А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В тусклом свете она увидела, что его губы плотно сжаты.
– Том, – осторожно начала Дженни, – я люблю тебя. Мы всегда были вместе. Но потом ты вдруг изменился и начал вести себя как, как…
– Это не я изменился, – сказал он и довернулся к ней. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты думаешь о нем?
Дженни потеряла дар речи.
– Ты можешь ответить честно? Например, что ты вообще не думаешь о нем?
– Только со страхом, – прошептала Дженни.
У нее пересохло во рту.
– Я видел тебя с ним, видел, как вы смотрели друг на друга.
В голове Дженни чередой пронеслись воспоминания. Рука Джулиана в ее волосах, ласкающая ее, словно кошачья лапа. Джулиан гладит ее лицо, а она тянется к нему. Джулиан держит ее в объятиях и нежно целует в шею…
Но Том не мог видеть этого. Он видел их с Джулианом в самом конце, когда все мысли Дженни были направлены только на то, чтобы спасти друзей и выбраться из картонного дома.
– Я пыталась спасти всех нас, – произнесла она уже с большей уверенностью в голосе. – И ты это знаешь.
– Это значит, что ты ничего не чувствуешь к нему?
«Ложь», – подумала Дженни.
У нее не было причин лгать, она действительно не испытывала нежных чувств к Джулиану, но в данный момент была смущена, испугана и не знала, что сказать.
– Нет, – коротко ответила она.
– Дженни, я знаю тебя и чувствую, если ты к кому-то неравнодушна. Он вызвал к жизни новую часть твоей души, сделал тебя Другой.
– Том…
– И я видел, на что он способен. Он – супермен. Разве я могу соперничать с ним?
«Так вот в чем проблема, – догадалась Дженни. – Не привыкший проигрывать, Том Локк боялся стать вторым. Он всегда побеждал и делал это с легкостью. Том не брался за дело, если не был уверен, что будет первым. Он даже не станет пытаться».
– Кроме того, я тебе больше не нужен.
«Ах вот как ты думаешь!..»
Дженни закрыла глаза.
– Ты ошибаешься, – прошептала она. – Ты был нужен мне сегодня. А тебя не оказалось рядом…
– Дженни, не плачь. Послушай, Джен.
Его голос изменился. Он положил руку ей на плечо, потом неловко обнял ее, словно делал это впервые.
Дженни не могла сдержать слез.
– Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала.
Он наклонился к ней. Дженни открыла глаза. Том смотрел ей прямо в лицо. Он был так близко. Мрачная решимость сменилась выражением заботы и любви. Страдальческой любви. Именно это поняла Дженни.
– Томми, – прошептала она, нащупывая его руку.
Их пальцы переплелись.
Она не помнила, кто из них сделал первый шаг, но через мгновение они сжимали друг друга в объятиях. Дженни судорожно всхлипнула. Было так приятно вновь почувствовать, как Том обнимает ее. Сейчас он поцелует ее, и все снова будет по прежнему.
Но тут случилось непредвиденное. Салон «ровера» был очень тесным, и Том задел локтем панель приемника. Громкая музыка заполнила машину.
Это была старая песня, ее иногда напевала мама Дженни. Раньше она никогда не обращала внимания на слова, но теперь они врезались в ее сознание.
«…Как те песни, что тьма сочиняет, когда поклоняется свету…»
Сердце Дженни было готово выпрыгнуть из груди.
«Господи, кто придумал такое? Неужели тот далекий певец из семидесятых что-то знал о преклонении тьмы перед светом?»
Она не отрываясь смотрела на мерцающую панель радио. Боковым зрением она видела, что Том наблюдает за ней.
Дженни протянула руку и нажала на кнопку. Наступила тишина.
Нужно было что-то сказать, но в голове Дженни было пусто, лишь где-то глубоко, глубоко звучали слова Джулиана: «Она нужна мне, чтобы осветить тьму. Ты увидишь, Томми».
Тишина становилась невыносимой.
– Пора отвезти тебя Домой – спокойно и вежливо произнес Том. – уже поздно.
– Это же просто песня! – в отчаянии воскликнула Дженни, хотя знала, что дело было не в песне, а в ее ответной реакции на нее.
– Дженни, ты изменилась.
– Я устала слышать это! Если я действительно так сильно изменилась, может быть именно поэтому ты больше не хочешь быть со мной? Может быть, нам лучше расстаться?
Она произнесла это и замерла. Самое ужасное, он не собирался спорить с ней.
– Пора домой, – повторил он.
Дженни хотела взять свои слова обратно, но было слишком поздно. Гордость не позволяла ей заплакать или закричать. Она сидела окаменевшая, словно статуя, до самого дома.
Том проводил ее до дверей.
Мама Дженни ждала дочь гостиной.
– Где ты была? – требовательно спросила она.
У ее мамы были рыжие волосы и бурный темперамент.
– Это моя вина, миссис Торнтон, – сказал Том.
– Нет, не твоя. Я сама могу отвечать за себя, – возразила Дженни.
– Слава богу, ты дома, – вздохнула миссис Торнтон. Она быстро вспыхивала, но так же быстро отходила. – Ты голодна? Том, ты ужинал?
Том кивнул.
– Мне пора домой, – сказал он, избегая встречаться взглядом с Дженни.
– Да, конечно, – подал голос мистер Торнтон, который сидел в кресле. Этот маленький человек отличался непревзойденной язвительностью и мог запросто убить словом. – Уверен, твои родители ждут не дождутся тебя. В следующий раз постарайся не задерживаться до темноты.
Когда дверь за Томом закрылась, Дженни без сил опустилась на диван.
– Возможно, следующего раза не будет.
– Дженни? – Мать удивленно вскинула брови.
Дженни заметила, что родители многозначительно переглянулись.
– Дорогая, не стоит так расстраиваться. Мы волновались из-за того, что ты задержалась, – сказала мать, следуя за Дженни в кухню. – Мы беспокоимся о тебе и Джоуи.
– Дело не в этом. – Дженни едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – Просто… мне кажется, мы с Томом расстались.
– О, дорогая! – ахнула миссис Торнтон.
– Да. И я даже не знаю… мама, все так изменилось! – Дженни бросилась к матери и прижалась лицом к ее груди.
– Дорогая, все меняется. Ты сейчас в том возрасте, когда все только начинается. Я понимаю, это может пугать. И мне очень жаль, что так получилось с Томом…
Дженни замотала головой. Они с матерью не раз говорили о переходном возрасте, и Дженни тайно гордилась тем, как хорошо она с ним справляется. У нее уже все было распланировано: закончить школу вместе с Томом, поступить в колледж вместе с Томом, а потом, в прекрасном будущем, – выйти замуж за Тома, сделать карьеру, совершить кругосветное путешествие. А после путешествия родить детей. Мальчика и девочку.
Она победила переходный возраст и знала все его проблемы. До последнего момента. Теперь ее прекрасное распланированное будущее разваливалось на части.
– Дженни, Дженни, ты что-то скрываешь от нас? – обеспокоенно спросила мать. – Например, о Заке. Тетя Лили очень обеспокоена. Она говорит, он странно ведет себя. Даже потерял интерес к фотографии…
Дженни вздрогнула.
– Что значит «странно»?
– Конечно, мы знаем, что Зак не причинял вреда Саммер… Но эту странную историю придумал именно он. А вы поверили в нее, потому что хотели защитить его. Не так ли?
«Вот что они думают», – ужаснулась Дженни.
– Нет, – резко произнесла она. – Во-первых, никто не придумывал никаких историй.
Хотя миссис Торнтон продолжала внимательно смотреть на дочь, Дженни почувствовала равнодушие в ее взгляде. Так выглядят взрослые, когда слушают, но не слышат своих детей. Они верят, потому что это их дети, но они не могут воспринять детские слова как истину. Этот взгляд выражал сочувствие, но не понимание.
– Никто ничего не придумывал, – повторила Дженни настойчиво, но вдруг поняла, что не в силах что-то доказывать. – Послушай, честно говоря, я не хочу есть.
Она направилась в гостиную, где Джоуи играл в видеоигру. Неожиданно зазвонил телефон.
Дженни автоматически сняла трубку.
– Алло?
– Сш-сш-сш-сш-сш-сш-сш-сш-ссш-сш.
Холодок пробежал у нее по спине. На фоне шума возник шепот:
– И… сш-сш-сш-с…
– Джоуи, выключи телевизор!
Шепот зазвучал громче, и Дженни вспомнила послание, о котором говорила медиум. «Исчезновение».
– Ис-с-с-щ-щ-щ-ние, – прошептал голос.
– Кто это? – Дженни прижала ухо к трубке.
Она вдруг почувствовала, что не боится, а сердится. Она представила крашеную блондинку-медиума на другом конце. Но голос явно принадлежал мужчине. Слово звучало как «исчезновение», но…
В трубке раздались короткие гудки. Разговор прервался.
– Что такое? – спросила мама, появляясь в гостиной. – Кто-то звонил?
– Ты слышала звонок?
– Из-за телевизора я ничего не слышала. Дженни, в чем дело? Ты побледнела.
– Все в порядке. – Ей не хотелось говорить о звонке с матерью, не хотелось выслушивать вопросы. – Я просто устала, – сказала она и отправилась в свою комнату.
Упав на кровать, Дженни окинула взглядом комнату. Привычный вид успокаивал и создавал иллюзию безопасности. Майкл всегда говорил, что эта комната похожа на сад. На обоях был рисунок из розовых и голубых роз, повсюду стояли корзины с шелковыми цветами, а подоконник украшали горшки с цветущими петуньями и алиссумом.
Но Дженни почувствовала себя чужой в привычном окружении, словно комната ей больше не принадлежала. Лежа на кровати, она прислушивалась к звукам дома. Телевизор замолчал, раздался плеск воды в ванной. Джоуи готовился ко сну. Хлопали двери, слышались голоса родителей. Вскоре все смолкло. Дженни продолжала лежать без сна. Она не могла расслабиться. Неожиданно ей захотелось сделать что-то, что помогло бы очиститься. Ритуал самоочищения.
Она подошла к двери, осторожно повернула ручку, вышла в темный коридор и прислушалась. Тишина. Дженни открыла стенной шкаф и достала полотенце. После этого распахнула стеклянную дверь, ведущую к бассейну.
Луна освещала внутренний двор. Дженни посмотрела на окно родительской спальни. Шторы опущены. Густые заросли олеандров полностью закрывают бассейн. Ее никто не увидит. Она включила подсветку. Магическое зрелище. Из темного, зловещего омута бассейн превратился в сверкающий изумрудными огнями водоем.
Дженни вздохнула. Она не спеша разделась и, сев на край бассейна, опустила ноги в прохладную воду, потом медленно соскользнула с бортика.
Поначалу вода показалась ей слишком холодной. Дженни легла на спину, широко раскинула руки. Высоко в небе сияла серебристая луна. Бесстрастное светило было так же далеко от земли, как Дженни – от привычных переживаний.
«Что делать человеку, – думала она, покачиваясь на воде – который продал душу дьяволу?»
Именно так и было. Она позволила Джулиану надеть ей на палец кольцо. Золотое кольцо с гравировкой: «Все отвергаю – тебя выбираю».
Магические слова были выгравированы на внутренней стороне кольца. Они касались ее кожи и связывали клятвой.
Вернувшись из Сумеречного мира, Дженни положила кольцо в коробку из-под игры. В ту самую коробку, которую украли Слаг и Пи-Си. Теперь она пожалела об этом. Было бы лучше расплавить кольцо или расплющить его молотком.
Вода струилась между пальцами, нежно ласкала кожу. В последние дни чувства Дженни обострились. Ночной воздух казался более ароматным, шерстка ее кошки – чересчур нежной на ощупь. Она стала замечать различные тонкости и детали, на которые прежде не обращала внимания.
Время, проведенное с Джулианом, открыло для нее мир с новой точки зрения. Она стала воспринимать его чувственность, его сиюминутность. Может быть, именно это имели в виду те, кто утверждал, что она изменилась.
Или она всегда была другой, потому что стала избранной? Джулиан избрал ее, влюбился в нее и наблюдал за ней с тех пор, когда она была еще пятилетней девочкой.
Потому что когда ей было пять лет, она раскрыла секрет руны, вырезанной на двери за шкафом в подвале ее дедушки. Символ Наутиз, руны лишения свободы, удержания.
То, что произошло тогда, было вполне естественным. Если ребенок оставлен один в доме, где недавно с привычного места сдвинули книжный шкаф, а за ним оказалась тайная дверь, чего ожидать от ребенка? Разве детское любопытство способно причинить вред?
Нет, если ваш дедушка – обычный пожилой человек, обожающий копаться в саду. Если же ваш дедушка увлекается черной магией, если он умеет вызывать духов и даже заключать их под стражу… Тогда, если вы откроете дверь, удерживающую их взаперти…
Последствия могут оказаться непредсказуемыми.
Маленькая Дженни открыла ту дверь и увидела водоворот льда и теней, из которого на нее смотрели глаза.
Темные глаза, насмешливые, жестокие, внимательные. Глаза, древние как мир. Глаза сумеречных людей.
В разные времена их называли по-разному, по суть от этого не менялась. Они наблюдали за обычными людьми из тени и иногда уводили их в свой мир.
Дженни запомнилось выражение голода в тех глазах. Злоба, сила и голод.
«Им нравится впиваться в тебя зубами, – говорил Джулиан Ди. – Всем моим предкам, которые облизывают губы и обсасывают кости».
Неожиданно вода стала холоднее. Дженни подплыла к лестнице и, дрожа от озноба, вылезла из бассейна.
Вернувшись в комнату, она растирала себя полотенцем, пока не согрелась. Затем надела футболку и залезла под одеяло. Глаза Сумеречного Человека преследовали ее до тех пор, пока усталость не взяла верх.
Дженни проснулась от телефонного звонка. За окном было темно. Часы показывали половину четвертого утра. Телефон продолжал звонить. Звук был очень громким.
Родители уже должны были проснуться и снять трубку. Дженни ждала. Телефон продолжал звонить.
Кто-то же должен взять трубку! Даже Джоуи не смог бы спать при таком шуме. Звонки прорезали тишину дома, словно молнии темноту.
По коже Дженни побежали мурашки. Она поймала себя на том, что считает звонки. Девять, десять, одиннадцать, двенадцать.
Может быть, это Ди или Майкл обнаружили что-то важное?
Чувствуя, как колотится сердце, Дженни взяла трубку.
– Ис… ние, – прошептал кто-то.
Дженни замерла.
– Ис… ние…
Какофония звуков ворвалась в ее ухо. Дженни могла разобрать только некоторые из них: «и», словно игла, потом «сш-сш-сш-с». Теперь ей уже не казалось, что это слово «исчезновение».
Она хотела что-то сказать, но не смогла.
– Ис… ние…
«Искушение? Нет, но похоже. Ис… щение. О господи, господи, господи…»
Ее охватил ужас, от которого волосы встали дыбом. Она почувствовала, как по щекам катятся слезы. Она услышала то слово, которое произносил голос. Она знала это слово.
Не «исчезновение», а нечто гораздо худшее. Странный, чужой голос произносил: «Истощение».
Истощение!
Дженни схватила телефонный аппарат и бросила его через всю комнату. По ее телу пробежала волна возбуждения. Истощение. Истощение. Глаза в шкафу. Сумеречный Человек.
Эти злые, голодные глаза…
«Это для того, чтобы съесть тебя…»
Глава 6
– Это была та женщина-медиум, – уверенно заявила Ди. – Мне показалось, что вместе с волосами она вытравила остатки мозгов.
– Нет, – возразил Майкл. – Ты знаешь, что это на самом деле? – Дженни показалось, что он шутит, но его глаза были абсолютно серьезными. – Это накопившаяся усталость. Усталость от борьбы. Мы пережили сильный стресс и теперь видим и слышим то, чего нет.
Разговор происходил на следующий день. Они сидели на холме возле парковки. Все, кроме Тома. Дженни удивилась, когда Зак присоединился к ним. После того что она сказала ему днем раньше, он вполне мог отказаться от их общества. Но он сидел на своем привычном месте и был занят ланчем.
У Дженни пропал аппетит.
– Звонки не были галлюцинацией, – сказала она, стараясь не выдать свое волнение. – Согласна, прошлой ночью это мог быть сон. Мой крик разбудил родителей, и они утверждали, что не слышали звонков. Но я не спала. Майкл, я не спала.
– Нет-нет, я не говорил, что телефонные звонки нереальны. Телефон звонил, и, возможно, кто-то нашептывал тебе слова. Или это помехи на линии, но твое воображение восприняло их как членораздельные звуки. Ты не слышала в них «исчезновение», пока медиум не произнесла это слово. Разве не так?
– Да, – с неохотой согласилась Дженни. – На ярком майском солнце ужас прошлой ночи казался менее реальным. – Но это не происходило в моем воображении. Впервые я услышала звонок телефона в школе. Вчера я смогла разобрать слово. Не «исчезновение», а «истощение». Именно это слово отражает тот голод, который я видела в глазах.
– Вот потому ты и вообразила именно это, – запальчиво воскликнул Майкл. – Вернее, вообразила – не совсем то, что я имею в виду. Понимаешь, твой мозг – это своего рода моделирующая система. Она получает сигнал от органов чувств и создает на его основе наиболее подходящую модель. В состоянии стресса любой импульс, например шум в телефонной трубке, превращается в ложную модель. Твой мозг услышал то, чего не было. Но это кажется реальным, потому что оно было реально. Для твоего мозга.
Ди нахмурилась: ей совершенно не нравилась мысль о том, что нельзя полагаться на собственный разум.
– Да, но тогда получается, что это нереально.
– Реально, как и любая модель, созданная твоим мозгом. Вчера я делал домашнее задание, и в моей голове возникла модель кофейного столика. Я вообразил прямоугольник из досок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15