А-П

П-Я

 

— Не переживай, все образуется.
— А я и не переживаю, — ответил Иван, хотя это и не было правдой. — Мы ишо поборемся…
— Ежли что, шли ко мне гонца! — крикнул уже ему вслед Мохов. — Подсобим!
Иван промчался по улицам станицы, как вихрь, и поскакал во весь опор по степи, подхлестывая коня нагайкой. Мысли сбивались и путались. Слишком много событий за последнее время на него вывалилось. И самое страшное из них — исключение из партии.
Ветер остужал его разгоряченное лицо, свистел в ушах, развевал полы гимнастерки, в кармане которой лежала заветная красненькая книжица. Нет, он не принимал решение бюро, понимая, что его дело было высосано из пальца. Он много лет посвятил делу партии и теперь не мыслил себя отдельно от нее. Вся его душа противилась тому факту, что его грубо вырвали из ее рядов, заставляя наблюдать за борьбой мирового пролетариата как бы со стороны…
Нет, Иван не собирался сдаваться. Для себя решил, что обязательно добьется справедливости и вернет себе членство в партии. А пока ему нужно было выполнить хоть и неприятную, но необходимую миссию…
XV
Вернувшись в хутор, Иван первым делом зашел к Гришиным. Честно говоря, он немного побаивался. Как встретят его в этом доме после того, что произошло между ним и Дарьей, и того, что последовало вслед за этим?
Он вошел в хату и постучал костяшками пальцев в дверной косяк.
— Есть кто в хате? Хозяева!
Где-то в глубине дома послышался шорох, потом Иван услышал голос матери Дарьи, Аксиньи:
— Кто это там?
— Это я, тетка Аксинья, Иван Востряков, — ответил он.
К нему вышла мать Дарьи. Иван удивился, как сильно сдала за последние дни эта некогда сильная женщина. Лицо осунулось, было мертвенно бледным, на нем выделялись большие, черные, как у Дарьи, глаза. Было видно, что она очень слаба.
— Чего тебе, Иван? — строго спросила его женщина, окинув таким взглядом, что ему стало не по себе.
В этом взгляде было такая плохо скрываемая неприязнь, смешанная с тревогой, вызванной его посещением, что он понял неуместность своего появления в этом доме. Однако ему просто необходимо было сказать…
— Тетка Аксинья, Дарья дома? — спросил он.
— Зачем она тебе спонадобилась?
Иван почувствовал, что женщина не хочет, чтобы он виделся с девушкой. Он прекрасно понимал ее и при других обстоятельствах попытался бы самостоятельно разыскать Дарью. Но сегодня у него просто не было на это времени и желания.
— Погутарить мне с ней надобно.
— О чем?
Иван замялся. Вывалить на бедную женщину то, что узнал о судьбе ее мужа в станице, он не мог. Иван прекрасно понимал, что для нее это будет сильным ударом, который может окончательно подкосить мать Дарьи. Ему не хотелось слышать истерику, которая, как он думал, непременно проявилась бы, вздумай он рассказать ей про мужа. Поэтому Иван и решил сначала поговорить с Дарьей, чтобы она могла подготовить свою мать к этому известию.
— Тетка Аксинья, мне дюже надо с ней переговорить.
Мать Дарьи покачала головой. Она понимала, что Иван вряд ли скажет, о чем он хочет поговорить с ее дочерью. После того, что он сделал, она не хотела, чтобы этот человек общался с Дарьей. Впрочем, ее дочь была уже вполне взрослой, сама могла разобраться, что к чему…
— Не ходил бы ты к нам, Иван. Дюже много горя ты принес в наш дом… Ладно уж, иди, — вздохнула она. — Дарья на базу, возится по хозяйству. У нас ить нету теперича хозяина, самим приходится управляться.
В последней фразе не было упрека. Была только огромная усталость в ее голосе.
— Спасибо, тетка Аксинья! — поблагодарил ее Иван. — И… Простите меня, я и сам не все понимаю в том, что происходит со мной, со всеми нами в последнее время.
— Бог простит, — ответила женщина и, повернувшись, пошла в комнату, давая понять, что разговор закончен.
Дарью он нашел, чистившей конюшню. Девушка вилами собирала навоз. Ее лицо раскраснелось, волосы выбились из-под белого платка. Иван невольно залюбовался ею. Он сравнивал девушку со своей невестой, и если раньше Алена казалась ему самой красивой, то теперь…
Увидев Ивана, остановившегося на пороге, она распрямилась и оперлась на вилы.
— Здорово, Дарья! — поздоровался он, чувствуя, как тоска отчего-то стальными тисками сдавила сердце.
— Ну, здравствуй, коли не шутишь, — ответила она.
— Да уж какие тут шутки, — сказал Иван, входя в конюшню.
Во взгляде Дарьи не было ничего: ни неприязни, ни удивления от его появления, ни чего-либо другого. Ему показалось, что девушка знает, с чем он пришел к ней. Глупо, конечно, было так думать, но он никак не мог избавиться от этой навязчивой мысли.
— Тут вот какое дело, Дарья… Твоего отца забрали в окружное ГПУ.
Он замолчал, ожидая реакции девушки на свои слова. Но та совершенно спокойно смотрела на него, словно и в самом деле знала.
— Вскрылись некоторые факты из его прошлого, дюже нехорошие для него, — продолжил Иван. — Да ишо это дело о покушении… В общем, будь готова к тому, что ему припишут контрреволюционный заговор.
— Я готова, — ответила на это девушка. — Я знала, что так и будет. Да отец и сам, видать, чувствовал это. Он сказал, что это была наша последняя встреча…
Иван удивился ледяному спокойствию Дарьи. Он ожидал чего угодно — криков, истерики, проклятий в свой адрес. Да, за последнее время она очень сильно изменилась. Это была уже не та девушка, которую он знал раньше. Эта Дарья пугала его…
Она смотрела на него, а он не знал, что еще ей сказать.
— Знаешь, меня сняли с секретарей, — вдруг ни с того, ни с сего сообщил он. — И из партии выгнали…
Дарья покачала головой.
— Я ить остерегала тебя, Иван. Почто ты не сказал им, как я тебя просила? Глядишь, прошла бы буря стороной…
— Ты о чем это? — удивился он.
Иван считал, что услышанный им на заседании бюро голос девушки был плодом его воображения, возбужденного несправедливостью выдвинутых против него обвинений, которые возмутили его до глубины души, своеобразной слуховой галлюцинацией. Но слова девушки поколебали его уверенность. Она явно знала больше, чем он, и это тоже приводило его в смятение.
— Ванечка, не забывай, что я — ведьма! — сказала Дарья. — Не думай, что ежели ты бросил меня, я перестала тебя любить и заботиться о тебе. Нет, я слежу за тобой и хочу упредить тебя… Ты много уже глупостей совершил, за них тебе приходится расплачиваться. Не лез бы ты в это дело, Иван! Я сама разберусь с энтими проблемами.
— Как это — «не лезь»? — возмутился Иван. — Ить это я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать! Нет, Дарьюшка, тута ты не права…
Девушка грустно усмехнулась.
— Ты думаешь, что виноватый… Не мучь себя, Иван. Ты тута не при чем. Здесь вмешались более серьезные силы, чем ты себе представляешь. Не в твоих силах было предотвратить ихнее вмешательство, не в твоих силах исправить положение.
— А в чьих? — поинтересовался он, не совсем понимая, о чем она говорит. — В твоих?
Дарья покачала головой.
— Боюсь, и не в моих… Только я все сделаю, зависящее от меня, чтобы исправить положение. Или, по крайней мере, наказать виноватых…
— Что-то ты говоришь загадками, Дарья, — сказал на это Иван. — Никак не пойму, куда ты клонишь. Какие-то силы… Я знаю одно: ежели б нам удалось поймать Фролова, то, думаю, мы бы смогли в какой-то мере улучшить положение твово отца.
— Ты всерьез так думаешь? — поинтересовалась девушка.
— Думаю, да.
Она задумалась. Иван не знал, какие мысли бродят сейчас в ее голове, но был уверен, что она решает для себя какой-то важный вопрос.
— Я скажу тебе, где прячется Фролов, — наконец, произнесла она. — Он в лесу, в старом волчьем логове. Помнишь, какое мы обнаружили, когда гуляли там?
— Помню, — подтвердил ошарашенный Иван. — Но откуда тебе это стало известно?
Дарья улыбнулась.
— Ежели я скажу, что это — мой колдовской дар, ты ить все равно не поверишь?
— Не поверю, — подтвердил он.
— Тогда я скажу тебе, что видела его там.
— Но как ты там оказалась? Он видел тебя?
Девушка покачала головой.
— Он там, поверь мне, Иван. Поторопись, в противном случае мне придется разобраться с ним по-своему… А теперь иди. Ты и так нажил себе неприятности, явившись нынче ко мне.
Иван понял, что разговор закончен. Не все, сказанное Дарьей, дошло до его сознания, многое он не понял. Но информация, сообщенная ею, была настолько важной, что надо было действовать незамедлительно. Для себя же он решил, что если сведения подтвердятся, он обязательно придет поблагодарить девушку. Девушку, которую он когда-то безумно любил и к которой его до сих пор, оказывается, тянуло…
Алена сидела дома, когда к ним заявился Яшка Рыжий. Она слышала, как он вошел и поздоровался с родителями, но не обратила на это внимания. Мало ли зачем мог придти секретарь комсомольской ячейки… Может, к отцу какое дело было.
Но тут ее слух уловил свое имя, произнесенное парнем, а вслед за этим отец позвал ее:
— Алена, подь сюды!
Девушка вышла. Отец кивнул на Яшку, стоявшего, прислонившись плечом к дверному косяку, и сказал:
— Тут до тебя Яков пришел. Говорит, дело имеется.
Алена вопросительно посмотрела на парня, а у самой нехорошо екнуло сердце. Она почувствовала, что тот пришел не с добром…
— Алена, выдь на-час, мне тебе кой чего сообщить надобно, — сказал Яков, распрямляясь.
— Ну, пойдем, — с внутренним трепетом согласилась она.
Едва они вышли на крыльцо, как девушка набросилась на парня:
— Говори, что стряслось? С Иваном чего?
Яшка улыбнулся ехидно и поинтересовался:
— А где твой миленок, ты знаешь?
— Он в райком поехал на заседание бюро.
— На заседание бюро, говоришь? — он нехорошо усмехнулся и покачал головой. — Дуреха ты, Аленка!
Девушка схватила его за руку. Теперь ее подозрения переросли в уверенность: что-то произошло.
— Не томи, Яшка, выкладывай, с чем пришел.
Парень высвободился из ее захвата и облокотился на стенку.
— Ты же знаешь, Алена, я завсегда хорошо к тебе относился. Я считаю своим долгом упредить тебя насчет Ивана…
— Да не томи ты! — воскликнула девушка, у которой появилось вдруг сильное желание съездить по физиономии этого нагловатого парня. — Выкладывай, что с Иваном!
— Да с ним-то ничего… Значит, говоришь, в станице он?.. Ну, ну… — Его глаза вдруг стали серьезными и злыми. — А ить он у Дашки Гришиной!
Внутри у Алены все оборвалось. Она побледнела и обессиленно прислонилась к двери рядом с Яшкой.
— Брешешь, гад!
— Собаки брешут, а я правду говорю! Ежели не веришь, поди к Гришиным, посмотри. Сама убедишься… Оне там, наверное…
Он не договорил, но все было и так ясно, без слов. Алена сорвалась с крыльца и побежала, не слыша, что кричал Яшка ей вдогонку. Она должна была увидеть собственными глазами, убедиться, что это правда. Неужели эта змеюка сызнова приворожила его?
От этой мысли сделалось очень горько на душе. Алена бежала и плакала, не замечая слез, градом катившихся по лицу. Она никого не видела и не слышала. Люди, попадавшиеся навстречу, удивленно смотрели ей вослед, недоумевая, куда так торопится эта красивая девушка и почему так горько рыдает…
Она успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Иван выходит с база Гришиных. Дарья стояла за плетнем и смотрела ему вслед. Алена почувствовала острый укол ревности. Зачем он заходил к Гришиным? Чем это они там занимались с Дарьей? Картины, одна хуже другой, представлялись вдруг ей. То она видела, как ее Иван обнимает Дарью, целует. То Дарья откровенно ласкает его…
Сердце сдавила боль и обида. Вон она, ведьма, стоит, провожает ее любимого, словно и не было между ними размолвки! Неужели все-таки действие зелья бабки Василисы закончилось? Алена ощутила, как гнев поднимается откуда-то изнутри. Нет, она не отдаст Ивана этой змеюке!..
Девушка решительно направилась навстречу своему возлюбленному. Иван увидел ее и поздоровался:
— Здравствуй, Алена.
Он явно не был рад этой встрече. Скорее, в его взгляде читалось раздражение, и она почувствовала это. Как почувствовала то, что он уходит от нее…
— Здравствуйте, Иван Андреич, — сухо ответила она.
Они встали друг напротив друга. Она — вопросительно глядя ему прямо в глаза, он — думая о чем-то своем.
— Ты чего такая хмурая? — поинтересовался Иван, хотя прекрасно понимал, в чем дело.
Тут уж Алена не выдержала. Ревность и гнев, переполнявшие ее, вырвались наружу.
— Это как же понимать, Ванечка? Ты что, сызнова начал шляться к Дашке?
— Я заходил по делу, — ответил тот с раздражением.
— Ах, по делу!.. Знаем мы энти ваши дела!
Ее щеки пылали, глаза горели гневом. Иван впервые видел ее такой. Он прекрасно понимал, что она ревнует, что любые его оправдания не будут ею приняты в данный момент.
— Алена, — спокойно сказал он, надеясь успокоить ее, — ты не подумай, ничего у нас с Дарьей нету. А заходил я к ней и вправду по делу.
— Ну какие у тебя могут быть с ней дела? — воскликнула девушка.
— В станице я узнал, что ее отца забрали в окружное ГПУ. Дело оказалось серьезней, чем мы думали, — попытался спокойно объяснить ей Иван. — Вот я и зашел сказать…
— А тебе-то что за дело до этого? С чего это ты стал такой добренький? Ить он стрелял в тебя, аль забыл?
Она пристально посмотрела ему прямо в глаза, надеясь увидеть в них что-нибудь, что уличит его слабые попытки обмануть ее. Для нее его объяснение было неубедительным. Впрочем, сейчас, когда она была ослеплена ревностью, любые его оправдания воспринимались ею, как ложь.
Но во взгляде Ивана ничего, кроме раздражения, не было. Он тоже прекрасно осознавал, что сейчас она не поверит ему, что бы он ни говорил.
— Алена, зараз ты дюже возбуждена своими подозрениями. Иди домой, успокойся, мы опосля с тобой поговорим на эту тему.
— Ах, вона оно как?! — она уперла руки в бока. — Тебе даже сказать мне нечего!
— Алена, не шуми, — попытался Иван урезонить ее еще раз. — Не позорь ни себя, ни меня перед людьми.
Действительно, в окнах близлежащих хат уже появились любопытные физиономии хуторян. Дед Матвей, который был слаб на ухо, даже подошел поближе, чтобы лучше слышать.
— Не позорь?! — воскликнула девушка. — Это ты меня позоришь тем, что шляешься к энтой ведьме! Прекращай ходить к ней, иначе я скажу бате, и свадьбы не будет!
Тут терпение Ивана лопнуло.
— Знаешь что?.. С меня хватит! Делай, что хочешь, только оставь меня в покое!
— Ах, так! Ну, и катись тогда к черту!
На том разговор и закончился. Иван пошел в одну сторону, а Алена — к Гришиным. Разговор только подогрел ее гнев, убедив в том, что она была права в своих опасениях. Девушка горела решимостью разобраться с той, которая пыталась увести ее возлюбленного.
Дарья видела начало сцены между Иваном и Аленой. Едва только увидев приближающуюся девушку, она поняла, что надвигается буря. Ей совсем не хотелось быть свидетельницей выяснения их отношений, поэтому Дарья вернулась в конюшню, чтобы продолжить прерванное появлением Ивана занятие. Но вскоре туда заявилась Алена…
По ее виду Дарья сразу поняла, что та пришла ругаться. Когда Алена, переполняемая ревностью и гневом, заговорила, она была уже готова дать ей достойный отпор…
Невеста Ивана остановилась в дверях и уперла руки в бока.
— Ты чего же, Дашка, творишь? Ты чего моему Ваньке голову морочишь, стерва безродная! Он — жених мой, у нас скоро свадьба, а ты, змеюка, сбиваешь с панталыка его!
Дарья отбросила в сторону вилы и двинулась на девушку, буравя ее своим взглядом, в котором было столько жгучей ненависти, что Алена невольно попятилась.
— Ах, ты!.. Поглядите-ка на нее! Кто бы говорил!.. Сама увела у меня моего любушку, а теперича пришла скандалы мне закатывать?
И вдруг Алена увидела, как ненависть сменилась в ее глазах на какое-то другое выражение. Жалости, что ли… Не дойдя до девушки, Дарья остановилась и покачала головой.
— Эх, Алена, Алена!.. Я ить все знаю.
— Что ты могешь знать?
— Я знаю, моя бабка дала тебе приворотное зелье для Ивана.
У Алены вдруг иссякли силы. Входя сюда, она намеревалась как следует проучить Дарью, а если понадобиться, то и потрепать ее. Но последняя фраза девушки выбила ее из колеи.
— Ты сумела отнять у меня моего Ивана, — продолжала тем временем Дарья. — Но сказала ли тебя моя бабка, что действие любовного зелья не вечно?.. По твоему лицу вижу, что нет. А ить это так, Алена. Иван уже начал высвобождаться от твоих чар… Признаюсь, спервоначалу, когда только узнала про то, что ты его опоила, я хотела замстить тебе. Но потом поняла, что никуда он от меня не денется. Ить он любит меня, Алена! Даже твое зелье не помогло. Ты смогла одурманить евонные мозги, но не сердце и не душу. Евонная любовь ко мне зараз запрятана дюже глубоко, но дай срок, и она выберется на свободу…
— Неправда это! — крикнула побледневшая Алена. — Иван — мой, только мой! Я не отдам тебе его, ведьма! Не отдам!..
Дарья усмехнулась.
— Не отдавай. Только не в твоих силах удержать человека подле себя силком. Придет время, и он уйдет от тебя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21