А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


С Ладоговым покончено – интерес к нему погашен. Хотя… Может быть, он не мог. Или опоздал? Тогда сказал бы вахтеру, написал бы записку. Возможно, проспал. Тогда тем более мужлан. Всю ночь Илона прогуливалась по саду.
Кутин спал. Тревожно, как перед судом в одиночной камере. Догадывался – Илона принимает какое-то серьезное решение.
– Бога нет, – опять разуверилась Илона. – Жизни нет. И не было. Моя жизнь – сплошные авантюры… Наживала, чтобы блистать. Перед кем? У кого хотела вызывать зависть? Что получила взамен рабства у Джейрана, Курбского?
Утром выкупалась, ещё раз примерила серьги, надела часы-браслет из Афин и приказала Моте:
– Летим в Москву. А вы… (Кутину) можете оставаться.
Мнимый муж не мог скрыть своего искреннего удовольствия.

ЧТО ЗА ФОКУСЫ?

Взятку, две тысячи, Панков запер в стенной сейф.
– Наглец! – проворчал начальник управления в адрес Тернюка и… вздрогнул. Услышал голос Иванова: «Чем ты недоволен?» Обернулся. Почудилось. Сел в кресло. С полминуты размышлял. Что делать? Ах, да… вызвать Полонского.
– К вам явится представитель «Межколхозстроя». С Украины. Москва разрешила отпуск для нужд колхозов трех тысяч кубометров пиломатериалов.
– Какой кондиции? – спросил Полонский, стоя у стола Панкова.
– Первым сортом.
– В чей адрес выписывать наряд?
– Можно тарозаготовительной конторе. А вообще, подумайте сами.
– Тарозаготовительная? Поморцев откажется. Первый сорт можно получать только на лесозаводах.
– Адресуйте наряд на две тысячи третьему комбинату. Я договорился. И тысячу лесозаводу номер два.
– Распоряжение у вас?
– Да. У меня. Всё!
Полонский ушёл.
Через полчаса после появления Тернюка Анна Алексеевна, заместитель секретаря парткома, позвонила в Москву с просьбой выяснить, какое количество пиломатериалов разрешено отпустить «Межколхозстрою» через Тернюка и какого сорта?
Партком управления в Москве просил позвонить через час. Ответ был точный: третьего сорта, две тысячи кубометров.
– Не больше?
– Ни одного кубометра. Распоряжение подписал начальник управления Прохоров, – ответила Москва.
Валя Крылова заготовила распоряжение на три тысячи кубометров. Полонский понес его на подпись Панкову.
– Почему вы не подписали?
– Я не видел распоряжения Москвы.
– Моё распоряжение что-нибудь для вас значит?
– Устное – нет.
– Получите письменное.
Панков на служебном бланке написал распоряжение на три тысячи кубометров первого сорта и почти швырнул его Полонскому.
– Подпишите наряды и вручите их Тернюку. Задание срочное.
Полонский с запиской Панкова явился в партком. Минут через двадцать в кабинет Панкова вошёл заместитель председателя совнархоза Новгородов, могучий, широкоплечий, грозный, с властным взглядом. С ним Покровская, заместитель секретаря парткома, и замначуправления по кадрам Пунькин.
– Павел Захарович, партком просит предъявить распоряжение Прохорова на отпуск леса «Межколхозстрою» через некоего Тернюка, – сказал Новгородов.
– Не понимаю, чем это вызвано? Я мог бы лично доложить вам, Василий Васильевич.
– Объясним. Потом.
Панков открыл ящик. Искал и не находил.
– Не понимаю, куда я его девал. – Поищи в сейфе.
– Там не может быть.
– Открой сейф, – жестко потребовал Новгородов.
– Я протестую. Я начальник управления.
– Открой сейф. Дай ключи.
Новгородов встал и протянул руку. Жест его был категоричен и повелителен. Панков в холодной испарине подошёл к сейфу с ключами, открыл его и протянул руку, чтобы изъять сверток с деньгами.
– Погоди. Я сам. У меня все права на это, – сказал Новгородов и отстранил от сейфа Панкова.
Пунькин сидел в кресле и писал на бумажке: «Дай ключи, погоди. У меня все права…»
Новгородов сперва взял сверток. Развернул. Пачка сторублевок.
– Деньги жены, – поспешил объяснить Панков.
– Допустим, – сказал Новгородов.
Затем извлек папку, и в ней нашёл распоряжение на две тысячи и на три тысячи кубометров. Оба указывали точно – отпуск пиломатериалов третьего сорта.
– Всё ясно. Абсолютно. Вот что, Панков, если у тебя есть совесть, ответишь прямо, не ответишь – пеняй на себя. Деньги тебе вручил Тернюк?
Панков внезапно двинулся к открытому окну. Новгородов властно крикнул:
– Стой!
Панков остановился, не оборачиваясь. Анна Алексеевна закрыла окно.
– Что за фокусы?! Отвечай – деньги Тернюка?
– Да! – ответил озлобившийся Панков. Ответил без раздумий. Он кипел, уже не владея собой.
Заместитель председателя тяжело опустился в кресло и вытер пот… Тут же распорядился пригласить Полонского.
– Какой позор, – прошептал он и расслабил тал-стук.
– Товарищ Полонский, вот два распоряжения. Поглядите.
– На две тысячи кубометров подписал Прохоров. На втором подпись поддельная, – сказал Андрей.
– Вы уверены?
– К сожалению, Василий Васильевич.
– Не может быть! – прошептал Панков. Все поверили, что он не знал о подделке.
Панков сидел в кресле, подпирая левой рукой голову, и ясно слышал: «Что с тобой? Чем ты недоволен?..»
– Расскажи всё, – потребовал Новгородов и одновременно вручил Полонскому записку.
Андрей оставил кабинет бывшего начальника управления.
Панков рассказывал довольно складно, всё вышло случайно. Черт попутал, поддался минутной слабости.
Никогда так не поступал… Хотел помочь украинским колхозам…
– Поддался минутной слабости? А в Сухуми кто пьянствовал с Тернюком? Кто взял у Тернюка у подъезда гостиницы деньги, когда он усаживал тебя с дамой в машину?
Панков осекся. Об этом рассказывать мог только Тернюк. Замолчал. В дверь постучали.
– Войдите, – разрешил Новгородов.
Вошла следователь прокуратуры Турбина. Сопровождавший её лейтенант и сержант милиции остались в приёмной.

* * *

Чтобы произвести на Валю Крылову неотразимое впечатление (при возможной встрече в ресторане «Северный»), Тернюк сбегал в парикмахерскую при гостинице «Интурист» и попросил «культурно» подстричь его. Из гостиницы «Северная» махнул в универмаг, купил белую рубашку, самый дорогой цветастый галстук и две пары носок со стрелкой. Шёл на всё, не жалея затрат и усилий. Дежурный администратор охотно перевела его в более «культурный» номер, имея в виду сувениры, преподнесенные ей. Тернюк надеялся на приход Вали Крыловой «в гости». Не сегодня, так завтра он подарит ей английскую чистой шерсти кофточку. Должна прийти. А как же.
Оставив покупки в гостинице, Тернюк направился к Полонскому за подписанными нарядами. У подъезда совнархоза Тернюк увидел Катю, лейтенанта и сержанта милиции, деловито подымавшихся по ступенькам. Екнуло сердце жулика. Двое из милиции?! Это неспроста. Отошёл подальше. Увидел телефонную будку. Зашёл и набрал номер секретаря Панкова.
– Говорят из милиции. Капитан Колесников. К вам уже явился наш лейтенант?
– Да, он здесь. И из прокуратуры пришли. Передать трубку? – спросила секретарь.
Тернюк бросил трубку на крючок, не попал – трубка повисла. С выпученными глазами Тернюк побежал к гостинице, но спохватился: «Дурень!»
Пощупал карман, слава богу! Паспорт при нём. Он его взял у администратора для получения денег на почтамте. Без оглядки пошёл к площади Победа, к стоянке такси. Сел в машину и приказал спешить к катерной гавани. Там умолил одного любителя перевезти его на тот берег, – он-де опаздывает, уйдет состав с лесом. Показал документ «Межколхозстроя». На левом берегу подговорил шофёра полуторки отвезти его за сто километров на узловую станцию. Через два часа пришёл пассажирский поезд. За эти два часа Тернюк много пережил. Расстался с шевелюрой, так «культурно» подстриженной в парикмахерской «Интурист». «Падают волосы», – объяснил он парикмахеру. Купил рабочую одежду – стеганку, сапоги, чемодан и, сетуя на судьбу, расстался с видом «представителя». Уложил в чемодан пальто, костюм, галстук, туфли и сел в поезд. Сошёл в Вологде. И опять поездом… на Киров.

* * *

Джейран правильно оценивал Тернюка. Это был далеко не простачок. В начале войны Тернюк, окончив лесной техникум, поступил на завод помощником приемщика высокоценных лесоматериалов. Устроил его родной дядька Иван Юхимович Глущенко.
Ему и позвонил из Кирова Тернюк, – мол, вот в каком я, дорогой дядько, положении. Иван Юхимович, директор торга «Плодоовощ», мордастый мужчина с глазками цвета спелой ежевики, за всю жизнь ничего путного не делал. Ровно ничего. Начал свою бездумную жизнь секретарем сельсовета, потом стал председателем сельпо. Двигался вверх тихонечко – помаленечку. Других снимали, наказывали, судили – он всегда был чист. Твердо знал одно: ему положено жить хорошо. Принесут – возьмет. Попросят совершить неузаконенное, Иван Юхимович насупится. Сделает вид, что не понимает, о чем разговор идёт. Лично ничего не нарушал – боже упаси. Пусть другие. А только почует, что пахнет жареным, не моргнув глазом продаст любого, за чей счёт выпивал, от кого получал дары. Точно и вовремя шепнёт кому следует:
– Поглядеть надо. Нарушает. Жульничает.
Глядели и делали нужные выводы, Глушенко оставался хорошим, достойным. Говорил мало и считался человеком вдумчивым, «серьезным».
Дельцы в «Плодоовоще» творили что хотели. Переводили фрукты и овощи с первого сорта во второй, и наоборот. Бессовестно гноили их на базах, на станциях. Уцелевшие списывали, вновь «занаряжали», продавали, сбывали.
Иван Юхимович не вникал. Дела вели его заместители, товароведы. Он же регулярно наведывался в горисполком, в райком… «чтобы не отрываться». Преподношения принимала его жена, бывшая поповна из Очакова, Галина Мефодьевна. Тихо. Спокойно. Сколько дадут. Без запроса. Но наличными. Часть отвозила в Очаков престарелым родителям на сохранение.
Придя домой, Иван Юхимович надевал легкие полотняные штаны, вышитую рубашку и садился за стол. Съев миску борща (борщ Глущенко ел только из расписной миски), несколько штук котлет, пил ряженку или грушевый взвар из холодильника. В компании своих, проверенных людей запевал древние казацкие песни с самостийным душком. Не громко. Потихонечку. Иногда жена теребила его:
– Сходим в театр. Или концерт послушаем.
– Кого смотреть? Райкина? А?! Я бы таких райкиных… ого!
Юхим Тернюк вещи свои и деньги (ох, порядочно денег) хранил у дядьки Ивана. И дядька не был внакладе. Юхим вел дела с дядькиным торгом, неправедным путем поставлял лес для тары и вывозил на Север «левые» тонны фруктов.
Тернюк позвонил дядьке Ивану ночью. Иван Юхимович только-только крепенько закусил и собирался на покой. Звонок. Взял трубку из рук жены.
– Юхим звонит, – шепнула жена.
– Здорово, Юхим! Чего по ночам звонишь? Що тралилось?
Тернюк дал понять, что нуждается в приюте на время… И вообще хотел бы посоветоваться. Глущенко моментально потух, понял – племянничек горит.
– Хворый я. Доктора замучили. До телефона еле дошёл. Ты поезжай в Черкассы. Ага! До неё. Она одна живет. Отдохни сколько времени, – бурчал дядька Юхим.
Под Черкассами жила родственница жены Глушенко, муж её – участковый милиции. К нему и направил племянника, «горящего» жулика, Иван Юхимович.
– Сволота! – выругался Тернюк, после того как дядька повесил трубку.
Решил поехать в Москву, к Дымченко, и узнать, чем пахнет. Может, зря панику развел. Хотя чуял – пахнет пожаром.

А НЕ ВРЁТЕ?

Прибыв в Москву, следователь Екатерина Турбина явилась в управление и открыла дверь в кабинет Прохорова.
– Куда вы? – удивилась секретарь.
– Меня ждёт товарищ Прохоров.
Прохоров не ждал. Увидев Катю, заметно оживился – пришла интересная посетительница.
– Прошу, – любезно улыбаясь, указал Прохоров на кресло.
– Прошу, – сказала Катя и вручила Прохорову удостоверение и командировку.
Слово Ломоносовск вызвало беспокойство у начальника управления. Какая-то неприятность.
– Чем могу быть полезен?
Катя положила на стол два распоряжения на неплановый отпуск леса. Прохоров прочитал оба. Еще раз прочитал.
– Ваши подписи?
– Удивительно. И вторая как будто моя, но не помню… На три тысячи кубометров, кажется, не подписывал.
– Вы не ошибаетесь. На распоряжении, где три тысячи кубометров, подпись не ваша. Экспертиза установила.
– Да. Подпись явно не моя, – быстро согласился Прохоров.
– Кто мог, кому выгодно было подделать вашу подпись?
– Не скажу. Я этого Тернюка в глаза не видел.
– Можно установить, кто ему вручал оба распоряжения?
– Безусловно. Но… Я рекомендовал бы для пользы дела пока не обращаться к сотрудникам. Сам установлю. Как вы понимаете, я в этом заинтересован.
– Бумажки я оставлю у себя. Когда зайти к вам?
– Хотя бы завтра утром. Часов в двенадцать.
– Хорошо. Тут ещё подпись начальника отдела Дымченко.
– Его сейчас нет в управлении, будет к концу дня. Всё выясним, – уже далеко не веселым голосом произнес Прохоров.
Он тут же послал машину за Дымченко в Госэкономсовет.
– Мерзавец! – крикнул Прохоров, едва Дымченко вошёл и прикрыл за собой дверь.
У Дымченко затряслись губы, обвисающие щеки, коленки. Он почувствовал – что-то случилось, вероятно, с Тернюком.
– Подделал мою подпись на три тысячи кубометров и продал распоряжение какому-то Тернюку.
Дымченко понял – крутить нечего.
– Продал.
– Как вы смели? – вырвалось у Прохорова ни к селу ни к городу.
– А вы не кричите! Чего кричать!
Дымченко решил: будь что будет. Им уже руководила злоба зверя, которому угрожают копьем.
– Негодяй! Я ещё защищал вас.
– И я вас, товарищ Прохоров, защитил. Когда-то тысячу пятьсот вручил. Думаете, за красивые глаза? Вы потише.
Дымченко сел, зажег спичку. Прикуривал дрожащими руками.
– Я у вас в долг взял.
– И до сих пор не вернули. Нашли кредитора. Что я вам, банк? Давайте по-деловому, – что случилось?
Прохоров соображал. Недолго. Несколько секунд.
– Позвонили из Ломоносовска. Удивляются, как я мог подписать такое распоряжение.
– А вы признайте подпись, и дело с концом.
– Завтра я вам верну ваши деньги.
– Не откажусь. А кричать не надо. А то ещё ваша Юлия узнает, как вы в Гаграх гуляли. Шуметь не стоит.
Минут пять после ухода Дымченко Прохоров бегал у письменного стола, затем вызвал машину и помчался в Катуар, на свою дачу. Юлька не узнала его. Лицо серое, глаза волчьи. Без предисловий потребовал:
– Дай мне тысячу пятьсот рублей. Сейчас же.
– Это ещё что за разговор? Пьян, что ли?
– Сейчас же давай деньги. Я должен покрыть недостачу.
– Ты кто, директор магазина?
– Дашь деньги?.. – Прохоров обозвал Юльку словом, которым можно было законно обозвать её в дни молодости.
Разъяренная Юлька схватила цветочную вазочку и швырнула её в супруга. В другое время Прохоров, когда в него летели мелкие вещи, немедленно покидал позицию, не вступая в бой. Но сегодня… Прохоров размахнулся и треснул Юльку по щеке.
– Убью! – крикнул он и поднял стул.
– Петенька, откуда же такие деньги? – всхлипнула Юлька. Она поняла – случилось что-то серьёзное.
– Ты и пять тысяч дашь, но поздно будет.
Юлька всплеснула руками:
– У меня же в сберкассе, в городе.
– Поедем.
Юлька сунула ноги в туфли, надела пальто и поспешила к машине. Вручая мужу деньги, Юлька спросила:
– Всё-таки сказал бы…
– Вечером скажу.
Дымченко позвонил в Ломоносовск. Кабинет Панкова не отвечал. Секретарша сообщила:
– Павел Захарович в командировке.
– К вам поступили два распоряжения на лес для одного украинского «Межколхозстроя».
– Я не в курсе. Позвоните старшему инженеру Полонскому.
Дымченко попросил телефонистку переключить его. Трубку взял Андрей.
– Наряд для «Межколхозстроя»? Мы их реализовали. Вероятно, на днях начнут отгружать.
– Правильно. Это указание вышестоящей инстанции.
Дымченко несколько успокоился. Значит, Прохоров случайно узнал, что его подпись поддельная. Секретарь Прохорова позвонила Дымченко.
– Вас просит Пётр Филимонович.
Идя к Прохорову, осмотрелся, нет ли в коридоре приметных лиц. В приёмной тоже никого. Открыл дверь кабинета. Прохоров один.
– Вот ваши деньги.
– Я передумал. Не возьму.
– Как хотите, – довольно спокойно сказал Прохоров.
Дымченко подумал – раз такое отношение, чего пропадать деньгам. Взял их.
– Сейчас принесу заявление, ухожу по собственному желанию, – сказал Дымченко.
Зашёл в отдел, не мешкая надел пальто, шляпу – и на улицу. Сел в такси, отвез деньги домой, жене.
– Положи на предъявительскую. И вообще… Не держи дома ничего ценного.
– А я и не держу, – ответила жена.
Катя пришла в управление не к двенадцати, а к началу работы. Зашла в партком. По её просьбе в партком пригласили секретаря отдела, которым заведовал Дымченко.
Секретарь, средних лет женщина, добросовестно восстановила картину. Распоряжение на две тысячи зарегистрировано, на втором распоряжении номер не соответствует. Под этим номером значится другая бумажка – сведения для Госэкономсовета.
Оба распоряжения находились у Дымченко, она хорошо помнит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27