А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- А у них всё рыбой отдаёт. Секреты кухни. Возможно, у них сегодня рыбный день, - пояснил Гав. - Ты ешь, ешь. Что потопаешь, то и полопаешь. Подумал. - И наоборот. Я туда протопал, ты здесь полопал. А теперь ты, налопавшись, можешь топать куда угодно. Дошло? Умён - собака! - похвалил он сам себя. - Может, ещё чего-нибудь принести на закусон? - Тресну, - промычал Пальчик с набитым ртом. - Ну-у, - протянул пёс. - Они же не треснули, - показал он лапой на жирняков. Лапа застыла в воздухе. Прозвенел третий звонок - и все столы - только столы! - провалились под землю. Затем плиты снова сдвинулись. Жирняки откинулись в креслах, положив пухлые ручки на необъятные животы и задремали. Кое-кто переливисто захрапел. - Мёртвый час, - сказал Пальчик. Гав недоверчиво взглянул на него. - Не, живой... Замечаешь, дышат? Животы-то подымаются и опускаются! - Это выражение такое: "мёртвый час". Отдых после обеда. - Оно и видно, что выражение. Даже буфетчица Оля не раз лаяла на посетителей: "Прошу не выражаться!" А ты... Не ожидал от тебя такого, покачал пёс головой. - Да что тебе объяснять... Не поймёшь. - Угу, - кивнул Гав. - Как еду добыть - так я всё понимаю. А как объяснить - так я глуп. Да? - Ты умный, - погладил его по голове Пальчик. Пёс даже зажмурился от удовольствия. - Повтори ещё раз, пожалуйста, - попросил он. - Умный, умный. - Да не словами, а рукой. Гладь, гладь. - Умный! - строго сказал Пальчик. - Достаточно, - встрепенулся Гав. - Пошли дальше. Мы ещё не всё осмотрели. - Интересно, а что там, под землёй? - Где? - Куда столы провалились. - Ничего интересного. Если б я не успел вовремя вернуться, провалился бы вместе с ними! НАЧАЛЬНИКИ - Ничего себе этаж нам попался, - говорил Пальчик. - Ещё похлеще седьмого и шестого. - Ну, мой этаж, конечно, имеет свои недостатки, - уклончиво заметил Гав. Но там можно жить по-человечески любой собаке. - А человеку - по-собачьи? - Должна же быть где-то справедливость и для нас, псов. Гав-гав! Извини, ты сам мне напомнил о моём происхождении. И давай не будем! - как говорит буфетчица Оля. - Что - не будем? - Ничего. Хватит об этом. Не хватало нам ещё ссориться. - Мы с тобой никогда не поссоримся, Гав. Они безбоязненно шли по аллее, считая, что все спят и скрываться пока незачем. И напрасно! Где-то позади, за поворотом, послышалось урчание автомашин. Едва они успели нырнуть в кусты, как сверху на дорожку градом посыпались шишки. Их зачем-то суетливо сбрасывали с высоких сосен полосатые бурундуки. Две длинные чёрные машины, одна за другой, с хрустом проехали прямо по шишкам. Бурундуки тут же спустились вниз и принялись собирать зёрна, "вылущенные" колёсами. - Во дают! - поразился Пальчик. - Умны. - Ленивы, - возразил Гав. - Я гляжу, здесь никто даром и зубом не шевельнёт. - Наверно, какие-то начальники проехали. - Большие начальники, - уточнил пёс. - Чем больше и чем темнее машина, тем больше и тем грознее начальник. Уж я-то не под одну попадал! Правда, исключительно между передними и задними колёсами. - И... - Живой. Я же сказал: исключительно. - Везло. - Им везло. Тоже все живы оставались. Видал бы ты, как они пытались меня "объезжать" перед моим коронным броском!.. Айда вслед за машинами. Надо всё разнюхать. Я ничего здесь толком понять не могу. А ты? - И я, - кивнул Пальчик. - Не люблю зазнаек, - похвалил его Гав. - Честность украшает человека. - А собаку? - Вдвойне. - Почему? - Заладил - почему да почему, - Гав привычно почесал затылок задней ногой, посмотрел на неё. - Потому что у нас ног больше! - Ну ты нахал. - Что, съел? Как говорила буфетчица Оля, пряча сыр в холодильник. Они шли за живой лавровой изгородью, даже не нагибаясь - не тот рост, - и поглядывали в её просветы: где же там машины?.. Ага, вот они. Автомобили стояли возле внушительного трёхэтажного здания с белой колоннадой. Сбоку виднелась облезлая узорчатая церквушка, на её железной двери было крупно написано мелом: "склад". За машинами о чём-то разговаривали два пожилых худющих человека в строгих костюмах. Один курил трубку. По-прежнему скрываясь за кустами лавра, Пальчик и Гав подобрались поближе. - Курить - здоровью вредить, - укорил собеседника некурящий, поблёскивая очками. - Ничего не могу поделать. Злостный курильщик. Как бросаю, так сразу набираю вес. - Займитесь спортом, - посоветовал очкастый. - Спорт - залог здоровья. Вот я каждую неделю пробегаю шесть километров. - То есть примерно по 857, 14 метра в день? - мгновенно высчитал человек с трубкой. - С этого не похудеешь. Уж признайтесь по-дружески, что у вас язва желудка. Очкастый обиженно засопел. - Не сердитесь. Болезнь - наше нормальное состояние, - сказал курильщик. Ну так что будем делать с этой церковью? - очевидно, вернулся он к прерванному разговору. - Сносить? - Боже мой, ну не всё ли равно! - пожал плечами очкастый, глядя на церквушку. - Нет, не всё. Вот это ваше невольное "Боже мой" - лишний довод в пользу сноса. Поскольку даже такая развалюха вызывает подобные слова - и у кого! - её просто необходимо... - Он рубанул рукой. - Но в ней известные мозаики. Что скажут учёные? - Что захотим, то и скажут. Когда в стране изобилие, на многое закрывают глаза. Лишь бы брюхо было набито. Впрочем, она и правда красива - он ткнул в сторону церкви своей чадящей трубкой, - даже в таком виде. Значит, она тем более опасна, раз наводит на ненужные мысли. Самыми главными всегда и во всём должны быть только наши с вами заповеди, коллега, а не Божьи. - Выходит, мы своего рода слуги дьявола? - пошутил очкастый. - Боже мой, ну не всё ли равно! - отпарировал человек с трубкой его же словами. - Мы же с вами научно знаем, что ничего сверхъестественного не было, нет и не будет. Как не бывает, к примеру, говорящих собак. - Как это не бывает!!! - вскипел Гав, высовывая к ним лохматую голову из кустов. Те остолбенели. Один уронил трубку, у другого упали очки. Пальчик тут же втащил пса за хвост обратно, и они помчались прочь. Жаль, Гав никогда не узнал, что произошло дальше, иначе бы он вконец зазнался. Когда к начальникам вернулся дар речи, очкастый, заикаясь, сказал: - С-сносить не б-будем. Не глядя друг на друга, они молча сели в машины и разъехались в разные стороны. СТРАЖ ПОРЯДКА Заметим, что Пальчика не волновало то, когда он вернётся домой. После своих приключений на "шестом" и на "седьмом" этажах, он убедился, что время у нас и "у них" течёт по-разному. И если здесь, на "восьмом этаже", прошло уже полдня, то дома, возможно, всего лишь секунды минули. Хотя в огромном парке было и нетрудно затеряться, они теперь натыкались то на садовников, то на подметальщиц, то на водопроводчиков. Очевидно, у них раньше был обеденный перерыв, а "мёртвый час" им не полагался. Между прочим, жирными они тоже не были, как и те начальники. Каждый раз путешественники слышали за спиной тихое: "Иностранец!" Наверняка это относилось только к Пальчику, а Гав, так сказать, находился при нём. - А отчего тот первый, помнишь, с лыжными палками, сказал: иностранцы, а не иностранец? Значит, и про меня? - раздосадованно спросил пёс. - По-моему, он сказал вообще. Мол, иностранцы мешают, - попытался разъяснить Пальчик. - А, по-моему, он просто умнее других. - Знаешь, ты бы побольше помалкивал. Вдруг тебя ищут! - А тебя? - Я же не говорящая собака. Гав промолчал. - Высунулся - тоже мне! Гав опять не ответил. - Ты чего в рот воды набрал? - удивился Пальчик. - Сам же сказал - молчать, - возмутился Гав. - Нету у меня воды, нету! На, загляни! - широко раскрыл он пасть. - Что, убедился? - Это выражение... - начал было Пальчик и осёкся. Но поздно. - Прошу не выражаться, - строго сказал пёс. - Да пойми же ты наконец! Так только говорится. Тут-то им впервые и встретился парковый стражник. Вероятно, он наблюдал за ними ещё издали. - Иностранец? - вырос он из-за многократно скрученного, как бельё при выжимании, дерева. И поправил форменную фуражку с надписью "Граница на замке". Пальчик кивнул и почему-то ответил на ломаном языке: - Я есть один иностранец. - Твой? - указал страж телескопической резиновой дубинкой на пса. - Мой. - И Пальчик добавил для пущей убедительности: - Мой он есть. - Ты, кажется, что-то ему говорил? - Я ему говорить: не ходить по газон. - Гм. И он это понимает? Гав раскрыл было пасть, но Пальчик с лязгом захлопнул её так, что тот прикусил язык, заскулив от боли. - Понимает. - В таком случае, почему так долго ты ему это объяснял? - Слабо понимает. Долго объяснить, быстро понимать. - Глуп? - ухмыльнулся страж. - Исключительно, - ввернул Пальчик словечко Гава. Пёс укоризненно покосился на него. - Где поводок? - сказал страж. - Вот, - Пальчик быстро выдернул ремень из брюк и застегнул его на шее пса. Повторилось почти то же самое, что и на "шестом этаже". - Порядок, - поднял палец страж. - Документы? - Я есть маленький, - отчеканил Пальчик. - Документы имеет быть папа. Мы остановились в дом, где много колонн стоит вверх. Там, - показал он рукой. - Направление правильное, - определил блюститель порядка. - Давно здесь? - Перво-напервый день. - Гляди-ка, а так хорошо знаешь наш язык! Ну как тебе наш остров? - Остров?! - некстати удивился Пальчик. - Разве вы не приплыли?.. Или, может, приехали или даже прилетели? подозрительно прищурился страж. Но Пальчик избежал расставленной ловушки, вовремя догадавшись, что на любой остров можно только приплыть или, в крайнем случае, прилететь. Но летают ли здесь - хотя б на воздушном шаре? А если всё-таки летают, то вдруг стражнику известно, кто и когда приземлился. Есть, конечно, и такое выражение: приехать. Допустим, на пароходе. Или даже на лодке. А может, здесь пароходов нет? И, кроме того, тут всё понимают буквально, судя по вопросам настырного охранника. Эти мысли промелькнули у Пальчика мгновенно. - Конечно, приплыли! - воскликнул он. - Пригребли, припарусили, прибыли! Он ничуть не рисковал, вспомнив паркового сторожа-моряка. Да и вообще паруса и вёсла знают даже отсталые туземцы. Тем более, парусники не вымерли и в эпоху атомных двигателей. - Но ваш остров такой большой, что не верить, что там и там это лишь остров! - попытался исправить он свой невольный промах. - Да уж, - самодовольно потянулся на носках страж, заложив руки за спину. - Великий остров! Шесть километров в длину, три - в ширину! И называется он... Ну-ка? - Великий остров называется есть, так и быть. Всего полным-полный! Пальчик так широко размахнул руки, что задел пса по носу. Гав опять заскулил. - Верно, - заулыбался страж. - Остров Изобилия!... Ладно, вы пока свободны. Можете идти, - милостиво разрешил он. - У меня небольшая вопрос, - остановил его Пальчик. - Почему у вас одни люди жирный, тучный, пузатый, а другие, - словно подыскивая точные слова, вновь перечислил он, - худой, тонкий, бледный? И почему вы есть средний комплекция? Страж с явным сожалением взглянул на своё небольшое брюшко и постарался выпятить его вперёд. - Я еще не заслужил стать пузатым, как ты благороднейшим образом соизволил определить избранных. Но я на пути к тому, чтобы попасть в их число и жить в своё удовольствие. Примерная служба - путь к успеху! - гаркнул он, дёрнув подбородком. Фуражка подлетела на голове и снова опустилась на место. - Они, - он указал на садовника вдали, - низший разряд. А я, ты правильно заметил, среднее звено. - И сколько таких низших, средних и высших имеет быть ваш остров? - Это военная тайна. - Ну, высших я видеть. Человек двести есть. - Есть или ели? - наморщил лоб стражник. - И то и другое. Есть. Ели. Они ели есть. - Еле есть? Или ели есть? - вконец запутался страж. - Двести человек имели есть. - Ты что, уже умеешь считать?.. Ах да, ты иностранец, - пробормотал он. Всё равно непорядок. - И последний вопрос. Я видеть два человек, - Пальчик втянул щеки, изображая их, - из машин. А они кто есть? - Они были, есть и будут, - вытянулся в струнку охранник. - Они главные начальники острова! - Но они не жирный. - Они худой имей быть... Тьфу! - попытался было втолковать ему страж тоже на ломаном языке. - Они такие худые, потому что не спят, не едят, думая только о благоденствии всего острова. Он с достоинством удалился. - Дошло, - запоздало вырвалось у Пальчика, вспомнившего вдруг про злостное курение одного и про язву другого: лучшие средства от ожирения. - Если дошло, то сними свою удавку с моей шеи, - сердито заметил Гав. ВЕЧЕР И НОЧЬ Поужинать они решили тем же способом, как и раньше, забрав что-нибудь у жирняков. Гав опять в одиночку отправился за провизией на площадку под платаном, когда все часы в парке отзвенели сигнал "на ужин". Пальчик же остался ждать его на знакомой, первой от ворот, аллее, притаившись под большущим развесистым фикусом-баньяном. Вдруг тот стражник вздумает проверить: "имей ли быть" у мальчика с собакой отец-иностранец. Лучше не попадаться лишний раз на глаза. Ну а Гав - тот всегда сумеет улизнуть. Здесь было надёжное укрытие, если, конечно, не прыгать и не орать, как оглашенному, а вести себя тихо. Баньян раскинулся шатром почти на восьмистах тонких стволах - от нечего делать Пальчик принимался их считать, но каждый раз сбивался. Собственно, это были ставшие стволами воздушные корни. Другие сотни корней-жгутов ещё только тянулись сквозь листву к земле. "Если засну, - подумал он, борясь с дремотой, - то, пожалуй, потом и не выйду. Окажусь как в клетке!" Но корневые жгуты висели неподвижной завесой, никак заметно не прибавляя в своём росте вниз - на это, верно, потребовались бы недели, а то и месяцы, - и он, успокоившись, нечаянно заснул. Гав его, конечно, бесцеремонно разбудил, когда вернулся. - Кончай спать, дрыхнуть, кемарить! На земле даже собакам спать вредно. Пальчик зябко поёжился от сырости, поднимающейся со стороны моря. А, возможно, сторож-моряк проветрил парк слишком уж усердно. На этот раз пёс мог его угостить только куском сыра. Сыр тоже отдавал рыбой. - Что они тут, китов доят? - сказал Пальчик. - А разве сыр делают из молока? - поинтересовался Гав, пропустив неизвестных ему "китов" мимо ушей. - Не из воды же. - А я думал... Но Пальчик так и не узнал, что думал пёс. Тот сразу же перешёл на рассказ об ужине жирняков. Оказалось, туда пожаловали те двое начальников и стражи понабежало - хоть отбавляй! Поэтому и не удалось унести что-нибудь посущественней. И сам-то еле ноги унёс! - Тебя заметили? За тобой гнались? - встревожился Пальчик. - Заметить не заметили, но один кот погнался. - Ну? - Три шага пробежал, - со смехом рассказывал Гав, - и растянулся плашмя, как коврик. - Коврики - плоские, - хмыкнул Пальчик, - а коты - круглые. - Я на него наступил, - потупился пёс. - Случайно. Мне пришлось вернуться за сыром, который я обронил. - Ну? - повторил Пальчик. - На обратном пути я опять наступил на кота. - И опять случайно?! - Нарочно. Он как раз поднимался, чтобы вновь броситься вдогонку. - Бросился? - Раздумал. Наверно, до сих пор лежит - думает. - И отчего вы так котов не любите? - А за что их любить, если они всё время путаются под ногами. Поел? сказал Гав. - Скажи спасибо. - Спасибо. - На здоровье!.. Или - пожалуйста? - вслух поразмыслил пёс, и просиял. Пожалуйста, на здоровье! Умён - собака, - похвалил он сам себя по привычке. - Вот замечательное выражение. Возможно, единственное! Я его на твоём этаже слышал, когда один тип, который собирался понарошку щенят топить, так меня аттестовал! - Что-что? - чуть не подавился Пальчик. - Не знаешь? Псов всегда на собачьих выставках ат-тес-туют, - по складам с удовольствием произнёс Гав. - Послушай, а собаки тут водятся? Что-то я не видал. - А я видал. Тоже сытые, как коты. С бантиками на хвосте, - Гав плюнул. Это не по адресу твоей мамы, а вообще! - посчитал он, что удачно вывернулся из неловкого положения, и продолжил: - А бродячих у них нету. Всех лишних - как могут быть лишние, если родились? - жирняки топят в море. А уж гордые какие эти собаки! Ну, те самые, неутопленные. Они, мол, лучшие представители своей породы, отобранные ещё в детстве! Наверно, жирняки выбирали самых толстых. А ещё собаки говорят, что... - Так они говорят? - А откуда же я бы про всё узнал?! Странный вы, право. Как удивлялась буфетчица Оля одному адвокату, который по утрам пил молоко, а не пиво. Говорят собаки, говорят, но только между собой. По-человечески болтать, трепаться, спикать, вякать - они не могут. - Но ты же можешь. - Сравнил! Я междуэтажный путешественник. Свой этаж имею. - А у нас на "первом" ты разговаривать не умел. Как это понять? - И понимать нечего. Там исключительно ваш мир, - заявил Гав. - У вас ни одна собака по-человечески не говорит. - Постой, ты же побывал на "седьмом этаже"? - Ну, побывал, - почему-то смущённо ответил Гав. - А там ты говорил? - С кем?! - Но ты же... - Там только мой нос побывал, - признался Гав. - Я и из лифта не выходил. Только глянул, и назад. - Испугался? А я - нет! - похвастался Пальчик. - Храбрец... Если б ты увидел "человечий ящик", как я - - "собачий", ты бы враз дал тягу. - Лично я на "седьмом" никаких собачников не замечал. - Вот именно. Ты их видел, но не замечал. Потому что тебя не касалось. А меня - только я высунул нос - чуть не коснулось колесо проезжавших мимо собачников! Ясно? - Ясно. И Пальчик подумал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19