А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Почти как на Арлингтонском кладбище, где днем и ночью несет службу почетный караул.
Он не мог бы с уверенностью сказать, действительно ли в Полк-Каунти существовало когда-то кладбище ветеранов или это было воображаемое место, нечто вроде волшебной страны Оз для мертвых, но то грустное зрелище, что сейчас открылось его взору, – выжженная, иссушенная солнцем пустошь, убогие могилы с пошлыми, похожими один на другой памятниками, и так до самого горизонта, – никак не вязалось с воспоминаниями. Обычное кладбище, где покоились рядом и гражданские, и военные. Просто для ветеранов был выделен отдельный уголок, огороженный кривым забором.
– Ты здесь впервые? – спросил Расс.
– Да нет, бывал несколько раз. В детстве. Еще до того, как мать, так сказать заболела, спилась. Ей вредно было сюда приходить. Помню, она плакала, как ребенок, и ее сестра отвозила нас домой. Потом я пришел сюда тем вечером – накануне отъезда на службу. Я записался в морскую пехоту. Уже сам был за рулем. В другой раз – когда получил увольнение. Мать тогда уже умерла, так что меня тут ничего не держало. А когда вернулся с войны, в родные места не заглядывал. На горе все торчал, будь она проклята.
– Ну и как, многое здесь изменилось?
– По-моему, деревьев было больше. Хотя, черт побери, я ведь тогда маленький был. Мне даже куст казался деревом.
– Здесь, что ли, мистер Суэггер? – крикнул один из могильщиков, нанятых для эксгумации.
– Что ж, пойдем посмотрим.
Боб направился к могиле с незатейливым надгробным камнем, ничем не отличавшимся от сотен других, под которыми покоился прах нескольких поколений уроженцев Полк-Каунти, воевавших в разное время, начиная с Гражданской войны. Склонившись над могилой и щурясь от солнца, он стал читать выбитую на истертом известняке надпись:
ЭРЛ СУЭГГЕР
КОРПУС МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США ПОЛИЦИЯ ШТАТА АРКАНЗАС
1910-1955
Муж, отец, морской пехотинец, полицейский ОТВАЖНЫЙ ГЕРОЙ

– Да, мистер Коггинс, это он. Где этот чертов врач?
– Мы можем начать без него, – предложил пожилой мужчина.
– Начинайте.
Могильщики, трое негров – два молодых парня и старик, мистер Коггинс, принялись за работу. Боб наблюдал, как они вырезают лопатами куски дерна, затем вгрызаются в землю. Они трудились энергично, и вскоре на специально постеленном брезенте вырос солидный холм.
– Глубокая яма, – заметил Боб.
Расс молчал, со смятением в душе наблюдая за работой негров. Уж слишком все буднично, деловито. В кладбищенской канцелярии принесенные ими бумаги ни у кого не вызвали удивления. Правда, документов найти не удалось: с 1955 года администрация кладбища не раз менялась, учет захоронений велся неаккуратно, и в результате многие бумаги просто исчезли. Но это не важно: Боб без труда отыскал могилу.
– Мне стыдно, что они работают, а я стою без дела, – сказал Расс.
– Они профессионалы. Выполняют свою работу. Им за это платят. Отец считал, что всякую работу нужно делать тщательно. Эти ребята – молодцы, стараются.
Могильщики копали все утро, почти не отдыхая. Двое в яме, один наверху, лопаты штурмуют землю, словно заводные. Яма становилась все шире и глубже.
Боб стоял и смотрел. Неподвижный, как изваяние. И как только ему это удается? Расс слонялся взад-вперед, не зная, куда деваться от безделья.
– Помнишь того полицейского? – спросил Боб.
– Да.
– Он показался тебе подозрительным, верно?
– Да.
– Что именно тебя насторожило? Конкретно.
– Э… – В голове у Расса будто что-то вспыхнуло. Очередной экзамен, который он успешно провалит. И тут он вспомнил:
– Ну, я всю жизнь провел среди полицейских. Мой отец, ты же знаешь…
– Ближе к делу.
– Так вот, у полицейских особая манера смотреть. Поначалу он изучает тебя вдоль и поперек. Сравнивает с опасными типами, которых у него в голове целый набор. Через несколько секунд, убедившись, что ты не представляешь угрозы, он сразу теряет к тебе всякий интерес и старается поскорей от тебя отвязаться – выписывает квитанцию об уплате штрафа, рассказывает, как куда пойти, берет показания и так далее. Но ты его не интересуешь, он даже тебя не замечает, он уже опять высматривает опасные типы.
– М-да, – промычал Боб, размышляя над услышанным.
– А тот парень, – объяснял Расс, – продолжал смотреть изучающе. Весьма странно для полицейского. Ведь любой из них с первого взгляда может определить, что двадцатилетний яппи в кроссовках «Рибок» и спортивной рубашке не представляет угрозы для общества. Но мной он заинтересовался. Очень странно!
– Может, он счел опасным меня.
– Нет, смотрел он на тебя. Меня изучал.
– Ладно, может, у него самого спросим. Он минут десять наблюдал за нами из-за деревьев. А сейчас направляется к нам.
– Боже, – промолвил Расс, – этого еще не хватало!
– Вчера, когда мы были на поле, он трижды проехал мимо. – Боб улыбнулся журналисту. – Держись, не теряй хладнокровия.
Полицейский, долговязый, смуглый, в низко надвинутой на лоб шляпе, из-под которой поблескивали цепкие глаза, будто фотографировавшие все вокруг, неторопливо подошел к ним.
– Здравствуйте, – поприветствовал он всех.
– Здравствуйте, полицейский Пек, – отозвался Боб.
– Я вижу, дело у вас продвигается.
– Да, думаем, может, осмотр тела кое-что подскажет. Хотя, конечно, жаль тревожить мертвого.
– Что делать? Иногда это необходимо…
– Да, вы правы.
– Знаете, мистер Суэггер, я тут подумал и решил, что мог бы помочь вам. Если хотите, пороюсь в картотеке шерифа и достану вам документы за пятьдесят пятый год. Могу помочь отыскать свидетелей и тому подобное. Готов попросить старослужащих, чтобы посодействовали вам. И Сэму с удовольствием помогу. Ему ведь трудно ходить; лишняя пара ног не помешает. Буду только рад.
– Вы чертовски любезны. Дело в том, что пока мы только пытаемся нащупать хоть какие-то концы. Может, тут и искать нечего. Все меняется, люди забывают. От пятьдесят пятого года мало что осталось. Если не зацепимся за что-нибудь существенное, возможно, и не задержимся здесь.
– Ну, мое дело предложить помощь, – проговорил Пек. – Если понадоблюсь, дайте знать. А пока я все же займусь картотекой, посмотрю, что можно раскопать.
– Замечательно, полицейский Пек.
– Зовите меня просто Дуэйн. Ко мне все так обращаются.
– Дуэйн, это было бы…
– Прошу прощения, – раздался незнакомый голос.
Расс обернулся. Возле них стоял бородатый мужчина лет пятидесяти в рубашке с расстегнутым воротом и широких брюках. В руках он держал тяжелую кожаную сумку, похожую на саквояж. А у них тут собирается целая компания.
– Кто из вас мистер Суэггер? – спросил незнакомец.
– Это я, – представился Боб.
– Привет. Я – Карл Филлипс. Доктор Филлипс. Преподаю судебную медицину в медицинском колледже в Файетвилле и являюсь судебно-медицинским экспертом, имею официальное удостоверение. Меня вызвал Сэм Винсент.
– Ясно.
Доктор, шагнув вперед, жестом указал на могильщиков.
– Извлекают останки, насколько я понимаю?
– Да, сэр, – ответил Боб.
– Хорошо. Я договорился с моргом Уинслоу. Там готовы предоставить нам отдельную комнату для работы. Надеюсь, вы заплатите им?
– Разумеется, – сказал Боб.
– И документы, я полагаю, в порядке? Сэм обещал все подготовить.
– Да, сэр, – подтвердил Боб. – Вот, желаете взглянуть?
– Да. В нашем штате жесткие правила в отношении того, что можно и чего нельзя делать с останками. Например, останки должны перевозиться только на катафалке. Вам это известно?
– Сэм предупредил. Я договорился. Катафалк скоро должен быть.
Доктор бегло просмотрел бумаги и удовлетворенно кивнул.
– Все в порядке. Полагаю, вы хотите поехать со мной в морг?
– Да, сэр. Ведь это мой отец.
– Позвольте быть с вами откровенным. Я знаю, что вы бывалый солдат, воевали
– Случалось, – сказал Боб.
– Значит, вы представляете, во что превращает тело бризантное взрывчатое вещество или пулеметный огонь?
– Да, сэр.
– Так вот, это ничто по сравнению с тем, что делает с трупом время. Прошло сорок лет. То, что извлекут из земли, узнать будет нельзя. Не стану возражать против того, чтобы вы поехали со мной в морг, но, когда буду работать, видеть вас рядом не хочу. Не хочу показывать, что стало с телом вашего отца. Таково мое правило. Так что позвольте мне делать мое дело одному.
– Конечно, доктор, – согласился Боб.
– Вот и хорошо. Договорились.
– Мистер Суэггер! – обратился к Бобу старик Коггинс. Он стоял в могиле, вытирая пот со лба красным платком. – Мистер Суэггер, все, раскопали. Очень глубоко.
Доктор приблизился к краю могилы и глянул вниз.
– Мистер Коггинс, вы собираетесь поднимать гроб? – спросил он.
– Да, сэр, – ответил пожилой негр.
Боб и Расс тоже подошли к могиле. Могильщики поработали хорошо. Стенки ямы были крепкие, ровные, черные; извлеченный грунт высился рядом аккуратными горками. Расс нервно глянул вниз. На глубине пяти футов лежал облепленный глиной длинный деревянный ящик.
Доктор обернулся.
– Я бы хотел попросить вас отойти. Мне нужно кое-что проверить. Мистер Коггинс, помогите мне спуститься.
Два молодых негра, тоже с лоснящейся от пота кожей, помогли доктору спуститься на дно могилы. Тот вытащил из кармана хирургическую маску, надел ее и попросил негров вылезти из ямы.
Послышался треск ломающегося дерева: доктор Филлипс вскрывал гроб.
– Мистер Суэггер, – донеслось из ямы.
– Да, сэр.
– Боюсь, у меня для вас плохие новости.
Боб и Расс переглянулись.
– Какие, сэр? – спросил Боб.
– Этот человек убит осколком орудийного снаряда. Эго сразу видно по повреждениям скелета. Судя по состоянию останков, он погиб примерно в 1865 году.
– Черт! – воскликнул Дуэйн. – Невероятно!

Глава 17

Старик бушевал. Проклятье! Куда ж он подевался, черт побери?
Сэм утром разворошил весь кабинет и теперь выворачивал наизнанку дом.
Опять эти проклятые ублюдки! Это их рук дело!
Последнее время они постоянно над ним подшучивают. Тайком пробираются к нему в дом, пока он спит, прячут его вещи, крадут, роются в ящиках шкафа. Вчера он нашел свои носки в третьем ящике, сегодня – в верхнем. Иногда расческа и бритва лежат на раковине слева, в другой раз – справа.
Ярость, неистовая, ослепляющая, словно дым, заволакивала разум, распирала вены. На лбу даже вздулась Y-образная жилка. В висках стучало.
На днях они спрятали его трубку. Его пенковую трубку, приобретенную в Германии после войны. Он выкуривал ее каждый вечер на протяжении почти пятидесяти лет. И вот она пропала! Исчезла без следа. Они поменяли имена его внукам, перепутали двух его дочерей, которые еще не умерли.
Они переставляют его машину, когда он заходит в магазин. Меняют светофор, когда он едет через перекресток, а потом сигналят ему и грубо кричат. Иногда так сбивают его с толку, что он не может сообразить, по какой стороне дороги ехать.
Всего этого более чем достаточно, чтобы всерьез разозлить человека, но их последняя выходка – это уж чересчур.
Он всегда и во всем был аккуратен до педантичности. Он принадлежал к тому типу американцев, которые верят не просто в закон и порядок, а в то, что именно закон и есть порядок. Поэтому он вел строгий учет рабочих документов, заносил их в каталог или протоколировал, делал подробнейшие записи, изучал показания вдоль и поперек, дотошно проверял все улики и никогда не задавал дважды один и тот же вопрос или такой вопрос, на который сам не знал ответа.
Он мог любого переспорить, мог заткнуть за пояс целую команду оппонентов, пока к нему не прицепились эти невидимые черти.
Но он не собирается сдаваться. Бог свидетель. Он будет отбиваться до последнего! Для них это будет нелегкое сражение.
Сэм обвел взглядом распотрошенный подвал. Кто-то повытаскивал его папки из картотечных ящиков и свалил в беспорядочную кучу на пол. Кто сотворил такое?
Вдруг он вспомнил, что сделал это сам. Всего несколько минут назад.
Что он ищет?
Ах, да, копию составленного им в 1955 году отчета по делу об убийстве Эрла Суэггера, предназначенного для коронера. Она была у него. Должна быть. Где-то здесь лежит. Но где?
Ящик с пометкой «1955 г.» был пуст. Он опорожнил также ящики, где хранились документы за 1953 – 1957 годы, предположив, что, когда уходил со службы и перевозил все эти ящики домой, он сам или одна из его секретарш, – а он их столько перехоронил, что и не упомнить, – возможно, случайно сунули документ не на место.
А оставалась ли у него копия? Это был просто отчет о следствии, которое не служит основанием для вынесения решения о судебном преследовании или об отказе от него. Этот отчет направляется в архив коронера. Поэтому Сэм, судя по всему, тогда и не стал присоединять его к основным материалам по делу, а сунул в какую-то другую папку.
И дело совсем не в том, что его подводит память. Память тут ни при чем. Он все прекрасно помнит.
Просто в голове туман. И зрение шалит. Все его книги по-прежнему расставлены по порядку, разложены по полочкам, только вот названий на корешках он не различает. Приходится искать на ощупь. Ну как тут не злиться?
Он с ужасом думал о предстоящей встрече с Расти или как его там, черт побери. Как он скажет этому самонадеянному молокососу: «Знаешь, я не смог найти тот документ. Обещал найти, но не смог. Наверно, запамятовал».
Расти будет смотреть на него так же, как некоторые из внуков: словно на некий реликт, на внезапно ожившее древнее ископаемое, которому место в музее, под стеклом.
Ну и черт с ним! Сэма снова охватила ярость. Старческая узловатая рука сжалась в кулак. Он представил, как этот кулак врезается в челюсть Расти или как его там. Это послужило бы тому уроком.
Сэм нагнулся, но старческие кости не позволяли долго оставаться в согбенном положении. Он опустился на колени и стал собирать разбросанные папки, пытаясь складывать их по порядку.
На глаза попалась папка с фамилией, которая привлекла его внимание.
Она отозвалась в голове мелодичным звоном, тихим, неясным, но до странности знакомым. Что за фамилия? Из какого дела?
Он уже почти вспомнил, но едва оформившаяся мысль тут же растворилась в тумане, застилающем разум.
Черт бы их побрал! Опять издеваются над ним!
Сэм сложил папки, но, увидев, что все они помечены 1955 годом, вновь стал перебирать их, однако дела Эрла Суэггера среди них не было. Куда же оно исчезло? Где?..
Паркер!
Сэм держал в руках папку с материалами об убийстве Ширелл Паркер. Преступление страшное, а документов по нему – тонкая стопочка. Расследование заняло не много времени.
Почему его заинтересовала эта папка?
Ах, да, это же последнее дело Эрла. Он начал расследование в тот самый день – 23 июля 1955 года.
Сэм открыл папку. Ему улыбалась с фотографии Ширелл, в ту пору выпускница начальной школы. Кажется, кто-то из полицейских дал ему этот снимок перед судебным разбирательством. Очень милая девочка с ясными глазами, в которых светилась надежда. Подумать только! Негритянка из Арканзаса 50-х годов, живущая с верой и надеждой! Наверно, она была замечательной девочкой. Сэм вдруг понял, что ему о ней ничего не известно. Ничего, кроме обстоятельств ее смерти. Для обвинителя только это и имеет значение. Ему неважно, что за люди были жертвы – хорошие, плохие, замечательные, дурные. Если убийство – значит, проводится расследование, потом суд, отправляющий преступника на электрический стул или в тюрьму.
Следующую фотографию с пометкой: «ПРИНАДЛЕЖИТ УПРАВЛЕНИЮ ШЕРИФА ПОЛК-КАУНТИ, 24 ИЮЛЯ 1955 г. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО» он знал лучше. Это был снимок места преступления. Ширелл лежала на спине на склоне холма, на голой земле. Платье задрано, половые органы обезображены, лицо раздуто, глаза широко раскрыты.
Сэм перевернул фотографию. Он не мог на такое смотреть.
«Я поймал его и отомстил за тебя, Ширелл, – думал Сэм. – Да, отомстил. И за тебя, и за Эрла. Это моя работа».
Он помнил, как все происходило. Дело было простое.
Он прибыл на место преступления на следующий день, под вечер, измученный хлопотами на кукурузном поле, где погиб Эрл Суэггер, истерзанный горем, яростью и ужасом перед предстоящими траурными церемониями.
И вот 24 июля, в четыре часа дня, он наконец приехал на то место, где погибла Ширелл. С первого взгляда стало ясно: следы преступления безнадежно затерты. Земля вокруг трупа истоптана, всюду – бумажки, жестяные банки. Под деревом, привалившись к стволу, сидел в ленивой позе с сигаретой в зубах полицейский из управления шерифа.
– Следственная группа из полиции штата уже была? – спросил Сэм.
– Нет, сэр. Я слышал, они не приедут. Очень заняты с мистером Эрлом.
Сэм покачал головой, подумал: «Теперь это неважно. Здесь уже улик не найти».
– Тут будто армия прошла, черт побери.
– Народ прослышал об убитой негритянке. Приходили посмотреть. Я пытался их не пускать, но они же слов не понимают.
Сэм рассвирепел. Но что толку срывать злость на таком дураке? Молча пережевывая свою ярость, Сэм направился к трупу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52