А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Девица картинно отставила ногу в сторону, выставив бедро таким образом, что вопросов о ее целомудренности уже не возникало.— Хэлло, бэби! — Крыса галантно приподнял козырек кепочки-блинчика, под которой блестела лысина.Девица холодно взглянула на серенького невзрачного нахала, чья голова едва доходила ей до подбородка.— Отвали, лысый! Дуй на вокзал, там для тебя девок навалом…— Грубишь, детка! — Крыса говорил улыбаясь, не повышая голоса. — Мне ты приглянулась…— Вовик!На призывный отклик из тени акаций вывалился парень — бычья шея, кулаки как пудовые гири.— Те чо?— А вот курву арендовать собрался. Ты не против, Рашпиль? — Крыса небрежно сунул руку в карман пиджака.К удивлению проститутки, ее защитник, всегда крутой и быстрый, поплыл, явно дрогнув в коленках.— Хэлло, — сказал он коротышке подобострастным тоном и повернулся к девице. — Ты чо, дура, капризничаешь? Твое дело подмахивать.— Как зовут? — спросил Крыса, показывая, что инцидент исчерпан. И левой рукой потрогал грудь проститутки. Оценил. — Моща! Мне нравится.— Жанна она, — подсказал крутой Вовик. — Прозрачная…Утром Крыса расплатился с Жанной по-королевски. Ни один иностранец, стонавший в ее постели и от восторга оравший: «О, русски девотчка! О-о!» — не бывал столь щедрым. Иностранцы в принципе — жмоты. Крыса, который разрешил называть себя Женей, кинул ей три сотенных с зелеными спинками с таким видом, будто сам печатал эти деньги.— Послезавтра, — Крыса задумался, — да, послезавтра. Я приду к тебе сюда. Только пригласи подругу.— Вас будет двое?— Зачем, милочка? Я буду один. И сделаю все, чтобы вы обе увидели небо в алмазах…Именно за день до визита Крысы Жанна встретила Лайонеллу и пригласила принять участие в маленькой игре на большой постели.Утром, когда Крыса оставил квартиру Жанны и Лайонелла получила свою долю баксов за ночные труды, она с искренним изумлением воскликнула:— Боже, какой урод! Недоносок! И такие деньги. Кто он? Чем занимается?— Не спрашивай. Оставь. — Жанна даже изменилась в лице. — Не дразни лихо, пока оно тихо.— Почему? — Калиновская не поняла, отчего так скрытничает подруга.— Никогда не лезь в дела, которыми занимаются клиенты. Это бывает опасно.— И все же, Жанна… Я ведь не собираюсь орать на весь город о том, что узнаю. Просто не могу понять: сморчок, а такие деньги…— Не знаю, кто он, Лина. Не знаю и знать не хочу. Но его даже Вовчик боится. Не говорит, а вижу — дрожь в коленях…— Неужели не догадываешься?— Догадываюсь, но говорить не хочу. Своя голова дороже…— Жанночка…— Вовчик намекнул, что Женя — портной. Платный мастер.— Только-то?! — Лайонелла не скрыла разочарования.Жанна ехидно улыбнулась.— Он не шьет. Он пришивает. На заказ.Теперь Лайонелла широко открыла глаза и похолодела.— Забыли. Такой мастер мне никогда не потребуется.Вышло наоборот. Перед отъездом в Будапешт Порохов уже в аэропорту твердой рукой взял Лайонеллу за подбородок. Посмотрел в глаза.— Ничего мне не хочешь сказать?— Ты о чем? — Она заморгала невинными глазами.— Хорошо, поговорим, когда вернусь. О Гуляеве. О деньгах, которые вы увели из «Рубанка». Подумай, что скажешь…Если бы самолеты падали от ненависти, которая сверкает в глазах провожающих, Порохов погиб бы уже при взлете. Однако самолет не упал.Лайонелле пришлось подыскивать иные методы для выражения своих чувств.С помощью Жанны Лайонелла связалась с Крысой. Это был первый заказ, который тот принял, минуя Саддама. Условия Крыса поставил простые:— Пятьдесят тысяч баксов и две ночи с тобой.— Не много? — Лайонеллу ошеломила цена.— Две ночи?— Нет, пятьдесят тысяч…— Нисколько. Такая работа требует чистоты, а нынче ювелирка стоит больших денег. Потом, милочка, — он фамильярно тронул Лайонеллу рукой чуть ниже живота, — твоя уточка — кормилица. А вот мой гусак — растратчик. Ему бы все клевать, да клевать, а овес нынче дорог…Лайонелла проглотила оскорбление.Работу Крыса сделал чисто. Расчет с ним заказчица произвела честно. И никто, даже Саддам, не знал, почему и за что завалили Андрея Порохова.Задачу убрать Катрича Саддам поставил перед Крысой очень коротко: положил перед ним фотографию и ткнул пальцем в лоб:— Такса обычная.— Понял. — Крыса осторожно убрал фотографию и сунул в карман.Он готовил акцию две недели. Кончить мента решил прямо на его квартире. Замысел операции включал наружную слежку за Катричем, которую тот должен был обязательно обнаружить. Человек, начинающий чего-либо остерегаться на улице, верит в безопасность своей квартиры. На этом Крыса строил весь план.Вести слежку за Катричем взялся карманник Витька Чердачник. В день, намеченый Крысой, он прицепился к Катричу, когда тот вышел из своей квартиры. Прицепился и повел по городу.Катрич легко обнаружил «хвост», но воспринял это спокойно. Оторваться от слежки он даже нс пытался. Не стоило показывать, что сопровождающий замечен. Тогда это не испугает его и в конце концов позволит понять, в чем дело. Куда выгоднее держаться как ни в чем не бывало. Нормальный человек убежден, что следить за ним никто не должен. Все иное — противоестественно. Пусть «хвост» думает, что работает незаметно. Лопоухость преследуемого должна порождать самоуверенность у преследующего. Самоуверенный теряет осторожность.Катрич вспомнил историю о том, как Наполеон, до конца не доверявший начальнику тайной полиции Фуше, собрал собственную группу агентов, которые стали следить за министром. Фуше был блестящим профессионалом. Он заранее предугадал и просчитал возможные ходы своего императора. И завел несколько особо ловких соглядатаев, которые следили за тайными агентами Наполеона.Обдумывая, как вести себя, Катрич решил намеренно попозировать. Он беспечно останавливался у стен домов, густо оклеенных объявлениями. Эти бумажки для Придонска стали сущим бедствием. Расклейщики не щадили ничего — ни гранитных пьедесталов памятников, ни чугунных столбов освещения, ни свежеокрашенных стен зданий и заборов. С маленьких листков большие буквы беззвучно орали на разные голоса: «Сдам! Сниму! Куплю! Продам! Поменяю! Приобрету! Отдамся!»К удивлению Катрича, «хвост» работал неряшливо, грубо, словно старался сделать так, чтобы его засекли. Такое поведение вызывало подозрение. Тот, кто нанял человека для слежки, должен был знать, что Катрича испугать не так-то просто. Значит, имелся иной замысел. Его предстояло понять.Волк не знает страха. Его осторожность одинакова и в тот момент, когда он подбирается к добыче, и тогда, когда зверь старается уйти от преследующего его охотника. Катрич точно так же не боялся слежки. Он давно знал, что в Придонске немало сволочи, которая готова расправиться с ним, и в то же время понимала, что сделать это не так-то просто. Катрич умел остерегаться, никогда не позволял себе расслабиться. Его, конечно, можно убить, но для этого нужно очень сильно постараться.Катрич и сейчас мог бы легко, не затрачивая лишней энергии, перехватить «хвоста», зажать в угол, взять за горло и потрясти. Но этот тип, судя по всему, — дешевка, и он, конечно, не знает об истинном назначении слежки, первичном ее заказчике. Кто-нибудь из блаты завербовал на вокзале или у забегаловки обычного ханурика, дал ему гроши и велел «попугать» пижона, походив за ним какое-то время по городу. Нет, брать за хрип дешевого «пастушка» и пытаться у него что-то выведать — дело бесперспективное. Это лишь укажет, что он, Катрич, заволновался, нервничает.Искать отгадку на вопрос, кто вертит «хвостом», надо иначе.Катрич изрядно помотал «пастушка» по городу, надеясь заметить, не сменит ли его кто-то другой. Не сменил. Значит, слежка носила демонстративный характер. За все время преследующий ни с кем не пытался связаться и портативных средств связи при себе явно не имел. Чего позволяют добиться такие действия? Только двух результатов — испугать преследуемого или отвлечь его внимание от чего-то более важного. От чего?Сев в трамвай, Катрич направился к дому. Приехал, пошел не задним двором, как обычно, а по улице. На перекрестке у почты «хвост» задержался, постоял у витрины галантерейного магазина, поглазел на лифчики разных размеров, украшавшие полуголые манекены, и быстро слинял. Должно быть, отработал свое.Катрич вошел во двор. Увидел дворничиху, добродушную рыжую Фариду. Они поздоровались, поговорили о пустяках. Фарида легко включалась в беседы с жильцами, охотно рассказывала новости, которые собрала за день. Наблюдателю со стороны их беседа не могла показаться странной.Катрич, разговаривая, внимательно оглядел двор. Возле мусорных баков бродили двое: явного вида бомж, выковыривавший из отбросов бутылки, и пожилой интеллигент в очках, с профессорской седой бородкой, в серенькой старой шляпе с обвислыми полями. Двумя пальцами, стараясь не касаться мусора, он извлекал из контейнеров журналы и книги. При этом всякий раз оглядывался, будто воровал, а не брал выброшенное, затем торопливо запихивал добычу в хозяйственную сумку. Книжника Катрич знал хорошо. Это был пенсионер-учитель, не имевший средств на газеты и журналы. Он собирал макулатуру и читал ее. Не человек — живой символ эпохи.Расставшись с Фаридой, Катрич двинулся не в свой подъезд, а в соседний. Быстро взбежал по лестнице до чердачной площадки, выбрался на плоскую крышу и по ней прошел к люку своего подъезда.К двери своей квартиры Катрич подошел не снизу, а сверху. Осторожно остановился. Пальцем нежно провел по щели между дверью и косяком чуть ниже замка. Туда, уходя из дому, он всегда заправлял небольшую канцелярскую скрепку. На этот раз на месте ее не оказалось.Катрич оглядел пол и увидел согнутую блестящую проволочку на полу у порога. Случайно выпасть из щели этот хитроумный знак не мог. Дверь открывали.Катрич приложил нос к узкой щели у косяка. Из квартиры тянуло едва уловимым запахом дорогого одеколона. Катрич с утра оставил дверь балкона приоткрытой, и сквозняк выдувал из квартиры чужой запах.Катрич осторожно скользнул к лестнице и взбежал на шестой этаж. Позвонил в дверь, расположенную над его квартирой. Дверь открылась, из нее выглянул высокий старик в тапочках на босу ногу, в пижамных полосатых брюках и голубой майке. Рукой он почесывал грудь, покрытую седым волосом.— Валентин Сергеевич, — Катрич выглядел смущенно, — вы уж извините, я ключ забыл. Можно вашим балкончиком воспользоваться?— А чего нельзя? — От старика попахивало спиртным перегаром. — Я тоже этот хренов ключ завсегда теряю. Дверь уже два раза ломал. Может, и тебе слесаря вызвать?— Мою не сломаешь — крепкая. Я уж через балкончик. Веревка у вас найдется?— Как не найдется? Есть веревка, — старик засмеялся. — На всякий случай храню, чтобы при нужде повеситься. Он сходил на кухню, вынес толстый шнур.— Подойдет?— В самый раз.Катрич вышел на балкон. Узкая площадка, нависавшая над двором, выглядела свалкой старья. Вдоль стены выстроилась батарея пустых бутылок. Такие в винных магазинах уже не принимали, а выбрасывать то, в чем когда-то булькало спиртное, у хозяина не поднималась рука: а вдруг снова начнут принимать? У перил громоздились старые рейки и доски. Дачи у соседа не было, но он тащил в дом все, что попадало под руку, — был хозяйственный.Осторожно ступая, Катрин добрался до ограждения. Остановился сбоку так, чтобы при спуске его нельзя было увидеть в окно. Привязал веревку. Перелез через ограждение. Скользнул вниз и встал на перила своего балкона.Дверь в комнату открылась без скрипа. Левой рукой Катрич придержал тюлевую занавеску, чтобы порывом сквозняка се не втянуло внутрь.Войдя, он сразу притворил дверь и прижался к стене. С кухни доносился легкий, едва различимый шум. Там кто-то осторожно пошевелился. Должно быть, гость выбрал позицию поближе к прихожей.Он уже достаточно похозяйничал в комнате. Вещи были разбросаны. Из стола выдернуты все ящики, содержимое их валялось на полу. Скорее всего чужак не хотел нагибаться и шуровал вещи ногой. Из шкафа вместе с плечиками он вышвырнул новый костюм Катрича и его офицерскую форму, упакованную в полиэтиленовый мешок. Гость явно ничего нс искал, просто создавал видимость ограбления. А может, убийства с ограблением.Катрич к одежде относился чрезвычайно бережно. С детства она доставалась ему немалыми натугами. Первый по-настоящему стильный костюм он приобрел будучи уже офицером. Каждую обновку, после того как возвращался в ней домой, он чистил щеткой, регулярно гладил, а надевая, опасался посадить пятно. И вот какая-то сволочь, мразь, вонючий подонок вышвырнул все на пол.Сунув руку в карман, Катрич собрал в ладонь несколько крупных монет — пятидесяти и сторублсвиков. Дополнительный вес заметно усилил ударную силу кулака.Наступая на задники туфель, Катрич разулся и в одних носках бесшумно двинулся к кухне.Теперь самым трудным было дождаться, когда налетчик без особой опаски выползет из укрытия в прихожую. Помог случай.У двери мелодично затренькал звонок. Это было так неожиданно, что даже Катрич вздрогнул. То же чувство испытал и налетчик. Он осторожно выглянул из кухни, стараясь понять, в чем дело. Мощный удар кулака тут же обрушился на его круглую лысую макушку.— Гы-ы, — утробно екнул гость и воткнулся башкой в стену прихожей. Пистолет, который он сжимал в руке, упал на половичок.Катрич перехватил оружие, ногой придавил шею противника к полу, завел ему руки за спину и накинул наручники, которые всегда носил с собой. Легко приподнял коротышку и отволок его в комнату.Звонок в дверь повторился. Катрич быстро осмотрел пистолет своего пленника, передернул затвор. Из патронника на пол вылетел ранее загнанный туда патрон, и его место занял новый.Лежавший на полу мужик очухался и растерянно моргал глазами.— Извини, козел, за неимением своего воспользуюсь твоим. Может, твои кореши пожаловали? А? — Катрич усмехнулся. — Тогда моя стрельба, твой ответ.Киллер скрипнул зубами от злости: его, упакованного таким оружием, мент взял без труда, а теперь издевается. Для Крысы, продумавшего акцию до мелочей, случившееся казалось необъяснимым.Катрич на цыпочках прошел к двери и, нс выходя из-за бетонного простенка, спросил:— Кто там?— Это Валентин Сергеевич, — ответил хриплый голос. — Сосед сверху.Катрич завел руку с оружием за спину и открыл дверь. Сосед стоял перед ним в тех же пижамных брюках, в той же майке и все так же почесывал грудь. Только тапочки он сменил на коричневые полуботинки: как же, вышел на люди, в свет!— Ты удачно слез? — спросил Валентин Сергеевич, и в глазах его вспыхнуло желание получить наградной стопарик за оказанную помощь. Разве доброта не должна вознаграждаться?— Валентин Сергеевич?! — воскликнул Катрич понимающе. — Бутылка за мной. Но не сейчас. У меня… — Катрич чуть понизил голос, но так, чтобы киллер его услыхал. — У меня баба… Как освобожусь… Впрочем, вот, — он полез в карман, вынул десятитысячную купюру. — Купите пузырек. И можете начать без меня.— Этомы мигом. Раз-два!Валентин Сергеевич просиял и от полученных денег, и от тайны, которую ему доверили.— Ну, ты хват, Артем! Прямо с балкона к бабе! Ну, хвалю, хвалю!Закрыв дверь, Катрич вернулся в комнату.Крыса лежал на полу. Лицо его заливал пот. Капли блестели на носу, стекали по лбу. Катрич сел на стул, поставил его спинкой вперед и стал хладнокровно рассматривать лежащего, стараясь понять, с какого конца удобнее потрошить его. Необходимо было точно угадать, что способно сломить киллера, заставить заговорить, и не просто, а с той долей честности, которая позволит установить истину. Что его напугает, а что укрепит упрямство, заставит отбросить доводы разума и позволит упорно сопротивляться?Мужику было не менее сорока. Чисто выбритый подбородок, блестящая лысина, пижонистый костюм. Судя по тому, как он проник в квартиру, — не новичок, осваивающий карьеру на крови. Принимая на себя обязанности наемного убийцы, человек ставит на карту нс только чужую жизнь, но и свою собственную. Даже самых удачливых исполнителей, имеющих на счету пять-шесть удачных акций, наниматели рано или поздно стараются убрать, чтобы спрятать концы в воду.На первых порах киллеры еще понимают, что их тайная профессия — обоюдоострая, однако после первой же удачной операции в их душе рождается азарт охоты, который затормаживает укоры совести, превращает человека в злобного, изощренно-хитрого хищника.Пытаться установить человеческий контакт с типом, который только что собирался с тобой покончить, бессмысленно. Киллер был полон злости. Даже кошка, загнанная собакой в угол, не сдается без боя. И именно в углу она становится куда яростнее, смелее и опаснее для пса, нежели в тот момент, когда убегает.Значит, чтобы разговор пошел, киллера надо было сломать, подавить его волю, унизить. Так, чтобы он понял — потеряно если не все, то самое главное: его репутация смелого, расчетливого и хладнокровного убийцы, способного действовать в одиночку, жестоко и безошибочно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48