А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Между ними в специальной подставочке – квадратные листочки глянцевой бумаги (высшего сорта).
Даниил Васильевич Пунькин, слушая посетителя, машинально заносил его слова на квадратики, не вникая в их смысл, проделывая эту манипуляцию совершенно механически. Сказывалась давняя тренировка.
После ухода посетителя Пунькин Д. В. аккуратно разрывал листочки и бросал их в корзину. Эта процедура освобождала мозг от обязанностей: думать, помнить, реагировать. Посетитель и его слова не проникали ни в душу, ни в голову Пунькина.
– Здравствуйте, Даниил Васильевич! – радушно поздоровался Яша.
Пунькин опустил веки и взял глянцевитый листочек.
До этого Пунькин и Яша встречались, в катерной гавани.
Небольшой быстроходный катерок Пунькина «Молния» швартовался рядом с катером «Вулкан», принадлежащем дяде Яши, профессору мединститута.
Яша положил на стекло направление. Замначбумдревпрома прочитал направление. Непроницаемо молчал, не глядя на Яшу.
– Оно же просрочено, – без всякой страсти наконец сообщил Пунькин.
– Я это тоже заметил, – также бесстрастно поведал Яша.
Надо было сказать что-то решающее, а этого больше всего не любил руководитель кадров бумажной и деревообделочной промышленности экономического района. Пунькин проверенной рукой начертал крохотными буквочками: «Тоже заметил».
– Вы чем-то недовольны? – спросил Яша, стараясь поймать взгляд Пунькина.
Замначбумдревпрома впервые взглянул на посетителя, – что он сказал?
– Не понимаю, чем вы, Даниил Васильевич, недовольны? Серьёзно. Начальником управления вас никогда не назначат, директором бумкомбината то же самое…
– О чем вы говорите? Позвольте…
Впервые за последние годы Пунькин Д. В. смотрел на человека во все глаза.
– Чего вам недостает? Квартира у вас наилучшая, катер отличный, зарплата вполне приличная, должность без беспокоящей ответственности, кадры сами по себе, вы сами по себе.
– Позвольте…
Пунькин Д. В. не хотел верить глазам, он ещё раз прочитал направление, чтобы убедиться, кто же говорит такие слова? Может быть, перед ним вовсе не начинающий инженер Яков Сверчок, а, на худой конец, замминистра по кадрам.
– Нет, действительно… Вот к вам зашёл молодой специалист. Вместо того чтобы встать, ласково взглянуть, предположим, взять его за талию и сказать душевное, незабываемое: «Добро пожаловать, коллега… Рад, что нашего полку прибыло. Вы, наверно, видели внизу стенд наших показателей? Печальные дела. Квартальный план выполнен всего на восемьдесят два процента. Плохо дело, коллега. Ждём, что вы своей энергией поможете нам». И так далее. А вы как встретила меня?! Ну, чем вы недовольны? Облегчите душу.
Даже крамольные слова Яши не особенно взбудоражили Пунькина.
– Не умеете вы работать с кадрами, товарищ Пунькин Д. В., – уже выходил из себя Яша, видя, что ему не удается заставить замначбумдревпрома выйти из себя.
Пунькин всё записывал, Яша пошёл напролом.
– Советская власть дала вам всё, даже больше, чем нужно, а вы так отталкивающе встречаете молодых специалистов. Нет, в совнархозе я работать не стану. А тем более с Пунькиным Д. В.
Лишь одно слово Яши наконец возмутило замнача бумдревпрома.
– Я вам не Пунькин Д. В., а товарищ Пунькин, Даниил Васильевич… И вообще, вы… вы знаете, кто вы?
– Не надо резких слов. Я их знаю больше, чем вы.
– Мы вас направим в первый бумкомбинат, – уже снова равнодушно произнес Пунькин.
– Извещаю вас, мой дядя, Евгений Иванович, подарил мне свой катер «Вулкан». Рад бы поехать на первый бумкомбинат, но там нет приличной стоянки для катера. Не поеду. В крайнем случае я согласен проболтаться в вашем управлении.
– Как это проболтаться?!
– Работать на основании вот этого наряда я, честно говоря, не стану.
– Зачем же вы кончали лесотехнический институт?
– Я сирота. Я – жертва произвола и материального рабства. Этого хотела моя тётя, супруга профессора Медведева.
Пунькин написал на листочке: «Моя тётя… Медведев».
– У меня всё, – сказал он. – Зайдите к заместителю председателя совнархоза.
– Зачем? Чтобы рассказать ему, как вы приняли меня, даже не подняв свой руководящий взор? А товарищ Новгородцев, как известно, не очень любит вас.
Последняя тирада подействовала, Пунькин зачислил Яшу инженером управления. Через два месяца он же освободил инженера Сверчка Я. К. от работы в совнархозе по собственному желанию, что соответствовало действительности.
На прощание Яша сказал Пунькину:
– Я своего мнения, Даниил Васильевич, не изменил, у вас нет оснований быть недовольным. Недовольными имеют право быть ваши кадры, но они из-за занятости молчат.
Яша, ещё до того, как покинул бумдревпром, организовал небольшой джаз-оркестр из одаренных молодых музыкантов и по вечерам играл на танцевальных вечерах, в цирке, в кинотеатрах, на учрежденческих юбилеях и проводах пенсионеров. Хозяйственным шефом джаза стал ВОС – общество слепых.
До поступления в ЛТИ Яша окончил музыкальное училище. К этому времени его отец уехал с новой (молодой) женой на юг, мать с сестрой переехали в Пермь, а Яша оставлен был у тётки, пожелавшей, чтобы её племянник непременно окончил ЛТИ. Что он и выполнил. За это ему был обещан катер «Вулкан».
Катер победил.

РАЗГОВОР НЕ СОСТОЯЛСЯ

Борис Иванович любил Андрея Полонского как брата. Шпиля привлекал мягкий взгляд Андрея, нежные очертания подбородка и, главное, то, что Андрей был похож на мать, когда-то ростовскую красавицу. Короче, они были сводными братьями.
Борис Иванович – сын инженера Шпиля. Андрей – сын доктора медицины Полонского.
В 1954 году инженер Борис Иванович Шпиль вернулся в Ленинград из сибирских местностей, куда его препроводили в 1950 году без всякого с его стороны желания. Четыре года Борис Иванович, пользуясь особым доверием, караулил огороды и рисовал портреты начальников и их жен. Начальники на его портретах выглядели орлами, жены писаными красавицами. Начальство устраивали портреты, Шпиля – огороды.

* * *

В 1954 году Б. И. Шпиль, как и другие, оставил лагерь, ему вручили стеганые шаровары, куртку и проездные документы.
Борис Иванович удивился – на вокзале его не встретила жена, предупрежденная бодрой телеграммой, в которой он подчеркнул, что будет счастлив обнять её. И вдруг ни встречи, ни объятий. Через час дворник обстоятельно рассказал Шпилю, на какой невиданной свадьбе он присутствовал: «Не то что нонешние».
– И я удостоен был, – хвастался дворник. – Архиерейский хор пел. Одних легковых машин штук двадцать у собора стояло. Во какая свадьба! Всё как до революции.
Жена Бориса Ивановича, художник-реставратор, переметнулась в противоположный лагерь – стала женой протодьякона и иконописцем.
– Тьфу! – решительно высказался Борис Иванович, сунул руки в стёганые шаровары и на вокзал – в Москву, к матери. Работал в министерстве, жил на даче профессора Полонского, отчима, затем работал на бумажной фабрике на реке Сясь и наконец прибыл на Пихтинский бумажный комбинат в качестве главного инженера.
Андрей сел на рейсовый с высокой трубой пароходик времен Ломоносова и через три с половиной часа добрался до полуострова Пихта.
Еще через пятнадцать минут вошёл в кабинет Бориса Ивановича. Андрей любил старшего брата за фамильные ясные глаза, мамин гордый профиль и её чуть ироническую усмешку.
– Сияешь? – сказал Андрей, усаживаясь на диване.
– Разве?
– Женишься?!
– Ах, да…
– Так тебе и надо.
– Когда это с тобой случится, я не стану злорадствовать.
– Еду в отпуск.
– Далеко?
– В Крым, в Евпаторию.
– Вряд ли.
– Это почему же?
– Поедешь в Сухуми. По моей просьбе.
– Не пойму. Неужели двадцатимесячная работа в совнархозе настолько понизила мою сообразительность, что я…
– Факт налицо. Я же тебе рекомендовал начать с цеха.
– Погоди. Я размышляю. Сухуми… Сухуми… Абхазия… Что тебе там понадобилось? Дело значительное?
– Да. И благородное.
– Скажите!
– О том, что я сейчас сообщу тебе, знаю я, Клавдия Павловна, её мать Наталья Мироновна, бывший главбух милиции – дядя Клавдии Павловны. Будешь знать и ты. Итак, Катя не родная дочь Клавдии Павловны. Она взяла её из детского дома, когда Кате было около двух лет. И вообще Катя – Тамара Мухина, дочь подполковника, Героя Советского Союза.
– Знаешь, Борис, я где-то об этом слышал, но не поверил.
– Андрей, человек ты не сентиментальный…
– И слава Богу.
– Но…
– Я согласен.
– Ты золотой парень. В Абхазии живет брат Кати – Николай Мухин. Его воспитала абхазская семья, сейчас ему года двадцать три – двадцать четыре.
– Адрес есть?
– Какой ты лапоть! Если бы был известен адрес, чего проще написать ему письмо.
– Ах, значит, мне предстоит стать детективом и разыскивать пропавшего сына. Миленькое занятие во время отпуска.
– Всё. Разговор не состоялся.
– Товарищ Шпиль, шестнадцатимесячная работа на бумкомбинате наглядно понизила у вас чувство юмора. Факт налицо. Имейте в виду, для обеспечения семейного счастья юмор – самое надежное средство. Брачных уз не выдерживают нытики, хлюпики, неврастеники и себялюбцы обоего пола.
– Принимаю к сведению, – улыбнулся Борис Иванович…
Улыбнулся и Андрей. И так как оба улыбнулись синхронно, переговоры продолжались в братском духе взаимопонимания.
– Значит, Катя – бывшая Тамара?
– В том-то и дело. И не Тамара Георгиевна, а Григорьевна. Подумай, сколько ты решишь задач. Найдешь брата Кати, он узнает, что его отец Герой Советского Союза. Мне будет несравненно легче объяснить Кате, чья она дочь, ибо гордость – великое дело. Радость встречи с братом смягчит потрясение Кати, когда она узнает, что Клавдия Павловна не её мать.
– И тебе без мук, просто с неба свалится взрослая дочь, славная девушка, почему-то похожая на красавицу горянку. Везет же людям!
– Безусловно. Если не считать четырехлетний стаж караульщика огородов.

ОНА ЖЕ ВАС ОГЛУШИТ…

Ляля Березкина потеряла самообладание за пятнадцать минут до начала спектакля в драмтеатре.
К освещённому огнями подъезду театра приближался прелестный (выражение Ляли) молодой человек, явно приезжий. Как познакомиться с ним – Ляля знала. Тем более в театре. Если, конечно, он один и никого не ждёт.
Ляля и её подружка поспешили к той же гардеробщице, к которой подошёл приезжий.
– Интересный спектакль или хлебнём горя? – произнесла Ляля, не обращаясь к Полонскому, в то же время обращаясь именно к нему.
Андрей чуть улыбнулся (фамильная усмешка) и прошёл в зрительный зал. Ляля прикусила губку. Мимо. Сорвалось. В антракте Полонский одиноко рассматривал фотовыставку и портреты артистов. После второго действия пьесы «Горящие сердца» Андрей ушёл ив театра.
Автор пьесы не сомневался, что у зрителей безотказно будут гореть сердца. «Горели» доходы театра.
Вторичную диверсию Ляля совершила в булочной-кондитерской. Незнакомец покупал домашний пирог. Ляля, уже купив в другом конце магазина конфеты, ринулась к продавщице, отпускавшей торты и сладкие пирожки. Спросила, свежи ли ромовые бабы, и метнула взор на чуть отступавшего от прилавка Андрея.
Андрей проследил – девушка с чудесными глазами вбежала в магазин граммпластинок. Магазин был закрыт на обед. Её впустила женщина в синем халате.
Несколько дней Полонский проходил мимо магазина. Стеснялся. Не решался. Отговаривал себя. Убедил себя – не входить. Окончательно. И в воскресенье зашёл не раздумывая.
Ляля чуть сощурила глаза, продемонстрировала безразличие и отошла подальше, ни разу не взглянув на Полонского.
Андрей, краснея, заикаясь, купил две пластинки хора Пятницкого и, ругая себя за растерянность, покинул магазин.
Ляля знала: он придёт. Он пришёл. В следующее воскресенье. И попросил… пластинки хора Пятницкого. Ляля поняла; наступила нужная ей ситуация.
– Неужели вам нравится слушать этот хор?
– Конечно нет. Я покупаю их для хозяйки квартиры.
– Он же оглушит вас своим пением.
– Мне это не угрожает, патефон сломан. И вряд ли хозяйка починит его.
Не купив пластинок, Андрей направился в кинотеатр «Белый медведь» за билетами на фильм «Римские каникулы», чтобы в третий раз смотреть его вместе с Лялей.
Ляля окончила среднюю школу чудом. Это чудо совершила мама – сперва директор школы, впоследствии заврайоно.
В том же году Ляля провалилась на экзаменах в медицинский. В следующем году пожелала стать студенткой лесотехнического. Но здесь маме не удалось совершить чудо. Директора институтов оказались на редкость принципиальными, тем более что в обоих случаях их перед экзаменами укрепляла областная газета. Она напечатала две разоблачительные статьи о «чудесах» в педагогическом и электромеханическом институтах.
Мама Ляли решила – надо переждать. Возможно, будет смещен один из двух директоров, а его преемник окажется более тактичным.
Ляля пошла работать в отрасль торговли, близкой ей по духу. В магазин граммпластинок, отдел танцевальной музыки. На один год. А потом сделает третью попытку прорваться в институт.
Но чисто идейное влияние коллектива магазина граммпластинок привило Ляле непоколебимость и решительность, чтобы заявить маме:
– Хватит! Меня устраивает образование, которое мне дают граммпластинки.
Торговая часть магазина, во главе с директором, была весьма дружной. Иногда такие коллективы встречаются и в других отраслях торговли: бакалейной, рыбной, овоще-фруктовой, галантерейной. Мало ли где. В общем, там, где директор магазина помимо зарплаты выплачивает продавщицам по пятьдесят-сто рублей из «своего кармана» за личную преданность ему и его финансовым интересам. Бывает, бывает.
Продавщицы, преданные директору и предающие интересы покупателей, всучивают потребителю второй сорт за первый, выписывают чеки по произвольной цене, установленной дирекцией магазина. В таком магазине не бывает честных и нечестных продавщиц и кассирш. Либо никто не обманывает потребителя и государство, либо безусловная круговая порука.
Ляля вошла в сплоченный коллектив проворных обманщиков.
Покупатель магазина граммпластинок среднего и выше среднего возраста большей частью человек стеснительный, взгляд у него стыдливый, голос негромкий. И чувствует он себя, как старик, покупающий свежие цветы. Он торопится, боится, что со стороны услышит:
– Интересно, кому это седой бобер цветочки покупает?
Молодой человек, покупающий «блюзы», «танго» и «фокстроты», обычно безумно спешит. Он рад, что «достал» пластинку-мечту, и за ценой не следит. А цена и сорт в магазине граммпластинок играют… наравне с мелодией заманчивую роль для директора-хищника. Цена, как и бой пластинок, идёт вровень с усушкой и утруской.
Ляля, приобщившись к «доходам» от продажи пластинок, стала шикарной модницей, отлично запоминала манеры и остроты героинь иностранных фильмов и научилась смело выражать недовольство окружающей её действительностью. Её уже «такая жизнь» не устраивала. Никак!

Я НЕ ПРОВОЖАЮ ТЕБЯ

Нежно-лирические встречи Ляли и Полонского длились осень, зиму, весну и половину лета. С перерывами ссорились. Правда, зимой встречи прервались на целых полтора месяца.
В остальные перечисленные времена года Ляля уклонялась от встреч, как раз в дни прихода в Ломоносовск грузового теплохода «Дагестан», совершающего регулярные рейсы в страны Скандинавии и порты ГДР и ФРГ.
Накануне прибытия «Дагестана» и появления на берегу старшего помощника капитана, плечистого помора Филиппа Касаткина, Ляля в заданном себе тоне капризничала, дерзила Полонскому и обвиняла его в равнодушии, невнимании, неловкости и, не прощаясь, как героини во многих кинофильмах, стремглав убегала.
В эти дни от разговоров с Полонским по телефону Ляля стойко отказывалась. Идя рядом с Касаткиным, Ляля зорко следила, чтобы её не увидел Полонский. Но Андрей в это смутное время, покинув здание совнархоза, садился в трамвай и катил домой. Жил он далеко от центра в по-хозяйски благоустроенном домике мастера судостроительного завода. И если шёл в кино, то в соседнее с заводом. Или играл с мастером в шахматы, читал, или переживал «разрыв» с Лялей. Давал себе слово – больше с ней не встречаться. Ни за что. Ни в коем случае.
«Дагестан» давал третий гудок, Ляля отчетливо слышала его (магазин граммпластинок помещался на набережной) и тут же набирала номер телефона управления лесотехнического снабжения.
Трубку поднимал инженер Полонский.
– Ну чего сердиться? Уж нельзя покапризничать?! Да? Я возьму билеты в кино. Нет, я возьму, – настаивала Ляля.
И Полонский приходил в назначенное время к кинотеатру. Или в зал филармонии на концерт, на танцевальный вечер.
В августе нежданно-негаданно Полонскому предложили занять отличную комнату с балконом в двухкомнатной квартире. Одну комнату занимала пенсионерка, бывшая сотрудница совнархоза.
Полонский молниеносно переехал, чтобы не передумали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27