безудержно бежали слезы. – Мы так и не съездили в Тибубуру, так и не устроили теннисный корт в поместье, мы ни разу не обсудили вопрос о детях! И что бы ты там ни говорил о сюрпризе для любимых и близких, я не больше прежнего знаю, о чем ты сейчас думаешь, и это меня угнетает.
– Потому что у тебя не хватает времени узнать, парировал Энгус хлестко. – Ты не хочешь тратить на это время. Как же ты сумеешь справиться с детьми, если устаешь даже от общения со мной?
– Да не в этом дело! – вскричала Доминика. Ты не позволяешь мне проникнуть в твои мысли.
Ты так и остался одиноким волком, Энгус. Думаю, потому ты и не делал мне предложения до тех пор, пока я не ушла от тебя.
– Ну что же, – проговорил он. – Раз ты такая мудрая, объясни, зачем ты вышла за меня замуж, Доминика?
– Я-то знаю, зачем. Вопрос в том, зачем ты женился на мне! Вот когда найдешь на него ответ, тогда мы и решим, стоит ли наш брак того, чтобы его сохранить, или нет. А пока я беру отпуск за свой счет.
И Доминика торопливо вышла из квартиры, прихватив с собой только сумочку и ключи от машины. А Энгус даже не сделал попытки остановить ее.
Глава 8
Доминика поехала па свою старую квартиру, охваченная отчаянием и острым чувством нереальности всего происходящего.
Кристи и Ян, которые должны были пожениться через месяц, попросили разрешения пожить в этой квартире па условиях аренды до тех пор, пока не накопят денег, чтобы приобрести ее официально, и Доминика, разумеется, с радостью пошла им навстречу Но пока квартира пустовала – Кристабель до свадьбы предполагала жить с мамой. Обстановка сохранилась прежней, за исключением ценных безделушек, которые Доминика частично перевезла назад в поместье, а частично па новую квартиру. Кровать была застелена чистыми простынями, в шкафу висело несколько ее платьев. Пройдя на кухню, она заварила крепкий чай.
Затем она села в гостиной, чтобы подумать о будущем. Но в голове крутилась только одна мысль – Энгус позволил ей уйти. Он не остановил ее! Как и тогда, когда она вернулась из Европы, не попытался разыскать ее и связаться с ней.
Посидев немного, Доминика легла в кровать и полночи проплакала, а потом заснула, так и не придя ни к какому решению. Но едва рассвет озарил старые деревья в сквере под ее окнами, Доминика резко села и внезапно отчетливо увидела единственно возможное решение своей проблемы…
Ей понадобилась неделя, чтобы претворить свой план в жизнь, и всю эту неделю Энгус не давал о себе знать. Доминика тоже не пыталась связаться с ним. В конце недели она поехала в «Лидком-Плейс» и решила ждать его там, сколько бы времени на это ни потребовалось.
Энгус приехал через четыре дня. Три предыдущих дня Доминика провела в хозяйственных хлопотах: возилась в саду, гуляла с Бадди, навела порядок в шкафах и переделала прочие домашние дела. Как ни странно, на душе у нее было спокойно.
Утром четвертого дня она решила подстричь газон – супружеская чета, которая занималась садом, взяла отпуск, а Люк уехал на целый день в город. Энгус однажды показал ей, как обращаться с газонокосилкой, и это действительно оказалось несложно. Доминика даже знала, как проверить, заправлена ли косилка бензином. Резервуар оказался полным. Включался агрегат проще простого нажатием кнопки.
Через десять минут переднее колесо угодило в ямку между газоном и дорожкой. Доминика тщетно пыталась вырулить, давала задний ход – ничего не помогало. Мотор заглох, и косилка застыла на месте, сильно накренившись набок.
Доминика попыталась вытащить машину из ямы своими силами, но с тем же успехом она могла стараться передвинуть с места на место Тадж-Махал.
Тяжело дыша, со слезами на глазах, Доминика сдернула с головы шляпу и разразилась ругательствами, которые заставили Бадди лечь и уткнуться носом в лапы. Доминика не удержалась и пнула косилку ногой, когда сзади раздался голос Энгуса:
– Пинка надо дать тебе, Доминика, а не несчастной машине.
Она повернулась так стремительно, что чуть не потеряла равновесие, и нервное напряжение последней недели затопило ее недавно обретенное спокойствие.
– Не смей смеяться надо мной, Энгус Кейр! выкрикнула она истерично. – И не воображай, что имеешь право называться мужем – тебя никогда нет рядом в нужный момент!
– Но я как раз рядом, Доминика, – заметил он.
– Да? – Она уперла руки в бедра. – Сегодня здесь, завтра нет. Но мне ты ничуточки не нужен! Она яростно сверкнула глазами.
Энгус молча окинул взглядом ее желтую тенниску, рабочие брюки из плотной ткани, тяжелые ботинки, растрепанные волосы, следы слез на лице. Сам он был одет с подчеркнутой официальностью – в белую рубашку, черные брюки и серый галстук.
– Возможно, я могу понадобиться косилке, пробормотал он и, почти не прикладывая усилий, выправил колесо, вытянул его из рытвины и нажал пусковую кнопку. Агрегат бодро затарахтел. По-моему, ты рассердилась преждевременно.
Доминика зажмурилась, стиснула зубы, затем повернулась к нему спиной и пошла к дому. Прошло минут пять, прежде чем Энгус нашел ее на веранде. За эти пять минут Доминика начала приходить в себя и ужаснулась тому, что натворила.
Энгус вышел из-за угла дома и остановился у стола, за которым сидела Доминика, положив ноги на рядом стоящий стул. Долгое время никто из них не говорил ни слова.
Энгус выглядел безупречно, как всегда, но Доминика решила, что он несколько бледнее обычного и что у его губ появились тонкие морщинки.
Впрочем, возможно, ей это только показалось.
Она отвела глаза.
– Извини, но ты уже знаешь, как расстраивают меня бытовые неурядицы. Попробую начать снова. Привет!
– Привет. – Он помедлил. – Да, я знаю. – (Она пожала плечами.) – Возможно, ты просто перегрелась на солнце.
Она кивнула, не находя слов и сил, чтобы даже шевельнуться, не переставая мучительно гадать что, если она потеряла его навсегда? И этот разговор – прощальный?
– Принести тебе сока или минералки?
– Да, пожалуйста… Я подожду здесь. – Доминика наконец обрела дар речи.
– Я скоро вернусь.
Доминика энергично принялась обмахиваться шляпой. Через несколько минут Энгус появился снова с подносом, на котором стояли два запотевших стакана с соком и лежала пачка печенья.
– Спасибо. – Она взяла стакан и сделала большой глоток. – Наверное, ты не ожидал увидеть меня здесь, Энгус, но…
– Я знал, что ты здесь. – Он сел напротив. Доминика немного удивилась. – Мне сказал Люк, кроме того, я знал о всех твоих передвижениях после того вечера…
– Но… – Она растерянно замолчала.
– У меня было много дел, – продолжал он. Рассказать тебе?
Она затаила дыхание.
– Энгус, есть кое-что, о чем я хотела сказать тебе первая, и... пожалуйста, не принимай близко к сердцу то, что я тогда наговорила.
– Доминика. – В серых глазах застыло мрачное непреклонное выражение. – Да, но я хотел бы первый сказать то, что собирался.
Ледяной ужас сжал сердце Доминики.
– Но я действительно…
– Нет. – Он протянул руку и накрыл ладонью ее кисть, лежащую на столе. – Я хотел сказать, что впервые в жизни понял своего отца.
Доминика уставилась на него в оцепенении.
– Потому что уже два раза я пережил такого же рода утрату, какую пережил он. Она замораживает душу и окружает ее чем-то вроде небьющегося стекла, тогда как внутри все остается очень хрупким. Теперь я понимаю, почему отец был таким.
Потому что, несмотря на все разногласия, и неважно, кто из них был прав, а кто виноват, он так любил мать, что не в силах был ни полюбить кого-то еще, ни забыть ее. Теперь я наконец-то понял это, потому что со мной произошло то же самое.
Доминика провела языком по губам и почувствовала, что сердце забилось несколько иначе – это уже не похоже на беспорядочную барабанную дробь.
– Другая моя проблема заключалась в том, что я не способен никому довериться, и виной этому вся моя предыдущая жизнь. Да, до недавнего времени «одинокий волк» безраздельно царил в моей душе, как ты совершенно справедливо заметила.
Доминика нахмурилась и сделала еще один глоток из стакана.
– Я пыталась найти тебе оправдание… – Она взглянула ему в глаза. – Но все время мне казалось, что тебе нужно от меня только одно…
– Твое тело? – подсказал он негромко.
– Да. – Она закрыла глаза. – Иногда в наших отношениях на первое место выступала физиология… Ведь поэтому ты в глубине души и не хотел жениться на мне?
– Нет. И в глубине души я как раз хотел жениться на тебе. Я просто не мог не думать… – Он помолчал и вздохнул. – Я поклялся однажды, что никогда не окажусь в ситуации, в которой оказался мой отец.
Доминика почувствовала, как по ее спине пробежал озноб.
– Но… – продолжал Энгус, – за последние несколько дней, после того как я не смог заставить себя сделать то, что на самом деле хотел сделать тем вечером больше всего на свете, – любым путем помешать тебе уйти, и как только снова почувствовал, что душа начинает застывать, я понял, что должен бороться с этим... и бороться за тебя. А занят я был, собственно, вот чем…
Доминика слушала его молча, с растущим изумлением. Энгус фактически полностью реорганизовал свою империю. Он назначил на свое место другого исполнительного директора, правда сохранив за собой место президента компании.
И хотя он в конечном счете должен был по-прежнему оставаться ее главой, всю деловую часть своей деятельности собирался свести к минимуму – Я хотел быть откровенным с самим собой до конца, – слабо улыбнулся он. – Я уже говорил тебе, что давно шел к этому. Сердце просило каких-то перемен. Меня не оставляло чувство, что пора двигаться дальше. – Он помедлил и посмотрел по сторонам. – Поэтому я купил поместье. Но чего-то все-таки недоставало, и постепенно я начал понимать, чего именно, в то самое время, как приобрел «Лидком-Плейс». Я встретил тебя. Но у меня не хватало смелости рассчитывать, что я сумею удержать тебя, Доминика.
Доминика ладонью смахнула скатившуюся на щеку слезинку.
– Но в то же время... разве я сильно ошибусь, если скажу, что ты всегда держала наготове запасной вариант? – произнес он осторожно.
– Что ты имеешь в виду? – прошептала она.
– После того как мы поженились, я все думал, что была одна только причина, по которой ты так цеплялась за свою «Примулу» и посвящала столько времени работе. Ты приберегала ее в качестве спасательного люка?
Она поморщилась и принялась разглядывать розы.
– Я должен признаться, – произнес он угрюмо, что это воскресило все мои сомнения. Эти сомнения усилились еще больше, когда ты продемонстрировала свою независимость, отказавшись принять от меня в подарок автомобиль.
Наконец-то Доминика подняла на него глаза.
– Ты прав, Энгус, – пробормотала она. – Да, я думала о работе как о спасательном люке, но только потому… Можно кое-что сказать тебе? Знаешь, когда я впервые поняла, что хочу выйти за тебя замуж? Когда ты подарил мне на день рождения машину, а не обручальное кольцо.
– Вот что?.. – Он крепко стиснул ей руку.
– Да. И поэтому я подняла такой шум. Еще... продолжала она сдавленно, – я чувствовала… Она махнула рукой. – Ты словно стоял на распутье, и я думала, что это связано со мной.
– Так и было. – Он с тоской взглянул на нее, и Доминика шмыгнула носом.
– Но это ничем не кончилось! Я все старалась понять – как люди могут быть настолько близки и все-таки не делать окончательный шаг. Потом я узнала, что Кристи и Ян тайно помолвлены, а потом проснулась утром с розовым бутоном на подушке, но в одиночестве. Ничтожные пустяки, но это были соломинки, сломавшие спину верблюда.
Вот почему я тогда ушла.
– И ты не могла сказать мне обо всем этом?
– Нет. Если у тебя имелись свои сомнения, Энгус, то и у меня имелись свои.
– А не было среди них такого, что придется связать свою жизнь с пареньком из захолустья? В его глазах сверкнули искорки юмора.
– Ты до сих пор не веришь мне, да?
Искры в его глазах погасли.
– Я иногда наблюдаю, как ты ходишь и разговариваешь, держишь себя с людьми, как озаряешь комнату своим присутствием, изяществом и весельем, отмечаю в тебе привитую с детства благородную сдержанность и понимаю, что есть в твоей душе некий заповедный уголок, в который мне никогда не проникнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14