А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. – Скопцов швырнул трубку на рычаг.
– Что, Скопа, дерьмово? – В дверях комнаты стоял Глаз. Момент, когда бывший сослуживец вошел, Василий как-то упустил.
– Хуже некуда, – признался журналист.
– О чем базар-то был?
– Зачем тебе это? – Все же Скопцов не хотел втягивать его в непонятные и опасные игры.
– Мне кажется, обсуждение этого вопроса мы с тобой уже закончили. – Глаза Шепелева потемнели от обиды.
– Ладно, извини... – Василий охлопал карманы в поисках сигарет. – Пошли на кухню.
Весь рассказ занял не больше времени, чем дымилась сигарета...
– Да-а... – Шепелев попытался взъерошить короткий ежик волос. – Знаю я это местечко. Вроде бы и город, но... Короче, тебя, скорее всего, будут "валить"...
– Почему это? – Вообще-то Василий и сам предполагал нечто подобное. Но его смерть означала смерть девочек. Если бы речь шла только о нем, то плевать. Скопцов позволил бы себя убить, если бы был уверен в том, что его гибель спасет Татьяну и Настеньку. Но такой уверенности не было... И он цеплялся за призрачную надежду на благополучный исход дела.
– Потому что... – огрызнулся Юра. – Иначе бы просто приехали к тебе домой, посмотрели бы диск на твоем компе. Девочки же в это время ждали бы внизу, в машине. Ну а потом – честный обмен. А там... Ментовских постов рядом нет... Машин ночью немного... Оператор из своей будки хрен нос высунет – ему тоже жить охота. Короче, я больше чем уверен – будут тебя "валить"...
– Ну ладно. – Василий встал. – У меня уже осталось сорок пять минут времени, ехать далеко, а машина еще не заправлена... Прощай, Глаз!
– Стоп! – Юра решительным жестом остановил Василия. – Ты, братишка, похоже, не понял чего-то! Как бы там ни было, я еду вместе с тобой! Ну а там посмотрим, как карта ляжет...
3
Спец включил сотовый и лениво поинтересовался:
– Кому не спится в ночь глухую?
– Это я. – Зуб был уверен, что его узнают.
– Ну и что? – Тон Спеца был откровенно хамским. – Ты ночь отменил?
– Слушай, давай не будем! – "Авторитет" не собирался вступать в пикировку. – Ты второй объект отработал?
– Нет. Завтра отработаю.
– Не надо завтра. Надо сегодня.
– Это как же? – Спец был совершенно спокоен.
– Короче, у твоего объекта через пятьдесят минут "стрелка"... Можешь его там взять...
– Что за "стрелка" и где она будет? – Спец напрягся.
– Автозаправка на третьем километре Восточного шоссе. Встретится он там с... одним человеком. Ты его знаешь. Так вот, когда наш знакомый встряхнет носовым платком, можешь "валить" объект... Он нам уже не будет нужен.
– Понял... – Спец на какое-то мгновение задумался.
– Успеешь? – спросил Зуб.
– Успею, – уверенно ответил Спец.
– Ну, тогда давай, успевай... – "Авторитет" отключил телефон. Он спешил. Ему нужно было сделать еще один звонок...
4
Аким не мог понять – Зуб что, напился на этой самой даче до полной прострации? Позвонил уже под утро и несет какую-то херню!
– Короче, через сорок минут тебе надо быть на автозаправке, третий километр Восточного шоссе. Туда приедет тип, длинный такой, на красной "копейке". Подойдешь к нему, скажешь, что Мефодий Прокофьевич передает привет...
– А кто это? – вклинился в монолог шефа Аким.
– Ты о ком? – Зуб не сразу "въехал", о чем идет речь.
– Ну, этот... Мефодий Прокофьевич...
– Никто... Ты, блин, херней не страдай! Время идет, а тебе еще на место успеть надо! Делай то, что тебе говорят! Понял?!
– Да понял, понял!
– Молодец! – Зуб продолжал инструктаж: – Короче, этот мужик потребует, чтобы ты его с бабенкой соединил. Дашь по телефону побазарить. Кстати, она там как, нормально?
– Да что ей станется...
– Смотри мне... После этого он должен будет отдать тебе диск. Тот самый диск. Понял?
– Ну... значит, нашлась пропажа...
– Гну! Разнукался... Возьмешь диск, прогонишь какую-нибудь шнягу... Ну, типа, проверим диск, а через час перезвоним ему на хату и скажем, где он девок заберет... Понял?
– Понял. Так что, этих... – Аким покосился на задремавшую Татьяну, – отдавать будем?
– Не твоего ума дело! Твоя задача – взять диск! А уже потом разберемся! И еще... У тебя платок есть?
– Какой платок?
– Носовой, бля! Или ты сопли рукавом вытираешь?!
– Есть...
– Когда примешь диск и начнешь лапшить, достань платок и встряхни им несколько раз... Ну, типа нос у тебя сопливый... После этого уходи... Езжай в офис и жди меня... Все.
– А если этот... ну, на "копейке" который... Если он из машины не выйдет?..
– Сделай так, чтобы вышел! И когда базарить будете, под фонарь встаньте! Все! Время капает, езжай!
Больше "авторитет" не разговаривал – отключил телефон.
Аким растерянно поглядел на своих товарищей...
Охранник смотрел телевизор. Ему было на все наплевать – он выполнял свою работу, и ничто другое его не касалось.
Шах по-прежнему пыхтел своими папиросами.
Джон допил виски и теперь с большим интересом разглядывал приоткрывшиеся коленки Татьяны, обтянутые черным капроном. Только что не облизывался, как кот при виде сметаны.
Никто из них не обратил внимания на происходивший только что телефонный разговор... Так что и посоветоваться-то не с кем...
Хотя... Какие советы? О чем это он? Даже полностью спятивший Зуб остается Зубом, "авторитетом", с которым считаются и на федеральном уровне! А он всего лишь "бригадир".
– Ладно, я тут поехал по делу. За старшего остается...
Аким еще раз взглянул на соратников. В другое время он оставил бы за себя старого кореша Джона, но сейчас... Пьяный Джон дурак дураком.
– За старшего – Шах, – принял решение "бригадир". – Смотри, чтобы все тут нормально было.
Уголовник молча кивнул, выпуская очередной клуб конопляного дыма.
Аким спустился на улицу, где возле подъезда спал в "бэхе" водитель Шланг. Двигатель машины хищно урчал на малых оборотах.
– Открывай, блин! – "Бригадир" несколько раз ударил костяшками пальцев в стекло со стороны водителя. Шланг открыл глаза, потянулся...
Аким поежился – холодный осенний ветер резко швырнул ему в лицо и за шиворот ледяную горсть мелкой дождевой пыли.
Пришедший в себя водитель щелкнул фиксатором дверцы. Аким быстро прыгнул в теплый и такой уютный салон.
– Погнали, Шланг... – Аким наполовину расстегнул замок куртки.
– Куда едем?
– Восточное шоссе знаешь?
– Ну а как же!
– Тогда давай на третий километр... Там вроде заправка есть...
– Есть такая! – Шланг знал город как собственный карман.
– Вот туда и едем, блин...
5
Татьяна проснулась от того, что чья-то горячая и липкая ладонь жадно шарила по ее бедру, забираясь все выше и выше под юбку. Открыв глаза, она прямо перед собой увидела пьяную морду Джона. Взгляд бандита был диковатым, он тяжело дышал, источая смрадный запах перегара и гнилых зубов.
– Уйди! – Татьяна шарахнулась в сторону, одновременно брезгливо сбрасывая ладонь бандита со своего бедра.
– Да че ты, в самом деле?! – широко ухмыльнулся бандит. – Не ломайся...
Рука опять потянулась к женской ноге. Татьяна ударила по широкой потной ладони, запахнула поплотнее плащ и забилась еще дальше в угол дивана, прижимая к себе спящую Настеньку.
– Ну-ну... – Улыбка медленно сползла с лица Джона. – Че, не нравлюсь? А мне по фуй! Никуда ты, курица, не денешься! Сама дашь – бить не буду!
– Отстань, ну, пожалуйста, отстань! – Татьяна была готова заплакать от страха и ощущения собственного бессилия.
Она затравленно огляделась по сторонам в поиске защиты и поддержки. Охранник оставил телевизор и с интересом наблюдал, чем все закончится. У женщины не было никаких сомнений в том, что, если она уступит Джону, этот тип немедленно присоединится к приятелю.
Шах равнодушно смотрел в потолок и пускал пряный дымок. Складывалось впечатление, что он вообще спал... Этот явно был не помощник и не защитник.
– Ну, пошли в ту комнату! – Джон ухватил женщину за руку. – Вдую тебе слегонца!
Рука у него была сильная и горячая.
– У меня месячные! – в отчаянии выкрикнула Татьяна.
– Х-ха! – Боже, ну до чего же гнусная у бандита улыбка! – Ну ты даешь, тетка! Ты еще скажи, что у тебя этот, блин, как его... Карыес, во! Или понос... Не грусти, подруга, разберемся, куда тебе заправить можно! Пошли, говорю!
Он сильно дернул Татьяну за руку – она чуть с дивана не слетела. Захныкала разбуженная Настенька.
– Пошли, сказал! – Джон замахнулся. Здоровенный кулак взлетел над головой женщины.
– Оставь бабу в покое, баклан, – не поворачивая головы, вдруг проскрипел Шах. Тихо, но его услышали. И его слова, первые за весь этот день, прозвучали очень внушительно.
– Ты че, Шах? – Кулак Джона так и не опустился на голову Татьяны. – Че тебе, жалко, что ли? Ей все равно кирдык, что так, что сяк, а нам все веселее до утра будет!
– Я все сказал... – Уголовник сейчас был похож на старого индейца – острый профиль, отрешенный взгляд, короткие увесистые фразы... Наверное, Джону имело смысл прислушаться к сказанному. Но он уже "разогрел" себя и не мог просто взять и отказаться от задуманного.
– Слышь, Шах... – Бандит не собирался отходить от Татьяны. И руку ее пока не отпускал. – Хочешь, давай ее на троих распишем... Гля, бабенка-то смачная... По кайфу будет...
Уголовник даже головы в сторону Джона не повернул. Молча полез в карман за очередной "беломориной".
– А хочешь... – Тут блуждающий пьяный взгляд упал на хнычущего ребенка. – А хочешь, мы с Пахой бабенку распишем, а ты девчонку бери... А?
Шах устало прикрыл глаза и молча пускал дым. Татьяна сжалась в ужасе. Уж лучше самой... Лишь бы ребенка не тронули!
– Да пошел ты!.. – Джон, так и не дождавшись ответа, опять потянул Татьяну за руку. – Вставай, курица! Пошли в ту комнату, пососешь маленько! А то я твою девку!..
Женщина сейчас была готова на все – только бы не тронули Настеньку! Она уже начала подниматься с дивана, когда что-то в комнате изменилось. Она не сразу поняла, что именно...
Шах, который только что сидел в кресле в противоположном углу большой комнаты, вдруг оказался рядом с диваном. И не просто рядом – Джон, который был на голову выше уголовника и раза в два шире, сейчас стоял перед ним на коленях. Сухонький кулачок уголовника крепко сжимал ухо Джона, а перед выпученными в страхе глазами бандита плясало, пуская яркие "зайчики", полированное лезвие "выкидухи"...
– Я тебе шнифты выну, баклан. – Уголовник говорил очень тихо. – Тебе же русским языком сказали – не трожь бабу... Нет, неймется тебе...
– Шах, ты че, Шах! – Джон судорожно глотал слюну, его кадык дергался вверх и вниз. – Из-за какой-то шкуры! Своего пацана! Ты че?!
– Ты мне не свой пацан, – равнодушно возразил Шах. – Мои пацаны на зоне парятся... И среди них взломщиков "мохнатых сейфов" не было и нет... А таких, как ты, беспредельщиков, я сам "обижал"... Было время...
Неожиданный и резкий толчок заставил Джона вытянуться на паласе. Шах, стоя над ним, складывал "выкидуху"...
Не решаясь встать, бандит, держась за ухо, отполз на пару шагов в сторону и только после этого сел. Он постепенно успокаивался, в глазах загорались огоньки злости.
– Сядь вон там... – Шах указал на угол комнаты, противоположный тому, где стоял диван, – и сиди на попе ровно, если не хочешь сложностей...
– Значит, ножиком, да?! – Бандит начал "подогревать" себя, входя в предшествующее схватке истерическое состояние. – Из-за левой шлюхи – ножиком, да?!
Уголовник, не обращая внимания на вопли Джона, не спеша направлялся к своему креслу.
– Ну, Шах, смотри, блин! – Джон уже встал на ноги. – За такое и спросить можно!
Шах не дошел до кресла. Остановился, медленно развернулся лицом к бандиту:
– Это... ты... с кого... спросить... хочешь?!.. – выделяя каждое слово, произнес он. В его голосе было слышно презрительное удивление. – Ты, баклан дешевый, хочешь спросить с меня?! А не много ли ты на себя берешь, сявка?!
То, что говорил Шах, для любого уважающего себя "пацана" было оскорбительно. Западло... И, по идее, Джон должен был кинуться в драку, отстаивая свое доброе имя и поддерживая свой авторитет в среде общения. Но еще слишком свежи были воспоминания о блестящем лезвии ножа у самых глаз... Сейчас бандит боялся "потерять лицо" в глазах окружающих. Но еще больше он боялся Шаха...
"Скользкую" ситуацию "разрулил" охранник, которого называли Пахой. В конце концов, за порядок в офисе отвечал он. С рассудительностью бывалого урки Паха начал говорить:
– Ладно, пацаны, хорош собачиться! Ножиком – это, конечно, нехорошо. Но, Джон, ты тоже не прав! И Никитич, и Аким русским языком сказали – телку не трогать пока! Фули ты полез?! Сам виноват, так что не хера тут рамсить! Короче, все! Завязали!
Позволивший "уговорить" себя Джон, что-то неразборчиво бормоча под нос и бросая в сторону уголовника угрожающие взгляды, направился все же в тот угол, что ему указал Шах. Сам уголовник вернулся в свое кресло и опять засмолил "косяк"...
Паха с нескрываемым сожалением покосился на Татьяну – а ведь правда, ниче кобылка-то! – и тяжело вздохнул – немного скрасить ночное дежурство не удалось.
И еще один взгляд перехватила женщина... Взгляд Джона... И такая лютая ненависть была в этом взгляде, что Татьяне стало не по себе. Она представила, что будет, когда подойдет ей время прощаться с жизнью. Как будет отрываться Джон за свое недавнее унижение...
А то, что ее не оставят в живых, было очевидно. Ей хорошо запомнилась сказанная Джоном фраза насчет того, что ей все равно "кирдык"...
"Господи! – взмолилась про себя Татьяна. – Господи, ну не дай же ты нам так глупо и страшно погибнуть! Не может же так быть!.. Не может!.."
6
– Вот вроде бы и все! – констатировал Зуб, отключая свой сотовый. Ну не совсем свой... Остатки его собственного аппарата так и валялись на полу... А необходимость постоянно быть на связи заставила его отобрать телефон у Батона.
– Неплохо, неплохо... – В голосе спикера не было слышно особых эмоций. Все телефонные переговоры проходили при нем, и он сумел представить себе замысел "авторитета" в целом. Его сейчас в большей степени занимал другой вопрос – как быть с Зубом...
Этот альянс изжил себя. Зуб был нужен до поры до времени, но сейчас он становился лишним. Его время отходило... Подрастали новые "бойцы" криминальной армии, модифицировались "понятия", и сейчас даже сами криминальщики считали Зуба ортодоксом. Кроме того, близкое общение с этим человеком было опасно спикеру в его стремлении к власти. На следующие, последние, выборы он должен выйти кристально чистым во всех отношениях. И к тому времени Зуб должен будет покинуть сцену...
Но в то же время без поддержки людей, подобных Зубу, в сегодняшнем мире обойтись сложно. То есть Мезенцеву нужна была замена – "авторитет", человек, способный подмять под себя криминальный Красногорск. И этот же человек должен будет "разобраться" с Зубом.
Спикеру казалось, что он нашел подходящую кандидатуру для замены "авторитета". Был такой депутат областной Думы, Андрей Петрович Слонимский. Известный промышленник и меценат, активно занимающийся благотворительностью. Его имя постоянно было на слуху, к нему нередко обращались журналисты, желающие получить комментарии по тем или иным вопросам. Сколько ему это стоило денег – кто его знает... Спикер не вникал в расценки, существующие сегодня на телевидении и в газетах. Но вот то, что Слонимский таким образом стремился продолжить политическую карьеру, – факт. И, в принципе, Мезенцев мог бы ему помочь в осуществлении его честолюбивых планов. Если бы Слонимский, в свою очередь, согласился помочь ему...
Дело в том, что, по некоторым данным, Андрей Слонимский, в прошлом спортсмен, мастер спорта по дзюдо, начинал свою политическую карьеру на одном из городских рынков, где, прогуливаясь в пестром спортивном костюме, собирал "дань" с торговцев в пользу одного из городских "авторитетов"... И звали его тогда Дюня Слон...
Потом немного "приподнялся", появилась своя "команда", небольшая, но сплоченная, которой городская "сходка" нарезала "делянку". В доле с некоторыми другими "авторитетами" прихватил несколько рентабельных промышленных предприятий... Правда, в отличие от партнеров, не ограничивался только "теневым" участием, а приобрел пакеты акций.
Ну, а немного позже по городу прошел мор. Причем затронул он только "теневых" и легальных партнеров Слонимского. В результате этой эпидемии Слон стал практически единоличным владельцем всех этих предприятий, приносящих ему немалый доход. "Предъявить" Андрею никто ничего не смог, хотя даже из Москвы, криминальной столицы России, приезжали на "толковище". Новоявленный "авторитет" легко отмел все обвинения в свой адрес.
Обеспечив себя деньгами, Дюня обратил благосклонный взор на политику. Баллотировался в депутаты областной Думы и легко выиграл выборы. Теперь он уже не выпячивал свою теневую деятельность. В Думе постоянно вступал в споры по поводу и без оного, отстаивая свою "гражданскую позицию". Проще говоря, нарабатывал себе имя.
Но в то же время большинство депутатов, перекочевавших в думские мягкие кресла из не менее мягких кресел областного Совета, этого "нового русского" не воспринимали всерьез.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34