А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они должны были свернуть с дороги, ведущей в Дели, и по суше добраться до заколдованного города Кво.Руди было под силу одолеть этот многотрудный, неизведанный путь. Он задумался, сколько времени уйдет на изнурительный переход, быть может, безнадежный и обреченный на неудачу. Предположим, через две недели он достигнет заветных гор, ставших для него теперь смертоносной паутиной обманчивых иллюзий. Что он скажет? «Пустите меня, я от Ингольда»?Теперь он наконец понял, почему Ингольд взял его с собой. Будучи в своем калифорнийском мире недоучкой и распылителем чепухи, Руди и предположить не мог, что здесь, на Западе Мира, единственный свободный и заслуживающий доверия маг Ингольд, за чьи обглоданные кости, может, сейчас сражались питающиеся падалью крысы, рассчитывал на него.И потом, куда еще он мог пойти?Во время путешествия с Ингольдом он проникся одиночеством, безмолвием этих незаселенных мест, но теперь он увидел, что это была только иллюзия. Всеми забытый, он был единственной человеческой душой в этой великой пустоте. Солнце поднялось и светило ярче. Плащ высох. Раз или два в обломках породы промелькнули зайцы и крупная ящерица, а раз вдали он услышал ни с чем не сравнимое сухое гудение гремучей змеи. Но все равно Руди был один. Если бы он закричал изо всей силы, его голос прокатился бы неуслышанным через это серебристое пространство и умер, не достигнув человеческого уха. Он двигался сквозь пустоту, как черепаха, медленно и упорно, переставляя ноги в одном направлении, чтобы не отклониться в сторону.Отдаленные заросли мескитовых и масличных деревьев подсказывали, что вода где-то рядом. Руди нашел среди камней водоем, наполовину наполненный растаявшим снегом. В беззвучной тишине дня он поел немного вяленого мяса и фруктов и предался отдыху, не позволяя грустным думам одолеть себя. Ему было интересно, что сейчас делает Минальда и как дела у Тира. Он подумал о Белых Рейдерах и призраке, которого они боялись. Может, этот призрак бесшумно выманил Ингольда? Или это была Тьма, которая преследовала их по пятам от самого Ренвета? Знает ли Лохиро? Увидел ли Лохиро его в свечении так же, как Руди увидел Альду? Видение в кристалле беспокойно пронеслось в его памяти: холодные, пустые голубые глаза и кисточка от каймы мантии.Едва заметное колебание мескита привлекло его взгляд. Через минуту он увидел, как осторожно выпрыгнул кролик, подергивая с опасением носом и ушами. «Бедный маленький бастард», — подумал Руди, и его рука воровато потянулась к луку. Много ночей он наблюдал за кроликами и чувствовал даже какое-то родство с ними. Они никому не причиняли вреда, как и он сам, и в основном были заняты трапезами и совокуплением, оставаясь в стороне от волнений. Уши кролика колебались, как радарные антенны, робкое существо озиралось по сторонам в надежде, что нигде не скрылась жадная белозубая смерть, которая положит конец этим нежным кроличьим мечтам о сладком меските и красивой крольчихе. «Жизнь жестока, — подумал Руди, — ты или я. Я скорее предпочту, чтобы это случилось с тобой».Когда он потянул к себе лук, его конец зацепился за корень, и стрела соскочила. Кролик в мгновение обезумел и припустил с дикой скоростью прочь от Руди, оставив его грустить в одиночестве.Со временем он подстрелил трех кроликов, одного там же, где сидел, и двух других потом, в ранних сумерках. Руди замел следы и соорудил что-то похожее на форт между двумя валунами, чтобы защитить свой привал. Внутри он постелил ветки тернистого кустарника, потом развел небольшой костер и усомнился в своей безопасности на случай, если заснет, понимая, что будет не в состоянии бодрствовать всю ночь. После полуголодного дня трудно было не съесть сразу трех кроликов, но, напомнив себе, что не знает, когда в следующий раз ему придется есть, полез в свое неудобное логово помечтать во сне о счастливых городских жителях и ярком палящем солнце.Глубокой ночью Руди разбудил приглушенный шелест лап животных и мягкое царапанье тупых когтей по камням. Он лежал в темноте, ничего не различая за спутанным клубком переплетенных веток. На рассвете он увидел вокруг своего убежища волчьи следы.Следующий день выдался на редкость пасмурным и серым. Опасаясь, что дождь задержится, Руди наполнил свою фляжку снегом, тщательно собранным в расщелине. Мескит, низкая полынь, масличные деревья и окотилло скудно редели на земле. Ветер усилился. Руди ощутил безнадежное одиночество и страх.Днем Руди не покидало предчувствие беды.Сначала это было смутное ощущение. Когда он осматривал землю, его насторожил странный шелест в зарослях мескита. Это был не ветер.Руди остановился, затаив дыхание, чтобы лучше расслышать звук, однако ничего не уловил, кроме завывания ветра. Он внимательно оглядывал каждый сантиметр окружавшей его пустыни в поисках какого-нибудь признака, который бы подсказал, что замышлялось и куда бежать. Подобно кролику, он надеялся пронестись сквозь заросли полыни с такой же сумасшедшей скоростью.Вдруг какой-то звук приковал внимание Руди. Повернувшись к кустам, он увидел крупного самца дуика, который сидел на корточках с огромным острым камнем в руках и смотрел на него с голодной злобой, как питавшиеся падалью крысы. Подобно им, он медленно попятился назад и исчез в кустах.Руди беспокойно оглядывался по сторонам, прислушиваясь к таинственному шевелению в кустах. И еще одна сгорбленная фигура отступила украдкой. Он почувствовал, как липкий пот покрыл тело.Дуики постепенно окружали его со всех сторон. Что говорил Ингольд... что он путешествовал когда-то с их бандой? Но эти дуики не проявляли никаких дружеских намерений. Они были вооружены грубо отесанными топорами, и у них были клыки, как у диких кабанов. Руди старался собраться с силами. Смерть не раз грозила ему в этом загадочном и полном опасностей мире. Но сейчас он предпочел бы гибель от леденящих кровь Дарков или от руки Ингольда, нежели оказаться растерзанным на кусочки бандой неандертальцев. Он внимательно осмотрел линию горизонта и наконец нашел небольшой пролесок, свидетельствующий о близости воды. Маг прикинул, насколько хорошо дуики лазают по деревьям, среди которых он мог по крайней мере как-то защищаться и отражать их нападение, тогда как на открытой местности это выглядело бы безнадежной затеей.Лишь только он тронулся в путь, дуики, окружив его кольцом, дружно пустились следом. «Если не удастся оторваться от них, — подумал он, — может произойти преждевременное столкновение». Он ускорил шаги, продвигаясь к трехгранным тополям, которые виднелись примерно в двух милях от него. Не останавливаясь, он отстегнул портупею и передвинул оружие, готовясь побежать в любую минуту. Сняв плащ, Руди свернул его и связал портупейным ремнем. Пока это было все, что он мог сделать, чтобы преодолеть проклятые обстоятельства. Он попытался прикинуть расстояние до деревьев, но не смог; сухой прозрачный воздух пустыни делал предметы ближе, чем они были на самом деле. Он понял только, что, раз ударился в бега, то, черт возьми, лучше держаться впереди этой стаи.Оказавшись на открытой местности, дуики не отставали от него ни на шаг, смешно и нелепо пригибаясь к земле. Делать нечего, подумал Руди и побежал.Земля, казалось, извергала дуиков. Трудно было себе представить, что их так много — двадцать пять дуиков бежали к нему с пронзительными криками и завывающим ревом, некоторые оказались даже ближе, чем он ожидал. Дикари пытались окружить его, и состязание по бегу переросло в азартную охоту. Благодаря своим длинным ногам Руди смог вырваться вперед и устремился к деревьям. Стая неутомимо преследовала жертву.Однажды, когда Руди был маленьким мальчиком, за ним несколько кварталов гналась свора бездомных собак. Он до сих пор помнил разрывающий сердце ужас той гонки. Но тогда ему пришлось пробежать лишь несколько сотен ярдов. Теперь же, хотя дуики и оставались далеко позади, их угрожающее улюлюканье отдавалось в ушах, и Руди понимал, что они нагонят его, когда у него уже не будет сил. Он попытался определить их скорость и побежал медленней, пока не поравнялся со своими преследователями. В тот же миг деревья резко отдалились, и он понял: гонка может затянуться надолго. Руди пронзило мимолетное раскаяние, и он проклинал себя, что стал когда-то велосипедистом, а не стайером. Грудь ныла и болела, не справляясь с тяжелым и частым дыханием, тело стало чужим и непослушным. Руди не верилось, что человеку под силу этот жуткий бег со скоростью двадцать шесть миль в час на чертовское расстояние.Он не одолел и половины пути, а слабость разливалась по всему телу. Рискнув обернуться на хриплое бормотание за спиной, Руди увидел лидеров стаи в дюжине ярдов. Мерзкие кривоножки бежали вприпрыжку. Блеск обнаженных желтых клыков подлил порцию адреналина, и это помогло магу оторваться от погони еще на несколько ярдов, но он уже спотыкался, и напряжение сказывалось в каждом мускуле его истекавшего потом тела.Судорожно переводя дыхание и едва держась на ногах, Руди первым оказался у дерева. Выхватив меч, он ударом сплеча отрубил руку ближайшему из преследователей. Лезвие вошло между ребрами и грудиной, и сраженный наповал дикарь рухнул, извергая фонтан крови. Дуики в ужасе отпрянули назад, но не успел Руди прислониться к дереву, как увидел, что скопище дуиков вновь приближается к нему, отчаянно размахивая грубо отесанными каменными топорами. Их свирепые морды были забрызганы кровью и грязью. Дуики пытались убить Руди, отчаянно изворачивавшегося в своем единственном убогом убежище, и швыряли в него камни со всех сторон. Огромный булыжник со свистом пролетел в трех дюймах от его головы, другой угодил в локоть, и у Руди онемела рука, третий больно резанул по ребрам. Руди понял, что меч ему не помощник, и, подпрыгнув, зацепился за нижний сучок дерева, неуклюже вскарабкавшись наверх. Дуики кинулись следом за ним, продолжая швырять камни и раскачивать ствол, но не предпринимая попыток залезть на дерево. Вскоре они утихомирились и, свирепо рыча, уселись на корточках под трехгранным тополем, не собираясь упускать вожделенную добычу.«Фантастика, — Руди поудобней устроился на мощном разветвлении дерева и осмотрительно переложил меч. — Мало того, что я потерян и брошен, теперь я еще и узник дерева. Если нет такой штуки, как случайность, я уверен, черт возьми, мне не понять космический смысл всего этого. Мне уготована судьбой смерть на этих ветках».Руди подтянул левую ногу и осмотрел глубокую рану. Сапоги и брюки пропитались кровью, но ступня еще шевелилась, и сухожилия были целы. Если не протереть рану спиртом, можно заработать гангрену. Условия были не из легких. Сильно поврежденная левая рука все же сгибалась. Он осторожно пощупал ребра и сморщился от боли, когда одно из них сдвинулось. Снизу дуики пожирали алчным взглядом свою жертву. Он размышлял о том, сколько они собираются здесь торчать, и что произойдет, если он заснет.Холодный день был нескончаем. Дуики упорно сидели под деревом, иногда отлучаясь на поиски ящериц или личинок. Ветер ерошил их жесткие, темные волосы. Руди отвязал плащ и завернулся в него, надеясь хотя бы немного согреться. Боль в ноге стала нестерпимой, заставляя задуматься о том, сколько времени потребуется для заражения крови. Этот страх заставил его еще крепче усесться в развилке дерева, расшнуровать ботинок, трением разогреть лезвие ножа, пока металл не стал достаточно горячим, чтобы прижечь тело. Процесс был мучительным, и Руди нескоро еще собрался с мужеством сделать повторное прижигание. Закончив, он уронил нож, и его стошнило. Руди изнеможенно повис на ветвях дерева, понимая, что, если он ослабеет и упадет, то будет разорван на кусочки, и ему хотелось умереть прямо сейчас.Он оставался на дереве почти до темноты.При затянутом облаками небе сумерки были ранними. Наполовину оцепеневший, Руди едва заметил угасание дня, пока внезапное волнение и ворчание внизу не привели его в чувство.Дуики вскочили, свистя и кашляя, их глаза-бусинки насторожились, а сутулые туловища наполнились страхом. Со своего наблюдательного пункта Руди разглядел пару высоких, похожих на страусов птиц, молчаливо шествовавших сквозь сумеречные тени полыни, почти неразличимых, несмотря на свой рост, из-за коричневато-серых перьев и мягкой кошачьей поступи. Он видел однажды таких существ издали и находил их следы. Сейчас он заметил громадные ястребиные клювы и глубоко посаженные глаза — признак хищника, как говорил Ингольд.Дуики затрепетали, постепенно исчезая в кустах, и даже Руди со своего высокого насеста с трудом мог разглядеть их. Стараясь не создавать лишнего шума, он сел, оторвал полоску каймы куртки и перевязал разбухшую левую ногу, привязав поверх нее сапог. Он проклинал себя за то, что позволил себя ранить, уменьшив тем самым наполовину и без того ничтожный шанс остаться в живых. Одна только мысль о попытке ступить на ногу уже причиняла ему боль, но он хорошо понимал, что дуики скорее всего вернутся утром.Руди понятия не имел, где запад, но, поднявшись на ветках дерева, он смог различить отдаленные очертания высокого скалистого мыса, который защитит его, если он до него доберется. В голову лезли мысли, что будет, если не доберется. Нужно было выждать, когда страусы с сабельными клювами уйдут, оставить дерево и найти надежное место, где дуики не обнаружат его.В сумерках под ним началось какое-то движение. Самка-дуик вышла из укрытия почти прямо под ноги одной высокой птице и бросилась убегать с такой скоростью, о которой Руди даже не подозревал. Но птица метнулась вперед, легкая, как газель, схватила добычу и вонзила клюв в брыкающееся месиво рук, ног и крови. Другая птица ринулась за своей жертвой — молодым самцом. Ошеломленный, Руди смотрел, как существо без особых усилий настигло дуика и распотрошило его прямо на бегу, затем, остановившись и опершись на одну ногу, стало очень деловито потрошить конечность, подобно попугаю, клюющему клубнику. Руди застыл от ужаса и не выходил из состояния оцепенения, пока птицы не закончили свою страшную трапезу и не канули назад в сумерки. Потрясенные зрелищем, дуики в страхе разбежались. Разорванные останки двух прежних преследователей Руди растащили крысы, которые словно восстали из земли, чтобы побороться за кости.Крысы едва взглянули на него, когда он осторожно соскользнул с дерева. Они отвлеклись от трупной трапезы, когда его ноги коснулись земли, а онемевшее колено хрустнуло, но вернулись назад к еде, когда Руди поднялся. Перед ним была лаконичная, вызывающая тошноту картина. Не сумей он вовремя забраться на дерево, с ним произошло бы то же самое. Слабость от боли в левой ноге пугала его. Он похромал вокруг дерева и, отыскав свой нож, отрезал от корня боковой отросток, чтобы сделать палку для ходьбы. Он проверил лук, подумав о том, как бы подстрелить парочку питающихся падалью тварей для мяса — это было все равно, что стрелять рыбу в бочке, — но он не мог заставить себя съесть хоть кусочек крысиного мяса. Кроме того, он хотел лишь напугать их, а больше всего в ту минуту ему хотелось очутиться подальше от этого места.Опершись на свой тополиный посох, который был мягким и почти что бесполезным, Руди медленно похромал к цели.Он проснулся от далекого трубного звука. Мгновение он размышлял, что это могло быть. Затем пришла боль, боль от судорог, от кровоподтеков, от сломанного ребра и от болезненной пульсации распоротой лодыжки. Он спал в положении эмбриона в расщелине высокой скалы, полузамерзший после прогулки, которая, как ему показалось, длилась вечность.Сон прошел, но трубный звук остался. Он пришел снова — живой звук, пронзительный и вызывающий.Слоны?«Что, черт возьми, делают слоны посреди геттлсандских пустынь? Или у меня бред?»Он вскарабкался на вершину скалы.Однажды по дороге из Карста в Ренвет обоз остановился на высоком зеленом седлообразном холме. Дождь смыл серебристую пелену тумана, и взору открылась ранящая сердце красота земель, лежащих ниже, их непорочность и таинственность, украшенная жемчужинами дождя и мороза. Он стоял, облокотившись на колесо маленькой тележки, на крыше которой развевался черный флаг Убежища, когда Альда наклонилась с сиденья, держа на руках маленького Тира. Она показала поверх тех пропитанных влагой земель на движущиеся на расстоянии коричневые силуэты и сказала:— Мамонты. Сотни и тысячи лет в речных долинах не появлялись мамонты.А теперь они появились.В холодной, бледной, невозделанной пустыне они двигались, как стога сена, и самый огромный слон, которого Руди доводилось когда-либо видеть, был жалкой крохой по сравнению с ними. Они выглядели нелепо, как рисовали их художники в энциклопедиях: громадная лохматая масса с опущенной гигантской головой-глыбой и гороподобными плечами, с маленькими крыловидными ушами, загнутыми бивнями и с крошечными глазами-бусинками над клыками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33