А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом наступило молчание, нарушаемое только царапаньем миллионов крошечных лап, скребущихся по мху и костям... среди листьев!Покрытый холодным потом, Руди вскочил на ноги от отчаянного рева Че. Ослик дико дергался на привязи, уши прижаты, глаза безумные. За осликом Руди заметил Ингольда, стоявшего на черте магического круга. А дальше за деревьями колыхалось море красных глаз!— Святой Боже! — Руди схватил свой посох.Не поворачивая головы, Ингольд сказал мягко:— Свет не нужен!Ветра не было, но шорох крошечных когтистых лап напоминал шторм в лесу. Их было столько, что даже там, где тьма прятала их, Руди ощущал скрипучее трение их спрессованных тел. Их острый запах был всюду.Руди прошептал:— Они могут перейти через защитный круг?Ему показалось, что белое пламя замерцало ярче, танцуя по опавшим листьям.— Нет, — опять мягко ответил Ингольд. Клацанье зубов и шорохи слышались теперь сверху. Руди поднял голову — на ветвях деревьев были тысячи крыс.— Ингольд, надо бежать отсюда...— Сейчас мы ничего не можем сделать, — твердо ответил чародей. — Мы в безопасности до тех пор, пока цел круг.«Верь! Верь ему, — с отчаянием подумал Руди, стараясь удержаться от искушения бежать. — Ему известно об этом больше тебя!»Крысы вихрем кружили по всему лесу; от их омерзительного стремительного бега папоротник казался ожившим. Руди ясно видел их грязно-коричневый поток, перетекающий через взгорбленные корни деревьев, переливающийся или обтекающий полусгнившие полые бревна. Их кишмя кишело в самом русле водоема, на самой его глубине. Они ворошили листья взбугренными, противными сморщенными носами, показывая белый оскал хищных зубов.Вдруг Руди увидел, как откуда-то появилась булавка и острым концом вонзилась в ошейник Че. Ослик дико закричал и заметался не привязи, пытаясь высвободиться. Брызнув фонтанчиком грязи и гнили, булавка разлетелась. Веревка выскользнула из рук Руди, и ослик, опустив голову, перескочил кромку магического круга и пропал в темноте.Казалось, что никогда и в помине не было никакого светящегося магического круга. Грязный поток крыс бросился вперед, присвистывая и визжа от радости, по еще не успевшим улечься опавшим листьям. Услышав крик Че, Руди помчался за ним, расчищая себе путь посохом среди обезумевших фурий, старавшихся прокусить ему ноги, ухватиться за одежду, удержаться на плечах. Одна тварь прыгнула с дерева прямо ему в лицо; он подумал, что вскрикнул, но потом не был в этом уверен, так как в это мгновение за собой услышал безошибочно узнаваемый рев огня, и свет от него озарил все вокруг. Пламя веером разлеталось и падало на море серых спин. Обернувшись, он увидел Ингольда, действующего своим посохом как оружием: из посоха во все стороны вылетало грозное пламя напалма.Че кричал не переставая, его попона была красной от крови — три огромные крысы, как терьеры, повисли на нем. Руди сбил их своим посохом, чувствуя, как острые зубы и когти вцепились в него самого. Он сбил и этих тварей и попытался схватить повод. Ему удалось это с трудом, так как приходилось все время отбиваться от все новых и новых наскакивающих тварей. Отчаяние, паника и отвращение начали постепенно оказывать свое паралитическое действие на него.Огонь беспрепятственно захватывал все новые и новые участки осеннего папоротника, по пути прихватывая и листья из-под ног. Но из-за налета влажной гнили они больше дымили, чем горели. Через эту дымовую завесу прорывались языки пламени — картина напоминала сцену в аду. Огонь не остановил крыс. Горящие крысы бешено мчались вперед, и от их пылающих шкур загорался мертвый подлесок; их пронзительные крики перекрывали грозный рев пламени.Едкий дым слепил, разъедал глаза Руди, забивая его легкие. Ему показалось, что пожар и его поймал в ловушку и что ему никогда не удастся выбраться из него. На поводе продолжал метаться перепуганный Че, его рев был полон ужаса и паники. Руки Руди были липкими от крови, он все еще пытался вытащить перепуганное животное из жаркой ловушки пожара и дыма.Из клубов дыма сначала протянулась рука Ингольда, а затем появился и он сам с замотанными шарфом носом и ртом. Он крепко схватил Руди за руку и потащил его по тропе. Они выбрались из волнующегося ада, сбиваемые с ног огнем, рев которого эхом перекликался с треском горящих крыс. За горящим подлеском они ступили во мрак дымящихся столбов из мокрых деревьев. Руди отчаянно боролся с невыносимым жаром за глоток воздуха, не видя и не понимая, куда надо идти. Наконец они выбрались из леса и снова оказались возле маслянистого пятна воды, в котором отражение пожара напоминало поток густой крови по золоту.До самого утра они шли и шли, не останавливаясь ни на минуту, пока свет лесного пожара не остался далеко позади. Но на многие мили вокруг слышался рев горящего подлеска и чувствовался запах дыма и паленых крысиных шкур. Почти без сознания, наглотавшись дыма и гари, Руди мог только идти следом за Ингольдом, почти тащившем его на себе вверх и вниз по каменистым тропам в темноте, переводя через горные стремнины, обдававшие их ноги ледяным холодом.Рассвет застал их лежавшими на камнях, потрясенных событиями прошедшей ночи, опаленных и усталых. Руди слишком устал и не мог двигаться дальше. Его лицо и руки обгорели. Хотя он смертельно устал, но спать он не мог, боясь увидеть во сне все перенесенные ужасы. Свет наступающего серого дня обозначил перед ними дорогу из нескольких серебристых плиток, прятавшихся под слоями вековой грязи. Прямо над ними вырисовывался величественный массив Сивардских гор, окруженный валунами, плотным туманом и дымом. Первые коралловые лучи утра осторожно раскрашивали их, а позади путников была горная пустыня с песком.Наконец-то путешественники были там, где они должны были быть еще три дня назад...Руди вздохнул, подумав: «Ну, хорошо, мужик. Иди-ка ты своим путем. Больше я не хочу идти в твой паршивый город. Пойду-ка я лучше в Диснейлэнд на будущий год».Но Ингольд медленно поднялся на ноги, опираясь на свой посох и пристально глядя вдаль, на все еще прячущееся в темноте подножье гор. Руди подумал, глядя на него, что он еле жив от усталости. Внезапно Руди стало жаль старика, еле стоявшего на подгибающихся, дрожащих ногах. Первые лучи солнца осветили волосы чародея.Ингольд поднял голову, выпрямился, и его голос разнесся по заросшему лесом подножию гор:— Лохиро! — позвал он, и эхо услужливо отозвалось ему. — Лохиро! Ты слышишь меня? Ты знаешь, кто я?Ответ ему прошептали камень и вода. Где-то вскрикнула сойка. Высоко вверху язычок дыма уловил новые лучи солнца и превратился в великолепное розовое облачко. Крик Ингольда бежал от скалы к скале:— Лохиро! Где же ты?Но эхо поиграло и умерло. Опять все стихло.Весь день они взбирались в горы. Сначала дорога была такой же, как и накануне. Однако они двигались быстрее, и им было полегче, так как им уже заранее были известны поджидавшие их чудеса. Но бывало и так, что какая-нибудь ветка или тропка, которую Руди не видел ранее, вдруг начинала мозолить ему глаза. Опять испортилась погода, небо опустилось, угрожая разрешиться дождем. Руди постарался побыстрее отослать холодный фронт на несколько миль севернее, к маслянистому грязному стоку заколдованного леса. Им и без дождя хватало неприятностей. Перед закатом они добрались до долины с обгоревшими деревьями и спокойным озерком воды и начали опять взбираться в гору.Пики вершин скрывались тучами. Серые скалы были покрыты влажным скользким льдом. Там, где Ингольд вел его, Руди еле полз — совсем обессилевший, полузамерзший и измученный упиравшимся осликом. Ночь застала их высоко над долиной. Руди шатался от усталости и рухнул как подкошенный прямо на землю. Он еще успел пробормотать что-то насчет дежурства с полуночи и отключился... Когда же он наконец-то перевернулся на другой бок и открыл глаза, он опять удивился изменившемуся миру — через серебристый туман пробивался опаловый свет солнца.— Эй! Тебе не мешало бы убить меня за это, — извиняясь, сказал Руди, пытаясь стряхнуть с одеял льдинки.— Я именно так и сделал, — смеясь, ответил Ингольд, — и много, много раз! Тебя можно было просто палкой избить, результат был бы тот же.Вкусно запахло печеными лепешками, пекшимися на сковороде со специальной металлической треногой. Ингольд выглядел плохо, как будто после хорошей драки. Круги под глазами походили на кровоподтеки.— Но все равно это ничего не значит, так как мне нужно было время, чтобы все обдумать, — прибавил дружелюбно чародей.Руди удивился, как мало старик спал все эти дни. Он сел, растирая затекшее плечо. Ему ужасно не хотелось умываться и бриться, так как для этого нужно было разбить лед в ручье.Вокруг мир был полон запахов новизны, влажных трав, снега и неба. Но снизу, из вчерашней долины, порыв ветра принес и другие запахи. Руди быстро повернулся, не поняв, откуда это. Он опять взглянул на Ингольда, который копался в пакетах с сушеным мясом. Движения его были замедленными и усталыми. «Может, тебе действительно нужно было время, чтобы подумать. Только день был чертовски долгим от бесконечного лазания по скалам. Тебе совсем не помешали бы чашек шесть хорошего крепкого кофе и часов десять сна».— Утром я прошелся немного дальше по тропинке, — отвернувшись к огню, продолжил Ингольд. — Тропа кончается милях в двух отсюда. Дальше идти просто невозможно. Мы с тобой должны либо продолжить тропу дальше, либо просто бросить Че. Но в этом случае Че непременно погибнет, а у нас возникнет предостаточно новых проблем.Руди вздохнул. Все его измученное тело заболело еще больше при одной только мысли, что опять придется пробираться по местности, хуже вчерашней. Он даже и представить себе не мог, как это может быть, хуже того, что было накануне. Стиснув зубы, он спросил:— Что же нам делать?— Пойдем назад.Мускулы Руди облегченно расслабились: самым большим его желанием было увидеть Минальду и Калифорнию.— Я играю, — весело сказал он. — Может, легче будет пройти по лесу днем.Дальше они не пошли...Огонь опалил подлесок, хотя влажная кора и листья самих деревьев не поддались пламени. Дальше, за обгоревшим подлеском, деревья сначала уступили заклинаниям Руди. Но немного позже Руди почувствовал силу сопротивлявшихся ему деревьев, и эта непоколебимая мощь пугала Руди. Временами деревья начинали наступать на него плотной толпой, куманика цеплялась за одежду путешественников назойливее, а виноград не давал и шагу ступить. Все это продолжалось до тех пор, пока Ингольд не рассердился и не заставил освободить ему тропу. И даже после этого подлесок торопился побыстрее сомкнуться за стариком, и Руди приходилось настаивать на своем в споре с лесом только из-за того, чтобы просто не потерять из виду старика. Серый день здесь превратился в мутный мрак, нарушаемый только треском веток под ногами.Руди проклинал упиравшегося Че, тюки которого беспрестанно цеплялись за толстые плети ежевики. Он немного ослабил повод Че и начал рубить толстые виноградные лозы. Плющ перевился с куманикой, и голова ослика опять запуталась в нем. Руки и лицо Руди были исцарапаны в кровь, когда он вытащил Че из зарослей и повернулся, чтобы продолжить путь. Тропа впереди него опять испарилась.— Ингольд! — закричал он. — Ингольд, остановись на минутку! Где ты?Черные деревья ответили ему молчанием. Колючки и ежевика постепенно затягивали его, как сетью. Он не мог рассмотреть тропу ни позади, ни впереди.— Ингольд! — снова позвал он. Где-то в лесу раздался хруст, но он был не там, куда ушел Ингольд, и не рядом. Борясь с паникой, Руди призвал всю свою силу, чтобы очистить себя от наваждения, постепенно заматывавшего его, словно колючей проволокой, но лес пил его энергию, как пиявка тянет кровь из вены. Черные деревья шумели и шептались, словно смеялись над ним.Он звал и кричал почти целый час. Его голос осип от напряжения и ужаса. Он начал бояться за Ингольда, не случилось ли с ним чего-нибудь. Тогда старик никогда не вернется за ним. Ему вспомнились крысы.— Ингольд! — опять закричал он, и на этот раз в его голосе уже не слышалось паники.Сжав зубы, он повторил заклинание на очищение, на открытие тропы, какой-нибудь тропы, любой тропы. Он готов был броситься на колючки, чтобы только найти выход. Но шелест листьев позади шепнул ему, что тропа была за ним. Он оглянулся: тропа действительно была там, вполне широкая тропа. Ему показалось, что он видит слабое отражение солнечного света на листьях далеко внизу. Он потуже обмотал повод Че вокруг руки и остановился.Откуда солнце? Несколько дней, не переставая, шел дождь.«Остановись, — говорил Ингольд когда-то. — Это один из старейших трюков».Руди остановился, как потерянное дитя, зовя Ингольда.Наконец ему послышался слабый, а потом все более громкий и близкий голос, зовущий: «Руди?»— Я здесь.Раздался сильный шум, и темные ветки сильно закачались. Мгновенно Руди нарисовал сценарий ужасного, выискивающего его монстра, зовущего его по имени голосом Ингольда. Но несколько минут спустя появился сам Ингольд. Лицо чародея было исцарапано в кровь, колючки и шипы торчали из его волос и одежды. Он выглядел побледневшим и напряженным, взволнованным игрой ума с тенями. Без единого слова он взял Руди за руку, освободил ослика от тюка и методически начал прокладывать тропу через стену шиповника. Лес уступал ему неохотно, расставляя силки из шипов, прокалывающих и цепляющихся за одежду, царапающих лицо и руки, пытающихся выколоть глаза. Оба они выбились из сил, пока наконец не выбрались из леса и не оказались на самом верху глубокого каньона — футов сорок абсолютно отвесных скал прямо под ними. Дно каньона еле виднелось под буреломом деревьев и острых скал.Ингольд прислонился спиной к валуну и закрыл глаза. Он выглядел полумертвым от усталости. Руди сидел рядом с ним, не говоря ни слова. Даже холодный хмурый день был желанным после горячей темноты заколдованного леса. Руди тоже закрыл глаза, обрадовавшись отдыху. Несколько минут он мог не бояться того, что может случиться потом. Ветер сердито засопел под ними в каньоне, пытаясь повалить деревья. Холодные поцелуи дождя пытались вновь затеять с ними игру. Но у Руди не было сил, чтобы куда-нибудь отослать тучи. Ветер принес новый запах — жесткий запах металла (один из тех, который уже был ему знаком).Он открыл глаза и посмотрел вниз — скалы были окрашены в черный цвет, растительность была обугленной. Все выглядело так, как после большого пожара. Руди опять почувствовал неприятный ядовитый запах гари. Кашлянув, он взглянул на товарища.Ингольд тоже открыл глаза. Волосы взмокли от пота, на поцарапанных руках запеклась кровь. Взгляд был отсутствующий, и где-то в самой глубине зрачков затаилось отчаяние.— Ингольд?Ингольд вздрогнул, казалось, он постепенно возвращается из ниоткуда — его глаза начали оживать и разгораться от внутреннего света и мысли.— Что это значит? — спросил Руди.Старик покачал головой.— Только то, что мы должны подняться по ущелью. Мы не сможем вернуться назад через заколдованный лес. В нем чертовски противнее и опаснее, чем я думал, и мне не хотелось бы попасться в ловушки ночью.— Ингольд, мне все это не нравится. Кто все это творит? Что происходит? Неужели это все Лохиро? Это его проделки?Ингольд устало махнул рукой:— Да нет. Не один Лохиро! Кое-что сделал я еще тогда, когда был в Кво. Фактически многие из деревьев в лесу — мои, хотя с тех пор они очень изменились и стали гораздо противнее. Все члены Совета вложили свою лепту в создание Лабиринта. С каждой новой мыслью, попадающей в него. Лабиринт меняется сам, и меняются ловушки и наваждения. Но никогда не было так трудно преодолеть его, никогда. Никогда не был он таким опасным. Но Лохиро и Совет хотят загородить себя Лабиринтом ото всех. Только один из его создателей может пройти его теперь.Руди задумался. Что было бы с ним, если бы сама Тьма решила закусить Ингольдом? Смог бы он найти тогда дорогу к сердцу страны чародеев?«Нет, не смог бы, — решил он. — Но я бы перекопал все подножие гор и копал их до тех пор, пока не умер бы».— Ты Великий Белый Следопыт, — сказал он минуту спустя. — Но я здесь для того, чтобы сказать тебе, что мне не нравится это ущелье.Ингольд легко похлопал его по плечу:— Ты самый проницательный хитрец на белом свете! — он легко поднялся на ноги, подобрал посох и повод Че и отправился вниз по узкой тропе в глубокую лощину.На дне оврага запах горячего металла был резче, и сильный запах гари щекотал ноздри. То там, то здесь виднелись лужи грязной, отвратительной черной воды, зловеще поблескивающей при дневном свете. Даже вблизи стен каньона сорняки были чахлыми от вредоносного воздуха (совсем как цветы в родном смоге Калифорнии). Еще далее сорная трава старалась как можно лучше запрятать поток воды, обесцвечивая его грязными стоками этого проклятого места.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33