А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Оба они, судя по всему, горели желанием поближе познакомиться с кузиной хозяйки. Она заметила, что Лукас сидит между Горацией Каммингс и мисс Олберли, которая беспрестанно хихикала. Он почти не разговаривал ни с той ни с другой; беседой за столом, которая затрагивала разные темы — от политики до сплетен, — дирижировала графиня. Ни от кого не укрылось, что ее протеже с удовольствием и со знанием дела принимала участие в разговоре, но мало кто знал, что к этому она готовилась в течение долгих месяцев.
Однако рубикон ей предстояло перейти лишь в конце ужина, когда все встанут из-за стола: освободившись от влияния мужчин, леди — даже такие, как герцогиня Морнская, которая с удивлением наблюдала, как ее супруг оказывает мисс Гримальди знаки внимания — могли превратиться в разъяренных кошек! Графиня, должно быть, тоже опасалась неожиданностей и поэтому, когда они шли в малую гостиную, тихо спросила:
— Как ты себя чувствуешь, дорогая?
— Вполне сносно, — вежливо ответила Татьяна. — Вы считаете, выбор черного платья был ошибкой?
— На ком-нибудь другом — безусловно, но ты, очевидно, не можешь совершать ошибок. Где, скажи на милость, ты его взяла?
— Неужели не помните? Это вы убедили меня заказать платье на случай, если нам придется присутствовать… на похоронах.
— Но что заставило тебя… Впрочем, это не важно. Дорогая, я обещала первый танец с тобой герцогу.
Далси обернулась к оркестру:
— Вальс, пожалуйста!
Лукас расположился в кабинете за письменным столом, на котором стоял наполовину опорожненный коньячный бокал; сигара в хрустальной пепельнице догорела дотла, обратившись в пепел. Не в силах заснуть, он принялся подсчитывать, во что обошлись нынешние развлечения: креветки, паштет из гусиной печенки, бесконечные подносы с шампанским. Однако он знал, что причина его беспокойства не имеет отношения к затратам.
Отхлебнув бренди, Лукас стал вспоминать события этого вечера.
Он не собирался присутствовать, видит Бог, совсем не собирался, но в конце концов, когда дом наполнился гостями и взрывы смеха стали доноситься к нему наверх, где он укрылся ото всех с кларетом и книгами, ему захотелось присоединиться к ним.
Человек не может быть островом, затерянным в океане. Кто это написал? Только не Шекспир.
Но неужели ему не хватает косых взглядов и шепота за спиной? Все они знали, что он сделал. Неужели общество стало настолько беспринципным, что ему безразлично? Если так, он не желает иметь с ним ничего общего.
Что до русской девчонки, она ничего собой не представляет. Правда, внешность у нее как у богини, а манера держаться — как у герцогини.
А сила воли, кажется, даже выше человеческих возможностей, думал Лукас, забираясь в постель. Интересно, что она чувствовала сегодня, глядя на толпу раболепствующих поклонников, пышно разодетых дам, на роскошные деликатесы, затраты на которые могли бы в течение года прокормить все население Мишакова?
Впрочем, Бог с ней. Скоро она исчезнет из его жизни. С этой мыслью Лукас повернулся на бок и наконец провалился в сон.
Глава 9
Брайтон
1813 год
— А этот от кого? — спросил Лукас, глядя, как Татьяна шествует через комнату с букетом анютиных глазок.
— От Фредди Уитлза. «Анютины глазки для того, чтобы помнили» — написано на карточке, но он ошибся. Анютины глазки — для того, чтобы думали. Это розмарин — чтобы помнили. Так говорит Офелия в «Гамлете». — Татьяна сунула носик в цветы.
Сам того не желая, Лукас оторвал взгляд от тарелки с говяжьим филе и увидел ее высокие скулы на фоне ярких цветов. Он торопливо опустил глаза.
— Жаль, что вы не смогли пойти вместе с нами, чтобы посмотреть Бракстона в «Гамлете». Великолепная пьеса.
— Я ее видел, — сухо заметил Лукас и позвонил, чтобы принесли еще тостов.
Татьяна пожала плечами:
— Вас не назовешь приятным собеседником…
— Значит, ты считаешь меня занудой?
Графиня постучала ножом по краю тарелки.
— Прекратите оба! Вы препираетесь словно брат и сестра. Если бы я хотела, чтобы у тебя была сестра, Лукас, то она была бы именно такой.
— Вместо этого ты нашла мне кузину.
— Разве это она нашла? — Лицо девушки выразило искреннее удивление.
— Довольно! — устало прикрикнула Далси. — Татьяна, сядь и поешь.
— Я выпила шоколаду с бисквитом в своей комнате. Больше у меня ни на что нет времени — мы с Сюзанной Катберт отправляемся за покупками.
Лукас вынул бумажник и демонстративно вывалил его содержимое на стол.
— Этого будет достаточно, или мне следует выписать чек?
— Но, миледи, вы же сами сказали, чтобы я подобрала новую сумочку и шаль к муслиновому платью цвета морской волны!
Графиня нахмурилась:
— Не будь таким скупердяем, мой мальчик, и положи свои банкноты назад в бумажник.
— Что в этом толку, если они все равно окажутся у портнихи или у шляпницы?
— Лукас!
— Не обращайте внимания, миледи. Что еще можно ожидать от человека, который три месяца не может решиться купить себе лошадь?
Эти слова задели Лукаса за живое — он и сам понимал, что давным-давно истек срок действия предлога, выдуманного им специально, чтобы сопровождать мать и ее подопечную в Брайтон на летний сезон.
— Я остаюсь здесь, — сказал он, поджав губы, — поскольку хочу убедиться, что у меня хватит денег на покупку, если я найду подходящего коня.
— Если бы даже вам попался боевой конь самого Александра, вы бы и тогда раздумывали! — Татьяна презрительно фыркнула.
Лукас уперся ладонями в крышку стола.
— Прошу не забывать, кузина, кто именно оплачивает вашу одежду, крышу над вашей головой, постель, в которой вы спите, шоколад и бисквиты, ложу в опере, а также…
— Довольно! — Графиня хлопнула в ладоши. — Прекратите перебранку!
Зеленые глаза Татьяны сверкнули.
— Как, кузен Лукас, я могу забыть о том, о чем вы напоминаете мне при каждом удобном случае?
Внимание воюющих сторон отвлек стук в дверь.
— Мисс Катберт к мисс Гримальди, — громко объявил Смитерс.
— Я только на минутку поднимусь наверх за шляпкой, — сказала, помедлив, Татьяна. — Какие у вас планы на сегодняшний день, миледи?
— Никаких, вплоть до визита леди Борнмут. — Далси недовольно поджала губы. — Шесть часов — что за странное время для начала приема! Надеюсь, ты сумеешь собраться вовремя?
— Обещаю. — Татьяна улыбнулась и затем, не удержавшись, обернулась к Лукасу: — Если вдруг я увижу хромую клячу, то пришлю ее сюда, чтобы вы приценились. — Проговорив это самым любезным тоном, она помчалась к лестнице.
Далси некоторое время смотрела ей вслед, потом, искоса взглянув на сына, сказала:
— Знаешь, а она ведь совсем не экстравагантна.
— Вот как? Возможно, по твоим стандартам?
— Нет, правда, Лукас. На этой девушке простое муслиновое платье смотрится так, как на других не смотрится шелк. Все дело в ее осанке, в умении носить вещи. На ней все великолепно выглядит.
— Я знаю, что она с блеском сокращает мои доходы.
— Если тебе так мучительно видеть это, ты мог бы… — Далси замолчала.
— Уехать домой? — закончил Лукас. — Эта идея кажется мне соблазнительной. Правда, леди Шелтон сказала вчера, что надеется увидеть меня здесь четырнадцатого. Что за дата четырнадцатое, хотел бы я знать?
— Так, ничего особенного — ужин для нескольких друзей и танцы.
— Для нескольких? — попытался уточнить Лукас.
— Видишь ли, дорогой, нельзя без конца пользоваться гостеприимством других, не приглашая людей время от времени к себе…
— Каких людей?
— Кажется, в списке около ста тридцати человек. Но, — быстро добавила графиня, — не все они, конечно, будут присутствовать на ужине.
«Черт бы тебя побрал, Казимир Молицын!»
— Будет ли когда-нибудь этому конец, мама? — устало спросил Лукас.
— Все зависит от Татьяны. Хотя дело могло бы ускориться, если бы ты не делал таких неуместных замечаний относительно ее поклонников. Фредди Уитлз, например, абсолютно респектабельный…
— Осел.
Далси с невозмутимым видом сложила руки на груди.
— Должна признаться, я не понимаю, какое тебе до этого дело. Выдашь ее замуж, а там все пойдет своим чередом…
— В твоем плане, мама, есть маленький, но важный недостаток. Тебе никогда не приходило в голову, что может случиться, если Татьяна выберет мужа, которого впоследствии сочтет неподходящим? Зная ее, этого вполне можно ожидать. Что, если она решит рассказать ему, как его одурачили?
В ответ Далси покачала головой:
— Нет, Лукас, она на это не способна. После всего, что мы для нее сделали… — Однако по ее глазам было видно, что она испугалась.
— В следующий раз, прежде чем задать вопрос, почему я не возвращаюсь домой, в Дорсет, — а видит Бог, мне очень хочется быть там, — подумай о том, что я сейчас сказал. И надеюсь, я больше никогда не услышу разговоров о Фредди Уитлзе. А теперь передай мне, пожалуйста, масло.
— Что ты думаешь об этих? — спросила Сюзанна Катберт, разглядывая пару бледно-розовых лент на фоне своей бледной перчатки.
— Превосходно — для Сельмы Борнмут, — сказала Татьяна.
Сюзанна с трудом подавила смех.
— Ах, Тэт! Ты такая насмешница! Да я скорее позволю замариновать себя в уксусе, чем буду одеваться, как эта провинциальная старая дева. А как тебе это? — Она указала на алые ленты.
— Уже лучше, — задумчиво сказала Татьяна. — Приложи-ка их к своим волосам. Нет. Совсем не подходят. Попробуй вон те. — Она протянула руку к ярко-желтым лентам.
— Ладно. — Сюзанна кивнула. — Если мама устроит скандал, я могу отдать их своей горничной.
Сделав покупки, девушки медленно двинулись по Куин-стрит. За ними по пятам следовала Каррутерс, недавно нанятая горничная Татьяны.
— Может, выпьем шоколаду? — спросила Сюзанна с надеждой в голосе, когда они проходили мимо кондитерской.
— С удовольствием. — Татьяна, повернувшись, добавила пакетик с лентами к внушительной охапке покупок в руках Каррутерс. — Сделай одолжение, отнеси все это домой.
— Но их светлость сказали, чтобы я не отходила от вас ни на шаг, когда мы на улице, — запротестовала горничная — крепкая коренастая девица с курчавыми рыжими волосами.
Татьяна пожала плечами:
— Но мы будем не на улице, а в кондитерской и никуда не уйдем, пока ты не вернешься.
— Разве что если… — Горничная повернулась и быстро помчалась по направлению к дому.
— Тебе с ней очень повезло, — тихо сказала Сюзанна, когда они вошли в кондитерскую. — Наша Тессерли обычно глаз с меня не спускает.
— Я очень тщательно выбирала горничную. — Татьяна лукаво улыбнулась, заметив, что старший официант слегка нахмурился при виде двух молодых леди, которых никто не сопровождал. Тем не менее он проводил их к столику в дальнем углу. — Для меня самое главное — чтобы горничная не осмеливалась мне перечить. Ну, как идут дела с мистером Паркером?
— Не знаю, что и сказать. Правда, вчера вечером у леди Пендлтон он пригласил меня на танец, но если бы ты там присутствовала, он бы этого не сделал.
— Что за вздор! — воскликнула Татьяна. — Мистер Паркер — один из немногих здравомыслящих людей, которых я здесь встречала. Он понимает, что для того, чтобы возникла духовная близость, нужно нечто большее, чем шапочное знакомство. Он пригласил тебя на вальс?
Сюзанна кивнула.
— В таком случае тебе не о чем беспокоиться. Мужчины не приглашают на вальс девушку, которую считают неуклюжим ребенком.
Татьяна сделала глоток шоколада.
— Можно спросить тебя кое о чем, Сью? Это касается моего кузена Лукаса. Что тебе о нем известно?
Сюзанна удивленно взглянула на подругу.
— Да ничего особенно. Он всегда был со мной очень вежлив. — Она задумалась. — Не только вежлив, но скорее сердечен. Нет, не то. Пожалуй, лучше сказать — любезен.
— Да, ведет он себя безупречно, — сдержанно согласилась Татьяна. — Скажи, ты не находишь, что он… почти всегда печален?
— Пожалуй.
— Случайно, не знаешь почему?
Сюзанна беззаботно пожала плечами:
— Наверное, таким уродился.
— А ты не слышала о каком-нибудь скандале в его прошлом?
— Господи, Тэт! Ты его кузина и ничего не знаешь?
— Нет. — Татьяна насторожилась. — Ни он, ни графиня никогда не говорили со мной о таких вещах. Тем не менее мне было бы интересно узнать, почему Лукас кажется таким несчастным.
Сюзанна деликатно промокнула салфеткой уголки губ.
— Не забудь, что он по сравнению с нами принадлежит к другому поколению. Мне было пять лет, когда ему уже исполнилось двадцать. Из обрывков разговоров, которые мне удалось подслушать, я поняла, что в свое время твой кузен пользовался в свете большим успехом. Вчера леди Паркер сказала, что он был лучшим танцором в Англии. Но, насколько я поняла, он уже лет десять, а то и больше не бывал ни в Брайтоне, ни в Лондоне.
— Так оно и есть. Но почему, вот что мне хотелось узнать.
— Возможно, Лукас просто не очень любит женщин, — задумчиво произнесла Сюзанна. — В таком возрасте — и до сих пор не женат! Если ты думаешь, что был какой-то скандал, я могу спросить у мамы.
— Лучше не надо, она еще подумает, что ты к нему неравнодушна.
Обе девушки дружно рассмеялись, и Татьяна решила на этом прекратить расспросы.
«Наверняка где-то есть человек, который захочет поговорить об этом, — подумала она, откусывая кусочек орехового печенья. — Надо лишь найти такого человека».
Глава 10
Эти мысли не давали Татьяне покоя, пока она одевалась, готовясь отправиться на раут к леди Борнмут. От титулованных дворян из числа ее поклонников помощи ждать не приходилось, потому что они по возрасту не могли относиться к близким друзьям Лукаса Стратмира. Сплетница — вот кто ей нужен, старая сплетница. Прежде чем начинать сражение, необходимо получше вооружиться.
— Что вы на это скажете, мисс? — спросила Каррутерс, разглядывая прическу, только что с большим усердием сооруженную ею на голове Татьяны.
— Очень мило, но я, пожалуй, спрошу мнения Тернер. Пожалуйста, позови ее ко мне, а потом сходи и узнай, готовы ли мои перчатки.
— Слушаюсь, мисс! — Каррутерс, ничуть не обидевшись, побежала выполнять поручение.
— Силы небесные! — воскликнула Тернер входя и тут же схватилась за щетки. — Удивляюсь, как вы терпите эту девчонку! Вы бы только слышали, что сказал о ней Смитерс, когда она появилась здесь с вашими покупками, бросив вас бог знает где без сопровождения.
— Это я во всем виновата. У нее было столько пакетов в руках… — Татьяна одарила Тернер обаятельной улыбкой. — Спасибо, что исправили мою прическу. Ах, если бы у вас была сестра-близнец, которая смогла бы стать моей горничной!
Джиллиан Иннисфорд. Незнакомое имя, случайно услышанное ею от Тернер в связи с именем Лукаса, неотступно вертелось в голове Татьяны, пока она здоровалась с леди Борнмут и двумя ее дочерями, Сельмой и Клоти, а затем благосклонно выслушивала цветистые комплименты своих поклонников. Кто она такая? И почему, говоря о ней, Тернер скорчила такую гримасу?
Когда дамы перешли в малую гостиную, Татьяна уселась рядом с Сюзанной, игравшей на фортепьяно, и стала обдумывать возможные варианты. Здесь присутствовала леди Шелтон, которая всегда не прочь поболтать, но чрезвычайно глупа — такая едва ли стала бы выдавать чьи-либо секреты. Может быть, леди Паркер, мать будущего жениха Сюзанны? Пожалуй, нет. Татьяне совсем не хотелось бросать тень на подругу своими расспросами.
Она окинула взглядом комнату и кивнула Далси, а затем, приветливо улыбнувшись хозяйке, незаметно подсунула под золоченую ножку стула краешек подола своего платья и, перевертывая ноты для Сюзанны, слегка приподнялась. Ее усилия были вознаграждены резким звуком разрывающейся ткани.
— Боже мой!
Леди Борнмут тут же вскочила на ноги.
— Что-то случилось, мисс Гримальди?
— Ах, я такая нескладная! Вот, разорвала платье!
Татьяна услышала, как захихикала Сельма, и это, разумеется, лишь укрепило ее решимость.
— У вас есть булавки? — озабоченно спросила ее хозяйка.
— Боюсь, что булавками здесь не поможешь, — печально произнесла девушка, показывая прореху.
— Ничего, моя Бертрам зашьет это в мгновение ока. Сельма, Клоти, почему бы вам не проводить наверх мисс Гримальди?
— Ах, мама, только не сейчас — джентльмены вот-вот присоединятся к нам.
Леди Борнмут бросила на дочерей недовольный взгляд.
— Я сама провожу вас наверх, мисс Гримальди.
— Мне бы очень не хотелось обременять вас…
— Вздор! Клоти совершенно права: скоро сюда придут джентльмены.
По расчетливому взгляду черных глаз хозяйки Татьяна без труда смогла прочесть ее мысли: «Если я задержу девчонку, по которой с ума сходит весь город, то это будет только на руку Клоти. К тому же мне, возможно, удастся разузнать что-нибудь полезное для Сельмы».
Леди Борнмут решительно взяла Татьяну под руку.
— Не беспокойтесь, мы вернемся еще до окончания первого танца.
Наверху Бертрам тотчас принялась пришивать оторванный подол, но Татьяна не спешила, выжидая удобный момент.
Когда подол был подшит, хозяйка раута отпустила горничную и остановилась перед зеркалом, поправляя шаль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29