А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кевин всю ночь строчил что-то в блокноте.
Я взглянула на единственную даму-посетительницу бара, стараясь не выказывать внешне своего отвращения. В каждом питейном заведении есть свой набор посетителей-алкоголиков, они приходят к открытию и уходят с закрытием. У нас из таких была Джейн Боудхаус. Обычно Джейн напивалась у себя дома, но каждые две недели ей приходило в голову, что надо придти и подцепить мужика. Возможность подцепления становилась все более сомнительной, и не только из-за того, что Джейн было под пятьдесят, но когда человек десять лет пьет без продыху, это скверно сказывается на его внешности, скажем так.
Сегодня я заметила, что при нанесении боевой раскраски Джейн утратила ощущение истинных размеров своих бровей и губ. И результат был весьма тревожный. Придется вызывать ее сына, чтобы забрал матушку домой. С одного взгляда было ясно, что за руль ей не сесть.
Я приветственно кивнула Чарлси и помахала рукой Арлене, другой официантке, сидевшей за столиком со своим последним объектом страсти, Баком Фоули. Да, видно, полный застой, если Арлена не на ногах. Арлена помахала мне рукой в ответ, встряхивая рыжими кудряшками.
— Как детишки? — прокричала я, вынимая из посудомоечной машины несколько стаканов. Мне казалось, что я держусь вполне нормально, пока не заметила, что у меня сильно дрожат руки.
— Отлично. У Коби все отметки на уровне А, а Лиза получила В за правописание, — широко улыбнулась Арлена. Если кто считает, что побывавшая четыре раза замужем женщина не может быть хорошей матерью, пусть посмотрит на Арлену. Ради Арлены я улыбнулась и Баку. Бак — парень довольно средний, Арлена с ним встречается, но для него это много чести.
— Здорово! Толковые детишки, как и мама, — отреагировала я.
— Слышь, тебя тот парень нашел?
— Какой? — хотя мне показалось, что я догадываюсь, о ком идет речь.
— Такой, одет, как мотоциклист. Он спрашивал, не я ли та официантка, что встречается с Биллом Комптоном, потому что у него поручение к ней.
— И не знал моего имени?
— Нет, странно, правда? О, Господи, послушай, Сьюки, если он не знал, как тебя зовут, как же он мог придти от Билла?
Видимо, свои таланты Коби унаследовала от отца, если Арлена так долго шла к этому выводу. Что ж, я люблю ее за характер, а не за умственные способности.
— Ну, и что ты ему сказала? — улыбнулась я ей. Улыбка вышла нервная, ненастоящая. Я не всегда отдаю себе отчет, что нервничаю.
— Я сказала ему, что нет, я люблю мужиков теплых и дышащих, — засмеялась она. Иногда Арлена бывает довольно бестактной. Я решила, что надо обдумать, в честь чего я держу ее за хорошую подругу. — Нет, конечно, я так не сказала. Я просто объяснила, что ты блондинка и приходишь в девять.
Спасибо, Арлена. Итак, агрессор знал, как я выгляжу, потому что моя лучшая подруга меня ему описала; но не знал ни моего имени, ни адреса, просто — что я работаю в баре Мерлотта и встречаюсь с Биллом Комптоном. Немного утешительная информация, но все равно не фонтан.
Три часа тащились бесконечно. Сэм пришел в зал, шепнул мне, что дал Буббе посмотреть журнал и попить бутылку Поддержателя Жизни, и начал возиться за стойкой бара.
— Как получилось, что этот парень был на машине, а не на мотоцикле? — тихо пробормотал Сэм. — Как получилось, что на его машине номера штата Миссисипи? И замолчал — подошел Кевин проверить, собираемся ли мы вызвать сына Джейн, Марвина. Пока Сэм звонил, Кевин стоял рядом, так что нам удалось заручиться обещанием сына явиться в бар Мерлотта через двадцать минут. После этого Кевин убрался, держа подмышкой блокнот. Интересно, подумала я, что это он, в поэты заделался или просто сводку свою пишет?
Четверка, старавшаяся игнорировать Джейн, посасывая пиво из кувшина с черепашьей скоростью, наконец допила и ушла, каждый оставил после себя на столе доллар — вроде как чаевые. Какие кутилы, смотри-ка. Как правило, мой путь не усыпан такими клиентами.
Арлене оставалось полчаса до конца смены. Она подсчитала выручку и отпросилась уйти вместе с Баком. Дети ее были у бабушки, так что им с Баком светило недолгое уединение в его трейлере.
— Билл скоро вернется? — спросила она меня, натягивая пальто, пока Бак обсуждал с Сэмом футбол.
Я пожала плечами. Три ночи назад он отзвонился мне, доложил, что благополучно прибыл в «Сиэттл» и встречается — с тем, с кем ему надо было встретиться. В его мобильном исправно звучало: «Абонент недоступен». Мне почудилось, что это слово четко отражало всю ситуацию. И это казалось плохой приметой.
— Ты… соскучилась по нему? — ее слова прозвучали двусмысленно.
— А ты как думаешь? — я улыбнулась уголками рта. — Иди домой, желаю тебе хорошо провести время.
— Бак очень хорош, когда все хорошо, — она смотрела на меня как-то искоса.
— Повезло тебе.
Итак, когда прибыла Пэм, в баре Мерлотта оставалась только Джейн Боудхаус. Джейн можно не считать: она уже была не в этой реальности.
Пэм — вампирша, она совладелец «Фангтазии», туристского бара в Шривпорте. Она вторая в их иерархии после Эрика. Пэм — блондинка, ей порядка пары сотен лет с хвостиком, и у нее действительно есть чувство юмора — что для вампиров не характерно. Если вампир способен быть другом, то для меня она была ближе всего в этом качестве.
Она уселась на табурет и посмотрела на меня поверх полированной поверхности стойки.
Это был зловещий признак. Я ни разу не встречалась с Пэм нигде, кроме как в «Фангтазии».
— В чем дело? — приветствовала я ее с напряженной улыбкой.
— Бубба где? — спросила она своим резковатым голосом. И посмотрела поверх моего плеча. — Эрик рассердится, если Буббы тут нет. — Я в первый раз обратила внимание, что Пэм говорит с легким акцентом, непонятно каким. Может, просто модуляции древнеанглийского?
— Бубба там, в офисе Сэма, — я не сводила глаз с ее лица. Я хотела, чтобы удар обрушился, наконец, поскорее. Сэм подошел, встал рядом со мной, я их познакомила. Пэм приветствовала его с гораздо большим уважением, чем простого человека (которого она и не заметила бы), потому что Сэм был оборотень. И я ожидала от нее проявления интереса, поскольку Пэм всеядна в вопросах пола, а Сэм — привлекательное сверхъестественное существо. Хотя вампиры не отличаются выразительными лицами, но мне показалось, что Пэм определенно несчастна.
— Ну, и в чем дело? — помолчав, спросила я.
Взгляд Пэм встретился с моим. Мы обе блондинки с синими глазами, но на этом наше сходство кончается. С тем же успехом можно сказать, что две собаки — обе, мол, животные. У Пэм волосы прямые и тусклые, а глаза очень темные. Сейчас они были полны тревоги. Она со значением поглядела на Сэма. Не говоря ни слова, он отошел помочь сыну Джейн — измученного вида человеку лет тридцати — перетащить ее в машину.
— Билл пропал, — бросила Пэм, резко изменив тон беседы.
— Нет, не пропал. Он в Сиэттле, — ответила я. Преднамеренно тупо. Я усвоила это слово из моего календарика «Слово-в-День» только сегодня утром, и вот уже пришлось им воспользоваться.
— Он тебя обманул.
Я выслушала ее без комментариев, сделав рукой знак «продолжай».
— Все это время он был в Миссисипи. Поехал в Джексон.
Я уставилась на деревянную стойку бара с толстым полиуретановым покрытием. Я и так догадывалась, что Билл мне соврал, но выслушать это сказанное вслух, громко, было невероятно больно. Он меня обманул, и вот он пропал.
— И что же… что вы станете делать, чтобы отыскать его? — мне самой был противен мой неуверенный голос.
— Уже ищем. Делаем все, что можем. Тот, кто поймал его, может и за тобой охотиться. Поэтому Эрик послал Буббу.
Я не могла ей ответить. Я изо всех сил старалась держать себя в руках.
Вернулся Сэм, — видимо, заметил, как я подавлена. Стоя в нескольких сантиметрах за моей спиной, он сказал:
— Сегодня кто-то хотел похитить Сьюки по пути на работу. Бубба ее спас. Тело нападавшего спрятано за зданием бара. Мы его вывезем, когда закроемся.
— Как, уже? — голос Пэм прозвучал совсем несчастно. Она взглянула на Сэма, кивнула. Он был ее брат, сверхъестественное существо, хотя для него вампир — существо второго сорта. — Я лучше пройдусь до машины и посмотрю, что там найдется.
Пэм считала естественным, что мы сами разберемся с телом, а не будем обращаться к официальным властям. Вампиры всегда нарываются на неприятности, когда обращаются к властям для принудительного исполнения закона и когда поступают как законопослушные граждане, то есть информируют полицию, если произошло что-то незаконное. Хотя вампиры не имеют права служить в вооруженных силах, но они могут стать полицейскими и даже любят эту службу. Но вампиры-полицейские часто изгои для других мертвяков.
Я предпочла бы лучше думать о вампирах-полицейских, чем о словах Пэм.
— Ну, и когда Билл исчез? — спросил Сэм. Голос его звучал ровно, но чувствовалось, что он рассержен.
— Вчера вечером он должен был появиться, — объяснила Пэм. Я вздрогнула — это для меня было новостью. Почему же Билл не сказал мне, когда вернется? — Он собирался приехать в Бон Темпс, позвонить нам в «Фангтазию», сообщить о прибытии, а сегодня мы должны были встретиться. — Из уст вампира это звучало как детский лепет.
Пэм защелкала кнопками на своем мобильнике; слышались отдаленные гудки. Потом я слушала ее разговор с Эриком. Пересказав ситуацию, Пэм сказала: — Она тут. Ничего не говорит.
И сунула мне трубку. Я автоматически поднесла ее к уху.
— Сьюки, слушаешь? — Я знала, что Эрику слышно, как шуршат мои волосы панель телефона, слышно мое дыхание.
— Знаю, слушаешь. Значит, поступай так, как я скажу. Прежде всего, никому не говори о том, что произошло. Веди себя как обычно. Живи своей жизнью, как и прежде. Кто-то из нас все время будет рядом, даже если ты не будешь их видеть. Даже днем мы найдем способ охранять тебя. Мы отомстим за Билла, и тебя защитим.
Отомстим за Билла? Значит, Эрик уверен, что Билл мертв. То есть, не существует.
— Я не знала, что Билл должен был приехать вчера вечером, — прозвучало так, будто это — самое важное из услышанного мной сегодня.
— Да, должен был, — он собирался рассказать тебе дурные вести, — вдруг выпалила Пэм.
Эрик, слыша ее слова, недовольно фыркнул:
— Пусть Пэм заткнется, — впервые за все время нашего знакомства он был так разозлен. Я не сочла нужным передавать его слова, решила, что Пэм сама их услышит. У большинства вампиров очень тонкий слух.
— Итак, ты знал эти дурные вести и знал, что он возвращается, — сказала я. То есть Билл не только исчез и, возможно, мертв, — то есть окончательно мертв, но он наврал мне о том, куда едет и почему, он скрыл от меня какой-то важный секрет, что-то касающееся меня. Боль была такой глубокой, что я даже не чувствовала раны. Но знала, что это ощущение придет позже.
Я вернула трубку Пэм, развернулась и вышла из бара.
Спотыкаясь, добралась до своей машины. Надо бы остаться в баре, помочь разобраться с телом. Сэм ведь не вампир, это я втянула его в историю с исчезновением Билла. Нечестно по отношению к нему.
Но, подумав минуту, я отъехала. Ему поможет Бубба, да и Пэм тоже — она-то знает все, а я — ничего.
Конечно, при подъезде к дому я заметила, что среди деревьев мелькает белое лицо. Я чуть не позвала наблюдателя, чуть не пригласила вампира в дом или хотя бы посидеть на кушетке ночью. Но потом подумала — ни за что. Я должна остаться одна. Все произошедшее — не моего ума дело. Мне не надо предпринимать никаких действий. Надо оставаться пассивной, раз уж я нахожусь в полном неведении.
Я была до предела уязвлена и рассержена. Или, по крайней мере, мне так казалось. Последующий ход событий показал, что я была не права.
Я протопала в дом и заперла за собой входную дверь. Конечно, замок не остановит вампира, но без приглашения он входить не станет. Вампир, определенно, не впустит в дом людей, хотя бы до рассвета.
Я надела старый синий нейлоновый халат с длинными рукавами и уселась за кухонный стол, тупо глядя себе на руки. И думала — интересно, где сейчас Билл. Ходит ли он по земле, или стал горсткой пепла в каком-то костре для барбекю? Я вспоминала его густые темно-каштановые волосы. Я думала о секретности его запланированного возвращения. Посидев немного, я взглянула на часы. Оказывается, я больше часа просидела у стола, глядя в пространство.
Надо идти спать. Было поздно, холодно, лечь спать — самое нормальное. Но в будущем меня теперь не ждет ничего нормального. Хотя, постой! Если Билл бы ушел, мое будущее стало бы именно нормальным .
Никакого Билла. То есть, никаких вампиров: ни Эрика, ни Пэм или Буббы.
И никаких сверхъестественных существ: ни вервольфов, ни оборотней, ни менад. Я даже не встретилась бы с ними, если бы не связалась с Биллом. Если бы он тогда не зашел в бар Мерлотта, я просто обслуживала бы столики, слушая неинтересные мне мысли окружающих: мелкую жадность, похоть, разочарования, надежды и фантазии. Сумасшедшая Сьюки, доморощенный телепат из городишки Бон Темпс, штат Луизиана.
Я до Билла была девственницей. Единственный доступный мне тогда секс у меня состоялся бы с ДжиБи дю Роуном, таким красавцем, что можно было бы закрыть глаза на то, что он туп, как пень. У него в голове было так мало мыслей, что в его обществе мне было комфортно. Я даже могла дотрагиваться до ДжиБи, и при этом не видела в его голове неприятных картинок. Но Билл … Я обнаружила, что моя правая рука сжалась в кулак, и я ударила ею по столу так сильно, что она страшно заболела.
Билл говорил мне, что если с ним что-то случится, мне надо «пойти» к Эрику. Не уверена, говорил ли он, что Эрик позаботится, чтобы я получила финансовое наследство Билла, или что Эрик защитит меня от других вампиров, или что я буду при Эрике… ну, что мне придется вступить с Эриком в те же отношения, какие у меня были с Биллом. Я бы сказала Биллу, что не собираюсь переходить из рук в руки, как рождественский фруктовый торт.
Но Эрик сам пришел ко мне, так что у меня даже не было возможности решить, последовать ли последнему совету Билла.
Я точно потеряла ясность мысли. Да и не было у меня ясных мыслей в тот день.
Ох, Билл, где ты? Я закрыла лицо руками.
Голова гудела от усталости, и даже моя уютная кухня была ледяной в этот ранний час. Я поднялась, чтобы пойти в постель, хотя знала, что не усну. Мне нужен был Билл, — просто все внутри так сжималось, что я решила — это ненормально, наверняка на меня наведена какая-то сверхъестественная порча.
Хотя мои телепатические способности дают мне иммунитет от чар вампиров, может, я подвержена другим воздействиям подобного толка? Или, возможно, я только что потеряла единственного человека, которого любила в своей жизни. Я чувствовала себя так, будто меня выпотрошили. Даже когда умерла бабушка, мне было не так худо, даже когда утонули родители. Родители умерли, когда я была очень маленькой, возможно, я не совсем понимала, что это навсегда. Сейчас трудно вспомнить. Но бабушка умерла несколько месяцев назад, и я утешалась принятым на Юге ритуалом погребения.
И потом — я знала, что они оставили меня не добровольно.
Я обнаружила, что стою в дверях кухни. Я выключила верхний свет.
Оказавшись в постели, в темноте, завернувшись в одеяла, я заплакала и долго-долго не могла остановиться. Сегодня я не могла читать молитвы. Сегодня я очень остро ощущала все свои потери. Похоже, мне везет не больше, чем другим. Я сделала символическую попытку отогнать ложную жалость к себе, но мне не удалось. Слишком горько было от того, что не известна судьба Билла.
Я хотела, чтобы Билл сейчас был рядом, прильнул бы к моей спине; я хотела ощущать его прохладные губы на шее. Я хотела, чтобы его белые руки пробежали по моему животу. Я хотела говорить с ним. Хотела, чтобы он высмеял мои страшные подозрения. Хотела рассказать ему, как прошел день; как я глупо поскандалила с газовщиками, какие новые каналы ввела наша компания кабельного телевидения. Я хотела напомнить ему, что в раковине в его ванной надо сменить прокладку; рассказать, что мой брат Джейсон, как оказалось, все-таки не станет отцом (что неплохо, потому что он пока и не муж).
Самое приятное в том, чтобы быть чьей-то половинкой — это возможность разделять свою жизнь с другим.
Но моя жизнь, очевидно, не настолько хороша, чтобы разделять ее с кем-то.
Глава 3
К восходу солнца мне удалось задремать на полчаса. Я решила было подняться и приготовить себе кофе, но не видела в этом смысла. И я просто осталась в постели. Все утро звонил телефон, но я не брала трубку. Позвонили в дверь, но я не подошла.
Где-то ближе к полудню я сообразила, что надо бы сделать одно дело — выполнить поручение, на котором настаивал Билл, в случае, если он задержится. Создалась именно такая ситуация.
После смерти бабушки я занимала самую большую спальню, принадлежавшую раньше ей. Шатаясь, я пересекла холл и вошла в свою прежнюю комнату. Два месяца назад Билл сделал люк в полу чуланчика в этой комнате. Он проделал гигантскую работу — устроил для себя в подполе светонепроницаемое убежище.
Я убедилась, что меня не видно из окон, и только тогда открыла дверь чулана. На полу ничего не стояло, только валялся ковер — продолжение того, что лежал в комнате. Откинув доску, прикрывающую пол чулана, я перочинным ножом провела по периметру пола и в итоге с трудом подняла крышку люка. Посмотрела вниз. Комнатка была переполнена: там стоял компьютер Билла, коробка с дискетами, даже его монитор и принтер.
Итак, Билл предусмотрел, что это может случиться, и спрятал свою работу до того, как уехать. Значит, доверял мне, хоть сам он не заслуживал доверия. Я мысленно кивнула и закатала ковер на место. На пол чулана я набросала все несезонные шмотки — обувную коробку с летними туфлями, пляжную сумку с большими купальными полотенцами и тюбиком лосьона для загара, плюс к тому складной шезлонг, на котором загораю. Снова запихала в угол огромный зонт и решила, что у чулана вполне обжитой вид. Летние платья висели на плечиках, вместе с очень легкими купальными халатами и ночными сорочками. Вся моя энергия иссякла, как только я сообразила, что это была моя последняя услуга Биллу, я даже не могу дать ему знать, что его желание выполнено.
Частью своего сознания (самой жалкой) мне хотелось бы дать ему знать, что я оправдала его доверие; другой я чувствовала необходимость пробраться в сарай с инструментами и заточить несколько колов.
Разрываясь между противоположными желаниями, я выползла назад в спальню и улеглась. Отказавшись от образа жизни, в котором делаешь все, что положено, в лучшем виде, в котором ты сильная, веселая и практичная, я предпочла погрязнуть в своем горе и всепоглощающем ощущении того, что меня предали.
Проснулась я, когда уже стемнело, и со мной в постели был Билл. О, слава Богу! Я почувствовала невероятное облегчение. Теперь все будет хорошо. Спиной ощущая его прохладное тело, я в полусне перекатилась на другой бок и обхватила его руками. Он задрал повыше мой длинный нейлоновый халат и водил рукой по моей ноге. Я положила голову на его безмолвствующую грудь и ткнулась в нее носом. Он обнял меня, крепко прижался, я радостно вздохнула и всунула руку между нами, чтобы расстегнуть на нем штаны. Все вернулось на круги своя.
Только запах у него был другой.
Я открыла глаза и оттолкнула твердые, как скала, плечи. И вскрикнула от ужаса.
— Да это я, — сказал знакомый голос.
— Эрик, что ты здесь делаешь?
— Располагаюсь поуютнее.
— Ты, сукин сын! Я подумала, что это Билл! Я подумала, что он вернулся!
— Сьюки, тебе надо принять душ.
— Что?
— У тебя голова грязная, и изо рта такая вонь — коня может свалить.
— Да плевать, что ты обо мне думаешь, — без выражения сказала я.
— Иди, вымойся.
— Зачем это?
— Потому что нам надо поговорить, а ты вряд ли захочешь долго беседовать в постели. Хотя я, конечно, не возражаю побыть с тобой в постели, — он прижался ко мне, демонстрируя, насколько он вовсе не возражает, — но это приятнее делать с чистой Сьюки, к которой я привык.
Наверное, никакие другие речи не заставили бы меня вихрем вылететь из постели. Горячий душ сотворил чудо с окоченевшим телом, а самообладание оживило душу. Не в первый раз Эрик удивлял меня в моем доме. Я решила, что придется аннулировать данное ему разрешение бывать у меня. Что меня раньше останавливало от этого решительного шага? То, что остановило и сейчас: соображение, что если мне когда-нибудь понадобится помощь, а он не сможет войти в дом, я не успею заорать «Входи!» и превращусь в труп.
Я взяла с собой в ванную джинсы, белье и красно-зеленый рождественский свитер с вышитым оленем — то, что лежало сверху в шкафу. Штопаные вещи изнашиваются уже за месяц, так что я пользовалась ими на всю катушку. Высушила волосы феном и пожалела, что рядом нет Билла — он любил их расчесывать, а я с радостью позволяла ему. Вспомнив прошлое, я снова чуть не упала духом, но прислонилась головой к стене и долго-долго стояла, собираясь с силами. Глубоко вздохнула, повернулась к зеркалу и нанесла на лицо немного макияжа. В это холодное время года у меня не было особого загара, но все же лицо было достаточно свежим, благодаря солярию в Бон Темпс, в Видео Рентал.
Я — летний человек. Я люблю солнце, короткие платья, люблю чувствовать, что световой день долог и успеешь сделать все, что захочешь. Даже Билл любил лето: ему нравился запах лосьона для загара и (он сам говорил) запах солнца на моей коже.
Но у зимы свои достоинства: ночи намного длиннее. По крайней мере, так я считала, когда Билл был рядом и разделял со мной эти ночи. Я швырнула расческу через всю ванную комнату. Она загрохотала, рикошетом влетев в ванну. «Сволочь ты !» — заорала я во всю силу легких. Звук собственного голоса успокоил меня, как ни что другое.
Когда я вышла из ванной, Эрик был совсем одет. На нем была футболка, полученная по бартеру от одного из производителей крови — поставщиков в «Фангтазию» (на футболке была надпись «Эта Кровь для вас») и синие джинсы. Он аккуратно застилал кровать.
— Разрешишь войти Пэм и Чоу? — спросил он.
Я пересекла гостиную и открыла входную дверь. На качелях молча раскачивались два вампира. Они, по-моему, были в простое. Когда вампирам нечего особенно делать, они как-то тупеют: уходят в себя, сидят или стоят совсем неподвижно, глаза открытые, но пустые. Такие простои их как бы освежают.
— Прошу входить, — сказала я.
Пэм и Чоу вошли медленно, с интересом озираясь, как будто они совершали вылазку на вражескую территорию. Ничего особенного, обычный фермерский дом штата Луизиана. Дом принадлежал моим предкам с момента постройки, то есть каких-то сто шестьдесят лет. Когда мой брат Джейсон решил стать самостоятельным, он уехал в тот дом, который построили себе мои родители, когда поженились. А я осталась тут, с бабушкой, в этом много раз перестраивавшемся, часто обновлявшемся доме; и получила его по ее завещанию.
Гостиная — самая старая часть дома. Пристройки, типа современной кухни и ванной, сравнительно новые. Второй этаж по площади гораздо меньше первого, его надстроили в начале 1900-х, чтобы поселить там следующее поколение, которое выжило целиком. Сейчас я туда практически не поднимаюсь. Летом там жуткая жара, несмотря на оконные кондиционеры.
Мебель у меня самая обычная — старая, вне какого-либо стиля, и удобная. В гостиной стоят кушетки, стулья, телевизор и видик, и когда идешь через холл, с одной стороны находится дверь в мою нынешнюю большую спальню с прилежащей к ней ванной, с другой — двери в мою прежнюю спальню, отдельную ванную и в чуланы — там хранится верхняя одежда и белье. Пройдя через холл, попадаешь в совмещенную кухню-столовую, ее пристроили вскоре после свадьбы моих дедушки и бабушки. А за кухней большое заднее крыльцо под крышей, которое я только что обшила стенками. На крыльце стоит удобная старая скамейка, мойка, сушилка и несколько полок.
В каждой комнате есть вентилятор под потолком, и на гвоздике в укромном месте повешена мухобойка. Бабушка включала кондиционеры только в крайнем случае.
Пэм и Чоу не рискнули подняться на второй этаж, но на первом — не пропустили ни одной мелочи, все заметили.
К тому моменту как они уселись за старый сосновый стол, за которым обедало несколько поколений Стэкхаузов, я почувствовала, будто живу в музее, который только что внесен в каталог. Из холодильника я достала три бутылки НастоящейКрови, подогрела их в микроволновке, встряхнула хорошенько и с грохотом плюхнула на стол перед гостями.
С Чоу я практически не знакома. К этому времени он проработал в «Фангтазии» всего несколько месяцев. Думаю, он выкупил себе место в баре, как до него поступил предыдущий бармен. Все тело Чоу покрыто потрясающими татуировками, такими азиатскими, темно-синими, со сложным рисунком, они смотрятся, как маскарадный костюм. Эти рисунки настолько отличались от тюремных каракулей на вчерашнем агрессоре, — трудно было поверить, что это один вид искусства. Мне говорили, что Чоу разрисован сюжетами якудзы, но у меня никогда не хватало духу расспрашивать его, тем более, что это не мое дело. Однако, если мне не врали и это и впрямь рисунки якудзы, значит, Чоу стал вампиром не так давно. Я поискала в справочнике, что такое якудза, и в длинной истории этой криминальной организации татуировки — сравнительно недавнее явление. У Чоу длинные черные волосы (что неудивительно), и я от многих слышала, что он для «Фангтазии» — просто находка. Он чаще всего работает за стойкой обнаженным до пояса. Но сегодня, из-за холодной погоды, на нем был застегнутый на молнию красный жилет.
Я не могла не удивляться: неужели он на самом деле чувствует себя обнаженным; ведь его тело настолько тщательно скрыто рисунками. Хотелось бы поспрашивать его, что, конечно, исключается. Я до него не встречала людей азиатского происхождения, и пусть мы все знаем, что по отдельным представителям нельзя судить обо всей расе, но все же надеешься, что какие-то обобщения возможны. Чоу всегда казался мне замкнутым, эдакой вещью в себе. Но сейчас он отнюдь не был молчалив и непроницаем: вовсю болтал с Пэм, правда, на непонятном мне языке. И при этом улыбался мне, приводя меня в замешательство. Ну и пусть, может, он на самом деле не настолько уж холоден и спокоен. Наверное, оскорбляет меня почем зря, а я по своей тупости не понимаю.
Пэм, как всегда, была одета неброско, как человек среднего класса. Сегодня на ней были зимние белые вязаные брюки и синий свитер. Вдоль спины были распущены прямые длинные блестящие белокурые волосы. Совсем как Алиса в Стране чудес, только с клыками.
— Узнали что-нибудь о Билле? — спросила я, пока они глотали свой напиток.
— Немного, — ответил Эрик.
Сложив руки на коленях, я ждала продолжения.
— Я знаю, что Билла похитили, — и при этих его словах на секунду у меня все поплыло перед глазами. Я глубоко вдохнула, чтобы придти в себя.
— Кого…? — меньше всего меня беспокоила моя грамотность.
— Точно не знаем, — Чоу говорил на хорошем английском, правда, с акцентом. — Показания свидетелей не совпадают.
— Может, мне поспрашивать? — жалобно попросила я. — Если они люди, я узнаю.
— Будь они в наших владениях, в этом была бы логика, — согласился Эрик. — Но, к сожалению, они не здесь.
Владения у него, смотри ты!
— Прошу тебя, объясни, — Я сама поражаюсь, как в этой ситуации я проявляла столь невероятное терпение.
— Эти люди — верноподданные короля Миссисипи.
У меня челюсть отвисла от изумления, но я ничего не могла с этим поделать. — Прошу прощения, — помолчав, сказала я, — но я правильно поняла тебя… король? Миссисипи?
Эрик кивнул, даже не улыбнувшись.
Я опустила глаза, сдерживая смех, но даже в создавшихся обстоятельствах это было невозможно. Я чувствовала, как у меня дергаются губы. — Ты это серьезно говоришь? — беспомощно спросила я. Не знаю, почему, но мне было ужасно смешно от того, что в Миссисипи есть король, — хотя что в этом такого, ведь в Луизиане есть королева. Я напомнила себе: предполагается, что о королеве я не знаю. Проверим.
Вампиры обменялись взглядами. И кивнули в унисон.
— А ты — король Луизианы? — спросила я Эрика. От нелепости ситуации я так захохотала, что с трудом удержалась на стуле. Возможно, смех был истерический.
— Что ты, нет, — ответил он. — Я только главный судья Зоны 5.
Это меня доконало. У меня слезы потекли по лицу, и Чоу неловко заерзал. Я поднялась, приготовила себе горячий шоколад в микроволновке и стала размешивать его ложечкой, чтобы остыл. Пока я все это делала, я немного успокоилась и вернулась к столу почти серьезной.
— Что ж ты не рассказал мне этого раньше, — я попыталась объяснить свой смех. — Вы что, разделили всю Америку на королевства?
Пэм и Чоу удивленно смотрели на Эрика, но он не обращал на них внимания.
— Вот именно, — просто сказал он. — С тех самых пор, как вампиры появились в Америке. Конечно, с годами система изменилась — ведь население растет. В первые две сотни лет в Америке было меньше вампиров, ведь переезд сюда был очень рискован. На такой долгий срок попробуй запасись кровью. — Конечно, он имел в виду — для команды судна. — А когда купили Луизиану, стало все по-другому.
Еще бы. Я подавила очередной приступ хохота:
— И королевства разделены на что?
— На зоны. Сначала их называли феоды, потом решили, что это слишком старомодно. Каждой зоной управляет главный судья. Ты сама знаешь, мы живем в Зоне 5 королевства Луизиана. Вот в Далласе ты гостила у Стэна — он возглавляет Зону 6 в королевстве… ну, в Техасе.
Я представила себе Эрика шерифом Ноттингема, а когда отсмеялась над этим, то представила его Уайтом Эрпом. Я определенно впала в легкомысленный настрой. Физически же мне было просто плохо. Я говорила себе — не реагируй, мало ли что они болтают, сконцентрируйся на более важных вопросах.
— Итак, Билла похитили среди бела дня? Я правильно поняла?
В ответ все дружно закивали.
— Его похищение видели какие-то люди, они живут в королевстве Миссисипи, — я с удовольствием выговорила эти слова. — И они подчиняются какому-то королю вампиров?
— Его зовут Рассел Эджингтон. Да, они живут в его королевстве, но кое-кто из них расскажет мне. За деньги.
— Этот король не разрешит тебе их допросить?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15