А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Выясняем.— Гильзы нашли?— Да. Вот сержант Царьков постарался. Вы не знакомы? Ты в случае чего к нему обращайся. Он поможет. Так, Царьков?— Так.— Федор Иванович, — Катрич замялся. — Я ваши трудности понимаю, но я бы хотел взглянуть одним глазком на заключение баллистиков. Из чего стреляли?— Похоже, ТТ.— Тогда еще и фото донышка гильзы. Сумеете?— Понял, Артем. Сделаем…
* * * Лекарев лежал на койке, вытянувшись во весь рост, укрытый до подбородка одеялом. Его слегка знобило. Чтобы отвлечься, он смотрел на трехрожковый элегантный светильник, прикрепленный к потолку на тонкой трубке, анодированной желтым металлом. Плафоны напоминали нежностью, белизной и формой цветы ландышей.Дурман от наркоза уже прошел, но тупая боль в плече отдавалась частым покалыванием в спине и не позволяла сосредоточиться. Помимо боли томило то особое гнетущее одиночество, которое испытывает человек, оказавшись на больничной койке наедине со своими болячками и мыслями о бренности жизни. В палате стояла глухая тишина. Лишь временами ее нарушал звонкий стук каблучков за дверью. Там, торопясь по своим делам, пробегали медсестры. Ему даже было обидно — все мимо, не к нему. Когда же открывалась дверь и появлялась Фрося, Лекарев забывал обо всем — о боли, об одиночестве и сожалел лишь о том, что не может встать, распустить хвост, пройтись петухом, закукарекать. Уж что-что, а обвораживать девок он умел с ранних лет. Мать так и звала его — Ухажер.Катрич появился в палате неожиданно. Его шагов по коридору Лекарев не услыхал. Дверь открылась бесшумно, и весь ее проем заняла крупная фигура брата в накинутом на плечи белом халате.— Извини, — не здороваясь, сказал Катрич, словно это было самое главное, — побольше кольчужки для меня не нашлось. Вот курточку выдали…Лекарев постарался улыбнуться. Появление брата его обрадовало.— Садись, Артем, — он зашарил глазами по палате, отыскивая, на что бы усадить брата.— Жора, спокойно. Без эмоций. — Катрич взял стул, стоявший в углу, переставил к кровати. Присел.— Сказки тебе рассказывать не собираюсь. Надо работать, Жора. По горячим следам.— Артем, — пытался возразить Лекарев, — погоди ты…— Стоп! — Катрич хлопнул ладонью себе по колену. — Ты не Дуся Саранцева и веди себя как мужик. Поймал животом маслину, будем искать, кто ее тебе послал.Дуся Саранцева в детские годы была подружкой Жорика и славилась тем, что слезы у нее не просыхали.— Все случайно вышло. Попробуй… теперь найди…— Жора, — Катрич взял горячую влажную руку брата. — Случайно в милиционера не стреляют. Да не волнуйся ты! Не напрягайся! Я буду с тобой долго, уходить никуда не собираюсь. А ты лежи, вспоминай помаленьку, что видел, как дело было. Стреляли в вас по какой-то причине. Вы что-то видели, но значения увиденному не придали. Возможно такое? А кто-то вас засек. Вы были ненужными свидетелями. Вспоминай понемно-гу. Глядишь, и поймем, что заставило их стрелять.— Не-е, — Лекарев устало прикрыл глаза, — в этом нет закономерности. Денисов только хотел прикурить. Остановил «волгу». Случай…— Инспектор поднял руку, а его — бах! Тебя послушать, такие случаи будут теперь повторяться.— Может, чеченцы были… Для них встреча с милицией — кровь из зубов.— Могло и так, но мы не в церкви. На веру брать ничего не станем. Лады?— Собаки, — шевельнул бледными бескровными губами Лекарев. — Я теперь первым стрелять буду.— Успокойся, — Катрич сжал безвольные слабые пальцы. — Думай не о том, что будет, а о том, что было. В тот день, в тот вечер.— Проехали по Никандровке, — Лекарев говорил через силу, тихим голосом. — Обычный объезд. По маршруту.— Все было спокойно?— Дачники спать ложатся рано…— И больше ничего?Лекарев обессиленно прикрыл глаза.— Ничего…Скрипнула дверь. В палату вошла сестра. Улыбаясь, подошла к кровати. Ладная, сероглазая. Русые волосы приятно сочетались с розовыми пухленькими щеками. В руках сестра держала судок из нержавейки со шприцем. Голос се прозвучал ласково, успокаивающе, словно мать обращалась к занедужившему ребенку:— Укольчик вам сделаю, Георгий Петрович. Лягте на бочок…Катрич отвернулся. Видеть иглы, которые вгоняют в тело, даже если это в интересах исцеления, ему не доставляло удовольствия. Сестра это заметила.— Может, и вас, товарищ, слегка уколем?— Это мой брат, — сказал Лекарев, — Артем.— Очень приятно. — Она бросила на Катрича цепкий взгляд. — Тоже милиционер?— Еще больше, чем я…Кряхтя и постанывая, Лекарев перевернулся на спину. Сестра, улыбнувшись, вышла.— Машину шефа мы видели, — сказал больной, что-то вспомнив. — У дачи.— Какого шефа, Жора? — Катрич насторожился.— Кольцова. Его «волгу» с красной мигалкой.— Полагаешь, что это была машина Кольцова? «Волги» с красными мигалками есть и у других.— Номер его был.— Какой?— Думаешь, я не помню? ПДА 00-20. Задавать вопрос не стоило. Номер машины начальника областного Управления внутренних дел знали все милиционеры.— Он же не живет в Никандровке. Возле чьей дачи стояла машина?— Не знаю. Рядом с новым зеленым забором.— Это выясним. Других машин не было?— Там их навалом. В Ннкандровке кто живет?— За вами никто вслед не двинулся?— Нет.— Как-же вы попали под огонь?— Остановились на шоссе. Я по нужде отошел. Денисов закурить собирался. Думал перехватить огонька у проезжавших.— Кто стрелял? Ты видел?— Нс помню. Может быть… Я среагировал… -обессиленный Лекарев закрыл глаза.Катрич положил ему руку на лоб.— Тебе худо? Отдохни.— Мне не худо, меня зло душит. Так купились…— Ты среагировал на выстрел?— На стук. Денисов упал, ударился об асфальт головой… Лекарев вдруг замолчал, резко шевельнулся, словно пытался встать, застонал от боли в плече.— Ты что?!— Номер! Я видел номер их тачки…На этот раз Катрич не загорелся азартом охотника. Один раз он уже позволил себе расслабиться в ожидании быстрого успеха, когда выяснял фамилию Альфреда Лаптева. Теперь на удачные совпадения покупаться не спешил.— Какой?Немного удивившись холодности, с которой воспринял его сообщение брат, Лекарев назвал номер.Катрич нахмурился, размышляя. И нисколько не удивился, вспомнив, что номер «волги» был точно таким же, как у «ауди», взлетевшей на воздух с господином Рубцом. Наглость бандитов просто потрясала: они были уверены, что никто не заподозрит существования дубликата фальшивого номера…Дверь палаты приоткрылась. В образовавшуюся щель заглянула русоголовая сероглазая медсестра. Качнула головой, привлекая внимание Катрича.— Вас можно? — Она говорила робко, явно стесняясь этого крупного мужчины, заполнившего собой всю палату.— ^ Что за вопрос! -Катрич хитро взглянул на Жору. — Красавицы предпочитают крупных мужчин. Я это давно заметил. Лекарев изобразил страшную гримасу.— Артем, убью! Из-за угла.Он говорил шутливо, но вложил в слова особую интонацию, которая позволяла девушке почувствовать его особое расположение к ней.Фрося, и без того розовощекая, вспыхнула румянцем до кончиков ушей. Но не сдалась.— Вы йожете выйти в коридор? А больной пусть потерпит.— Выхожу, — сказал Катрич, — лечу.— Убью! — бросил вслед брату Лекарев. — Ты меня знаешь! Когда Катрич вышел, Фрося плотно притворила дверь в палату. Они отошли к окну, выходившему во внутренний двор больницы. Девушка выглядела взволнованной.— Не знаю, — начала фрося, — может, не стоит вам говорить, может, все чепуха, но меня это беспокоит…Катрич насторожился, хотя старался не подать и виду.— Что-то с Жорой? С ним не все ладно?— Нет, здесь другое дело… Он выздоровеет. И рука заработает…— Тогда не стесняйтесь. Постараемся разобраться вдвоем, что именно вас тревожит.Фрося волновалась еще сильнее, и Катрич улыбнулся ей. Он видел, брат небезразличен этой милой и доброй девушке. Судя по всему, неравнодушен к ней и Жора. Все нормально, все хорошо.— Так в чем дело?— В кино я видела, как бандиты нападают на больницы, чтобы убить раненых. Скажите, Артем, это правда или выдумка? Катрич не стал отвечать на ее вопрос. Спросил сам:— Все же что вас беспокоит, милая? Не стесняйтесь, рассказывайте. Сейчас любая мелочь может помочь мне отыскать подонков.— Недавно в больницу пришел парень. Потолкался возле регистратуры. Говорил, что он брат Лекарева. Предложил деньги, чтобы ему сказали, в какой палате он лежит. Если бы не деньги, ему бы сказали сразу. А так позвонили мне. Я знаю, что его брат вы. О втором ничего не слыхала.— Я тоже. — Катрич насторожился еще больше. — И каков этот брат из себя?— Молодой. Лет двадцати. Курносый. В черной куртке. Да что я, он, должно быть, еще в больнице. Пойдемте посмотрим.Поиски «брата» ничего не дали. Ни в регистратуре, ни в коридорах больницы, которые они обошли вдвоем, молодого человека в черной куртке не оказалось. Только дворник, возившийся у ворот, дал разъяснение:— Так он укатил. На мотоцикле.— Давно? — поинтересовался Катрич.— Недавно, но очень быстро. Должно, далеко умотал. Логика дворника была своеобразной, однако Катрич согласился с его выводами. Он попросил Фросю:— Пройдите в палату и встаньте у окна. Я выйду на улицу, осмотрюсь.Через десять минут, найдя на втором этаже нужное ему окно, он вернулся в больницу. Вызвал Фросю в коридор.— Спасибо, милая. Ни о чем не волнуйтесь. Я проведу сЖорой эту ночь. Посмотрим, что будет.— Только вы ему не говорите, не пугайте… Катрич засмеялся.— Его испугаешь!— Просто ему нельзя нервничать.— Понял. Кстати, Фрося, он очень хороший парень. Учтите. Девушка вспыхнула. Катричу нравилось наблюдать ее смущение, и он улыбнулся.Вернувшись в палату, Катрич сел рядом с братом.— О чем секретничали? — спросил тот подозрительно.— Не бойся, Жорик, — Катрич беспечно улыбался. — Если на то пошло, скажу прямо: ты ей нравишься.— Пошел ты! — Лекарев обиженно закрыл глаза.Катрич подошел к окну. Открыл створку, выглянул наружу. Смерил взглядом высоту. Подумал, что если придержаться рукой за подоконник, то спрыгнуть на землю будет нетрудно.Около восьми вечера дородная и строгая сестра, сменившая Фросю, вкатила Лекареву укол снотворного, и тот быстро выключился. утонув в забытьи.Катрич погасил в палате свет и устроился в шезлонге, который принесли с веранды Для выздоравливающих. Умение не заснуть на дежурстве или в засаде под силу далеко не каждому. Катрич этим качеством обладал в полной мере.Изредка он вставал, прохаживался по палате, нагибался над постелью брата, ловя его дыхание. Потом подходил к окну и из-за простенка смотрел на улицу. Снова делал несколько шагов по палате. Останавливался у двери, слушал, стараясь уловить какое-нибудь движение в коридоре. Все было тихо, и он возвращался в шезлонг.Во втором часу ночи он сидел и следил за тем, как покачивался на полу квадрат желтого света, падавшего от уличного фонаря. Внезапно тишину нарушил оглушающий хруст разлетевшегося вдребезги оконного стекла. Вместе со звенящими осколками, падавшими на пол, в палату влетел и закружился на полу черный увесистый шар. Сказать, что Катрич сразу понял, что это такое, было бы неправдой. Тем не менее он стремительно бросился к шару…В другом месте и при других условиях Катрич не сумел бы повторить то, что сделал тогда, в одно мгновение, еще не успев понять: в палату бросили не камень, а гранату.Катрич резко оттолкнулся ногой от пола, в падении схватил тяжелый катыш, перевернулся на спину и через себя швырнул снаряд туда, откуда тот прилетел.Утром, когда в следственном эксперименте макет гранаты бросали в окно, у всех, кто пытался отправить его назад, это занимало не менее десяти секунд. Катрич, по самым строгим подсчетам, уложил свои действия в две секунды.Он не успел вскочить на ноги, как на улице ухнул взрыв. Взрыватель сработал в воздухе. Оранжевая вспышка отразилась на потолке рваными полосами света. Лекарев даже не шевельнулся в постели.Катрич распахнул створку окна, положил руку на подоконник, оттолкнулся и выбросил тело наружу. Сдержав падение рукой, он повис на стене и только потом спрыгнул на землю.Происшедшее не требовало догадок. Распростертое тело человека в черной куртке лежало на дороге. Осколки взорвавшейся гранаты догнали его, когда он бежал к мотоциклу. Катрич нагнулся над телом, ощупал карманы. Вытащил пистолет и только после этого стал искать пульс.Гранатометчик был мертв. Один из самых крупных осколков попал ему в затылок у основания черепа. Попал и мгновенно выбил террориста из крута жизни.Во внутреннем кармане кожаной куртки Катрич обнаружил водительские права на имя Матвея Демидовича Осыкн, 1975 года рождения. С фотографии смотрело симпатичное лицо чернявого парня с удивленными глазами.Мотоцикл марки «Ява» стоял неподалеку, прислоненный к забору, огораживавшему территорию больницы…Сорвав на всякий случай со свечи провод зажигания, Катрич вернулся в здание — звонить в милицию…САЗОНОВ— Иван Васильевич? — Голос, прозвучавший в телефоне, показался Рыжову страшно знакомым, но кому он принадлежал, вспомнить не удавалось.— Да, я.— Это Сазонов, узнаешь?— Василь Василич! Вот не ожидал.— Что поделаешь, это гора с горой не сходятся… Ты можешь сегодня заехать ко мне? Не знаешь куда? Приезжай в «Ком-банк».— Ты разве там?! — Открытие было столь неожиданным, что ничего другого Рыжов сказать не мог. — Какими судьбами?— Я думал, в прокуратуре известно все. Разговор не телефонный. Жду в одиннадцать. Тебя проведут.Генерал-майор Василий Васильевич Сазонов долгое время возглавлял Придонское управление внутренних дел. Это был высоко классный специалист с академическим образованием, прошедший все ступени службы — от простого сыщика до генеральских погон.Впрочем, ни ум, ни высшее образование не помогли Сазонову удержаться на высоком месте. Выдвиженец новых демократических властей, он погорел на своей уверенности в праве принимать решения самому, нс ориентироваться на телефонные советы с начальством, не заставлять других думать за себя.Обрушилась карьера до смешного просто, как рушилось все, к чему прикасалась рука ублюдочной российской демократии девяностых годов двадцатого века.В станице Рогозинской обокрали храм Всех Святых.Церковь, построенная в конце прошлого века, без малого семьдесят лет провела в положении страстотерпца: революция низвела чертоги Господни до уровня богадельни. Сперва здесь располагалась трудовая колония для малолетних преступников, позже — зернохранилище колхоза «Красный прогресс». Стены, возведенные на яичной кладке, устояли под натиском погодных невзгод, но изрядно облупились: штукатурка отслоилась, осыпалась, обнажив красную твердь кирпича, спрессованного и обожженного на совесть. Купола давно проржавели, покрытие их обвалилось, и над храмом живым укором нынешней цивилизации чернели мертвые ребра маковок.Одним из первых шагов демократических властей в Придон-ске стало возвращение бывшей церковной собственности ее нынешним правонаследникам. Церковь, отбросив христианское смирение, взялась за восстановление своих богатств. Из дома бывшего митрополита по настоянию владыки выселили городскую публичную библиотеку. Книги, бережно собиравшиеся ревнителями руйской словесности, перетащили в подвалы кинотеатра «Заря», где их намеревались хранить до момента, когда новая власть повернется лицом к культуре. Однако светлое время не настало, и достояние библиотеки выкинули на улицу новые арендаторы подвала — фирма «Стильная мебель».Церковь Всех Святых восстанавливали ударными темпами. Бригады штукатуров и медников, гранитчиков и иконописцев, за большие деньги работая день и ночь, уложились в установленный епархиальным начальством срок. Храм воссиял на Крестовом холме золотом пяти куполов и девственной белизной стен.Новую утварь и иконы привезли из патриарших мастерских, но и прихожане сделали церкви несколько ценных подарков. Профессор Придонского университета Иван Петрович Мирликийский преподнес архиерею старинное евангелие, оправленное в пудовый серебряный оклад. Художник Храпов отказал храму икону шестнадцатого века, до революции считавшуюся чудотворной, а после революции отнесенную к пропавшим без вести. Именно эти ценности и исчезли из храма.Ограбление произошло за два дня до освящения церкви. Пикантность происшествия была в том, что на торжества собирались приехать представитель патриархата митрополит Валентин, губернатор области Куперман, мэр Придонска демократ Ильченко.Получив сообщение о краже, Сазонов сам немедленно выехал в Рогозинскую и появился в церкви задолго до того, как туда прибыли сотрудники райотдела. По заведенному для себя правилу Сазонов начал с осмотра места происшествия. Для этого ему пришлось подождать, пока освободится священник отец Никодим, статный красивый мужчина с аккуратной черной бородкой и блестящими карими глазами.В момент, когда приехал Сазонов, отец Никодим отпевал покойного в небольшой деревянной часовне, временно сооруженной рядом с храмом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48