А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Среди офицеров Белой армии царило уныние и разочарование. Но не таков был генерал Слащов. Ему нужно было дело, борьба. Он хотел использовать свою неистощимую энергию на благо Отечества. И вот он возвращается в Крым. Удивлены были все — и Белые, и Красные. Конечно, и ранее Красной армией командовали вовсе не пролетарии, а такие же генералы русской императорской армии, имена которых не афишировались из пропагандистских соображений. Но Слащов-Крымский ранее решительно и виртуозно громил Красных, будучи лучшим из Белых генералов. Да и в Крыму порядок наводил виселицами и расстрелами.
Встречать Слащова в Крым срочно выехал лично Дзержинский на специальном поезде. И уже в 1924 году бывший царский полковник и Белый генерал возглавил в Москве курсы «Выстрел» — одну из главных в то время военных академий в СССР. Официально это называлось — Высшая тактическо-стрелковая школа командного состава РККА имени 3-го Коммунистического интернационала. Вот тут-то «товарищ Слащов» и учил своих бывших врагов премудростям военного дела.
«Борьба с десантами», «Действия авангарда во встречном бою», «Прорыв и обход», «Маневр как залог победы» — далеко не полный перечень работ Слащова. А кроме них, многочисленные статьи по истории сражений мировой и гражданской войны, в которых ему довелось участвовать и командовать войсками. Особенно интересными были лекции, где разбирался ход боевых действий, в которых участвовал сам Слащов и его курсанты, естественно, по разные стороны фронта. Воспоминания и жаркие споры по вопросу, кто кого и как побил, продолжались далеко за полночь в общежитии командного состава на Красноказарменной, дом 3, где жил генерал.
В 1925 году был снят исторический фильм «Врангель». В роли генерала Слащова снимался сам генерал Слащов. Он же был и военно-техническим консультантом. В следующем, 1926 году обширная статья генерала появилась в сборнике «Кто должник?», посвященном вопросам «царских долгов» Франции. По аргументированному мнению бывшего Белого генерала, после мировой войны и интервенции французская сволочь задолжала России гораздо больше.
Но Слащову хотелось деятельности, он рвался в войска, засыпал начальство рапортами с просьбой дать ему хотя бы дивизию. Преподавательские будни тяготили генерала. А вокруг опять, как и во время гражданской войны в Белой армии, начали плестись интриги. Из-за границы от белоэмигрантских организаций к Слащову зачастили посланцы с предложениями о вступлении во всякие подпольные кружки. Свои подпольные общества организовывали и «красные командиры». Намерения были разными, от простого недовольства, высказываемого шепотом, до тайных планов военного переворота. Кто-то из военспецов оказался втянут в белогвардейское подполье, кто-то в «красногвардейское». Но таких было немного. Большинство, как и Слащов, поступили на службу в РККА, чтобы служить России, а не ради денег и званий. Ведь именно жадность и тяга к власти являлась истинной причиной как интриг, так и всей этой подпольно-заговорщической суеты.
В стремлении к власти новоявленные «красные командиры», у которых, кроме пролетарского происхождения и амбиций, не было ни порядочности, ни военного таланта, воспринимали военспецов в качестве основной конкуренции и в конце 1920-х начали их выдавливать. В ход пошли доносы. Многих сажали и расстреливали. И не только «старорежимных» военспецов, но и «красных командиров». Начали поступать доносы и на Слащова. Прямая и открытая позиция генерала, а также его решимость отстаивать правду напугали даже следователей из ведомства Генриха Ягоды, который плел свою сеть интриг. И после нескольких вызовов на допросы от Слащова отстали, кидая продолжавшие поступать доносы в мусорную корзину. Это не могло не напугать его тайных врагов. Они еще могли понять, когда освобождали каких-то «бывших» по требованию Сталина или Ворошилова, но чтобы бывшего царского генерала пощадили, как только он потребовал публичного суда над собой, было для подпольных интриганов уже чрезмерным. Будучи сами людишками мелкими и подлыми, они дико боялись таких больших и сильных личностей с твердой волей.
И вот наступило 11 января 1928 года — день, который генерал Слащов запомнил на всю жизнь. Собственно, день уже подходил к концу, и Яков Александрович сидел в своем кабинете, дописывая очередной рапорт с просьбой перевести в часть, хотя бы на должность командира дивизии или бригады. Неожиданно кто-то резко распахнул дверь и ворвался в кабинет. Слашов обернулся, оторвавшись от письменного стола. Возможно, это и спасло ему жизнь. А возможно, судьба, которая и ранее не раз спасала генерала от верной смерти. Грохнул выстрел. Пуля пролетела около самого виска и вошла в стену позади.
В дверях стоял молодой еврей, державший в дрожащей руке револьвер. Он явно был напуган. Недаром о генерале Слащове-Крымском ходили самые невероятные слухи — ведь он не боялся никого и ничего. На войне он не боялся ходить под пулями во время боя. В белогвардейских штабах он не боялся спорить с Врангелем и его холуями. Он не побоялся вернуться в Россию к «красным», хотя имел репутацию «вешателя». Он не боялся ни доносов, ни застенков НКВД. Кто-то говорил, что Слащов находится под особым покровительством бога, кто-то говорил, что он продал свою душу дьяволу.
— Т-ты... п-помнишь ф-фамилию К-колленберг?! — заикаясь, скороговоркой затораторил убийца. — Т-ты... т-ты п-приказал его п-повесить... в... в К-крыму... Т-ты... т-ты уб-бил м-моего б-брата... Т-ты умрешь...
Слащов смотрел на убийцу с ледяным спокойствием.
— Ты пришел меня убить? Тогда стреляй, чего же ты ждешь? — усмехнулся Слащов. — Ничто так не укрепляет дух, как пуля у виска.
Рука убийцы дрожала все больше. Глаза от страха расширились, и взгляд стал совсем безумным.
— Ум-мри-и-и!!! — проорал он и нервно начал давить на спусковой крючок.
Бабахнуло еще два выстрела, но трясущиеся руки не позволили попасть даже почти в упор. Причем, если первая пуля прошла совсем рядом с головой генерала, то эти две пули выбили щепки из письменного стола уже довольно далеко. А затем револьвер дал осечку. Испуганный убийца, вместо того чтобы просто прокрутить барабан револьвера, изумленно уставился на свое оружие.
— Молодой человек, вы, похоже, не только стрелять не умеете, но и чистить оружие не приучены... — все так же спокойно улыбнулся Слащов.
Убийца в страхе швырнул на пол револьвр и бросился вон из кабинета. Но в панике промахнулся мимо дверного проема и всем телом налетел на косяк. Удар был не то чтобы сильный, но чувствительный. Злодей схватился за стену руками и, издав тихий стон, сполз на пол, глядя в потолок остекленевшими глазами, в которых так и застыли страх и безумие.
К утру НКВД выяснил, что убийцей-неудачником был некто Колленберг, действительно являвшийся братом повешенного в Крыму по приказу Слащова. А патологоанатомы при вскрытии констатировали разрыв сердца. Еще одна смертельная опасность, как и многие другие смертельные опасности, прошла мимо легендарного полководца.
27 июня 1941 года. Ставка фюрера под Растенбургом в Восточной Пруссии.
Склонившись над картой.
— Ну что скажете, господа генералы?! — Гитлер мрачным взглядом обвел собравшихся генералов, которые от этого взгляда поежились и испуганно втянули головы в плечи. — Что это такое?! Согласно планам, которые мне представили, основные силы русских должны были быть окружены и разгромлены около границы. Далее наши армии должны были наступать, прорывая один за другим спешно создаваемые большевиками оборонительные рубежи и громя подходящие к фронту части противника. А в итоге не их, а наши войска находятся в окружении!
— Но, мой фюрер! — возразил начальник оперативного отдела ОКБ Йодль. — Мы как раз готовились завершить операцию по окружению русских войск. Просто Сталин, вопреки тем планам, которые у них были до войны, не стал выдвигать войска к границе. Нам пришлось наносить удары на очень большую глубину...
— В этой вашей большой глубине наши войска оказались в окружении! — заорал Гитлер. — Большая глубина?! Большая глубина у вас в заднице! В той самой заднице, где у вас находятся мозги! И наши лучшие войска благодаря вам тоже сейчас в заднице! И Сталин их сейчас старательно перемешивает с дерьмом гусеницами своих танков! Все наши танковые дивизии сейчас там!
— Кроме находившихся в резерве 2-й и 5-й, — испуганно подсказал Йодль. — Мы вынуждены перейти к обороне. Вчера усилия по деблокированию окруженных войск не увенчались успехом.
— Но ведь Гудериану удалось сегодня к утру прорваться обратно и соединиться с нашими войсками в районе Новогрудка, — возразил командующий группой армий «Центр» Федор фон Бок. — Да и на севере удалось вырваться, как я слышал, дивизии «Тотенкопф».
— Феденька, от «Тотенкопфа» тотенкопф и остался, рожки да ножки! — зло бросил Гитлер и, подойдя к висевшей на стене карте, заговорил, водя по ней пальцем. — Так, вторая танковая группа Гудериана с тремя танковыми дивизиями сейчас в районе Новогрудок. А третья танковая группа Гота окружена восточнее Молодечно. Четвертая танковая группа фон Манштейна, который сменил Хепнера, окружена под Крустпилсом. Первая танковая группа окружена на юге под Ровно.
— На южном направлении, по данным разведки, у русских сосредоточено не много сил, — пояснил Гальдер. — Русские нанесли наиболее мощные удары на направлениях действия групп армий «Центр» и «Север». Они действуют мощными группировками, имеющими в своем составе от двух до четырех танковых корпусов. Основа их успеха в массированном применении танков, в том числе новых, броня которых не пробивается нашими орудиями.
— Пополнить дивизию «Тотенкопф» личным составом и техникой! В районе Каунаса сформировать еще одну танковую дивизию из восстановленной и поступающей с заводов техники. Добавить к этим дивизиям еще три-четыре пехотные и их силами ударить со стороны Каунаса и Вильно в направлении Молодечно. С юга на Молодечно ударит после получения пополнений вторая танковая группа Гудериана. Перебросить туда 2-ю и 5-ю танковые дивизии из резерва.
— Гениально, Адольф Алоизович! — начал аплодировать Геринг.
— Надо усилить войска СС. — заявил Гиммлер. — Вооружейные победоносным учением национал-социализма, с именем любимого фюрера на устах и его образом в своих пламенных сердцах, они разгромят русские орды, гордо неся по миру знамя Великого Германского Рейха.
— Уже давно пора революционизировать Вермахт, более широко внедрить в армейские массы идеалы национал-социализма... — подхватил Борман. — Может, политруков от НСДАП ввести, как у русских от большевистской партии?
— Политруки это уже перебор... — поморщился Гитлер. — Во всяком случае пока... Хотя, кто знает, возможно, идея здравая... Действительно, нужно шире внедрять в Вермахте нашу идеологию. А СС... Обеспечивать техникой и вооружением в первую очередь! Рейхсфюрер, представьте сегодня же соображения о том, сколько дивизий СС вы сможете сформировать в срочном порядке.
— Слушаюсь, мой фюрер! — преданно глядя на Гитлера, воскликнул Гиммлер.
Стоявший рядом с ним руководитель РСХА Гейдрих печально смотрел в сторону. Он не хотел никому признаваться, что он и его ведомство напрямую причастны к разгрому на Восточном фронте. Задумали обезглавить русскую армию. Эх!.. Разработали секретную операцию, подготовили компромат на «красных маршалов», подбросили его через чехов. Лишь позже выяснили, что хитрые русские сами спланировали эти чистки. Просто поставить «красных маршалов» к стенке за дурость, воровство, пьянство и болезненную тягу к власти было как-то неубедительно. Вот НКВД и подкинуло СД как саму идею «обезглавливания», так и заготовки для компромата. С должностей «красных маршалов» поснимали, а многих к тому времени даже арестовали и без помощи Гейдриха. Немецкий компромат нужен был лишь для показательных судебных процессов. НКВД, правда, отблагодарил немецких коллег, предоставив информацию о друзьях Тухачевского из Вермахта, которые тоже подумывали о военном перевороте. Ну, еще русские некоторых особо досаждавших коминтерновцев выдали. Нет худа без добра, хоть парочку заговоров против фюрера с русской помощью раскрыли, да активность коминтерна заметно снизилась.
А ведь будь во главе РККА Тухачевский и его маршалы, что бы тогда было? Орды плохо организованных, слабо бронированных и устаревших легких танков, которые Тухачевский хотел наштамповать еще в начале 1930-х. Шапкозакидательские настроения и примитивное мышление, сводящее всю стратегию к лобовой кавалерийской атаке. И если из-под Варшавы в 1920 Красная армия удрала, сверкая пятками, то с такими командующими она была бы обречена быть в 1941 окруженной у границы. А вот хитрый Слащов, мало того, что в сжатые сроки провел реорганизацию армии и наладил выпуск оружия, от которого отказалось прежнее руководство, так он еще учел силу и слабость Вермахта. Расположив основные силы далеко от границ, он, во-первых, не позволил их сразу окружить, а во-вторых, заставил немецкие танковые клинья вырваться слишком далеко в глубь России. И затем ударил, не дав подтянуться пехотным дивизиям. Слащов подобные вещи проделывал и в Первую мировую, и в Гражданскую, хотя и в меньшем масштабе.
Но Гейдрих не был дураком, и потому молчал. Не забыл он и фразу, которую высказал еще перед войной: «Если Гитлер начнет делать глупости, то СС должны его остановить». Возможно, и ему ее не забыли, ведь он не мог предположить, что эта фраза, высказанная в кругу лучших друзей, дойдет до Гитлера. А Гитлер тем временем, не обращая внимания на притихших генералов, ходил около карты, что-то бормоча. Наконец он пафосно объявил:
— Я, великий фюрер Германского Народа, принял решение, которое обеспечит нам победу, упущенную вами! Мы создадим ударную группу из трех дивизий Гудериана, переформированной и пополненной дивизии «Тотенкопф» и пяти-шести пехотных дивизий. Эта группировка должна будет нанести удар на Молодечно, деблокировать третью танковую группу, а затем вместе с ней ударить на север в сторону Полоцка и Себежа. В районе Себежа она соединится с четвертой танковой группой, отрезав русскую группировку в Прибалтике. Ведь это самая мощная группировка большевиков? Какова ее численность?
— Четыре танковых корпуса из десяти, мой фюрер! — пояснил Йодль. — Это почти половина танковых сил противника. Притом именно корпуса, действующие на севере и в центре, укомплектованы новейшей техникой. На южном направлении преобладают старые танки, которые, как выяснилось, серьезно модернизированы. В целом, у русских оказалось меньше танков, чем мы ожидали, в связи со списанием и переделкой устаревших танков в самоходные орудия и вспомогательные машины, но полной неожиданностью оказалось появление у них принципиально новых танков...
— Разведка СД сообщала об этом еще два года назад! — перебил его Гейдрих, хотя данные на самом деле получила не СД, а Абвер. — А что предприняли военные?! Ничего! В итоге основная противотанковая артиллерия — 37-мм РаК-35/36 не пробивает их броню! То же самое касается танковых пушек наших основных танков Pz-III и Pz-IV!
— Во-первых, перед войной была увеличена толщина брони наших танков, на старые машины навесили дополнительное бронирование. В производство запущена новая модификация основного танка Pz-IIIJ с 50-мм пушкой. Правда, длины ствола 42-го калибра все же оказалось недостаточно...
— Вот именно! А надо было перед войной по примеру русских также начать делать тяжелые танки с толстой броней.
— Дело не в толщине брони, на наших новых машинах она немногим уступает их танкам. Русские применили наклонное расположение бронелистов. Да и не в этом дело. Дело в массированном применении ими танков. В том, что их танковые дивизии по организации не уступают нашим, имея при этом не один, а два танковых полка. И в бой они идут большими массами. Русские собирают в один кулак по два-три корпуса. А навстречу бьет другой кулак из двух-трех корпусов. На второстепенных участках фронта, где большевики использовали небольшие танковые подразделения, они не представляли особой опасности. Хотя борьба с их новыми танками и представляла определенные сложности.
— В общем они переняли нашу стратегию, но только с количественным и качественным превосходством! — вставил реплику Браухич.
— Для того, чтобы победить русских, Вермахту нужны новые танки, — вступил в спор Гальдер. — Еще перед началом восточной кампании рассматривался вопрос об установке в башню Pz-IV более мощного 75-мм орудия. Необходимо немедленно приступить к выпуску новой модификации Pz-IV. К сожалению, не удалось адаптировать башню от Pz-IV для Pz-III, но можно увеличить длину ствола 50-мм орудия до 60-ти калибров. Этого достаточно для борьбы с новыми русскими танками, а на расстоянии в 200 м даже и с тяжелыми танками КВ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30