А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. У него была любовница...– Понятно. Брак оказался несчастливым. А он любил свою жену, когда они только поженились?– Мадемуазель, он может любить только самого себя.– А она его любила?– Вы же видели, какой страх внушает он Женевьеве. Франсуаза тоже его боялась.– Но она любила его, когда выходила за него замуж?– Знаете, как устраиваются браки в подобных семьях? Хотя, возможно, у вас в Англии это делается по-другому. Во Франции, в благородных семьях, браки обычно устраиваются родителями. А в Англии не так?– Не совсем так. Семья может одобрить или не одобрить выбор.Нуну пожала плечами.– А у нас так, мадемуазель. И Франсуаза была помолвлена с Лотэром де ла Талем, когда они были еще подростками.– Лотэром? – повторила я.– Господином графом. Это семейное имя, мадемуазель. В этой семье всегда были Лотэры.– Это королевское имя, – сказала я. Она удивленно посмотрела на меня, а я быстро добавила: – Извините, прошу вас, продолжайте.– Граф, как принято у французов, имел любовницу. Несомненно, он любил ее гораздо больше, чем свою невесту, с которой был помолвлен. Но его любовница не могла бы стать его женой, потому что не подходила для этой семьи, и моя Франсуаза была выдана за него замуж.– Вы были и ее няней?– Я приняла ее в свои руки, когда ей исполнилось всего три дня от роду, и была с ней до ее последнего дня.– А теперь всю свою любовь вы перенесли на Женевьеву?– Я поклялась всегда быть с ней, как была с ее матерью. Когда все это случилось, я просто не могла поверить. Ну почему это должно было произойти с моей Франсуазой? Почему она лишила себя жизни? Это было так на нее не похоже!– Может быть, она была очень несчастна?– Но она и не рассчитывала на невозможное.– Она знала о его любовнице?– Мадемуазель, во Франции это весьма обычная вещь. Она с этим смирилась. Она боялась мужа и, мне кажется, была рада, когда он уезжал в Париж.– Да, мало похоже на счастливый брак.– Повторяю, она смирилась с этим.– И тем не менее... умерла.– Но она не убивала себя. – Старая женщина закрыла глаза руками и прошептала как бы самой себе: – Нет, не убивала.– А к какому выводу пришли в конечном итоге?Нуну повернулась ко мне и почти сердито бросила:– К какому выводу? Естественно, это было убийство!– Я слышала, что она приняла слишком большую дозу настоя опиума. А где она его взяла?– Ее часто мучила зубная боль. А у меня в маленьком буфете всегда стоял настой, который я ей давала. Он успокаивал боль, и бедняжка засыпала.– Возможно, она специально выпила...– Нет-нет, она не собиралась убивать себя. Я в этом совершенно уверена. Но они пришли именно к такому выводу, были вынуждены, разве не так?.. Чтобы выгородить графа.– Нуну, – сказала я, – вы пытаетесь убедить меня в том, что граф преднамеренно убил свою жену?Замерев, она посмотрела на меня.– Вы не можете утверждать, что я это сказала, мадемуазель. Вы сами предположили.– Но, если она себя не убивала, тогда это сделал кто-то другой?Нуну подошла к столу и налила две чашки кофе.– Выпейте это, мадемуазель, и вам станет лучше. Вы слишком перенервничали.Можно было бы сказать ей, что, несмотря на недавние переживания, сейчас я нервничаю гораздо меньше, чем она. Но мне хотелось узнать историю до конца, собрать истину по крупицам. И естественно, гораздо лучше было услышать обо всем именно от нее, чем от кого-либо другого.Она передала мне чашку, придвинула стул поближе к кушетке и склонилась ко мне.– Мадемуазель, я хочу, чтобы вы поняли, что произошло с моей маленькой Женевьевой. Я хочу, чтобы вы простили ее... и помогли ей.– Помогла ей? Я?– Да, потому что вы можете. Если только вы ее простите. Если ничего не расскажете отцу.– Она боится его. Я это поняла.Нуну кивнула.– За обедом граф уделял вам внимание. Но не так, как он обычно делал это в отношении молодой хорошенькой гувернантки. Об этом мне известно со слов Женевьевы.– Она ненавидит отца?– Это очень странные отношения, мадемуазель. Он такой равнодушный. Иногда просто не замечает ее, как будто девочки вообще не существует. А иногда, будто нарочно, говорит ей колкости. Если бы он проявлял к ней хотя бы чуточку любви и внимания... – Нуну пожала плечами. – Он такой черствый человек, мадемуазель, а со времени... смерти жены стал еще хуже.– Может, он не знает, что о нем говорят? Разве кто-нибудь отважится пересказать ему сплетни и слухи?– Естественно, никто. Но он все знает. Граф, конечно, не монах, мадемуазель, но, кажется, испытывает теперь ко всем женщинам глубокое презрение. Иногда мне кажется, что это самый несчастный мужчина на свете.Возможно, подумала я, не очень прилично обсуждать хозяина дома с одной из его служанок. Но меня снедало жадное любопытство, и, как бы я того ни хотела, просто не могла остановиться. Я переставала слушаться голоса совести.– Интересно, почему он не женился снова? – сказала я. – Уверена, что человек такого положения хотел бы иметь сына.– Не думаю, что он когда-нибудь женится, мадемуазель. Поэтому он и вызвал сюда месье Филиппа.– Он вызвал сюда Филиппа?– Да, не так давно. Рискну высказать предположение, что месье Филипп женится, и тогда его сын станет наследником всего состояния.– В это трудно поверить.– Да, действия господина графа нелегко понять или объяснить, мадемуазель. Я слышала, что в Париже он ведет очень веселую жизнь. А здесь всегда один, пребывает в меланхолии и, кажется, получает удовольствие от того, что заставляет всех вокруг себя трепетать.– Какой очаровательный человек! – ехидно заметила я.– Да, жить в замке не очень-то легко. И труднее всего Женевьеве. – Она положила свою ладонь на мою руку, и в этот момент я почувствовала, как нежно Нуну любит свою подопечную и как беспокоится за нее. – Не волнуйтесь. Все эти вспышки и приступы дурного настроения с возрастом пройдут. С ней все будет также в порядке, как было с ее матерью. Вряд ли существовала на свете более нежная и приветливая девочка, чем Франсуаза.– Не беспокойтесь, – сказала я. – Ни ее отец, никто другой не узнает о происшествии. Но я думаю, что обязательно должна поговорить с Женевьевой.Лицо Нуну прямо-таки посветлело.– Да, поговорите с ней, а если вам случится разговаривать с господином графом, то скажите ему, что его дочь такая умница, добрая и спокойная. – Она вздохнула: – Поскольку полагают, что ее мать лишила себя жизни, многие склонны и ее считать взвинченной и нервной.Я подумала, что так оно и есть на самом деле, но вслух не сказала. Как смешно: Нуну привела меня сюда, чтобы утешить и успокоить, а получилось так, что это пришлось делать мне.– Франсуаза была совершенно обычной, нормальной маленькой девочкой.Няня поставила чашку на стол, прошла в другой угол комнаты и тут же вернулась обратно с небольшой деревянной шкатулкой, инкрустированной перламутром.– Я храню здесь несколько безделушек в память о ней. Иногда смотрю на них и вспоминаю ее. Она была на редкость прелестным ребенком. Гувернантки были всегда ею очень довольны. И я часто рассказывала о ней Женевьеве.Она открыла шкатулку и вынула книжечку в красном кожаном переплете.– Франсуаза засушивала в ней цветы. Она очень любила цветы и часто ходила по лугам, собирая их. А некоторые рвала прямо в саду. Посмотрите на эти незабудки. А этот носовой платочек! Она всегда вышивала что-нибудь для меня к Рождеству или к другим праздникам, а потом прятала, чтобы я не увидела раньше времени. Она была хорошая, спокойная девочка и очень набожная. Франсуаза умела так молиться, что, глядя на нее и слушая ее, у вас защемило бы сердце. И часовню она всегда сама украшала. Такие потом не лишают себя жизни, ибо считают это большим грехом.– А у нее были братья или сестры?– Нет, она, как и Женевьева, была единственным ребенком. Ее мать не отличалась здоровьем. Уж я-то знаю: нянчила и ее тоже. Она умерла, когда дочери исполнилось девять лет, а когда Франсуаза вышла замуж, ей было девятнадцать.– И она радовалась тогда, что выходит замуж?– Я не уверена в том, что она понимала, что такое выйти замуж. Мне хорошо запомнился тот вечер, когда состоялся торжественный обед по случаю заключения брачного контракта. Вы знаете, что это такое, мадемуазель? Наверное, нет. У нас во Франции, когда два человека должны в будущем вступить в брак, готовятся и обсуждаются условия контракта. А когда все обговорено, дается специальный обед в доме невесты, на котором присутствует как ее семья, так и семья жениха. Здесь и происходит подписание контракта. Думаю, она была тогда счастлива. Ведь ей предстояло стать графиней де ла Таль, а де ла Тали – одна из самых известных и богатых семей в стране. Это была очень хорошая партия, просто удача. Затем состоялась гражданская церемония, а далее церемония церковного бракосочетания.– А потом она стала менее счастливой?– Да, жизнь никогда не бывает такой ясной и безоблачной, какой видится в мечтах девушкам, мадемуазель.– Особенно если выйти замуж за графа де ла Таля.– Вы уже слышали, что она была обыкновенной девочкой, и ее радости и удовольствия тоже были очень простыми. Поэтому для нее стала потрясением жизнь с таким человеком, как граф.– Потрясение, которое, к сожалению, приходится переживать очень многим девушкам.– Вы абсолютно правы, мадемуазель. Франсуаза делала записи в маленьких книжечках, как она их называла. Она любила давать оценку произошедшим событиям. А я сохранила их. – Нуну вернулась к буфету, открыла его маленьким ключиком, висевшим на связке у ее пояса, и достала маленькую записную книжку. – Вот эта – первая. Посмотрите, какой хороший почерк.Я открыла книжку и прочитала:«7 мая. Молилась с папой и слугами. Я повторила ему краткую молитву, и он сказал, что я делаю успехи. Я пошла на кухню и смотрела, как Мари выпекает хлеб. Она дала мне кусок сладкого пирога и велела никому не говорить об этом, потому что она не должна была печь сладкий пирог...»– Похоже на дневник, – заметила я.– Она была еще маленькая. Ей тогда исполнилось не больше семи лет. Ну, возможно ли так хорошо писать в семь лет? Позвольте мне налить вам еще кофе?Я перелистывала страницы, рассматривая крупный детский почерк.«Я собираюсь вышить для Нуну салфеточку для подноса. Это займет много времени, но, если я не успею закончить ко дню ее рождения, она получит ее как раз к Рождеству...Сегодня после молитвы я разговаривала с папой. Он сказал мне, что я всегда должна стараться быть хорошей и думать не только о себе...Сегодня виделась с мамой. Но она не знает, кто я. Потом со мной разговаривал папа и сказал, что она уже не сможет быть с нами...Я нашла голубые нитки для салфетки для подноса. Хорошо бы достать еще немного розовых. Нуну чуть было не увидела сегодня салфетку. Я очень волновалась...Я слышала, как папа вчера молился в своей комнате. Затем он позвал меня и велел молиться вместе с ним. Мне было очень больно стоять на коленях, но папа был так добр, что делал вид, что не замечает этого...Папа сказал, что в следующий день моего рождения покажет мне свое самое большое сокровище. Мне исполнится восемь лет. Интересно, что бы это могло быть?..Мне так хотелось бы, чтобы были еще дети, с которыми я могла бы играть. Мари сказала, что в том доме, где она раньше работала, было девять детей. Все эти братья и сестры, наверное, очень милы...Мари испекла торт ко дню моего рождения. Я ходила на кухню и смотрела, как она его делает. Я думала, что сокровище, о котором говорил папа, это жемчуга и рубины, а оказалось всего лишь старое широкое платье с капюшоном. Оно черное, и, когда он его вытащил, от него пахнуло чем-то затхлым. Папа сказал, что я никогда не должна принимать второстепенное за главное...»Нуну стояла со мной рядом, немного наклонившись вперед.– Все это довольно печально, – сказала я. – Этот ребенок был очень одиноким.– Но хорошим. И это помогало ей жить. У нее был очень покладистый характер. Вы сами видите, не так ли? Она принимает вещи такими, какие они есть. Вы понимаете, о чем я говорю?– Думаю, да.– Как видите, ничего такого, что могло бы заставить ее потом лишить себя жизни. Ничего истеричного. И Женевьева очень похожа на нее... по своей сути.Я молча пила свой кофе, испытывая к старой женщине все большее и большее расположение из-за ее глубокой преданности матери и дочери. Мне казалось, что Нуну пытается завоевать меня, привлечь на свою сторону. В таком случае я должна была быть с ней предельно откровенна.– Думаю, что обязана сказать вам, – произнесла я, – что в самый первый день моего пребывания здесь Женевьева водила меня на могилу матери.– Она часто туда ходит, – поспешила вставить Нуну, и я видела промелькнувший в ее глазах страх.– Но она сделала это очень своеобразно: сказала, что ведет меня повидаться с мамой... И я думала, что увижу перед собой живую женщину.Нуну кивнула, пряча от меня глаза.– Потом Женевьева сказала, что отец убил ее мать.Старушка вся сжалась от страха и снова накрыла своими ладонями мои руки.– Ну, вы же понимаете, правда? Этот шок, который она испытала, найдя свою мать мертвой... собственную мать. А потом еще слухи, сплетни. Ведь это так естественно, разве нет?– Я бы не сказала, что это естественно, когда ребенок обвиняет собственного отца в убийстве своей матери.– Но это шок... – снова повторила Нуну. – Она так нуждается в помощи, мадемуазель. Вы только подумайте об этом доме. Смерть... шепот и слухи в замке... шепот и слухи по всей округе. Я знаю, что вы все понимаете. И я знаю, что вы хотели бы сделать все, что в ваших силах.Ее руки сжали мой локоть. Губы двигались, как будто хотели сказать что-то, но она никак не могла решиться. Нуну казалась очень испуганной и взглядом молила меня, только что перенесшую такие волнения от рук ее подопечной, о помощи.– Конечно, я понимаю, какой это был для нее шок, – осторожно начала я. – С ней надо обращаться с большой заботой и вниманием, но ее отец этого, видимо, не понимает.Лицо Нуну исказилось гримасой боли и отчаяния. Она его ненавидит, подумала я. Ненавидит за то, что он делает со своей дочерью... и за то, что сделал со своей женой.– Но мы-то это понимаем, – прошептала Нуну.Я была очень тронута ее словами и, накрыв своими ладонями ее руки, крепко сжала их. Этим самым мы как бы заключили между собой союз. Ее лицо просветлело, и она сказала:– Кофе совсем остыл. Я приготовлю новый.Тут я почувствовала, что здесь, в этой маленькой комнате, я вошла в жизнь замка Гайяр. 4 Я сказала себе, что не мое дело решать, является ли хозяин дома убийцей или нет. Мое дело – оценить состояние картин и выяснить, какие методы реставрации могли бы дать наилучшие результаты. В течение нескольких недель я полностью отдавалась работе.В замок прибыли гости, а это означало, что меня больше не будут приглашать обедать с семьей. Не могу сказать, что меня это огорчило, ибо гораздо большее беспокойство вызывало отношение графа. Похоже, он надеялся на то, что у меня ничего не получится. Я боялась, как бы он не подорвал мою уверенность в собственных силах. Когда занимаешься таким тонким и деликатным делом, как реставрация памятников искусства, совершенно необходимо верить в полный успех.После того как граф в прошлый раз оставил меня в галерее, прошло несколько дней. И вот однажды утром он снова пришел как раз в тот момент, когда я работала.– О, дорогая мадемуазель Лоусон! – воскликнул он, взглянув на стоявшую передо мной картину. – Что вы делаете?Картина, над которой я работала, очень хорошо поддавалась реставрации, и я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Я уже собралась гневно отреагировать на его слова, как он вдруг произнес:– Вы собираетесь восстанавливать те самые краски, которые снова напомнят нам о злополучных изумрудах?Он улыбнулся при моем вздохе облегчения, который вырвался у меня, когда стало ясно, что граф вовсе не собирается критиковать мою работу.Чтобы скрыть замешательство, я сердито буркнула:– Так вы, значит, начинаете склоняться к мнению, что женщина тоже кое на что способна?– Я всегда подозревал, что у вас большие способности. Кто, кроме женщины с таким характером и такой решимостью, рискнул бы приехать сюда, преисполненный желания защитить – хотя для этого нет никаких оснований – то, что называют слабым полом?– Мое единственное желание – сделать хорошо свою работу.– Если бы женщины в прошлом имели такой же здравый смысл, как вы, смею вас уверить, людям удалось бы избежать массы сложностей и несчастий!– Надеюсь, что мне удастся помочь вам избежать некоторых проблем, поскольку, если бы эти картины оставались в таком же заброшенном виде и дальше...– Я в этом уверен. Вот почему решил пригласить сюда вашего отца. К несчастью, он не смог приехать, но вместо него приехала дочь. Как нам повезло!Я повернулась к картине, но боялась прикоснуться к ней. Вернее, мне не хотелось сделать какое-нибудь неловкое или лишнее движение. Ведь работа, подобная этой, требует абсолютной точности и полной сосредоточенности.Граф подошел ко мне поближе и остановился рядом. Хотя он и делал вид, что рассматривает картину, я была уверена, что он следит за мной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37