А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Гордая посадка головы, длинная красивая шея – было видно, что она вырастет красавицей.Я пыталась представить себе, похожа ли она на мать, но потом стала репетировать в уме, что той сказать, как объяснить свой приезд. Может быть, графиня, будучи умной особой, не станет возражать против присутствия в замке женщины-реставратора?Женевьева остановилась и подождала меня, чтобы идти рядом.– Это правда, что во мне живут два разных человека?– Что вы имеете в виду?– Что есть две стороны моей натуры.– Каждый человек многогранен.– Но у меня все иначе. Разные стороны натуры у любого другого – это все равно одно целое. А я – два совершенно разных человека.– Кто вам это сказал?– Нуну. Я родилась в июне. По знаку зодиака я Близнецы, то есть двуликая. Вы сами видели, какой я была вчера ужасной. А сегодня совсем другая. Сегодня я хорошая. Простите меня, мне очень жаль...– Надеюсь, что вы действительно сожалеете...– Да, это чистая правда, если бы этого не чувствовала, я бы никогда не сказала.– В таком случае, каждый раз, когда у вас дурное расположение духа, вспоминайте о том, что будете сожалеть о плохом поведении, и заставляйте себя образумиться.– Да, – сказала она, – вам действительно следовало бы быть гувернанткой. Вы так объясняете, что все становится легко и просто. Но мне трудно бороться со своими дурными привычками, так как по натуре я плохой человек.– Каждый человек может заставить вести себя по-иному.– На характер человека влияют звезды. Это судьба. И никто не может пойти против судьбы.Теперь я, кажется, поняла причину. Эта впечатлительная девочка находилась в руках глупой старой женщины, да в придачу гувернантки, особы явно невысокого ума. Какую роль в воспитании играл ее отец? Как на ее поведение смотрит мать? Да, очень интересно познакомиться с ней!А может быть, графиня тоже запугана графом? Судя по всему, так оно и было, поскольку все домочадцы вели себя именно так. Я представила себе нежное и робкое создание, которое вряд ли отважится пойти против грозного мужа. С каждой минутой он превращался в моих глазах во все большее чудовище.– Вы вполне можете быть умной девочкой, это вам под силу, – сказала я. – Полный абсурд убеждать себя в том, что вы двуликая, и мучиться от этого, постоянно выказывая себя именно с худшей стороны.– Я не нарочно. Это получается помимо моей воли.Произнося все это, я была недовольна собой. Ведь очень легко решать проблемы других людей. Женевьева была совсем ребенком и казалась младше своих четырнадцати лет. Если мы подружимся, возможно, мне и удастся помочь ей.– Мне очень бы хотелось увидеть вашу мать, – сказала я.Она не ответила, но опять побежала по дороге впереди меня. Я пошла за ней следом, но постепенно стала отставать и вскоре потеряла Женевьеву из виду. Дорожка неожиданно исчезла.Я остановилась. Меня окружали довольно густые заросли, и я поняла, что попала в рощу. Я не совсем точно знала, с какой стороны вошла в нее, и не имела ни малейшего понятия, в каком направлении убежала Женевьева. Я поняла, что потерялась, и испытала такие же ощущения, которые мне довелось пережить в галерее, когда не удалось повернуть ручку двери. Очень неприятное чувство – в душу тихо и незаметно заползал страх.Но какой абсурд испытывать подобные чувства среди бела дня! Девочка просто разыгрывает меня. Она как всегда в своем амплуа. Заманила меня в ловушку мнимым раскаянием во вчерашнем поведении, а сама просто издевается надо мной. Для нее это просто игра. Кстати сказать, довольно жестокая.И вдруг я услышала ее голос:– Мадемуазель! Мадемуазель, где вы? Идите сюда!– Иду! – закричала я и пошла на голос.И тут она сама появилась среди деревьев.– Я испугалась, что потеряла вас.Она взяла меня за руку, как будто боялась, что я могу исчезнуть, и мы несколько минут шли, взявшись за руки, пока не выбрались из рощи. Перед нами было открытое место, заросшее высокой травой. Я увидела несколько могильных камней и поняла, что мы попали на кладбище.Да, теперь стало ясно: мать Женевьевы умерла. И девочка привела меня на ее могилу.– Все мои родственники покоятся здесь после смерти, – сказала Женевьева тихо. – Я часто прихожу сюда. Идемте, я покажу, где лежит моя мама.Она повела меня сквозь высокую траву к красивому памятнику. Он был похож на небольшую часовню, на крыше которой печально склонились друг к другу два ангела, державших в руках мраморную книгу. На страницах книги было высечено имя лежавшей здесь женщины.– Смотрите, – сказала Женевьева, – вот ее имя. Я прочитала: «Франсуаза, графиня де ла Таль, 30 лет». Посмотрела на дату – графиня умерла три года назад. Девочке было одиннадцать лет, когда она осиротела.– Я часто прихожу сюда, – вздохнула Женевьева, – чтобы немного побыть с мамой. Я с ней разговариваю, и мне это нравится. Здесь так спокойно.– Но вы не должны сюда приходить одна, – мягко сказала я.– А мне нравится говорить с ней наедине.Я не знала, что заставило меня спросить:– А ваш отец бывает здесь?– Никогда. Он не любит приходить сюда.– Откуда вы знаете, что он любит, а что – нет?– О, я-то знаю. Кроме того, он как раз хотел, чтобы мама оказалась в могиле. Знаете, он всегда добивается того, чего хочет.– Не думаю, что вы правильно понимаете ситуацию.– Я не маленькая и все прекрасно понимаю. – Ее глаза недобро блеснули. – Это как раз вы не понимаете. Да и как вам сразу во всем разобраться? Вы же только что приехали. Я точно знаю, что он не жалел ее... Вот поэтому и убил.От этих слов я застыла на месте, с ужасом глядя на Женевьеву. А она нежно гладила холодную мраморную плиту и, казалось, витала где-то в облаках.Вокруг стояла тишина, неяркое осеннее солнце освещало надгробные плиты, под которыми покоились предки знатного рода. Меня охватывало нехорошее ощущение какой-то нереальности и опасности происходящего.Инстинкт подсказывал мне, что надо немедленно уезжать из этих мест, но разум приказывал остаться. Возможность получить работу заглушала еще неясное чувство угрозы, которая как бы притягивала меня, заставляя забыть все на свете. Я поняла, что не уеду, пока не увижу графа де ла Таля, владельца замка Гайяр. 2 Мы медленно возвращались в замок, и я сказала Женевьеве, что нехорошо говорить такие вещи о своем отце. Девочка спокойно слушала меня, не противореча. Однако мне никогда не забыть, как спокойно и уверенно она произнесла: «Он убил ее».Конечно, это были просто сплетни и слухи. Где она могла их слышать? Наверное, от кого-нибудь в доме. Может быть, от няни? Бедное дитя! Вся моя неприязнь к ней мгновенно испарилась.Я почувствовала, что хочу как можно ближе познакомиться с ее жизнью, узнать о ее матери и выяснить, каким образом в голову девочки попали эти страшные мысли. Вся эта история произвела на меня такое большое впечатление, что я чувствовала себя не в своей тарелке.Я опять в одиночестве пообедала в своей комнате и стала просматривать сделанные мной записи. Потом попыталась немного почитать какой-то роман. Вечер тянулся бесконечно, и я представила себе, что так будут проходить все вечера, если мне, конечно, разрешат остаться в замке.В других домах мы с отцом обычно обедали вместе с управляющими, а иногда даже с хозяевами. Никогда раньше не чувствовала я себя такой одинокой. Правда, не стоило забывать, что в этом доме я была незваной гостьей. Это был вынужденный период ожидания.На следующий день я очень рано отправилась в галерею и провела там все утро, осматривая картины, оценивая состояние красочного слоя, исследуя сохранность дорогих рам, в трещины которых набилась пыль и грязь.Я старалась прикинуть, какие материалы могут мне понадобиться помимо тех, которые я привезла с собой. Еще мне очень хотелось спросить у кузена графа, не разрешит ли он мне осмотреть и другие картины, имеющиеся в замке, особенно настенную живопись, на которую я обратила особое внимание.Я вернулась в свою комнату как раз ко второму завтраку, а потом вышла немного погулять, решив, что сегодня опять пойду осматривать окрестности и, возможно, загляну в городок.Вокруг меня расстилались бесконечные виноградники. Глядя на пожелтевшие листья, я пыталась представить себе ту тяжкую работу, которая, должно быть, кипит здесь во время сбора урожая, и очень жалела, что не приехала сюда раньше, чтобы увидеть все это своими глазами. На будущий год, подумала я и тут же рассмеялась при этой мысли. Один Бог знает, буду ли я здесь в будущем году...Незаметно я подошла к дому из красного кирпича с неизменными зелеными ставнями. Они придавали неуловимый шарм строению, которому, как мне показалось, было уже лет сто пятьдесят. Дом был, очевидно, построен лет за пятьдесят до Революции. Я не могла устоять перед искушением и подошла поближе, чтобы рассмотреть его.Перед домом росла большая липа, и когда я поравнялась ней, то услышала высокий детский голосок:– Хелло, мисс!Не «мадемуазель», как можно было бы ожидать, а именно «мисс», произнесенное скорее как «миис», что сразу подсказало мне, что обратившийся ко мне, кто бы он ни был, прекрасно осведомлен о том, кто я такая.– Хелло, – ответила я, но, заглянув через железные ворота, никого не увидела.Я услышала довольное хихиканье и, подняв голову, заметила мальчика, висевшего на дереве, как обезьяна. Он совершил неожиданный прыжок и приземлился рядом со мной.– Хелло, мадемуазель. Я – Ив Бастид.– Добрый день.– Это Марго. Марго, спускайся вниз, не будь глупой.– А я не глупая.Из-за листвы выглянула девочка и ловко спустилась по стволу на землю. Она была немного младше брата.– Мы живем здесь, – сказал мне мальчик. Девочка кивнула в знак согласия и с любопытством посмотрела на меня.– Очень милый дом. Вам, наверное, очень хорошо в нем живется.– Ив! Марго! – раздался голос из глубины дома.– Это наша бабушка, мадемуазель.– Мадемуазель, – сказал Ив, слегка смутившись, – не зайдете ли к нам, чтобы повидаться с бабушкой?– Буду очень рада, – сказала я, улыбнувшись девочке, которая сделала очень милый книксен. Какие милые дети, подумала я. Совсем не похожи на Женевьеву.Мальчик побежал вперед, чтобы открыть железные ворота, и церемонно поклонился, придерживая их и давая нам пройти. Девочка шла рядом со мной и, чуть забежав вперед по петлявшей между кустами дорожке, закричала:– Мы уже здесь, бабушка!Переступив порог холла, я услышала старческий голос:– Ведите английскую леди прямо сюда.Я вошла и увидела женщину, сидевшую в высоком кресле. У нее было смуглое морщинистое лицо. Седые волосы почтенной дамы были уложены в высокую прическу. Темные умные глаза прикрывали тяжелые веки, натруженные руки со вздувшимися венами, все в темных пятнах, которые у нас в Англии называют «цветами смерти», спокойно лежали на подлокотниках кресла.Она улыбалась мне так приветливо, как будто с нетерпением ожидала моего прихода и теперь была несказанно рада меня видеть.– Вы простите, что я не могу встать вам навстречу, мадемуазель, – сказала она. – Мои ноги иногда бывают такими непослушными, что требуется целое утро, чтобы встать, а потом целый вечер, чтобы снова усесться в кресло.– Прошу вас, не беспокойтесь, – ответила я и пожала протянутую мне руку. – Очень мило, мадам, что вы пригласили меня зайти в ваш дом.Дети, пристроившись с обеих сторон бабушкиного кресла, с любопытством и гордостью посматривали на меня, как будто я была какой-то редкостью, которую им удалось добыть.Я улыбнулась:– Такое впечатление, что вы меня знаете, хотя и сомневаюсь, что у вас была возможность узнать обо мне.– Ив, предложи кресло мадемуазель.Мальчик придвинул мне кресло, тщательно установив его прямо напротив кресла, в котором сидела старая бабушка.– В нашей округе все обо всех знают. Наша фамилия Бастиды.Я уютно устроилась в кресле.– Так все-таки откуда вам известно о моем приезде? – спросила я.– Мадемуазель, новости в округе распространяются очень быстро. Мы в первый же день узнали о вашем приезде и очень надеялись, что вы навестите нас. Этот дом был построен Бастидом, мадемуазель, и в нем всегда жили Бастиды – с самого начала. До этого семья обитала в поместье, потому что Бастиды всегда выращивали виноград и делали вино. Говорят, что никогда не было бы вина Гайяра, если бы не было Бастидов.– Ах, вот как. Виноградники принадлежат вам.Тяжелые веки совсем прикрыли глаза, и пожилая женщина рассмеялась:– Как и все остальное в этой округе, виноградники принадлежат графу. Это его земля, его владения. Все здесь – его. А мы – рабочая сила и, хотя говорим, что без Бастидов не было бы вина Гайяра, имеем при этом в виду, что производимое здесь вино не было бы достойно этого имени.– Было бы очень интересно посмотреть, как делают вино... То есть проследить весь путь производства – созревание винограда, сбор урожая и, конечно, само приготовление.– Ах, мадемуазель, это самое интересное, что есть на белом свете... Во всяком случае, для нас, Бастидов. Надеюсь, что вы побудете у нас подольше. – Она повернулась к детям: – Идите и позовите своего брата. И вашу сестру, и отца тоже. Скажите им, что у нас гостья.– О, прошу вас, не стоит их беспокоить ради меня.– Родные будут очень огорчены, если узнают, что вы были у нас в гостях, а они не смогли повидаться с вами.Дети убежали. А я сказала несколько слов о том, какие они милые, приветливые и воспитанные. Довольная старушка кивнула в знак согласия. Я точно знала, что она поняла, почему я это сказала. Ведь я могла их сравнить только с Женевьевой де ла Таль.– Обычно в это время дня, – объяснила она, – нет никакой особой работы вне дома. Мой внук, который у нас сейчас за старшего, должен находиться в погребах, его отец... Знаете, после несчастного случая он не может выполнять тяжелую работу. Должно быть, он помогает ему, а моя внучка Габриэль сейчас в конторе.– У вас большая семья, и все заняты в виноделии?Она утвердительно кивнула.– Это семейная традиция. Когда Ив и Марго подрастут, они присоединятся к остальным членам семьи.– Как это замечательно, и вся семья живет в этом прекрасном доме! Расскажите мне о ваших близких, пожалуйста.– У меня есть сын Арман и внуки. Старший из них – Жан-Пьер, ему двадцать восемь лет, скоро будет двадцать девять. Он сейчас управляет всеми нашими делами. Потом идет Габриэль, ей девятнадцать лет; как видите, между ними разница в десять лет. Я долго думала, что Жан-Пьер будет единственным ребенком, и тут вдруг родилась Габриэль. Потом после долгого перерыва появился Ив, а за ним Марго. Между двумя последними разница всего в год. Они были слишком поздними детьми, и, когда она...– Она?..Бабушка горестно вздохнула:– Это было плохое время. Арман, мой сын, с Жаком, одним из работников, ехали на телеге, когда лошадь понесла. Оба были ранены. Жена Армана, бедная женщина, страшно боялась, что он умрет, и, я думаю, эти переживания оказались для нее слишком большим испытанием. Она заболела лихорадкой и умерла, оставив малютку Марго всего десяти дней от роду.– Как это печально!– Плохие времена уже прошли, мадемуазель. Беда случилась восемь лет назад. Мой сын поправился и может выполнять посильную работу, а внук – замечательный молодой человек – стал настоящим главой семьи. Он взвалил на свои плечи все тяготы и ответственность за родных и дело. Такова жизнь, не так ли? – Она улыбнулась мне. – Но я что-то заболталась, все говорю и говорю. Должно быть, утомила вас?– Напротив. Мне очень интересно.– Как вам понравилось в замке?– Но я пробыла там еще очень малое время.– Считаете, что вам предстоит интересная работа?– Не знаю, придется ли мне там работать. Все зависит от...– ... Графа. О, я понимаю. – Она посмотрела на меня и покачала головой. – Он очень непростой человек.– Граф непредсказуем?Она пожала плечами.– Господин граф ожидал, что приедет джентльмен. Ваш приезд был как снег на голову. Здесь, в Гайяре, невозможно хранить секреты, мадемуазель. Во всяком случае, большинству из нас это не удается. Вот и мой сын говорит, что я слишком много болтаю. А он, бедный, после смерти жены стал на редкость молчалив. Произошедшая трагедия очень изменила его, мадемуазель, он стал совсем другим человеком.Вдруг она чуть подалась вперед, прислушиваясь к чему-то, и я тоже услышала стук копыт. На ее лице появилась гордая и нежная улыбка:– Это, наверное, Жан-Пьер.Дверь распахнулась, и перед нами предстал любимый внук старой женщины. Он был среднего роста, с темными, выгоревшими на солнце волосами. Его карие глаза превращались в узкие щелочки, как только он начинал улыбаться, а загорелая кожа отливала бронзой. Энергия так и била в нем ключом.– Жан-Пьер! – воскликнула старая женщина. – Эта мадемуазель из замка.Он подошел ко мне, улыбаясь, как и все члены этой семьи, будто был очень рад встрече со мной. Затем церемонно поклонился.– Добро пожаловать, мадемуазель. Вы очень добры, что навестили нас.– Все получилось совершенно случайно. Ваши младшие брат и сестра увидели, как я проходила мимо, и пригласили зайти в дом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37