А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да здравствует Бельгия! Да здравствуют союзники! За нашу Родину!»
Зимой 1918 года клетки с голубями сбрасывались даже в самых отдаленных пунктах Эльзаса и Лотарингии.
В одном из воззваний говорилось: «К каждому патриоту Лотарингии! Доставив просимые нами сведения, ты окажешь неоценимую услугу и приблизишь конец войны. Когда наступит мир, мы сумеем наградить тебя, и ты сможешь гордиться тем, что действовал как добрый патриот!»
Видимо, упоминание о награде в обращении к жителям Лотарингии делалось с учетом их меркантильности и прагматизма, известных во всей Франции.
Немецкая контрразведка постоянно сурово карала тех, кто незаконно владел голубями. Свидетельством этому служит объявление, вывешенное еще 1 сентября 1915 года на севере Франции:
"Важное предупреждение
Шахтер Поль Бюзьен из Льевена расстрелян 23 августа, на основании приговора военного совета, за хранение почтовых голубей.
В этой связи командующий армией обращается к гражданскому населению со следующим заявлением:
1. Тот, кто будет держать почтовых голубей, будет расстрелян.
2. Такое же наказание ожидает того, кто, обнаружив почтовых голубей или что иное, а также листовки неважно какого содержания, сброшенные с воздуха, будет их прятать или хранить, вместо того чтобы немедленно передать в руки ближайшего немецкого командования.
3. В случае, если будут иметь место смягчающие вину обстоятельства, наказанием может стать пожизненная каторга или лишение свободы сроком от 10 до 15 лет.
4. Всякие попытки провокации и пособничества тоже повлекут наказание".
Несмотря на все эти угрозы, бельгийские и французские патриоты не отказывались от широкого использования голубей.
После Первой мировой войны французские спецслужбы продолжали применять для связи голубиную почту. Они делали это в 1920—1930-х годах и даже во время Второй мировой войны. Долгие годы надзор за голубеводством осуществлялся во Франции министерствами обороны и внутренних дел. Он был отменен лишь в 1992 году.
ДРАМЫ СКАПА-ФЛОУ
Бухта Скапа-Флоу на Оркнейских островах у берегов Шотландии на протяжении первой половины XX века была ареной особо ожесточенного противостояния разведок и флотов Великобритании и Германии.
За несколько лет до начала Первой мировой войны в Англию было направлено несколько десятков немецких агентов. Накануне начала военных действий, в последнюю неделю июля 1914 года, их было 26. Среди них — резидент Штейнхауэр. Бывший частный детектив, служивший в американском агентстве Пинкертона и приобретший там некоторый опыт, Штейнхауэр обнаруживал тягу к сорению деньгами и к переодеваниям. Он ничего не смыслил ни в военной, ни в морской разведке, но был прирожденным шпиком, стяжавшим себе репутацию сносного сыщика. Человек он был настойчивый, подвижный, беззастенчивый. Перед войной он только что вернулся из Бельгии, где отдыхал на приморском курорте, выдавая это за «выполнение особо секретных заданий». Но он предчувствовал приближение войны и сразу же стал навещать своих агентов, которые не принимали всерьез его предсказаний о неизбежности войны. Прибыв на встречу с неким Кронауэром, Штейнхауэр, всегда искусный в контршпионаже, легко обнаружил полицейскую засаду. Ему удалось скрыться, вывернув наизнанку свое «двойное» пальто и применив другие средства маскировки. Он облегчил свою совесть тем, что послал Кронауэру и некоторым другим агентам шифрованное распоряжение готовиться к военным действиям.
Буквально за несколько дней до начала войны Штейнхауэр получил приказ съездить на север и обследовать возможные военные базы британского Большого флота. Переодевшись рыбаком и обманув приятеля, шотландского удильщика, Штейнхауэр отправился в Скапа-Флоу. Ловя здесь рыбу при помощи лески, имевшей узелки, он сделал промеры глубины и смог утвердительно ответить на вопрос германского морского министерства: могут ли крупные броненосцы британского флота базироваться на Скапа-Флоу.
Самым странным в этой миссии Штейнхауэра представляется то, что германское морское министерство так недопустимо долго медлило с обследованием бухты Скапа-Флоу. Еще в 1909 году германский и английский флоты начали готовиться к смертельной схватке. Но германская разведка почему-то ждала наступления «настоящего дня», иначе говоря, того дня, когда война в Северном море станет почти свершившимся фактом. Только теперь Штейнхауэр был отправлен обследовать естественную и почти неприступную базу Большого флота, который как раз тогда был мобилизован в ответ на сухопутные и морские приготовления Германии.
Выполнив задание, Штейнхауэр благополучно вернулся в Германию.
Прошли четыре года Первой мировой войны. Британский флот базировался в бухте Скапа-Флоу и ни разу не подвергся нападению немцев. В ноябре 1918 года капитуляцией Германии закончилась война, после чего, по приказу Союзного командования, весь германский военно-морской флот был разоружен и заперт в бухте Скапа-Флоу. Его ожидала печальная участь: быть разделенным между странами-победительницами.
Немецкие моряки с тоской наблюдали за тем, как будущие «покупатели», словно барышники на лошадиной ярмарке, осматривают и «ощупывают» их боевые корабли. Итальянцы, французы, японцы, даже греки и бразильцы собирались наложить лапу на спустивший свой флаг германский флот. У какого моряка не заноет сердце при виде такой картины?! И тогда немецкие офицеры решили: не бывать этому! В один прекрасный день, по приказу командующего эскадры, согласованному с экипажами всех кораблей, флаги были подняты, кингстоны открыты и в течение двух часов германский военно-морской флот оказался на дне бухты Скапа-Флоу, не доставшись никому!
Впоследствии часть кораблей была поднята, а несколько из них остались лежать в проливе Керкезунд на восточных подступах к бухте Скапа-Флоу. Специалисты Британского адмиралтейства решили, что эти суда являются надежной защитой от нападения на бухту с востока. Но они ошиблись. Корабли еще сослужили службу своим бывшим хозяевам.
За 15 лет до начала Второй мировой войны началась подготовка операции, которая в нужный момент длилась всего 15 минут.
Альфред Веринг был капитаном германского военно-морского флота, свидетелем и участником драмы 1919 года в Скапа-Флоу, и его, как и многих немецких офицеров, никогда не покидала мысль о реванше. После Первой мировой войны он работал в военном управлении секретной службы. По ее заданию стал коммивояжером немецкого часового завода, основательно изучив профессию часовщика в Швейцарии. В 1927 году под именем Альберта Эртеля он со шведским паспортом осел в Англии. По другим данным, его настоящее имя было Курт фон Мюллер, а ложное Иоахим ван Шулерман, и он выдавал себя за голландца. Добропорядочный, скромный и законопослушный мастеровой в 1932 году получил английское подданство. Вскоре после этого открыл небольшую ювелирную лавочку в Керкуолле, на Оркнейских островах, около Скапа-Флоу. Время от времени Эртель посылал в Берлин сообщения о передвижениях английского флота в метрополии. Занимаясь рыбной ловлей, проверил данные Штейнхауэра о глубинах и подтвердил их. Завел связи среди английских моряков, которые заходили к нему полакомиться его уловом, распить бутылочку шотландского виски и поболтать о службе. В ювелирной лавочке часто можно было услышать разговоры жен морских офицеров, делящихся новостями, тоже небезынтересными для разведчика.
Когда началась Вторая мировая война, Альберта Эртеля, верноподданного его величества, никто не тронул, и он продолжал работать.
В начале октября 1939 года он переслал сообщение о том, что восточные подступы к Скапа-Флоу через Керкезунд не прикрывались противолодочными сетями, а защищались лишь корпусами потопленных немецких судов, лежавших друг от друга на довольно значительном расстоянии. По получении этого сообщения капитан цур зее Дениц приказал командиру подводной лодки U-47 лейтенанту Гюнтеру Прину атаковать английские военные корабли в Скапа-Флоу.
Прин немедленно взял курс на Оркнейские острова. Ночью 14 октября он осторожно пробрался через заграждения, подробно описанные Эртелем, во внутренний бассейн. Между затонувшими кораблями оставалось так мало свободного пространства, что от командира подводной лодки требовалось исключительное искусство кораблевождения и отличный глазомер, чтобы суметь проскользнуть в эту щель.
Среди других военных кораблей в бухте находился и линкор «Ройял Оук». Прин провел две торпедные атаки по двум английским кораблям, стоявшим на якоре. На линкоре «Ройял Оук» произошел сильный взрыв, и он затонул вместе с 186 членами команды (по другим данным — погибло 834 человека). Уничтоженный корабль имел водоизмещение почти 31000 тонн и был вооружен восемью 380-миллиметровыми и двенадцатью 150-миллиметровыми орудиями.
Достигнув такого выдающегося успеха в самой «пасти льва», Прин благополучно ушел в открытое море тем же путем, по которому проник в гавань. (По другой версии, Эртель на небольшой шлюпке, ускользнув от береговой охраны, пробрался к той самой подводной лодке, находившейся в 6 милях от Скапа-Флоу, и лично возглавил торпедную атаку.) Вальтер Шелленберг по этому поводу писал: «Потопление этого линкора заняло менее 15 минут, но потребовалось 15 лет терпеливой и усердной работы Альфреда Веринга для того, чтобы заложить необходимое основание для этой в высшей степени успешной операции».

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ
ВЧК ПРОТИВ ИНОСТРАННЫХ ЗАГОВОРЩИКОВ
20 декабря 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Ее возглавил опытный революционер и конспиратор, один из непосредственных руководителей Октябрьского вооруженного восстания, Ф.Э. Дзержинский. Сам не раз подвергавшийся репрессиям и прошедший школу тюрем, он возглавил орган, который, по определению В.И. Ленина, знал бы каждый шаг заговорщиков и мог бы «репрессией беспощадной, быстрой, немедленной, опирающейся на сочувствие рабочих и крестьян» пресечь все происки контрреволюции.
В годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны органы ВЧК раскрыли и ликвидировали около пятисот малых и крупных контрреволюционных организаций и заговоров, в том числе заговор Локкарта — Дью Клинтон Пула и Дюкса. Первый из них носил еще одно название: «Заговор послов», так как в нем приняли участие послы: США — восьмидесятилетний банкир Френсис; Франции — Нуланс; руководители американской, французской и итальянской военных миссий; французский, английский и американский генеральные консулы в Москве; руководитель миссии Красного Креста США и другие лица.
Роберт Брюс Локкарт с 1912 до сентября 1917 года был генеральным консулом в Москве, совмещая эту должность с занятием разведкой, затем его отозвали в Лондон, а в январе 1918 года он снова в России, уже без определенной «крыши», но с дипломатическими привилегиями. Перед ним была поставлена задачу установить неофициальные отношения с Советским правительством и, обещая широкую военную и материальную помощь, попытаться убедить его продолжать войну с Германией. Вторая задача, поставленная перед Локкартом, заключалась в том, чтобы он возглавил подготовлявшийся антисоветский заговор.
Опытный американский разведчик Дью Клинтон Пул был направлен из Вашингтона в Новочеркасск для установления непосредственной связи с генералом Калединым. После подавления мятежа его назначили генеральным консулом в Москве. Поскольку послы США и Франции находились в Вологде, куда был эвакуирован дипкорпус, все заботы по организации заговора приняли на себя Локкарт и Дью Клинтон Пул, а также прибывший вскоре и активно взявшийся за дело знаменитый международный шпион Сидней Рейли, в ту пору агент английской разведки.
Через Локкарта и Рейли английская разведка оказывала широкую финансовую помощь всем подпольным организациям, ориентировавшимся на союзников и очень нуждавшимся в деньгах. Шпионская сеть в свою очередь снабжала заговорщиков данными о московском гарнизоне, о новых формированиях Красной армии и т.д.
Первый удар по планам заговорщиков чекисты нанесли в ночь на 31 мая 1918 года, когда в Москве были арестованы некоторые участники савинковского «Союза защиты родины и свободы» — военной силы, на которую рассчитывали Локкарт и Пул. Правда, главарям — самому Савинкову и начальнику штаба полковнику Перхурову — удалось укрыться в Казани, куда был перенесен центр этого «Союза». Но Казань от Москвы далеко, к тому же и последние надежды на «Союз» рухнули, когда были подавлены мятежи, поднятые им в Муроме (8 июля) и в Ярославле (22 июля). Теперь надо было искать пособников в Москве.
Летом 1918 года Ф.Э. Дзержинский лично поручил небольшой группе чекистов проникнуть в одну из контрреволюционных организаций в Петрограде и выйти на тех, кто держал в своих руках нити заговора. Участники группы действовали под вымышленными именами, в частности молодой чекист Ян Буйкис, бывший подпоручик 8-го Вольмарского латышского полка, — под фамилией Шмидхен. С ним в паре работал другой латышский стрелок, Спрогис.
Две недели ходили разведчики по Петрограду, знакомились с бывшими офицерами и чиновниками, водили многих в ресторан, вызывая на откровенность, а организацию все же не нащупали. Вернувшись в Москву, доложили о неудаче Дзержинскому, но тот приказал им вернуться в Петроград и продолжать поиски. И однажды им повезло.
В морском клубе они познакомились, а затем близко сошлись с офицерами, руководителями контрреволюционной организации. Постепенно вошли к ним в доверие. И через два месяца чекистам заявили, что для пользы дела они должны познакомиться с морским атташе английского посольства Кроми. Он был ближайшим помощником Локкарта, но любил подчеркивать, что остался в Петрограде с благородной целью: спасти русский флот от захвата немцами.
На первой же встрече Кроми познакомил чекистов с Сиднеем Рейли; англичане настойчиво рекомендовали Шмидхену выехать в Москву и представиться Локкарту. Кроми вручил ему закрытый пакет с рекомендательным письмом. На следующий день Шмидхен и Спрогис были в Москве, а письмо лежало на столе у Дзержинского. Утром следующего дня чекисты явились к Локкарту. Письмо у него не вызвало сомнений, в нем упоминались детали, известные только ему и Кроми.
Шмидхен представился как бывший офицер, имеющий связь с латышскими стрелками и знающий их настроения: часть из них разочаровалась в советской власти и при первой же возможности готова перейти на сторону союзников.
После нескольких встреч, в ходе которых Локкарт проверял Шмидхена, он попросил Яна познакомить его с надежным человеком, занимающим командную должность в одной из латышских частей. Таким «надежным» человеком, по рекомендации Ф.Э. Дзержинского, стал Эдуард Петрович Берзинь, командир Латышского особого дивизиона, которому в то время была поручена охрана Кремля. Шмидхен свел Локкарта с Берзинем, и они стали встречаться самостоятельно. Теперь все зависело от мастерства Берзиня, его умения представить себя сторонником заговорщиков.
Одновременно с этим Шмидхен высказался за то, чтобы Локкарт вошел в прямой контакт с генералом Пулем, командовавшим войсками союзников в Архангельске (не путать с Дью Пулом), и обсудил с ним условия перехода на сторону союзников группы латышских стрелков на Архангельском фронте. Чекисты при этом исходили из того, что Локкарт, не имевший возможности лично встретиться с Пулем, поручит это Шмидхену и даст ему рекомендательное письмо. Так и случилось. На очередной встрече Локкарт вручил Шмидхену такое письмо, предварительно узнав его подлинное имя и вписав в текст. И Локкарт, и Кроми знали, что Шмидхен известен контрреволюционному подполью, и высоко ценили его в качестве конспиратора.
23 августа в помещении американского генерального консульства в Москве состоялось очередное совещание участников «заговора Локкарта». Председательствовал французский консул Гренар. Англичан представляли Рейли и Хилл. Американцев — генеральный консул Пул и представитель американских фирм в России Каламатиано. Присутствовал и французский разведчик, капитан 2-го ранга, Вертамон. Это был активный участник заговора, имевший больше всего надежных людей в Москве. В апреле 1918 года он уже проявил себя — уничтожил хлебные запасы, предназначенные для Германии, на элеваторах Украины.
Сидней Рейли (по поручению Локкарта) сообщил собравшимся, что подкупил за два миллиона рублей Берзиня — начальника кремлевской охраны. План Рейли заключался в следующем: 28 августа в Большом театре должно состояться чрезвычайное заседание ЦК партии большевиков (заседание потом было перенесено на 6 сентября). Охрану здания, как обычно, должны были нести латышские стрелки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80