А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Штабной бронетранспортер группенфюрера около полудня первым двинулся по свежепостроенному мосту через Швянтойи. Вслед за ним двинулись танки. Когда в начале 1930-х формировался облик немецких панцерваффе, то приоритет был отдан их мобильности даже в ущерб бронированию. Масса немецких довоенных танков не превышала 20 тонн, что позволяло форсировать реки по любым мостам, в том числе и деревянным. Однако в ходе последующих модернизаций масса немецких средних танков возросла вместе с бронированием. Из четырех наскоро построенных саперами мостов один все же не выдержал и рухнул. Один танк ушел под воду, хотя экипаж и выплыл на берег. Но это не помешало основным силам дивизии форсировать реку и, выставив два панцергренадерских батальона, усиленных противотанковой ротой для отражения возможного флангового удара со стороны Утяны, выйти на шоссе Каунас—Даугавпилс. Однако вскоре следовавшая впереди разведывательная рота сообщила по радио о том, что она атаковала с тыла русские позиции, прикрывавшие шоссе от атак частей 16-й полевой армии наступавших со стороны Укмерге.
Следовавший в авангарде дивизии фон Блицман получил приказ силами своей роты поддержать атаку разведчиков и разгромить русских до того, как они организуют нормальную оборону. Невдалеке, всего в паре километров, были слышны звуки и другого боя. Судя по грохоту орудий, там атаковали части 16-й армии, а значит — русские были зажаты между молотом и наковальней. Вот он — решающий бой, и окружение будет прорвано.
26 июня 1941 года. Город Утяна.
Взгляд через командирский перископ Т-34М.
На рассвете капитана Терехова, танковая рота которого остановилась на ночевку на окраине Утяны, разбудило тарахтение мотоциклетного мотора, а затем растолкал механик-водитель из его экипажа.
— Что случилось?! — хватая лежавший рядом автоматический карабин, воскликнул Иван.
— Тревога, товарищ командир!
С подъехавшего мотоцикла соскочил молоденький пехотный лейтенант, который еще на ходу кричал танкистам:
— Эй, братва! Вставай, тревога!
Где-то километрах в пяти грохотали выстрелы. Похоже, что немцы, которые вчера предприняли безуспешную попытку прорыва, все же продвинулись дальше.
— Товарищ капитан, сегодня на рассвете фрицы выбили наших из Сведасаи и вышли к реке и мосту.
— Это те, которые вчера пытались прорваться из окружения и заняли Ракишкис еще до того, как наши там закрепились?
— Да, они всю ночь обстреливали и атаковали нашу пехоту в Сведасаи. Но ночью они только имитировали атаки. Постреляют, постреляют и отойдут. Измором брали. А на рассвете открыли ураганный артиллерийский огонь и вышибли измотанный за ночь батальон. После чего вышли к мосту, но там мы их ждали.
— Что, и через мост они прорвались?! Там же до хрена наших войск! И траншеи вы еще с вечера копали...
— Через мост они особо не полезли. Попытались сначала сунуться, но мы им вломили. Теперь они засели на том берегу и лишь постреливают из леса. Но это так, мелочи, беспокоящий огонь. Самое страшное то, что они обошли нашу оборону южнее, переправили сначала пехоту, а сейчас наводят переправы для танков.
— Это хреново, ведь там у нас почти нет войск!
— Заслоны, которые там стояли, гансы выбили силами разведывательных подразделений, переправившихся на надувных лодках. Мы не рассчитывали, что они вместо захвата моста будут форсировать реку.
— Пешком им сюда топать далековато. Не менее часа. Значит, сейчас они переправят бронетехнику и появятся в Утяне. А тут кроме моей роты только медсанбат, да автотранспортный батальон.
— Командование за Утяну особо не опасается. Из Даугавпилса сюда форсированным маршем идут три стрелковые дивизии. Медсанбат уже начал эвакуацию. Похоже, что немцы хотят ударить в тыл двум нашим полкам, которые сейчас держат шоссе на Каунас.
— Да там силы хорошие! Один только тяжелый танковый батальон чего стоит!
— Там идет очень тяжелый бой. Их атаковали крупные немецкие силы со стороны Укмерге. Не менее трех пехотных дивизий при поддержке артиллерии и батальона танков. Если переправившиеся через реку немцы ударят нашим в тыл, то они долго не продержатся. Снять войска с позиций около моста также нельзя.
— Какова задача моей роты?
— Командование предполагает, что со стороны Ракишкиса пытается прорваться от полка до дивизии. Их вчера обработала авиация, и у них должны быть большие потери в технике. Но все равно сила приличная. Вряд ли вам удастся силами одной роты скинуть их обратно в реку. Ваша задача сковать их боем и заставить перейти к обороне. Попытайтесь им итировать атаку крупных танковых сил. Вот приказ. — Лейтенант протянул мятый листок бумаги с несколькими наскоро написанными строчками. — Но на самом деле вам придется действовать по обстановке. Главное, не дать немцам атаковать с тыла наши войска, ведущие бой на шоссе.
— Есть! — Иван приложил руку к танковому шлему, который не снимал даже на ночь. — Хлопцы, по машинам!
Танки взревели моторами и двинулись сначала на юг по шоссе, а затем свернули в лес. Понять, где находятся немцы, было невозможно. Но, с другой стороны, подумал Иван, противнику так же сложно будет понять, где находятся наши войска. Неожиданно впереди показалась колонна вражеских солдат, которая при виде восьми русских танков бросилась врассыпную в кусты.
— По оккупантам огонь! — скомандовал Иван. Затрещали пулеметы, несколько раз ухнули танковые пушки. Однако немецкая пехота залегла в лесу, откуда ее был достаточно сложно выкурить. И тут Иван решил, что следует атаковать немцев с разных направлений. Это может создать иллюзию атаки крупных сил и заставить противника перейти к обороне. Или просто найдется слабый участок, где его роте удастся прорваться к немецкой переправе. Танки развернулись и двинулись в обход залегшей немецкой пехоты, которую успели изрядно покрошить.
Обогнув небольшой лесок, рота выехала на большую поляну, по которой проходила проселочная дорога. Из перелеска на другом конце поляны почти одновременно появились немецкие танки Pz-III. Имея лучшую оптику, немцы первыми заметили противника и открыли огонь. Бой начался неудачно — одним из первых же немецких снарядов перебило гусеницу танку из второго взвода. Машина остановилась на открытом месте.
— Командир, меня подбили! — раздался в наушниках голос командира поврежденного танка. — Их там много, отходите, я вас прикрою.
— Сейчас попробуем тебя вытащить! — ответил Иван. — Колька, ты к нему ближе всех, попробуй зацепить тросом и оттащить с поляны! А то сейчас немцы расстреляют его как в тире! Остальным — прикрыть огнем!
Русские танки открыли ответный огонь. Один из пятящихся и отстреливающихся Pz-III получил бронебойный в башню, но продолжал двигаться. Еще один получил попадание в вертикальный лобовой бронелист и, задымившись, встал. У него, скорее всего, расколотило расположенную впереди трансмиссию. Преимущества русских Т-34М и в качестве брони, и в рациональности бронирования были заметны. Но баллистика пушки была явно не на высоте — усиленную броню немецких танков с километра она пробивала далеко не всегда. К счастью советских танкистов, стоявшие на немецких танках 50-мм пушки KwK-38L/42 с такого расстояния вообще были почти бессильны против брони тридцатьчетверок. Но, что касалось оптики, да и подготовки экипажей — преимущество явно было у немцев. Немецкие снаряды чаще попадали в цель, хотя и не пробивали броню. Советские снаряды попадали реже, но большая часть попаданий выводила немецкие машины из строя.
Вот и еще два немецких танка встали на опушке леса. Из одного выскочили танкисты в горящих комбинезонах и, не обращая внимания на разрывы снарядов и свист пулеметных очередей, принялись сбивать с себя пламя. А вот один из советских танков, маневрируя, подставил борт и тут же получил в него снаряд. Теперь уже советские танкисты выскакивали из люков, сбивая пламя с горящих комбинезонов.
Иван быстро сообразил, что перед ним какая-то элитная танковая часть. Уж очень четко действовали командиры немецких танков, метко стреляли наводчики. Никак это сама танковая дивизия СС «Тотенкопф», чьей эмблемой был зловещий череп с костями. Будь это простые немецкие танкисты, то Иван их бы не побоялся, несмотря на численное превосходство. А вот с «Тотенкопфом», непонятно почему, иметь дело было страшно. Было в этой дивизии что-то особо зловещее. Но, мотнув головой, капитан попытался отогнать закрадывающийся в душу страх.
Ну да, подготовка у танкистов в этой элитной дивизии очень хорошая, так все танкисты у немцев имеют и хорошую подготовку, и боевой опыт — и польский, и французский. Танки, конечно, у них лучшие среди немецких, но все равно хуже наших. Так чего в эсэсовских танкистах такого особо страшного? Черная форма? Череп с костями? Так у ударных корниловских частей, в которых в империалистическую сражался отец Ивана, тоже была черная форма. У корниловцев вообще было два цвета — красный и черный, символизировавших девиз ударных частей — «Родина или смерть!». Черные мундиры и красные фуражки. Красно-черные погоны и красно-черные знамена. На черном фоне иногда также рисовали белый череп с костями, как символ готовности к самопожертвованию. Только, конечно, череп у «Тотенкопфа» — отдает чем-то зловещим. Смерть — она и есть смерть. Эти парни в черных мундирах не только готовы умирать сами, но и убивать других, в том числе и его, гвардии капитана Терехова. Ну, это мы еще посмотрим, «думкопфы-тотенкопфы», усмехнулся Иван. Эта идиотская рифма «думкопф-тотенкопф», которая пришла в голову капитану, прогнала страх, и он уже перестал бояться огрызающихся бронебойными снарядами немецких танков.
Тем временем враг сконцентрировал огонь на стоящей на открытом месте тридцатьчетверке с перебитой гусеницей. К тому времени, когда подошел другой танк для буксировки, один из немецких снарядов пробил бортовую броню и вызвал взрыв боезапаса. Корпус танка разворотило, а башню откинуло в сторону. А затем танк, так и не успевший прийти на помощь товарищам, тоже встал с перебитой гусеницей. Немцы, похоже, уже догадались, что с такой дистанции им не пробить лобовую броню модернизированных тридцатьчетверок, и старались стрелять по гусеницам. А если какой-либо русский танк поворачивался боком, то и в борт.
Иван заметил, что на лесной дороге в том месте, где она выходила на поляну, сгрудилось несколько немецких танков, а за ними целое стадо бронетранспортеров. Если подбить хотя бы несколько штук, то они блокируют дорогу. Объезжать подбитые машины через лес немцам будет не слишком удобно, деревья достаточно толстые и растут плотно. А значит, необходимость искать объезд или растаскивать поврежденную технику существенно задержит противника.
— Рота, огонь по танкам и бронемашинам, что стоят на дороге у выезда из леса! — скомандовал Иван по радио.
Тридцатьчетверки, которых теперь оставалось только пять из восьми, достаточно быстро подбили два Pz-III и два или три бронетранспортера. Неожиданно с левого фланга из леса появились еще немецкие танки. Тоже Pz-IIIJ.
— Внимание, гансы слева! — прокричал Иван. — Два... Три... Пять... Десять... Двенадцать танков! Васька, отходи, прикрывая фланг! Борт! Борт не подставляй!
Оставшиеся от роты пять танков оказались теперь атакованы сразу с двух сторон. Потому Иван скомандовал отойти назад на полкилометра по поляне, которая тянулась через лес и выходила к колхозному картофельному полю. Впереди остались три сгоревшие машины. Увидев, что русские отходят, немцы пошли в атаку. Впереди шли танки, позади короткими перебежками двигалась пехота. Следом на некотором удалении тащились бронетранспортеры.
Но Иван не собирался отступать долго. Как только явная угроза получить снаряд в борт миновала, тридцатьчетверки остановились и продолжали отстреливаться. Еще два немецких танка встали, объятые коптящим пламенем. А вражские танкисты, несмотря на отчаянную стрельбу, не могли пробить лобовую броню тридцатьчетверок.
— Командир, у нас бронебойные на исходе! — крикнул заряжающий.
— Ромашка, я береза! Как слышите! — попытался вызвать Иван штаб. — Как слышите, прием!
— Береза, я ромашка! — наконец донеслось из наушников. — Что там у вас?
— Мы атакованы крупными силами немцев! Не менее танкового батальона! Ведем бой, но боеприпасы на исходе, долго не протянем!
— Продержитесь час! Через час отходите к Утяне. Понял, капитан?! Час! Всего один час!
— Вас понял, постараемся! Если надо — погибнем...
— Продержитесь всего час! Стойте до последнего!
— Есть стоять до последнего!
Значит, подкрепление подходит, но им нужен еще час времени, а продержаться этот час, когда снаряды кончатся через пятнадцать минут, — нереально.
26 июня 1941 года. Лес в окрестностях города Утяна.
Взгляд через командирский перископ Pz- II IJ.
— 140-й, ответьте 10-му! — сквозь помехи послышалось в наушниках.
— 10-й, вас слышу! Прием! — ответил фон Блицман.
— 140-й, наша колонна атакована русскими танками на дороге примерно в километре от переправы. Ваша задача атаковать большевиков с тыла или с фланга и не дать им сорвать переправу наших основных сил.
— Атаковать ротой русские танки это безумие!
— Против вас будет только восемь русских танков, да и то ведущих бой с батальоном штурмбанфюрера Клакенхагена. Выдвигайтесь немедленно!
— Яволь! Конец связи!
Рота развернулась и полным ходом двинулась по отходившей в сторону лесной дороге. Йозеф рассчитывал выйти таким образом как раз в тыл противника. Но эти русские дороги так же загадочны, как и все в этой загадочной России! В итоге его рота, сделав изрядный крюк по лесу, выехала на поляну, где шел бой. Еще хорошо, что они вышли русским во фланг, а не в лоб. Это давало хоть некоторые шансы. Увидев подошедшее немецкое подкрепление, тридцатьчетверки начали отступать задним ходом, стараясь не подставлять борта и корму.
— Хьюго, давай бронебойный! Понтер, огонь по ближнему русскому танку! Целься в борт!
Первый 50-мм подкалиберный снаряд все же срикошетил, но второй расколотил одному из русских танков каток, и подбитая тридцатьчетверка закрутилась на месте с перебитой гусеницей. Однако и русские тоже ответили отчаянным огнем. Один из танков роты Йозефа, вырвавшийся вперед, получил снаряд в башню. Русские танки постепенно отступали под напором численного превосходства немцев, неся потери. Учитывая, что на той дистанции, которую старались выдерживать русские танкисты, пробить броню их машин было очень тяжело, Йозеф приказал стрелять по гусеницам. Уже потерявшие подвижность танки можно было подбить выстрелом в борт, зайдя сбоку.
— 10-й, ответьте 140-му! Мы обратили русских в бегство! Еще немного, и дорога на Утяну будет открыта! — доложил по радио гауптштурмфюрер в штаб.
— 140-й, постарайтесь нанести большевикам как можно больший урон и отбить их атаку. Преследованием не занимайтесь, это мы поручим второму батальону. Как прогоните противника, немедленно возвращайтесь к выполнению предыдущей задачи. Как поняли, прием?
— Вас понял! Завершаю разгром русских и возвращаюсь к выполнению предыдущей задачи! Зиг хайль, десятый!
— Удачи, 140-й!
— Вперед, парни! Эта земля должна принадлежать нам! Так сказал фюрер! Так пусть немецкий меч, находящийся в наших руках, очистит ее от восточных варваров для германского плуга! — высокопарно заявил своему экипажу Йозеф.
— Господин гауптштурмфюрер! — закричал наводчик. — Что это с русскими?! У них осталось только четыре танка, а они пошли вперед... Майн гот! Они атакуют! Это была ловушка! Русские отступали, чтобы заманить нас в ловушку!
Фон Блицман прильнул к окуляру перископа. Это было действительно что-то непонятное. Что эти хитрые азиаты задумали? Это наверняка какое-то изощренное восточное коварство! Русские танки, которых осталось всего четыре из восьми и которые только что отступали задним ходом, отстреливаясь от численно превосходивших немецких войск, вдруг пошли в атаку. Они резко дали полный газ и понеслись вперед, стреляя из пушек и пулеметов. Вот один из русских танков получил снаряд в лоб... Но продолжает движение! Вот у одного точным попаданием порвало гусеницу, и он, крутанувшись на месте, встал. Но три оставшихся танка продолжают нестись вперед. Расстояние сокращается... Что делать!
— Рота, отходим! Отходим под прикрытие пехоты! — заорал по радиосвязи испуганный фон Блицман.
Атаковавшие с другого направления немецкие танки также начали пятиться, судорожно отстреливаясь. Похоже, что от страха их наводчики стреляли не целясь. Большинство снарядов летело мимо приближающихся русских танков, даже несмотря на небольшое расстояние. Те, что попадали, высекая снопы искр, рикошетили, не пробивали толстые лобовые бронелисты и башни. Немецкая пехота в панике тоже бросилась бежать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30