А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В общем, устроились весьма неплохо. Геня еще существовала и отлично делала свое дело, Гортензия вела хозяйство, так что, казалось, Юстина наконец получила возможность целиком посвятить себя проблемам прабабки. Но так только казалось, поскольку Гортензия не только вела хозяйство, но и очень любила поговорить.
– Ты что думаешь, Барбара действительно потеряла голову из-за любви к этому своему Антосю и потому за него вышла? – как-то таинственно начала она. – Ничего подобного, у нее совсем другое на уме.
– А что именно? – заинтересовалась Юстина, зная, что от Барбары можно всего ожидать.
– Что-то они комбинируют… Антось с подозрительными личностями встречается, знаешь, всякие там шпионы…
– Какие шпионы, тетушка, ведь он уже в отставке.
– Да какая там отставка! То есть он в отставке, это так, но официально, а в действительности… говорю тебе, они что-то замышляют и Барбаре понадобилась квартира, чтобы облегчить ему эти встречи.
– А как вы полагаете, тетя, что же они замышляют?
– Казино! – выпалила Гортензия. Юстина так и села.
– Казино?!
– Ну да, для того ей и понадобился свободный дом. На короткое время, как она уверяла.
– Так ведь казино у нас нелегальные!
– Ну и что из того? Для таких, как он, у нас все легальное. Власть им все дозволяет, на все глаза закрывает, а объявления в газете они давать не собираются. Подпольный бизнес!
– Тетушка, да откуда вы все это взяли?
– Думаешь, тетка на старости лет спятила? Из достоверных источников. Знаешь ведь, Барбарина Феля с моей Геней старые приятельницы. А Феля – женщина неглупая, к тому же не слепая и не глухая. Правда, Барбара с Антосем не разрешают ей по вечерам в салоны заходить, да она все равно кое-что услышала и увидела и моей Гене рассказала. А Геня мне. По-твоему, если в комнатах столы для покера и рулетки, так это что? Однозначно! Столы для рулеток и карт они завезли сразу же, как вы свою мебель вывезли, для того и надо было помещение освободить.
– Тетушка, ох! Просто в голове не укладывается! А как же они Феле такое доверие оказали, оставили ее в игорном притоне? Барбара, понятное дело, знает Фелю с детства, верная служанка, но Антось же не привык доверять людям!
– Феля говорила – Барбара с таким условием на казино согласилась, чтобы ее, Фелю, оставить, потому как сама Барбара в хозяйственных делах что коза в опере. А к тому же Барбара заставила Фелю на распятии поклясться, что никому ни слова. Если кто станет интересоваться, так ответ один: хозяева гостей любят, в бридж по вечерам играют.
– А вот вашей Гене разболтала.
– Так ведь Геня не в счет, свой человек. Она никому не проболтается и не донесет.
– В таком случае, наверное, и вам, тетушка, тоже надо хранить тайну?
– А разве я кому говорю? Только тебе. Считаю, ты просто обязана знать.
Очень беспокоясь за легкомысленную Барбару, Юстина заставила Болеслава разузнать, как власти относятся к нелегальным казино, не говоря, зачем это ей. Болеслав, как всегда, добросовестно справился с заданием, и Юстина немного успокоилась, узнав, что за азартные игры у нас в Сибирь не ссылают и к стенке не ставят. Правда, штрафы сдирают огромные и все оборудование конфискуют. Кажется, в повторных случаях все-таки сажают за решетку, но все равно этот вид преступной деятельности предусматривает на редкость мягкие меры наказания, что объясняется соображениями государственной выгоды, а именно позволяет отлавливать самых богатеньких представителей частного бизнеса и драть с них три шкуры. Все эти тайные сведения Болеславу удалось получить от одного очень высокопоставленного типа, которому еще в оккупацию спас жизнь, а теперь этот тип как раз занимается частным высокодоходным бизнесом, которого официально в Польше нет и не было.
Узнав о всех этих карах частникам, Юстина сочла необходимым предостеречь Юрочку, который в Косьмине развел частные грядки и теплицы и намеревался на широкую ногу наладить торговлю ранними овощами.
С этой целью Юстина поехала в Косьмин. Хотя Ядвига была старше Барбары всего на год, выглядела она намного старше, но держалась неплохо.
– Теперь уж твердо решила правнуков дождаться, – объявила она Юстине при встрече. – Нет, я не тороплю Юрочку, но очень хочу, чтобы он женился. Дружит он сейчас тут с одной девушкой, Крысей зовут, но не знаю, выйдет ли у них что, потому как ее не к растениям, а к животным тянет. А больше всего к лошадям.
– Что ж, по-моему, одно другому не мешает, – поддержала Юстина деловой разговор. – Конюшни еще стоят, место для выгула найдется…
– …и будут они лошадей помидорами кормить? – иронически подхватила Ядвига. – Нет, я бы, дитя мое, предпочла общие интересы.
– Да какие же они, как не общие? – удивилась Юстина. – Оба любят деревню, работу, ведь в наше время среди молодежи это очень редкое явление.
К моменту возвращения Юрочки Юстина почти сагитировала Ядвигу, доказав, что лошади и огурцы – явления одного плана, и тут же поспешила отправиться с Юрочкой в теплицу, чтобы наедине поговорить на щекотливую тему. Сообщив о гонениях на частный сектор и о необходимости соблюдать осторожность, она доверила ему также семейную тайну – Барбарино казино, взяв слово не болтать.
– Так что держись на всякий случай от Барбары подальше, – напоследок посоветовала она. – А если станут тебя завлекать в какое частное казино – смотри, ни ногой! Там только и ждут таких, с большими деньгами.
Юрочка на редкость беззаботно воспринял все эти предостережения.
– Значит, ужасно получается, что у меня пока нет больших денег и не предвидится в ближайшее время. А что касается казино, вот уж оно меня совсем не привлекает. Я предпочитаю бега. Моя девушка любит лошадей…
– Да, я слышала. Бабушка боится, что ты тут заведешь частную конюшню.
– Бабуля напрасно боится, у нас нет частных конюшен. А вот три лошадки завести можно, я уже советовался с дедушкой Людвиком, вы, наверное, знаете, он и сейчас держит две кобылки у мужика в Вычулках. Несколько лет занимается тем, что получает от них хороших жеребят, кроет чистокровными жеребцами и уже добился очень неплохих полукровок. О, дядя Людвик – большой специалист, может, единственный сейчас в стране. Что и мне стоит попробовать? Есть у кого проконсультироваться.
– Так ты бываешь на ипподроме?
– Бываю, а что? Редко, правда, времени свободного совсем нет. А Крыся уже участвует в бегах как любитель, так я иногда с ней туда выбираюсь.
– И тогда делаешь ставки?
– Конечно, почему нет? И, представьте, выигрываю! Даже «шкоду» купил на выигранные деньги. Да сами подумайте, тетушка, кто в нашем роду не разбирается в лошадях?
Юстина поневоле согласилась с парнем. Видимо, и в самом деле в их роду из поколения в поколение переходят какие-то гены, потому что все любят лошадей, пользуются всяким удобным случаем, чтобы поездить, а ездить есть на чем, так как у Людвика всегда какие-нибудь лошадки найдутся. Юстина только сейчас отдала себе отчет в том, что все они в детстве увлекались верховой ездой, вот и ее Идалька, кажется, тоже увлекается, только она отстала, занявшись другими делами. И окончательно перешла на сторону Юрочки и еще неизвестной ей Крыси. Не стала упорствовать в своем прежнем отрицательном отношении к бегам, поняла, что казино Юрочке не грозит, постаралась утешить Ядвигу и вернулась домой с кучей продовольствия.
Приведя в порядок новое жилище, Юстина со вздохом наслаждения вытащила спрятанную до поры книгу в красной обложке и с зеленым нутром и погрузилась в привычную работу – расшифровку и перепечатку на машинке прабабкиного дневника.
Только сейчас получила возможность написать о всех этих ужасах. С тех пор как прискакал посланец из Блендова со страшным известием, никак в себя не приду, в обморок даже не раз падала, а ведь сии бабские капризы не могу себе позволить.
Спасибо Матеушу, он мне в эти тяжкие дни опорою и утешением служил. Немедля лошадей запрячь велел, меня своею крепкою рукою в коляску усадил, и в тот самый день мы в Блендов прибыли. И тут нам в подробностях о происшествиях ужасных поведали, а Доминика, внешне невозмутимая, наверняка что-то подозревает и узнать пытается, ибо я все от нее скрываю.
Только увидела я того мужика, о камень головой побитого, так даже нехорошо сделалось, ибо тут же его признала. А ведь еще бабка-покойница тревожилась – не подвел бы кузнец, больно говорлив на старости сделался, вот и выходит, что этот побитый не иначе как о многом знал, коль скоро навел бандитов на блендовскую усадьбу. Счастье, что в беспамятстве находился и говорить был не в состоянии, я неприметно Марте два империала сунула за ее усердие, уж больно хорошо она сего паршивца отделала. Услышал Господь мои молитвы, и паршивец дух испустил, слова не вымолвивши, да примет Господь его душу грешную.
Ослабев от переживаний душою и телом, я уединения искала, самым же благодетельным для меня оказалось пребывание в библиотеке…
…Шимон тоже подтвердил, что побитый – сын того мужика, который вместе с кузнецом над входом трудился, хоть и был побитый в ту пору мальчонкой малым, однако же многое от отца услышал. Благо великое, что о вещах наиважнейших проведать не мог, ибо те вещи Шимон втайне ото всех строил.
С большим вниманием и с большим трудом прочла Юстина бледно-зеленые каракули. Прабабка в нервах писала уж совсем невыносимо, разбрызгивая свои зеленые чернила и игнорируя знаки препинания. Перепечатав ее сумбурный текст, Юстина поняла – теперь без дневника панны Доминики не обойтись, надо сопоставить записи обеих мемуаристок, относившиеся к памятным событиям в Блендове. К тому же панна Доминика описывала фактическую сторону дела, то есть попытку ограбления, Матильда же этой стороной пренебрегала, больше внимания уделяя своим переживаниям да домыслам.
Поиски записок панны Доминики отняли уйму времени. Оказалось, после переезда Юстининого семейства в их дом тетка Гортензия, наводя порядок, всю старинную макулатуру выбросила на чердак, где в конце концов Юстина и разыскала ее вместе с генеалогией Людвиковых лошадей. Людвик был счастлив, обретя свои драгоценные бумаги, которые уже считал погибшими, поскольку Гортензия не имела о них никакого представления, выбрасывая все кучей.
И вот, только сопоставив два параллельных описания одних и тех же событий, Юстина получила наконец не только полное представление о бандитском нападении на барский дом в Блендове, но и кое-какие сведения о тайнике. Нет, недаром именно в библиотеке искала прабабка Матильда успокоения, значит, вход в него наверняка вел из библиотеки. Ага, вот прямые на то указания:
…все оказалось в порядке, а сделанная мною перестройка не получила никаких повреждений и держится отлично. И навряд ли Доминика до чего докопалась, никаких следов мною обнаружено не было. А напоследок я специально людям головы заморочила разными глупостями. Все счета за тайные работы с собою забрала, также и те, в коих бабка с излишней дотошностью пометила, что и кому уплатила, долго ли заинтересоваться – а за что? Хотела самые редкостные вещи к себе в Глухов перевезти, да раздумала, ибо Глухов – собственность Матеуша, потом на Томека перейдет, Блендов же мой, и могу с ним делать, что пожелаю. Да и нет в Глухове подходящего тайника, а если начну необходимые работы, враз пересуды пойдут и тут же злоумышленники окрестные встрепенутся.
Бабкины инструкции скрыла, как сочла нужным, и здесь тоже не напишу, лишь наследнице моей перед смертью на духу поведаю. А коли Господь ее разумом наградит, так и без того сама собою догадается.
Оторвавшись от дневника, Юстина попыталась вспомнить, кто же стал прабабкиной наследницей. Интересно, узнала или нет эта самая наследница, где Матильда скрыла инструкции своей бабки? Езус-Мария! Как кто? Да ведь наследницей должна была стать Хелена! Хелена, ее неразумная старшая сестра, давно умершая. Один Господь знает, сказала ли ей что прабабка перед смертью, да если даже и сказала – значения не имеет. Хелена по своему легкомыслию не в состоянии была всерьез отнестись к прабабкиным словам, к тому же голова у нее была дырявая, ни одной мысли там не удержаться, а писать не любила, вряд ли взялась бы за перо. Законченная идиотка, царствие ей небесное.
И вообще, в момент прабабкиной смерти обе они были на Ривьере. Тяжело вздохнув, Юстина постаралась успокоиться, что толку теперь раздражаться? И спустя некоторое время вернулась к чтению дневника.
Перенеся все эти волнения, решила я отдохнуть и развлечься, покамест фигура дозволяет, и в Варшаву отправилась. А добравшись, тотчас велела на скачки ехать. Матеуш, должно быть, такого от меня не ожидал. Следом за мною приехал в Варшаву и стал упрекать. По его мнению, неприлично и осуждения достойно в моем интересном положении показываться в обществе. Как будто я сама не понимаю, что прилично, а что нет, под корсетом пока не распознают, а ведь через пару недель в четырех стенах придется сиднем сидеть. К тому же я и платье новое сшила, старые все тесны сделались. А платье всем на удивление, сапфирового бархату с шелковыми пелеринами, под ними и вовсе ничего не видать из фигуры, будь я даже и на сносях. К платью сапфировому – шляпка васильковая, цветами гортензии обильно изукрашенная и перьями оттенком малость потемнее, а при шляпке вуалька розовая. Ну и один-единственный раз отважилась в прабабкиных сапфирах показаться.
На скачках Россинант бежал из еще прадедовой конюшни, так я на него поставила и выиграла! А Матеуш хмурый сидел до невозможности и мне назло на иного жеребца поставил, на Дантеса из конюшни графа Тышкевича, и тот Дантес костлявый лишь третьим пришел! Жаль мне стало Матеуша, прикинулась покорной супругой и все по его слову делать пообещала, так он, душою оттаявши, поставил на Золотую Звезду графа Рогальского, надо же – как-то углядел, и выиграл. Следует признать, в лошадях он понимает.
Показалось мне, мелькнул там пан Пукельник, однако же уверенности не имею. Неужто осмелился в обществе проявляться?
…Сдается, это уж последний Сочельник будет, что я с родителями моими встречала. Отец больно здоровьем слабый и долго не протянет, да и мать моя стала немощна. Детей всех от них с собою забрала, даже Лукашека. Он до сих пор ножками не ходит, но ведь известно, что дети крупные и тучные поздно на ноги становятся, сама вижу, вот и Ханя, будучи субтильнее, раньше Томашека начала ходить.
Прабабка никогда не проставляла дат, и Юстина совсем запуталась. Сколько времени прошло после кровавых событий в Блендове? Полтора года? Два?
Пришлось опять обратиться к запискам панны Доминики, и только теперь бедная Юстина отдала себе отчет в предстоящей ей еще работе. Две толстенные тетради дневников и дикое количество отдельных страниц, к которым она и не прикасалась, погрузившись с головой в мемуары прабабки с их зелеными каракулями, выцветавшими с каждым годом все больше. Одна надежда на панну Доминику, аккуратную, последовательную в своих записях, отмечающую все события с точностью документалиста.
Все еще не решив, с чего начать, с прабабки или Доминики, Юстина в раздумье сидела над архивами, когда к ней заглянула Гортензия, пришедшая, чтобы помешать.
– Ну что ты вечно чахнешь над этой макулатурой? – раздраженно спросила она. – Так и ослепнуть недолго. А я вот о Дареке беспокоюсь… Они ведь сейчас в Африке живут, не знаю, есть ли в этой Африке какие города? Ты как думаешь?
Поскольку в настоящий момент Юстина все еще пребывала в девятнадцатом веке, она не могла с ходу вспомнить ни одного африканского города, кроме Каира, который и назвала тетке.
– Да знаю я Каир, но он на севере Африки, а они находятся где-то в середке, даже малость южнее. И не сидят все время в городе, вечно в экспедициях, а ведь там дикие звери и негры. Вдруг людоеды?
– Не стал бы Дарек рисковать жизнью Иоаси и Стефанека, – успокоила тетку Юстина. – И наверняка туда тоже проникла цивилизация и дороги построили.
– Они по бездорожью ходят, – вздохнула Гортензия, – только там интересно археологам. Как подумаю, сколько там бананов, фиников, апельсинов и прочей бакалеи, так дух захватывает. А тут к празднику кекс испечь – изюму нет, и достать невозможно. А ты знаешь, что наша Геня гадать научилась?
Переход от бакалеи к гаданию оказался слишком резким, Юстина не ухватила сути.
– И что? – на всякий случай осторожно поинтересовалась она.
– А то, что благодаря гаданию много чего получаем. Вот вчера принесли говяжью вырезку, сегодня у нас настоящие бифштексы. А еще обедали печеночку. И туалетную бумагу, целых две упаковки, хватит на какое-то время. Даже появилась надежда на австрийские колготки.
Австрийские колготки Юстину добили. Уже не встревая, она молча смотрела на тетку, которая и не нуждалась в репликах собеседницы.
– Потому как Геня, понимаешь, гадает в основном продавщицам из разных магазинов и заведующим, сплошные бабы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39