А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они плавают стайками, сопровождая «драконов», наподобие роя черной саранчи. Оба вида совершенно безобидны, примерно как ваши птицы.
Я уже упоминала, что ваше «вверх-вниз» для них все равно что «влево-вправо». Так и есть, это совершенно серьезно. Дома-купола стоят на боку, и жители их ходят боком, в буквальном смысле. В ваших снах им долго не по себе, все время хочется перевернуться. Вот почему во сне вы часто испытываете странные смещения перспективы. Гравитация на их планете такая, что им безразлично, по какой поверхности ходить. Можно лежать на стене, стоять на потолке или на полу – все равно. Иногда они разговаривают, стоя голова к голове на противоположных плоскостях. Разговаривают, разумеется, беззвучно. В их мире всегда абсолютная тишина. Впрочем, слышат холоки прекрасно. Однако говорить «картинками» им нравится гораздо больше, чем вслух, тем более что голос у них очень скрипучий и неприятный, как у некоторых ваших птиц. После того, как они перейти на телепатическое общение, у них даже уши постепенно уменьшились, остались лишь спиралевидные углубления по бокам головы, вроде морской раковины в разрезе.
У холоков есть один очень странный миф о том, как появилась телепатия. Как и всякий миф, он многое говорит об особенностях их культуры. Кстати, во всех их мифах «быть отвергнутым» означает то же самое, что у вас – попасть в ад. Эквивалента рая у них нет, если только не считать таковым мир ваших снов. Отвергнутым оказывается тот, кто отличается, кто не следует принятым правилам, не принадлежит к единой общности, к Единству, как они говорят.
Согласно преданию, однажды некий холок услышал странную музыку, которая доносилась откуда-то издалека, из шлома, как они называют океан. Он покинул свой Дом, поплыл туда и повстречал Великую Мать. Так холоки называют «драконов» – единственных существ женского пола на планете, которые к тому же в те времена были огромными, как ваши динозавры. Великая Мать пела, и холок подплыл поближе – так близко, что смог дотронуться до ее хвоста. Она перестала петь и сказала:
– Кто посмел дотронуться до меня?
– Это я, холок. Спой мне еще!
– Я не вижу тебя, подплыви ближе. – И холок подплыл ближе.
– Я здесь.
– Я не вижу тебя, еще ближе! – И холок подплыл еще ближе.
– Я здесь.
– Я чувствую твой запах, но не вижу тебя.
И холок подплыл к самой голове Великой Матери.
– Я здесь. Спой мне, пожалуйста! – Тогда Великая Мать сказала:
– Приставь ухо к моему рту, чтобы лучше слышать. Холок так и сделал.
– Спой мне, Великая Мать, потому что твоя песня такая (я не могу подобрать эквивалентного слова)… и я проделал долгий путь, чтобы услышать ее.
И тогда Великая Мать откусила ему ухо. Холок в страхе уплыл прочь и прятался много дней, пока его рана не зажила.
Я вновь остановился. История звучала как-то очень знакомо, будто мне уже приходилось слышать нечто подобное. Но что именно привлекло мое внимание, я определить не мог, как ни старался. В душе росла какая-то тяжесть – почему, опять-таки непонятно…
Время шло, и однажды он снова услышал ту же самую музыку. Она была такая (опять то же слово)… что он не смог устоять и поплыл в шлом. И снова оказался возле хвоста Великой Матери.
– Спой мне, Великая Мать, я не могу жить без твоей песни.
– Подплыви ближе, я не вижу тебя. – Холок подплыл ближе.
– Еще ближе! Я чувствую твой запах, но не вижу тебя. – Холок подплыл совсем близко. Однако он боялся потерять второе ухо и поэтому сказал:
– О Великая Мать, я подплыву к твоему рту, если ты обещаешь, что не съешь мое ухо.
– Но я очень люблю уши, – ответила Великая Мать.
– Но если ты съешь мое единственное ухо, я не смогу слышать твою музыку и умру!
Тогда Великая Мать подумала и сказала:
– Если ты позволишь мне съесть твое последнее ухо, я сделаю тебе великий подарок. Ты сможешь слышать мою музыку без ушей. Она будет жить в твоей голове и останется с тобой навсегда.
Холок приставил ухо корту Великой Матери, и она откусила его. Вернувшись к Единству без ушей, он рассказал, что с ним случилось, но никто не поверил – ни его отцы, ни его сыновья. И они заперли его в самой дальней комнате, чтобы не слышать нелепых россказней. И вот через некоторое время в Единстве начали слышаться странные звуки, будто кто-то плакал. Они проникали везде, и избавиться от них было невозможно. Тогда кто-то сказал, что звуки похожи на голос холока, которого отвергли. Когда его комнату открыли, он лежал на потолке и плакал. Его стали ругать, и отвергнутый объяснил, что больше не слышит музыки, что Великая Мать обманула его, и он больше не может жить. Потом он затих, и его снова заперли, надеясь, что на этом все закончилось. Однако плач продолжался и слышался каждый день. И тогда все решили, что надоедливого холока надо съесть. Так они и сделали. Некоторое время все было спокойно, но потом все опять услышали странный шум. Одни называли это музыкой, другие – плачем. Звуки наполнили Дом, и от них невозможно было избавиться. В них стали слышаться слова. Потом появились картинки. Скоро все Единство уже могло различать мысли тех, кто был рядом.
Если этот миф – единственное, что у них есть с участием женщин, то ты сам можешь себе представить, как они относились ко мне. Никто не решался подойти ко мне близко. Только потом я поняла почему – они боялись, что я их укушу.
Больше я читать не мог. Впечатление было ошеломляющим. С этой женщиной надо что-то делать, но что я могу? Так или иначе, оставлять ее без присмотра просто немыслимо. Если не я, то кто-нибудь другой, все равно. Лору надо лечить, и лечить в стационаре. Позвонить Стюарту? В отличие от меня он хотя бы имеет право положить ее в больницу. Может быть, она продолжает ходить к нему? Тогда я могу со спокойной совестью умыть руки.
В клинике Форда мой вызов переключали шесть раз, пока кто-то согласился поговорить. Это был начальник отдела кадров.
– Доктор Стюарт скончался, – сказал он.
– Мне очень жаль.
– Вы его друг?
– Скорее знакомый. Какой ужас! На вид он был вполне здоров…
– Вы что, не читали газет?
У меня по спине побежали мурашки.
– Я уезжал в отпуск.
– Он был убит у себя дома две недели назад.
– Когда точно? – спросил я, когда ко мне вернулся дар речи.
– В позапрошлый четверг. Вечером.
Боже мой! В тот самый вечер, когда она меня ударила.
– Да, ужасно, – продолжал мой собеседник. – Стюарт был прекрасным специалистом. Просто в голове не укладывается, что у такого человека могли быть враги.
– Полиция кого-нибудь подозревает? – с трудом выговорил я.
– Нет. Пока полная загадка.
Повесив трубку, я ощутил прилив животного страха. Мне хотелось сесть на самолет, спрятаться где-нибудь за границей, сменить имя. Уйти в подполье, лечь на дно. В меня влюбилась криминальная психопатка.
Ночевать я напросился к приятелю-полицейскому, которому когда-то помог в трудную минуту. Он три месяца сидел на крэке, но сумел с моей помощью выкарабкаться, хотя семью все-таки потерял. Обзвонив знакомых, приятель сказал, что дело Стюарта расследует некий Джек Кифер. Произнося это имя, он скривился, будто укусил лимон.
– Что, плохо? – спросил я.
– Пять лет прослужил под его началом. Твердокаменный тип. Жил с матерью. Не завидую старушке.
С Кифером мы встретились в закусочной в центре города. После моих обычных извинений – я, разумеется, опоздал – он сразу взял быка за рога.
– Так вы говорите, она напала на вас в тот же вечер?
– Совершенно верно.
Он задал стандартные вопросы об обстоятельствах, времени, характере повреждений, записывая мои ответы в блокнот. Лицо Кифера было все покрыто оспинами, кожа сальная, курил он еще больше, чем я. Продолжая писать, он ехидно заметил:
– Вы на вид вполне способны справиться с женщиной…
– А вы когда-нибудь пытались надеть наручники на буйного психа? – парировал я.
Следователь улыбнулся.
– Я не подумал, извините. – Захлопнув блокнот, он задумчиво постучал кончиком карандаша по обложке. – Не нравится мне это дело. Кстати, вы моя первая зацепка, так что с меня причитается.
– Я буду очень рад, если вы ее поймаете. Невероятно сильная женщина.
– Вы хорошо знали Стюарта? – спросил Кифер.
– Не очень, – пожал я плечами. – Встречались один раз.
– Вы знали, что он имел обыкновение дружить с пациентками?
– Что?
– Да-да, было несколько эпизодов.
– Откуда вы знаете? – Следователь улыбнулся.
– Жена рассказала. Похоже, она была не слишком против.
– Звучит довольно подозрительно. А у нее есть алиби?
– Будем проверять, – хмыкнул он.
– А сами пациентки?
– Они все очень тепло о нем отзываются, многие пришли на похороны. – Кифер тоненько захихикал, и я окончательно решил позволить ему заплатить по счету. Поняв, что шутка не удалась, он со вздохом кивнул: – Есть и такая версия. Разрабатываем.
– Как умер Стюарт?
– Ну, вы понимаете, в прессе никаких подробностей не было. Его соседи большие шишки, они не хотели бы, чтобы их собственность упала в цене…
– Как он умер? – настойчиво повторил я.
– Смерть наступила в результате перелома шейных позвонков, но еще перед этим он получил значительные телесные повреждения.
– Перед этим? Вы уверены?
– Да.
Вот ведь интересная работа у людей, подумал я. Кифер снова закурил.
– Об этой женщине точно нет больше информации? – прищурился он.
– Разве что в клинике Форда. Я никаких записей не вел.
– Почему?
– Так она просила.
– Довольно странно, – с сомнением протянул он.
– Тогда я не придал этому значения.
– Ну ладно… Ваш телефон у меня есть. Если что будет, сообщим.
– Буду очень признателен. Не могу же я вечно прятаться.
– Похоже, она сильно вас напугала, – улыбнулся он. Чертов шутник.
– Да, – буркнул я, стараясь сохранять спокойствие. Кифер встал и взял со стола счет. Тут я спохватился.
– Так что насчет телесных повреждений?
Он странно посмотрел на меня, потом снова сел и окинул взглядом зал. Посетителей почти не было, только какая-то мамаша вытирала младенцу рот, измазанный мороженым.
– Вам нужны детали? – фыркнул он. – Ну да, конечно, врачи любят вдаваться в детали.
Я судорожно сглотнул.
– Мне нужно знать. Возможно, я следующая жертва.
– Ну хорошо, – усмехнулся Кифер. – Кто-то откусил ему уши. – Я вздрогнул и на мгновение прикрыл глаза. – И еще член.
13
Если бы я сочинял обыкновенный триллер, то сейчас как раз наступило бы время раскрыть карты и указать пальцем на настоящего убийцу. Разумеется, Лора была никакая не инопланетянка. Родилась она в Айове и в детстве стала сексуальной игрушкой отчима-альбиноса, который угрожал убить ее, если она проболтается. Он внушал ей такой страх и настолько подавил ее разум еще в нежном возрасте, что она и теперь чувствовала себя в опасности. Отсюда и вся таинственность. В детстве она прошла через несколько заведений для душевнобольных, где ей назначались различные психотропные средства, – вот причина галлюцинаций. «Комната снов» – это не что иное, как палата, обитая войлоком. Доктор Стюарт – всего лишь последний из длинного ряда насильников. Лорины рассказы – плод воображения, а реальная ее жизнь состоит из насилия, психозов и постоянного бегства от самой себя. Повреждение психики крайне серьезно, и я при всем желании вряд ли смог бы оказаться полезен. Хоть это и жестоко, но я от всей души желал, чтобы все обстояло так на самом деле. Вполне правдоподобная, впрочем, теория – состряпанная мною в четыре часа утра после панической бессонной ночи. Как бы то ни было, она помогла мне немного успокоиться.
Я продолжал прятаться у моего приятеля Грега и, чтобы хоть немного окупить свое пребывание и отвлечься от неприятных мыслей, красил стены у него на кухне. Однако отказаться от работы не смог: мои пациенты нуждались во мне, и подводить их не хотелось, даже если показываться в клинике было опасно. Сидя в кабинете, я каждую минуту ждал стука в дверь или телефонного звонка, мне мерещился знакомый силуэт в коридоре. Что ей сказать, если она появится? Снова и снова я перечитывал строки письма:
Итак, ленты памяти, комнаты снов, прозрачные купола, телепатия, желе… О чем я еще не рассказала? Ах да, конечно, об их чудесных машинах! Они не идут ни в какое сравнение с примитивной механикой вашего мира. Холоки постоянно возятся с ними, испытывая к своим созданиям примерно те же чувства, что вы – к домашним животным. Зависят от них и полагаются на них во всем. Приготовление пищи, уборка, обучение – все делается с помощью машин. Без своих любимцев они просто пропали бы. Помню, в детстве я испытывала ревность к машинам и даже сломала несколько. Как же мне за это доставалось! Целыми неделями сидела взаперти в комнате снов.
Жаль, что ты не можешь выглянуть со мной из окна. На той стороне площади за автостоянкой – парк аттракционов. Оттуда доносится причудливая смесь из обрывков веселых мелодий, но видно только верхнюю половинку чертова колеса – интересно, почему вы так его называете? Иногда кто-нибудь пронзительно взвизгивает, обычно юные девицы, но не от страха, а скорее от удовольствия. Ведь они знают, что рано или поздно колесо остановится и можно будет сойти…
Наверное, мне надо признаться и насчет моих шоколадок, раз уж они тебя так волнуют. Лекарство – это как раз они, а вовсе не валиум. Мой организм, хоть и похож на ваш, все-таки кое-чем отличается. Сахар, и особенно конфеты, действуют на меня успокаивающе, так же как на вас валиум, который в моем случае вызвал бы полное оцепенение. Для меня это способ вернуться. Речь идет не о суициде, будь у меня такое намерение, я давно бы уже убила себя. Я хочу жить, хочу остаться, хочу быть с тобой.
Остальное несущественно, заполнить пробелы я могу при встрече – если, конечно, ты захочешь меня видеть. Ты должен. Потому что ты – моя единственная надежда.
С любовью,
Лора.
P. S. Ты ведь никому ничего не рассказывал, правда?
P. P. S. Сожги это письмо.
В тот вечер на моем автоответчике в рабочем кабинете появилось таинственное сообщение, впрочем, вполне понятное: «Это я, нам обязательно нужно встретиться. Ты в опасности. Я буду в…» Ну что ж, по крайней мере в людном месте.
Мне хватило ума попросить своего друга-полицейского подвезти меня и ждать в машине у выхода. Он настоял на том, чтобы взять оружие, что только усилило мою тревогу. Лора назначила встречу в большом книжном магазине в Саутфилде, очень популярном в Детройте. Там полно уютных уголков, где можно без помех посидеть и что-нибудь полистать. В рабочий день после обеда посетителей было мало, так что свою бывшую пациентку я разглядел издалека. Лора сидела на одном из двух деревянных стульев возле горшка с пальмой, насколько я помню, рядом с полкой Герберта Уэллса. На ней был ярко-синий спортивный костюм, в руках – книга в бумажной обложке. Посмотрев в окно и убедившись, что Грег на месте, я не торопясь подошел.
Лора отложила книжку и встретила меня теплой улыбкой.
– Привет, Джон. Как поживаешь?
– Нормально. – Я сел рядом. – Давно ждешь?
– Не очень. Как твоя челюсть?
– Заживает понемногу.
– Я хотела извиниться в письме, но подумала, что лучше сделаю это лично.
– Ты очень внимательна.
– Так ты хочешь услышать окончание моей истории? – Она вела себя так, будто ничего не случилось и нас только что прервали.
– Нет, – отрезал я.
– Нет? – растерялась Лора.
Мне вдруг страшно захотелось курить.
– Сначала надо кое о чем договориться.
– Я не собираюсь тебя бить, если ты это имеешь в виду.
– А с какой стати я должен тебе верить?
– Ну вот… – Она печально отвернулась и долго молчала.
– Послушай, – начал я, – мне не хотелось бы снова попасть в опасную ситуацию…
– Опасную?
– Если ты хоть раз еще меня ударишь, наши отношения прекратятся навсегда.
– Я понимаю. Договорились.
– Во-вторых, я хочу знать все, что ты до сих пор недоговаривала. Мне нужен твой адрес – настоящий, а не тот фальшивый. Еще я должен знать, через кого можно с тобой связаться. Третье лицо, так сказать. И еще… – Я на секунду задумался. Мне вспомнилась сцена из фильма, где инопланетянин решает перед учеными на доске какое-то особенное уравнение, доказывая превосходство своего разума. – Мне нужна химическая формула тех прозрачных кристаллов, ваше определение числа «пи», образец твоей крови, твоя фотография… И ты должна рассказать полиции все, что знаешь про Стюарта.
Лора смотрела на меня без всякого выражения.
– Полиции?
– Тебе придется доказать свое алиби.
– Ты мое алиби, – улыбнулась она. – Когда его убили, я была с тобой.
– Ты можешь это доказать?
– Полиция может. Я уже была у них.
Она достала из книги закладку и записала адрес. Про состав кристаллов ей ничего не известно. Величина «пи» везде одинакова. Группа крови – первая, резус положительный, можно проверить у Форда в ее больничной карте. Фотография… Она вдруг захихикала.
– Ты думаешь, я вампир и на снимке не получусь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31